GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » лучшее лекарство


    лучшее лекарство

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    лучшее лекарство
    https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/430/300763.png https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/430/89544.png https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/430/381293.png
    kaz brekker & inej ghafa

    ... это сон, травяной чай, горячая еда и отдых.
    возможно, еще и чья-то компания, но в Клепке не говорят о таких слабостях вслух.
    ведь так?

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +5

    2

    Ещё с прошлого вечера Каз чувствовал себя скверно.
    Это началось, когда после насыщенного делами дня он подремал пару часов перед тем, как отправиться в Клуб Воронов. Он часто просыпался с тяжёлой головой, но на этот раз вырвать себя из мучительного забытья оказалось особенно трудно. Призвав всю силу воли и твёрдо пообещав себе выспаться в самом ближайшем будущем, Каз сполз с кровати, накинул пальто и вышел навстречу ночным заботам.
    До полуночи он простоял за длинным полукруглым столом на раздаче карт. Гомон толпы, звон бокалов, хохот и выкрики прежде никогда не мешали ему контролировать колоду, но в эту ночь шум будто бы ввинчивался в виски, и каждое давно выученное механическое движение требовало в разы больше усилий. Для наблюдателя со стороны его пальцы в тонких тканевых перчатках мелькали с такой же отточенной ловкостью, как и всегда. Напряжение выдавали только мелкие капли пота, выступившие у крупье на лбу.
    Когда за игорный стол заступил Ройакке, Каз, тяжело опираясь на трость, направился к короткой винтовой лестнице, ведущей в служебные помещения. Ему срочно нужно было оказаться в тишине. На пути встал Большой Боллигер и заговорил что-то о том, чтобы выпить по рюмашке с ребятами. Его широкая, отвратительно довольная улыбка вызвала у Каза такой прилив неприязни, что он рявкнул:
    - С дороги!
    Остолбеневший вышибала зазевался, и Бреккер намеренно врезался в него плечом, проходя мимо.
    В кабинете гвалт превратился в приглушённый гул, который было гораздо проще переносить. Несколько часов Каз провёл в попытках подбить весьма ограниченную сумму, имеющуюся у него на руках, под расходы на новый игорный зал. Он исписал несколько листов корявыми выкладками арифметических операций и пришёл к неутешительному выводу: пока не найдётся новый инвестор, о расширении нечего и думать. Закончив с вычислениями, он откинулся в кресле и собрался немного подремать, но в этот момент в кабинет вломился Ротти и сообщил, что час назад в гавани арестовали капитана контрабандистов, с которым сотрудничали Отбросы.
    Благодаря грязным секретам, добытым Инеж, Бреккеру не составило труда надавить на судью и вытащить капитана на свободу уже к утру. Однако к тому времени, как они с Фокси вышли из неприглядного здания городской тюрьмы, голова у Каза так раскалывалась, что он чуть было не поддался искушению отправиться прямиком в Клёпку. Поборов слабость, он всё-таки заглянул в клуб и узнал, как прошла ночь, чтобы потом занести цифры в бухгалтерскую книгу, к которой был нежно привязан Пер Хаскель.
    Когда Каз, наконец, подошёл к двери в свои маленькие апартаменты, то сразу понял, что его дожидается Инеж. Она ничем не выдавала своё присутствие: внутри было тихо, в узкой полоске света под дверью не мелькала тень. Но он всё равно знал, что она там. В Клёпке она сегодня не появлялась, значит, пробралась прямо с улицы. «Всё-таки взломала замок», - подумал Каз и усмехнулся. Он специально установил на своё широкое мансардное окно замок такого типа, который никак не давался Призраку. Что ж, значит, в ближайшее время он подберёт для неё что-то посложнее.
    Инеж, конечно же, принесла новые сведения: очередные мерзкие подробности от информаторов из домов удовольствий, подслушанный разговор об интересной сделке между богатым купцом и фермером, который прежде сотрудничал с контрабандистами; историю о новом городском стражнике, замеченном на взятке… Пока Призрак говорила, выпрямившись в струнку и заложив руки за спину, Каз прислонил трость к стене, потом снял пальто и шляпу и аккуратно повесил на крючок у двери. Он чувствовал, как его прошибает жар, несмотря на холодный воздух, который заползал в приоткрытое окно с туманных улиц. На лбу снова выступили бисеринки пота, и он стёр их тыльной стороной ладони. Воспринимать речь Инеж было тяжело, иногда он терял нить повествования и судорожно вспоминал, что она только что сказала. Каз вдруг разозлился на себя за невнимательность.
    Впрочем, когда Призрак упомянула о наводке на новую работу, Бреккер быстро взял себя в руки. Крупного бизнесмена, владевшего львиной частью помещений в складском районе, уже неделю шантажировали письмами, украденными у одной из его любовниц. Воротила хотел узнать личность неизвестного преступника и восстановить тайну переписки, в которой во всех деталях восторгался необычными постельными талантами своей пассии.
    Услышав сумму гонорара, Каз хмыкнул и хотел было спросить, удалось ли Инеж разузнать что-то о шантажисте, но у него резко перехватило горло, и он так громко закашлялся, что, кажется, Призрак даже вздрогнула.
    Каз не мог остановиться. Он кашлял и кашлял до тех пор, пока в груди не начало резать, но резкая боль не остановила спазмы. Задыхаясь, он согнулся и прижал обе руки к больному месту. Ему казалось, что изнутри грудь кто-то царапает остриём кинжала.
    Когда приступ, наконец, закончился, Каз тяжело опустился на стул и сдавленно прохрипел:   
    - Проклятье, - он встряхнул головой, чтобы избавиться от накатившей дурноты, и попытался отдышаться. — Об этом воре писем что-то известно?
    Бреккер поднял на шпионку мрачный взгляд. На его бледном осунувшемся лице проступил нездоровый румянец. Каз надеялся, что жуткий припадок больше не повторится или, по крайней мере, не повторится при Инеж. Как только она уйдёт, он опрокинет шот бренди, немного поспит и будет как новенький.

    Отредактировано Kaz Brekker (2022-01-20 02:35:02)

    Подпись автора

    my heart is a fist drenched in blood

    +6

    3

    Подводя итоги дня, ловец жемчуга не смотрит на то, сколько времени он провел под водой, собирая моллюсков – он считает количество жемчужин, которые сможет нанизать на нить, и на их ценность.
    Этой мудрости Инеж научил отец: так он утешал ее после долгих изнуряющих тренировок, когда ей не давался тот или иной акробатический трюк. Неважно, сколько раз придется пройтись по канату, чтобы научиться выполнять на нем сальто назад: ты забудешь о трудностях, как только у тебя начнет получаться.
    Инеж была хорошим акробатом – и хорошим ловцом, - потому что еще ни разу не вернулась к Казу с пустыми руками: россыпью жемчужин-секретов, которые она передавала ему на хранение.

    Шпионская работа не так сильно отличалась от ремесла ныряльщика: каждую ночь Инеж прыгала во тьму Кеттердама, как в воду, и вскрывала разных моллюсков – подслушивала у окон домов торговцев, следила за передвижениями курьеров адвокатских контор Зельверштрата, иногда «пасла» игорные клубы конкурентов. На ее взгляд, какие-то секреты были бесполезны: например, что им даст знание того, что жена адвоката по имени Корнелис Смит любит розы, а сам Смит – своих гончих, которых дрессирует с помощью свистка? Какие-то секреты были ценнее: этой ночью Инеж узнала, что в неприглядном доме под номером 19 по улице Берштрат живет очаровательная девушка по имени Элиза – пассия Хейлса, лейтенанта Черных Пик. Инеж ловила его на этих романтических ночных ходках уже не в первый раз: каждый вторник Элиза выходила на балкон и высматривала Хейлса, который шел к ней в темноте, озираясь как вор, и нес с собой маленький букетик герани.

    В конце концов, именно Каз определял ценность добытых сведений. Инеж хотелось верить, что Хейлс никогда не даст Бреккеру повод воспользоваться этой информацией, но в Бочке именно вера умирала первой. Как и надежда.

    Инеж возвращалась в Клепку почти под утро - Призраки не бродят по улицам при свете дня, мерзавцы из Бочки не проворачивают своих делишек, поэтому это время отводилось на короткий отдых. Но прежде всего – отчет: в отличие от мести, секреты лучше всего подавать с пылу с жару, когда они еще свежи в памяти.

    Инеж могла бы зайти через дверь. Могла бы, но ей не хотелось спускаться с крыш – так она рисковала преждевременно потерять ощущение свободы, которое приносили с собой ночные вылазки. А еще Инеж нравилось принимать вызовы, которые бросал ей Каз: сможет ли она застать его врасплох сегодня, сможет ли проникнуть незамеченной?   

    Приземлившись на широкий подоконник окна его кабинета, Инеж достала отмычки. Она успела поругать Каза на чем свет стоит, пока возилась с замком, но сам процесс взлома оказывал на нее медитативное воздействие. Это было частью привычной рутины, странным, но все же знакомым ей элементом дневного распорядка: Инеж находила спокойствие в постоянстве, потому и ругалась лишь вполсердца. Когда механизм щелкнул, признавая поражение, Инеж вздохнула, украдкой улыбнулась себе под нос, распахнула окна, впуская утреннюю прохладу, и аккуратно спрыгнула в комнату.

    На этом все привычное закончилось.

    Каза не было в комнате – и, что ж, это было необычно. Инеж уже мысленно подготовилась к тому, что сейчас Бреккер встретит ее, не поднимаясь из-за стола, и бросит какую-нибудь беззлобную колкость: «опаздываешь, Призрак» или «из-за тебя мне придется менять замки, Призрак». Все зависело от настроения, от того, сколько прибыли принесла ушедшая ночь.

    Инеж стащила капюшон с головы, высвободила косу из узла на затылке и перекинула ее на плечо. После бессонной ночи голова гудела, но это была приятная усталость. Сейчас она отчитается Казу и, если у него не будет больше распоряжений, отправится в церковь: сегодня погода была чудесной и, если повезет, к полудню сквозь плотные облака проклюнется солнце – редкость для мрачного Кеттердама.

    Она слышала его шаги, но не спешила соскользнуть с подоконника. Инеж точно знала, сколько времени Казу требуется, чтобы подняться до чердачного этажа в Клепке. Один лестничный пролет, другой. Сегодня Каз топал громче обычного: такое случалось, когда у него болела нога. Инеж спрыгнула на пол как раз в тот момент, когда дверь отворилась.

    Каз выглядел ужасно.

    То есть… Нет, он, конечно, был собран – перчатки, шляпа, пальто, постное выражение лица, все на месте, - но при этом Каз нездорово потел и едва-едва пошатывался. Когда он снял шляпу, Инеж заметила, что несколько прядей неаккуратно выбились из прически и лежали на лбу. Что при этом ощутила Инеж было не уколом жалости – скорее, она растерялась. Каз проработал с таким лицом всю ночь? Неужели никто в «Клубе Воронов» не заметил, что он выглядит… ну, неважно? 

    «Или, - догадалась Инеж, настороженно наблюдая за Казом, - никому не достало внимательности, чтобы заметить?»

    Инеж не нужно было обмениваться с ним приветствиями, чтобы начать отчитываться - все их общение напоминало затянувшийся разговор, который иногда прерывался лишь для того, чтобы они встретились позже и продолжили говорить о делах, - но она наблюдала. Иногда Каз ее не слушал, уходя куда-то в себя. Сначала она подумала, что Бреккер напился и переживает худшее похмелье в своей жизни, но Инеж охотнее поверила бы в то, что он всю ночь колядовал вместе с зазывалами у входа в «Клуб Воронов».

    «Во имя Святых, Бреккер, да что с тобой такое?»

    - Так вот, о наводке, - продолжала Инеж. - У Нойманна много клиентов, но еще больше врагов. Недавно он перешел дорогу торговцу по имени Вольф, отказавшись предоставить ему склад для товаров на льготных условиях, а господин Вольф хорошо известен тем, что прибегает к услугам банд для запугивания конкурентов. Вполне возможно, что письма похитили по его приказу, и…

    А потом Бреккер закашлял.

    Брови Инеж стремительно поползли вверх: если бы Каз сейчас взял свою шляпу и достал из нее живого кролика, то она удивилась бы меньше. Он кашлял так долго – и так болезненно, - что Инеж успела не на шутку встревожиться.

    - Каз?.. – попытка окликнуть его утонула в чужом приступе кашля. Да что там, Инеж не расслышала саму себя. Она насилу подавила неясный порыв метнуться к окну и захлопнуть его, чтобы никто, кроме нее, не узнал, что Каз «Грязные Руки» Бреккер, вор, мошенник и самый опасный отморозок в Бочке кашляет как старый туберкулезник.

    Когда Каз заговорил снова, это был уже не привычный для Инеж скрежет камня о камень, а приглушенный хрип. Бреккер мог сколько угодно делать вид, что состоит из теней, жадности, тайн и секретов, но Инеж знала, что он всего лишь человек – парень немногим старше ее самой, - а людям свойственно болеть. Особенно тем людям, что презирают концепцию отдыха: «здоровый сон» и «Каз Бреккер» сочетались так же хорошо, как «честность» и «Бочка».

    Инеж могла бы проигнорировать это. Могла бы продолжить отчет как ни в чем не бывало, а потом оставить его одного: наверняка Каз этого и добивался, пытаясь запугать ее недобрым взглядом. Пора бы ему запомнить, что на Инеж это не действует. 

    Путешествуя с караваном, ты всегда помогаешь тому, кто заболел, будь то твой родственник или член другой семьи: у сулийцев нет деления на «чужих» и «своих», иначе их и без того немногочисленный народ просто не выживет. Когда Инеж подхватила оспу, ее развлекали все дети в караване – все, кто уже перенес болезнь в раннем детстве. Даже Ханзи, который постоянно подшучивал над ней, приносил чай в ее палатку и желал поскорее поправиться – «и тогда я научу тебя кататься на одноколесном велосипеде, как ты и просила».

    Каз не был похож на Ханзи. Каз вообще не был похож ни на кого из ее прошлого. 
    Но он помогал ей столько раз, и Инеж не собиралась расплачиваться с ним тем, что оставит его в одиночестве. Ее так не учили.

    - Каз, - Инеж постаралась не удивиться мягкости собственного голоса: она невольно заговорила тише, будто делилась очередным секретом, но в этот раз не предназначенным для чужих ушей. Секретом, который Казу был не нужен, потому что он напрямую касался его. – Ты заболел.

    Инеж не спрашивала.

    - Заболел, и это заметно. Сильно, - предвосхитив его раздражение, Инеж почти сразу сменила тактику: она знала, что до Бреккера не достучаться языком заботы, поэтому говорила фактами. Почему-то мысль о том, что в Бочке простому человеческому соучастию нет места, огорчала ее, хотя Инеж жила здесь не первый день. Не первую неделю. Не первый месяц. – Если ты думал, что бессонная ночь за работой – это лучший способ привести себя в порядок, то посмотрись в зеркало. Удивлюсь, если твой кашель не услышали по ту сторону Гельдканала.

    О, Каз Бреккер дорожил своей репутацией. Строгие костюмы, перчатки, шляпы и отчужденность: члены банды уважали его, но не знали, что он за человек. Человек ли вообще: как-то раз Киг напился, разговорился и спросил у Инеж, правда ли, что Бреккер обходится без сна и может не есть неделями? Киг был новеньким, поэтому Инеж не стала его разубеждать: только пожала плечами и посоветовала ему больше не налегать на спиртное. Пусть верят во что хотят – до тех пор, пока Казу это выгодно.

    - У тебя здесь есть… - «лекарства, настойки, что-нибудь, что нужно принимать, когда тебе нездоровится?» подумала Инеж, но в последний момент прикусила язык. Она знала, где в кабинете лежат бинты, ножницы и бутылка крепкого виски – чаще для дезинфекции ран, чем для веселья. В ее комнате на третьем этаже был спрятан маленький швейный набор: Инеж держала его там на случай, если придется зашивать раны. Но лекарства? Легче разыскать в Бочке молитвенную икону. – Хотя нет, неважно. Для начала тебе нужно прилечь.

    Инеж чуть не скрипнула зубами. Ее утешало только одно: Каз не сможет над ней посмеяться, потому что в этом случае его разобьет очередным приступом убийственного кашля. Почему-то сейчас эта мысль не принесла ей торжественного удовлетворения.
    Но на всякий случай Инеж все же смерила его строгим взглядом, прежде чем отступить к окну – у нее уже была идея.

    - Не спорь, Каз. Ты знаешь, что я права.

    Отредактировано Inej Ghafa (2022-01-27 14:05:49)

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +4

    4

    Бреккер знал, что сделал бы на месте Инеж любой другой Отброс: побыстрее убрался прочь, не желая лишний раз злить босса. Каждый из них заставил бы Каза тревожиться о том, не просочатся ли нежелательные слухи за пределы чердака Клёпки. Не ляпнет ли Джеспер какому-нибудь похмельному приятелю за барной стойкой: «Воу, дружище, да ты совсем спёкся! Прямо как Каз сегодня утром». Не начнёт ли Аника с беспокойством обсуждать странную ситуацию с вышибалой или крупье из клуба, который позже растреплет об этом кому-то ещё.
    Одна неосторожная фраза, и у банды обязательно будут проблемы: никто из конкурентов не упустит шанс урвать часть потерянного влияния, пока главный лейтенант Пера Хаскелля сражается с температурой у себя в койке. Каз не мог этого допустить. Один кирпичик, выпавший из стены его маленькой империи, мог потянуть за собой остальные и обрушить всё, чего он достиг за годы работы. К тому же, в Бочке болезни и слабости всегда били по репутации. Сложно оставаться в чужих глазах самым жестоким мерзавцем со сверхчеловеческими способностями, если люди судачат о том, как от твоего кашля дрожат стёкла.
    Иными словами, Каз был рад, что продержался всю ночь и сдался болезни именно тогда, когда рядом оказалась только Инеж. Она не проболтается. Бреккер пальцами зачесал назад упавшие на лоб пряди влажных волос и задумчиво оглядел обеспокоенное лицо девушки. В какой момент он начал так ей доверять?
    - Я в порядке, - борясь с головокружением, Каз медленно поднялся, но его всё равно повело в сторону, и он опёрся ладонью о стену. — Буду, когда немного отдохну, - признал он и покосился на Инеж. — Вот увидишь.
    История о краже писем и шантаже пахла хорошим уловом при небольших усилиях. Бизнесмен предлагал щедрую плату за свои мерзкие секреты, но куда больше Каза привлекала возможность склонить его к вынужденному сотрудничеству. Ящики с контрабандными кофе и юрдой будут отлично смотреться на сухих и хорошо охраняемых складах Нойманна.
    Переносить жар было тяжело, так что Бреккер принялся расстёгивать жилет, но пальцы почему-то плохо слушались. Он ковырял одну пуговицу за другой и пытался вспомнить, с кем из многочисленных бандитов Бочки проворачивал свои грязные дела торговец Вольф - толстый коротышка в шляпах из цветного войлока, страдающий от морской болезни и любящий наведываться в Белую Розу… Именно там он однажды рассказал одной из девушек о своих связях с местными отморозками.
    Каз вдруг понял, что не может вспомнить точно, был ли это Вольф или какой-то другой богатый завсегдатай домов удовольствий. Мысли путались. Он покачал головой: Инеж права, в таком состоянии от него никакого толка.
    Призрак смотрела на него так строго и уверенно, будто он в очередной раз унизил её драгоценных придуманных божков. Обычно этот взгляд вызывал у Бреккера только насмешку, но сейчас ему было приятно, что его плачевное состояние внушает шпионке справедливые опасения. Она явно понимала, чем чревата для банды временная нетрудоспособность настоящего лидера.
    - Я никогда не отрицаю очевидное, Призрак, - проворчал Каз в ответ на последнюю фразу девушки, кинул жилет на стул и прошёл в свою крошечную спальню. — До вечера выясни, кого нанял Вольф.
    Бреккер присел на край кровати и наклонился, чтобы расшнуровать ботинки. Он почувствовал, что Инеж исчезла, задолго до того, как выпрямился и увидел перед собой пустую комнату. Она даже умудрилась бесшумно прикрыть окно со скрипучей старой рамой, за что Каз сейчас был безмерно благодарен. Жар, терзавший его всю ночь, внезапно сменился ознобом, из-за которого не получалось сдерживать дрожь. Он стянул ботинки и заполз под одеяло.
    Чтобы выздороветь, ему необходимо было выспаться, но как заснуть, если голова раскалывается, а всё тело трясёт от холода? Бреккер завернулся в плотный кокон из одеяла и ненависти. Он ненавидел кашляющих подельников, с которыми пересекался в последние дни, промозглый кеттердамский климат и собственный проклятый организм, предавший его именно в тот момент, когда на горизонте наклёвывалась перспективная работа.

    Отредактировано Kaz Brekker (2022-01-28 01:47:05)

    Подпись автора

    my heart is a fist drenched in blood

    +5

    5

    «Отрицаешь, - хмуро подумала Инеж, закрывая за собой окна и легко спрыгивая с подоконника Каза. – Отрицаешь Святых и все то, чему не можешь придать материальную ценность, даже если оно очевидно».

    Порой Инеж стыдилась того, что Казу удавалось так легко пошатнуть ее невозмутимое спокойствие – очередной мелкой подколкой, очередной насмешкой в адрес ее веры, - но сегодня обошлось без этого. И хотя Инеж сомневалась, что Бреккер прислушается к ней, в этот раз он даже не стал спорить, что само по себе можно было считать маленькой победой. 

    Инеж предполагала, что раскрытие личности исполнителей заключалось в наблюдении за Вольфом. Проследить за мнительным торговцем было легко: он жил по другую сторону от Гельдканала, в небольшом роскошном домике между финансовым и университетским кварталами города, поэтому в распоряжении Инеж было предостаточно остроконечных крыш, с которых она могла безопасно следить за передвижениями купца. Вариант с проникновением в дом и изучением корреспонденции пришлось отмести, потому что вламываться средь бела дня было слишком рискованно.
    В течении дня господин Вольф посетил адвокатскую контору, провел несколько коротких встреч с инвесторами в ресторанах, где и пообедал, а после полудня совершил отклонение от привычного расписания. Инеж предполагала, что он отправится в здание городской биржи за новостями о поставках, но вместо этого купец свернул в неприглядное кафе неподалеку от Зентсбриджа. Либо он не наелся в ресторане (что вполне вероятно, учитывая его внушительные формы), либо в кафе его кто-то ждал.
    Инеж не ошиблась. Какое-то время спустя следом за торговцем прошмыгнул паренек в пестром жилете, больше похожий на несуразного посыльного, спешащего по очередному адвокатскому поручению.
    «Ему стоило одеться поскромнее, если он не хотел привлекать внимания, - подумала Инеж, наблюдая за встречей с соседнего здания. - Хотя то же самое можно сказать и про нашего Джеспера».
    Она не могла пробраться в кафе и подслушать их разговор, не выдав своего присутствия, но в этом не было необходимости. И хотя Инеж не разглядела паренька, когда тот забегал в кафе, теперь она намеревалась не спускать глаз с входа.
    Вольф вышел первым: в руках он нес бумажный кулек с едой, но торговец выглядел слишком счастливым для человека, забежавшего просто полакомиться вафлями. Немного погодя показался и паренек, который направился в противоположную сторону. Инеж узнала в нем Кирка - нервного мальчика на побегушках у «Черных Пик», который присоединился к банде совсем недавно. В силу щуплого телосложения Кирк не участвовал в разборках, но зато у него было «приличное» по меркам Бочки лицо, что делало его идеальным связным. Что ж, а вот это уже интересно.

    С этой информацией Инеж могла вернуться в Клепку прямо сейчас: Каз просил ее разузнать, кого нанял Вольф, а не выкрасть и уничтожить письма. К тому же, вряд ли она успеет управиться с этим до захода солнца.
    Инеж замешкалась, обратив взгляд к северу – туда, где располагался посольский район. До момента, когда в Клепку набьются Отбросы, вернувшиеся с заданий, оставалось немного времени, но она все еще могла успеть осуществить задуманное. 
    Солнце действительно выглянуло из-за облаков – один скупой луч скользнул по козырьку фронтона, на который перебралась Инеж, и неторопливо пополз дальше. Со своей позиции она видела часовни Церкви Бартера вдали и серые воды бухты, омывающие Первую и Вторую гавани. Ей было жаль, что сегодня придется пропустить службу: Инеж не интересовали проповеди, восславляющие чужого бога, но она любила слушать органную музыку.
    Вместо этого она вспомнила, как ловкие пальцы Каза путались в пуговицах жилета. Инеж еще ни разу не видела его руки дрожащими: даже когда он тасовал карты часами напролет или возился с отмычками, демонстрируя ей, как вскрыть тот или иной замок, его движения неизменно направляла хирургическая точность.   
    «Я в порядке. Буду, когда немного отдохну. Вот увидишь».
    В Кеттердаме никому не стоит верить на слово.
    Инеж вздохнула, покачала головой и спрыгнула с крыши, направляясь в сторону посольского квартала.

    ***

    Ей пришлось сделать очень длинный крюк, чтобы по крышам добраться до рынков Малой Равки. К моменту, когда Инеж вернулась обратно в Клепку, она чувствовала не приятное изнеможение, а усталость, скопившуюся в мышцах тихим огнем, но даже этого было недостаточно, чтобы выбить ее из равновесия.

    Она изменила своему привычному маршруту, подобравшись к кривоватому зданию Клепки не со стороны окна в кабинет Каза - вместо этого Инеж спустилась вниз по водосточной трубе соседнего дома, спрыгнула на землю и подошла к закопченному окну на первом этаже.
    Инеж аккуратно толкнула раму, закинула внутрь сначала свою сумку, а следом влезла сама, съежившись в комок. Она проделывала это далеко не в первый раз, но все же маленькое окошко на кухне не подходило для тайных проникновений.

    Эту часть Клепки члены банды посещали так же часто, как кладовку с моющими средствами – то есть, почти никогда. Кухня была неизученной территорией, святая святых громилы по имени Мердок, который ночью работал вышибалой в «Клубе Воронов», а днем посвящал себя своему истинному призванию – готовке. Даже для Инеж, хранящей столько секретов о жителях Бочки, это открытие стало сюрпризом. Она слышала, что однажды кто-то из Отбросов попытался подшутить над «странным увлечением» Мердока, но тот выбил остроумному обидчику зубы, а потом как ни в чем не бывало вернулся к чистке картошки. Больше эту тему не поднимали.

    Мердока на кухне не было, но Инеж узнавала следы его недавнего пребывания: большую кастрюлю с остывшим гюцпотом на печной плите, ведерко с овощными очистками и тесак, воткнутый в разделочную доску. Иногда они пересекались, – когда Инеж приходила поставить воду на огонь для чая или мытья, Мердок молча кивал ей и предлагал попробовать то, что приготовил, - но сейчас она была рада, что никто ее не застал. 
    Инеж заново разожгла огонь, поставила чистую кастрюлю на плиту и разворошила содержимое сумки. Рынок Малой Равки славился тем, что там можно было найти любое равкианское угощение, но Инеж отправилась туда не за сладостями. Она разыскала маленький прилавок, который держали сулийские беженцы, и прикупила у них трав для заваривания. У ее народа были свои способы укреплять тело в борьбе с унылым керчийским климатом, и раз уж Инеж болела реже всех в Клепке, то этот метод работал.
    Когда вода в кастрюле вскипела, Инеж сначала зачерпнула немного кипятка чашкой, высыпала в нее сухих листьев и дала отвару настояться. Потом развернула бумажный сверток с костями для супа, – куриными, а не ее равкианских Святых, - опустила их в воду, нарубила туда немного овощей, припрятанных Мердоком в ящиках, посолила и накрыла крышку. В процессе Инеж чуть не придавило горькими воспоминаниями – о том, как в детстве мама отпаивала ее таким же бульоном после болезни, - но она уже намного лучше контролировала себя и умела отгородиться от прошлого в моменты душевного смятения.
    Закончив, Инеж спрятала сумку в ящик, оставила бульон закипать на тихом огне, прихватила чашку с отваром и быстро выскользнула за дверь.

    Даже если бы кто-то поймал ее, крадущуюся на верхние этажи Клепки с чашкой чая в руках, Инеж могла придумать убедительное объяснение. И все же, она предпочла бы остаться незамеченной: тихо попросив немного удачи у Святых, Инеж легко преодолела три этажа и добралась до двери в кабинет Каза, так никого и не встретив.

    «Еще бы получилось так же легко пронести суп», - благодарно вздохнула Инеж, скользнув в кабинет и бесшумно прикрыв дверь за собой ногой. 
    Было тихо. Сначала Инеж подумала, что Бреккер решил проигнорировать отчаянную мольбу собственного организма о пощаде и вновь отправился по делам, но потом Инеж прислушалась: из его маленькой спальни, соединенной с кабинетом, доносился тихий размеренный хрип. Несмотря на то, что прежде Инеж никогда не позволяла себе заходить в эту часть его апартаментов без разрешения, беспокойство одолело ее опасения, и она заглянула внутрь.

    Каз Бреккер дремал.
    Чутко или нет, этого Инеж не могла сказать точно, но он не проснулся, когда она вошла – значит, ей наконец-то удалось застать его врасплох. Маленькая неожиданная победа не принесла должного удовлетворения - зато было что-то другое. Что-то, что она пока не могла себе объяснить, потому что не сталкивалась с подобным: такое странное, ноющее чувство, больше похожее на смятение.

    «Если зло дремлет, то лучше его не будить» - подумала Инеж, но это был голос Джеспера с его неиссякаемым запасом острот на любой случай. Почему-то это заставило ее улыбнуться. Во сне Каз выглядел на свой возраст: резкие линии лица и тонкие полосы шрамов немного сгладились, смягчились, из-за чего он казался совсем юным. Инеж часто забывала об этом, - сложно не воспринимать Бреккера всерьез, когда он проговаривает коварные планы вслух или одним своим присутствием вынуждает напрячься полный зал матерых бандитов - зато вспомнила сейчас.

    Инеж не стала подходить ближе. Во-первых, ей не хотелось случайно разбудить Каза. Во-вторых, она почему-то была уверена, что Бреккер спит с ножом под подушкой: кто знает, на что он способен, если напугать его во сне?   
    Вместо этого она бесшумно поставила чашку с отваром на крошечной тумбе возле его кровати и вышла из спальни обратно в кабинет. Ее все еще преследовало это странное ощущение: как будто она увидела что-то, что для нее не предназначалось; без разрешения похитила чье-то воспоминание, чтобы тайком ото всех присвоить его себе. Однако Инеж была хороша не только в кражах, но и в хранении чужих секретов - ей ничего не стоило сберечь и этот.

    Мысль о том, что кто-то другой на ее месте мог воспользоваться подвернувшейся возможностью – «но ты же не такая кровожадная, маленькая сулийская праведница?» - пришла к Инеж намного позже, и она пристыдила себя за это. Каз защищал ее. Даже если его покровительство означало, что ей придется провести в Кеттердаме долгие годы, выплачивая свой долг Отбросам, это было лучше, чем рабство у Танте Хелен.

    Инеж аккуратно присела на стул, по привычке подобрав под себя ногу – так, словно не умела сидеть нормально, не бросая вызов силе притяжения. Она слышала, как дышит Каз – хрипло, но спокойно, - и видела его, завернутого в одеяло, через приоткрытую дверь спальни.
    Что он сказал, если бы узнал, что она его разглядывала?
    «Долго раздумывала над тем, чтобы придушить демона во сне, Призрак?» - раздалось в голове насмешливым голосом Каза, и Инеж нахмурилась с досады. Конечно, она бы никогда этого не сделала, но даже Инеж не знала, как далеко простирается доверие Бреккера в отношении своего паука.
    Она подобрала под себя вторую ногу, обняла свои колени и положила на них подбородок.
    Теперь ей оставалось только ждать.

    Отредактировано Inej Ghafa (2022-01-28 18:54:22)

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +5

    6

    Казу редко снились сны, но теперь, свернувшись под одеялом и теряя связь с реальностью, он понял: сегодня отравленный горячкой мозг устроит ему незабываемое приключение. Обычно он настолько уставал, что сразу проваливался в темноту и уже в следующее мгновение открывал глаза и тянулся к карманным часам, чтобы выяснить, сколько драгоценных часов забрал у него отдых. Это был самый приемлемый вариант, потому что чаще всего его тревожные сновидения превращались в отборные кошмары, и выбросить их из головы после пробуждения было не так-то просто.
    На этот раз Каз оказался на узком карнизе крыши. Вокруг было темно. Он застыл, цепляясь за черепицы, и разглядывал худенькую фигурку Инеж, которая стояла неподалёку в пятне тёплого света из слухового окна. Девушка помахала ему рукой, затем легко вскарабкалась по черепицам и исчезла в окне. Каз понял, что нужно поторопиться: Призрак ни за что не справится с замком, который Вольф повесил на дверь своей гардеробной. К тому же, в одиночку ей не утащить коллекцию цветных шляп торговца, а Каз собирался украсть и сжечь их все.
    Бреккер осторожно лез вперёд, когда деревяшка под его ботинком внезапно треснула. Вор рухнул куда-то во тьму и по колено провалился в вонючую густую жижу. «Торговый Совет превратил Кеттердам в болото», - с пренебрежением подумал Каз, но вдруг осознал, что находится уже не в городе.
    Ему приходилось пробираться по узкому коридору где-то под землёй. Низкие каменные своды давили на плечи, от факелов на стенах исходил обжигающий жар. Вокруг плавали прогнившие доски и мелкий мусор, но чем дольше Каз приглядывался, тем яснее замечал, что в тенях скрывается что-то ещё.   
    Нельзя паниковать. Он зашагал быстрее, стараясь обходить тёмные углы.
    В какой-то момент ближайший факел зашипел и погас, и Каз почувствовал, как его предплечье сдавила железная хватка. В неверном свете дальнего факела он увидел тонкие, длинные пальцы. Плоть на них почти истлела, местами обнажая кости. Пальцы мертвеца.
    Каз вырвался из хватки живого трупа и отскочил назад. Сердце колотилось в рваном ритме. На мгновение он испугался, что из-за паники потеряет сознание.
    Тёмная фигура со сгнившей рукой наступала, блокируя собой тусклый свет. Одежда и движения казались знакомыми, но Каз не хотел присматриваться получше. Ему нужно было защищаться, и он боялся, что если разглядит лицо мертвеца, то не сможет нанести удар.
    Не поднимая взгляд, Каз быстро провёл запястьем правой руки по бедру, чтобы высвободить маленький клинок из петли в рукаве рубашки. Нож для устриц послушно скользнул в ладонь.
    - Прочь от меня! — выкрикнул Бреккер и сделал резкий выпад по дуге от себя, нацеленный на то, чтобы распороть мертвецу горло. В следующую секунду ему удалось ясно рассмотреть черты лица, так похожие на его собственные…
    А потом он зашёлся в кашле.
    Битва с монстром отошла на второй план - настолько долгий и мучительный был приступ. Каз даже подумал, что на этот раз точно задохнётся. Когда ему всё-таки удалось восстановить дыхание, он открыл глаза и обнаружил себя полусидящим в кровати с ножом в руке. Должно быть, во сне он отшвырнул одеяло и действительно замахнулся на пустоту. «Я найду ублюдка, который меня заразил, вырежу ему лёгкие и скормлю», - пообещал себе Каз, откинулся на подушку и, отложив клинок, обеими руками медленно протёр мокрое от пота лицо.
    Инеж, разумеется, уже вернулась. Она сидела, обхватив колени, и настороженно смотрела на него из соседней комнаты, которая уже начинала погружаться в сумерки.
    С одной стороны, Бреккер не слишком обрадовался тому, что Призрак стала свидетельницей его сражения с кошмаром. Но с другой… Она слишком часто пыталась подкрасться к нему незамеченной. Каз подозревал, что это было для неё своеобразным способом развлечься. Что ж, пусть знает, чем чревата попытка подобраться к самому опасному бандиту в Бочке, пока он спит.
    - Давно ты здесь сидишь? — пробурчал Каз и посмотрел на девушку. — Зажги свечи.
    Теперь, когда тяжесть кошмара немного отпустила и можно было нормально дышать, Бреккер вдруг почувствовал странный запах, похожий на сомнительный аромат гнилой и залежавшейся травы. Он огляделся и увидел стоявшую на тумбочке чашку, над которой ещё поднимался едва заметный пар. Каз дотянулся до чашки и заглянул внутрь - там плавали размякшие тёмные листья.
    - Что это за отрава? — он поморщился, рассматривая зловонное месиво. — Не думал, что яды — это твоя специализация.

    Подпись автора

    my heart is a fist drenched in blood

    +4

    7

    Инеж сама не заметила, как задремала – все так же сидя на стуле, обнимая колени, уютно кутаясь в сползший на глаза капюшон, собственную усталость и полумрак кабинета. То было поверхностное забытье, неглубокое и без сновидений: погружаясь в темноту, она слышала хриплое дыхание Каза и гул разговоров, поднимающийся до чердака с нижних этажей Клепки. Эти звуки крепкой нитью держали Инеж здесь, в этой комнате, не давая соскользнуть в очередной надушенный кошмар: в спальню «Зверинца», украшенную шелками и затянутую сизым дымом благовоний, из которого к ней жадно тянулись мужские руки.
    Когда неровный ритм дыхания, под который она засыпала, прервался хриплым вскриком, Инеж вскинула голову, - так резко, что с нее сполз капюшон – и распахнула глаза в полумрак. Если бы при этом она не умела контролировать свое тело, то от неожиданности точно свалилась бы со стула на пол, потеряв равновесие.
    Бреккер уже сидел в кровати – его злой, напряженный силуэт бледно подсвечивало уходящее солнце, пока он не упал обратно на подушки. Когда глаза Инеж привыкли к темноте, она разглядела в руках Каза миниатюрный ножик и похвалила себя за предусмотрительность, проявленную ранее.
    «Я не ошиблась».

    - Не так давно… Наверное. Было светлее, когда я пришла, - призналась Инеж, поежившись и протерев лицо ладонью от остатков сна. Потом нахмурилась, послушно сползая с насиженного места, и прошла вглубь кабинета к маленькой тумбочке у окна, в которой лежали спички. В день, когда Каз Бреккер научится говорить «пожалуйста», Святые спустятся с небес на бренную землю, а статуя Санкты-Елизаветы заплачет кровью, но Инеж уже привыкла к его мрачному брюзжанию и не обижалась. Почти не обижалась.
    «Либо это будет день, когда я выплачу свой долг, и мне не придется слушаться ничьих приказов».

    – Ты был прав, Каз. У ворон нет никаких манер, - сказала она вместо этого, тихо роясь в ящике. За окном разливался угасающий закат: в Кеттердаме он был тусклым, но Инеж нравилось, как воды бухты отражают свет. И все же она плотнее захлопнула раму, чтобы из окна не поддувало вечерней прохладой.
    Взяв спички, Инеж зажгла оплавленную свечу и подняла подсвечник, бережно прикрывая огонек ладонью. В дни, когда приходилось засиживаться допоздна, продумывая полуночные планы (скорее, продумывал Каз; от нее только и требовалось, что подтверждать маршруты и делиться сведениями), они жгли свечи так, что в кабинете становилось светло, как днем, но сейчас в этом не было необходимости.
    Инеж поймала взгляд Каза, когда заносила свечу в спальню, и невольно сравнила его с капризным ребенком, который воротит нос от горького лекарства. Очень смертоносным ребенком, который к тому же прячет устричный нож в рукаве и борется с призраками во снах, но все же.

    - Если питье не похоже на виски, то это не значит, что оно ядовитое, - Инеж нахмурилась, осторожно устанавливая подсвечник на тумбочке рядом с чашкой. Отвар уже настоялся и окрасился в темно-коричневый цвет; раскрывшиеся листья одним своим видом предрекали тоску и горечь. Вот и прекрасно. – Пей, это поможет от кашля. Позже можно будет поесть.

    Она оставила свечу и поспешно вышла из спальни. Инеж не нужен был свет: она любила темноту за то, что в ней можно было раствориться. Потому что в ней я могу исчезнуть, но не так, как раньше. Подвинув стул чуть поближе к двери между комнатами, Инеж села так, чтобы Каз мог ее хотя бы видеть.
    Инеж не собиралась расспрашивать его о кошмаре, потому что знала – Каз не станет говорить. Это не ее дело. Но и молчать, оставляя его наедине с тенями, ей казалось неправильным.
    «Мне тоже снятся кошмары, - подумала она, внимательно разглядывая Каза – совсем как бродячая кошка, сверкающая глазами в полумраке. - Мне тоже не с кем о них поговорить, но мне и не нужно».

    - Есть идеи, где ты мог заразиться? – Инеж выгнула бровь, по привычке подбирая под себя ноги. - И не смотри на меня так, пей. Я пока расскажу, что узнала о Вольфе. Может, это немного отвлечет тебя от вкуса.

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +4

    8

    «Я бы сейчас опрокинул шот виски», - подумал Каз, с тоской глядя на бурые листья. Наверное, Инеж потратила свои запасы или нашла время посетить лавку травника, чтобы приготовить это пойло. Больше никто бы так не поступил — обитатели Бочки не стремились помогать ближнему. Страх или желание выгоды были более надёжными мотиваторами, но Бреккер ни за что не рискнул бы разыграть эти карты даже с теми, кого про себя называл «новой кровью» - ребятами, которых он сам разыскал, привёл в банду и всему обучил. Он бы скорее задохнулся от кашля, чем отправил Джеспера к медику за лекарством.
    Призрака не нужно было ни просить, ни подкупать, ни запугивать, чтобы она не проболталась. Инеж отличалась от всех, кого Каз знал, но у неё всё равно никогда не получалось его удивить. Каждый раз, когда она поступала иначе, чем любой другой обитатель этого жестокого мирка, то просто снова оправдывала ожидания.
    В какой-то мере Инеж действительно была призраком — призраком его прошлой жизни, где когда-то было место человечности, заботе и чему-то большему, чем выживание и погоня за влиянием. Обычно её присутствие делало Каза более спокойным и собранным, но сейчас он вдруг заскучал по тому, что потерял много лет назад. Это было опасное чувство. Призраки опасны.
    Бреккер перевёл на девушку задумчивый взгляд. Проклятая болезнь делает его сентиментальным! Он резко выдохнул и принялся пить отвар.
    Каким бы мерзким на вид ни было это отвратное питьё, вкус оказался ещё хуже. Каз сделал несколько глотков и понял: если он попробует выпить всё залпом, его стошнит.
    - Канальная вода на вкус и то лучше, - он скривился и отвёл руку с чашкой подальше, чтобы немного продышаться. «Надеюсь, от сулийских отваров пользы больше, чем от ваших святых», - чуть было не вырвалась обидная фраза, но почему-то в последний момент Бреккер передумал говорить это вслух.
    Он вдруг понял, что и правда верит в лечебные свойства травяного сбора. В конце концов, на его памяти Призрак ещё ни разу не болела. Однажды им пришлось несколько часов бок о бок пролежать с подзорной трубой под проливным дождём, выслеживая маршруты патрулей Третьей Гавани. После этого Каз неделю тихо страдал от головной боли и ломоты во всём теле, зато Инеж выглядела так свежо, будто цветок, впитавший силу ливня. Однако если ценой железного здоровья было ежедневное употребление этого вонючего пойла — Бреккер не готов был платить.
    - Тот мелкий крысёныш де Йонг выглядел неважно, когда мы обсуждали новые условия, - ответил Каз, вспоминая свой недавний визит в букмекерскую контору, которую крышевали Отбросы. С де Йонгом невозможно было вести диалог, потому что он то и дело заходился кашлем и утыкался в свой отвратительный кружевной платок. Впрочем, в последнее время в Бочке было непросто разыскать человека без типичных симптомов простуды: уже около месяца в Кеттердаме стояла особенно промозглая погода, а обитатели трущоб вели не слишком здоровый образ жизни, чтобы успешно противостоять холоду.
    Бреккер снова мрачно уставился в чашку.
    - Чтобы отвлечь меня от вкуса, Вольф в твоей истории должен нанять для работы фей или морских духов, - Каз мельком взглянул на силуэт Инеж, свернувшейся на стуле. — Но всё равно рассказывай.
    Пока Призрак говорила, он медленно потягивал отвар, иногда сплёвывая горькие листья обратно в чашку. Когда Каз допил до дна, у него появилось чувство, будто во рту выпотрошили целое ведро несвежей рыбы.
    Но хуже всего был жар. Должно быть, после сна температура немного снизилась, и горячее пойло спровоцировало новый приступ удушья. Бреккер поставил чашку на тумбочку и повёл плечами. Промокшая от пота облегающая рубашка сдавливала рёбра. Даже перчатки, которые обычно ощущались как вторая кожа, теперь доставляли неудобства. Всё тело будто завернули в тугую плёнку, и это было невыносимо. Каз начал расстёгивать маленькие чёрные пуговицы.
    - Пробраться в притон Чёрных Пик будет не сложно… Скорее всего, Вольф вышел на Хейлса — он в банде самый деятельный, - закончив с длинной полоской пуговиц, Бреккер принялся за рукава. — Зуб даю: он проворачивает это дельце втайне от босса, чтобы впечатлить, когда всё пройдёт успешно. У него нет своих апартаментов, так что письма хранятся в его комнате в Колоде.
    Колода — узкое пятиэтажное строение на границе Западного Обруча – была логовом Чёрных Пик. Чужак ни за что не прошёл бы незамеченным через парадную дверь, но у хорошего вора всегда были альтернативные пути для проникновения туда, где его не ждут.
    Каз стащил насквозь промокшую рубашку, смял и швырнул себе в ноги. Чувствовать на коже прохладу было настолько приятно, что он не удержался от удовлетворённого вздоха.
    Перед тем, как снять перчатки, Бреккер на мгновение замешкался: он уже несколько лет избавлялся от них только в полном одиночестве. «Это же Инеж. Она всё равно не верит слухам о демонических лапах», - тут же промелькнула мысль, и Каз, аккуратно оттянув кончик каждого пальца, снял перчатки и положил рядом с подушкой.
    - Под окном у Хейлса есть маленький балкон, спуститься туда с крыши проще простого. Ты говорила, в последнее время он иногда проводит ночи с новой подружкой? Кажется, по вторникам… - Каз ухмыльнулся и неосознанно погладил тонким пальцем длинный шрам, пересекавший рёбра слева. Кто бы мог подумать, что головорез вроде Хейлса склонен к любви по расписанию? — Нам повезло - сегодня как раз вторник. Сходи и предупреди Анику, что ей придётся меня подменить.
    Его смена начиналась в полночь. Обычно Бреккер планировал дела так, что успевал выполнять свои обязанности в клубе, но на этот раз выпал тот редкий случай, когда нужно было действовать немедленно. Письма станут мощным рычагом для того, чтобы договориться о сотрудничестве с человеком, который в иных обстоятельствах ни за что не стал бы иметь дело с отребьем из Бочки. Выгода для бизнеса была не единственной причиной, по которой эта работа так заинтересовала Каза: ему нравилась перспектива того, что одному из элитных мошенников Кеттердама придётся разговаривать с ним на равных.
    Оставалось надеяться, что к полуночи давящая головная боль хотя бы немного утихнет.

    Отредактировано Kaz Brekker (2022-02-17 15:57:29)

    Подпись автора

    my heart is a fist drenched in blood

    +3

    9

    - А ты так часто пьешь канальную воду, раз можешь сравнить? – мягко уточнила Инеж, не поднимая голоса: из-за этого сложно было понять, когда она шутит, а когда обижается. Каз часто подначивал ее – даже сейчас ей хотелось рассердиться, получив от него кислую мину вместо благодарности, - но подолгу держать обиду на него у Инеж почему-то не получалось. Потому что я привыкла. Потому что он никогда по-настоящему не пытался задеть меня за живое. – У меня есть истории о феях и морских духах, но там фигурируют мои Святые, а не Вольф. Ты не оценишь.
    «И зря». В какой-нибудь другой, не похожей на эту жизни, Инеж рассказала бы ему о Санкте-Урсуле, владычице морских волн, или легенду о лесных феях Равки, которые утаскивают непослушных детей в свой мир под холмом. Но в этой жизни Инеж была Призраком, а Каз – бандитом, который ценил сведения; поэтому она просто пересказала ему все, что узнала – о Вольфе и нервном коротышке из Черных Пик. 
    Вот только Инеж не могла отказать себе в удовольствии смотреть на то, как Бреккер мучается. Не взаправду, нет – вряд ли бы она вообще позволила кому-нибудь пытать его, - но, когда Каз заглядывал в чашку, у него было такое хмурое лицо, будто Ротти принес на хвосте новость о перехвате выгодной сделки. Это было забавно. Вдвойне забавно потому, что Инеж могла выпить этот отвар, ни разу не моргнув.
    Она не сразу поняла, что улыбается. А когда поняла, то поспешила стереть это выражение с лица. Глупость какая-то.

    - Я знаю Колоду. Не изнутри, конечно, но понимаю планировку, - Инеж задумчиво кивнула со своего места. Дома в Бочке строились по одному и тому же принципу – обветшалые здания без фундамента с узкими коридорами, маленькими комнатами и протекающей крышей. Клепка выигрывала за счет того, что здесь хотя бы было тепло и сухо, но Инеж сомневалась, что у Черных Пик тоже есть лейтенант, готовый пожертвовать своими средствами на укрепление штаба.
    Она хотела добавить что-то еще – что-то о том, что недавно Черные Пики внезапно озаботились вопросом охраны, и теперь вход охраняет парочка отморозков с дубинками, - но осеклась на полуслове.
    … Хорошо, что Каз продолжал говорить и вряд ли заметил, как резко она замолчала. 

    Для своего возраста Инеж повидала слишком много обнаженных мужских тел, чтобы вдруг смутиться сейчас, когда он начал раздеваться. Одна смешливая девушка-каэлка, работавшая с ней в «Зверинце», любила говорить, что под одеждой все мужчины одинаковы – будь то купцы, матерые бандиты или завернувшие в Западный Обруч туристы, из-за пестрых костюмов и масок которых невозможно угадать, кого ты отведешь в свою спальню сегодня. Инеж не хотелось с ней спорить. Тогда она была слишком занята тем, чтобы выкинуть из головы мысль о том, что внешне мужчины могут быть похожи, но ведут они себя всегда по-разному – как будто вместе с одеждой заодно сбрасывают видимость приличий и манер. Если они у них вообще были, конечно.
    Каз был хорошо сложен и щедро исхлестан шрамами – новыми, полученными при ней во время неудачных стычек, и старыми, об историях которых Инеж могла только догадываться. Косой взмах лезвия в темной подворотне? Или горлышко разбитой бутылки – во время пьяных разборок бандиты не гнушались вооружаться «розочками». Могло быть и падение с высоты: Инеж лучше всех знала, что при самом неудачном раскладе можно не только получить пару гематом, но и распороть кожу. Или сломать ногу.
    У Инеж тоже были шрамы – совсем мало, потому что скрытность позволяла избегать прямых столкновений, - но ей вдруг захотелось накрыть рубец, что рассекал кожу на внутренней стороне предплечья. Этот шрам не рассказывал историю – он стирал ту, что была написана чернилами на ее коже до него.

    Но потом Каз снял перчатки.

    Не было такого гангстера в Клепке – да и во всей Бочке, пожалуй, - который бы не гадал, за что «Грязные Руки» получил свое прозвище на самом деле. Иногда спекуляция теориями доходила до абсурда. Кто-то верил, что каждый палец Каза увенчан острым, как сталь гришей, когтем («он бы продрал перчатки, да и держать отмычки было бы не очень удобно»), кто-то ставил на кожу, омытую в крови до несмываемой черноты («вы просто не знаете, какой он педант»), а кто-то говорил о болезни, изъевшей его ловкие руки. Инеж не знала, что именно ожидала увидеть, но точно ничего из перечисленного.
    Но она все же задержала дыхание.
    Просто… сам факт. Сам факт того, что, возможно, она была одной из очень, очень немногих, кто видел его без перчаток. Глупо было предполагать, что Каз родился в них, хотя в Клепке были те, кто верил и в эту версию. Shevrati.
    «Он знает, что для меня это очередной секрет, - подумала Инеж, не желая обманываться другими мыслями – мыслями, которые она из осторожности даже близко не подпускала к себе. – Секрет, который я никому и никогда не выдам».
    А еще подумала – что это за странная татуировка на бицепсе? Буква, кажется?..
    Инеж не хотела пялиться, поэтому она осторожно отвела взгляд к окну. Краем зрения она выхватывала движения Каза в тусклом свете свечи – тонкие пальцы на ребрах, его ухмылка, знакомая ей слишком хорошо, - и проклинала себя за излишнюю внимательность.   

    - Не «иногда», а регулярно. Насколько мне известно, до сих пор Хейлс не пропустил ни одного свидания, так что сегодня ночью он точно будет на Берштрате, – рассеянно отозвалась Инеж, не поворачивая головы. Последние лучи солнца вспыхнули, мягко взрезав угольный дым, и полностью ускользнули за горизонт. Белые руки без перчаток. – Я смогу спуститься на балкон, но даже Хейлс не настолько глуп, чтобы не запирать окна перед уходом. Придется проверить замки и…

    «Нам повезло», так сказал Каз. И ухмыльнулся. Каз никогда не ухмылялся просто так.
    Вот тут-то до Инеж дошло, что он имел в виду.

    —  Каз, нет, - Инеж нахмурилась и резко повернула к нему голову - совсем как встревоженная сова. Нужно было слушать его внимательнее, а не… Неважно! – Ты же знаешь, что я могу выкрасть письма в одиночку. Это при условии, что Хейлс действительно держит их в своей комнате. Если ты ошибаешься, я смогу тихо вернуться обратно, и мы придумаем новый план. Вдвоем провернуть это будет сложнее.
    «Если ты закашляешься, то нас раскроют самым позорным образом, и не видать тебе никаких писем», - хотелось добавить ей, но Каз пока не сказал ничего плохого, чтобы Инеж решилась уязвить его гордость. 
    Но в одном он был прав – кто-то должен был подменить его в клубе сегодня. Инеж не стала спрашивать, почему он выбрал именно Анику, а не Ротти или, например, Редера – те из кожи вон лезли, чтобы впечатлить Каза, и у них было побольше опыта, - поэтому она просто поднялась с места, потянувшись всем телом.
    - Пойду разыщу ее, - объяснилась Инеж. После короткого сна в неудобной позе мышцы задеревенели: она на ходу встряхнула руками, и те ответили волной колючих мурашек, взбирающихся к плечам. – Уже вечер, Аника должна была вернуться.
    «И суп уже готов, наверное».
    Инеж бесшумно выскользнула из комнаты, так же тихо прикрыла за собой дверь – и только потом вздохнула полной грудью, на секунду прикрыв глаза. После кабинета, душного из-за закрытых окон, коридор встретил ее приятной прохладой.
    Инеж запрыгнула на перила и ловко заскользила вниз.

    Аника нашлась на втором этаже: Инеж перехватила ее до того, как та скрылась в своей комнате. Выглядела она устало, светлые пшеничные волосы были растрепаны, но, когда Инеж передала ей распоряжения Каза, глаза Аники загорелись. Она была одной из немногих девушек, состоявших в Отбросах, и порой Инеж сожалела, что они так и не смогли подружиться: Аника, как и остальные члены банды, видела в Инеж соперницу и относилась к ней настороженно. Что иронично, если учесть, что Инеж даже не старалась выслужиться перед Казом. Она просто выполняла свою часть сделки.
    «А что, в сделку входили отвары и супы?» - подколол неприятный голосок в ее голове, но Инеж только отмахнулась. Она проводила Анику взглядом, и лишь потом спустилась на первый этаж, обращая внимание на всех, кто встречался ей по пути на кухню. Больше всего Инеж боялась столкнуться с Мердоком, который любил кашеварить именно в это время, но сегодня Святые одарили ее везением.

    Вопреки опасениям Инеж, суп не выкипел: белок осел на дно, и теперь бульон выглядел не таким мутным. Она сполоснула руки водой из кувшина, осмотрела полки в поисках ложки и глубокой тарелки для супа, нашла старенький половник в ящике и аккуратно разлила бульон в чашу. Потом вытащила кости из кастрюли и срезала с них мясо большим разделочным ножом (пачкать свои ножи казалось Инеж неправильным). Мясо отправится в тарелку, а кости она сложит в ведро и потом вынесет на улицу дворнягам. Банда Псов Харли никогда не узнает, почему возле их базы постоянно ошивается свора бродячих собак…
    Напоследок перекусив парой сухариков из жестянки, Инеж вышла, удерживая чашу с супом обеими ладонями. Обошлось без приключений, хотя один раз она чуть не столкнулась с подвыпившим Пимом: пошатываясь, он ввалился в свою комнату, не обратив на нее внимания. Наверное, сегодня не его смена.

    К моменту, когда Инеж добралась до чердака, стенки чаши нагрелись и уже неприятно обжигали ладони. Толкнув дверь в кабинет спиной, она протиснулась внутрь, стараясь не расплескать на себя бульон и не уронить ложку на пол.
    Жаль только, что теперь Каз не спал. Почему-то ставить перед ним чашку с отваром, когда он не смотрел на нее, было намного легче – и не так неловко.
    - Аника уже в курсе, - Инеж легко подобрала брошенную нить их разговора, меняя одну чашу на другую: ту, что с мокрыми листьями отвара, она собиралась унести с собой. Было тяжело не поддаться соблазну рассмотреть Бреккера вблизи, чтобы разобрать татуировку на бицепсе, но она справилась. Ложка мягко звякнула, когда Инеж опустила ее в тарелку. – Вот, поешь.
    Так просто.
    Вместо того, чтобы вернуться на свой стул, Инеж прошла вглубь кабинета, оставив Каза в одиночестве. Уже стемнело, но даже сумрак не мог спрятать бардак на рабочем столе, заваленном бумагами. Листы, расписанные ровными столбиками цифр, которые Каз потом перенесет в гроссбух; карты с отмеченными на них маршрутами патрулей городской стражи; вскрытые конверты и смятые записки, заляпанные чернилами. Инеж поставила пустую чашку подальше от бумаг. Оперлась на столешницу руками, повела плечами – сначала одним, потом другим. Темнота действовала на нее умиротворяюще: усталость накатывала на Инеж мягкими волнами, но она хорошо знала лимиты своего тела и то, что слабость отступит, стоит лишь снова подняться на крыши.
    - Скажи мне, что ты не думаешь об этом, - сказала Инеж из темноты: чуть громче, чтобы Каз услышал ее из своей спальни. – О том, чтобы всерьез пойти на дело. Я справлюсь.
    «Позволь себе немного отдыха».

    Отредактировано Inej Ghafa (2022-02-17 22:56:18)

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +3

    10

    Нет?
    Брови Каза поползли вверх, когда он уставился на тёмный силуэт в полумраке. Внезапная реакция не была чем-то из ряда вон — время от времени Инеж возражала против некоторых его решений, порой даже не безосновательно. Но что ей не понравилось сейчас? Прежде она никогда не настаивала на том, чтобы отправиться на дело в одиночку.
    Бреккер прищурился и резко произнёс:
    - Не ошибаюсь. Письма у Хейлса. И да, он не настолько глуп, чтобы не запирать окна. К тому же, он не доверяет даже своим, поэтому вполне мог приобрести личный сейф, - Каз тихо хмыкнул и недобро улыбнулся. — А твой прогресс с замками меня не слишком радует.
    Это не было полностью правдой: когда Призрак имела достаточно времени для упражнений с отмычками, то неплохо справлялась даже с не самыми простыми замками. Разумеется, после того, как Каз подробно описывал механизм и демонстрировал, каким образом нужно действовать. И всё-таки Инеж не хватало ни знаний, ни опыта. Производители замков и сейфов изощрялись всеми способами, желая усложнить взломщикам жизнь. Чтобы набить руку на этом многообразии средств защиты собственности, требовались месяцы качественной практики. Ни у Инеж, ни у самого Каза не было столько свободного времени.
    Девушка соскользнула со стула, и Бреккер отвернулся. По правде говоря, для кражи писем вообще не нужны были таланты Призрака. Она могла разве что начертить на карте самый удобный и безопасный способ дойти крышами до Колоды. Однако Каз отдавал себе отчёт, что находится не в лучшей форме и собирается проникнуть в логово бандитов, которые не будут колебаться ни секунды, заметив в стенах штаба чужака. В такой ситуации полезно иметь союзника в тенях.

    Как только Инеж исчезла за дверью, Каз свесился с кровати и дотянулся до тумбочки, где была припрятана початая бутылка виски. Открутив крышку, он приложился к горлышку и отхлебнул щедрую порцию обжигающего напитка. Грудь снова свело судорогой, но на этот раз приступ кашля удалось сдержать. Каз опустил ладонь, которую прижимал к губам. Отличное сулийское зелье.
    Он ещё раз отпил из бутылки и немного подержал виски во рту, чтобы избавиться от мерзкого послевкусия отвара. Сразу после пробуждения присутствие Инеж помогло быстро сбросить липкие лапы кошмара, но теперь, когда Каз остался наедине с полутёмной комнатой и дрожащим огнём свечи, ему вдруг стало не по себе. Он перевёл взгляд на тёмный угол у двери. Там не было ничего, кроме висящей на крючках одежды, но мозг услужливо подбросил картинку из сна, где в черноте неосвещённых углов копошились бесформенные фигуры. В какой-то момент сгусток тьмы обрёл очертания, и в нём проступило мёртвое лицо, раздутое и истлевшее настолько, что стало почти неузнаваемым. Почти.
    Каз провёл пальцами по глазам. Невыносимо.
    Забыв о паршивом самочувствии, он рывком поднялся с кровати и, слегка пошатываясь, добрался до пальто, во внутреннем кармане которого была припрятана смятая надвое газета. На обратном пути он не забыл аккуратно вернуть бутылку на место, а потом растянулся на боку поверх смятого одеяла и развернул газету. Света явно недоставало, но вставать и бродить по неосвещённой комнате в поиске свечей и спичек Казу не хотелось — тёмные углы и смазанные очертания предметов слишком напоминали жуткий коридор из сна. Погружаться в кошмар снова и снова было мучительно, поэтому Бреккер тряхнул головой и переключил внимание на очередную статью о пиратском беспределе, из-за которого в родной порт не возвращался чуть ли не каждый пятый корабль.
    Обычно Каз лишь вскользь просматривал газетные тексты, мгновенно отмечая в голове потенциально важную информацию, но сейчас позволил себе погрузиться в чтение. Воспоминания затаились совсем рядом. Статья о пиратах, новости фондового рынка, объявления о новых сделках занимали рассудок, но Каз знал: стоит ему поднять взгляд — и перед глазами снова появится лицо мертвеца. 
    Удивительно, насколько быстро страшный сон забылся в присутствии Инеж…
    Где она ходит?

    Всего несколько минут спустя Инеж просочилась в комнату спиной вперёд. Каз не сразу рассмотрел, что у неё в руках, но всё понял, когда дымящаяся тарелка приземлилась на тумбочку, где недавно стояла бутылка виски. Маленькое помещение наполнил аромат, который казался Казу смутно знакомым.
    Так вот почему Призрак так задержалась — подловила момент, чтобы поесть! Бреккер, бывало, гонял её на кухню, если возникала необходимость перекусить перед очередным делом. Инеж понимала, что сбегать вниз в одиночку будет быстрее, чем ждать своего хромого подельника, поэтому не отказывалась побыть курьером. Но она никогда не притаскивала еду не по просьбе.
    Каз переложил газету за спину, сел ровнее и заглянул в тарелку. Запах не зря показался ему подозрительным – вместо привычного гюцпота внутри был бульон с жалким количеством моркови и каких-то других бесцветных овощей. Бреккер с кислым видом посмотрел в темноту, которая больше не пугала.
    - Мяса, что ли, не было? — он взял тарелку в руки, обжёгся и тут же отдёрнул ладони. — С каких пор Мёрдок готовит бульон? У нас не всё так плохо с финансами, я уверен.
    Подвинувшись поближе к тумбочке, Каз поднял ложку и слегка помешал постное варево. Откуда ему знаком этот запах? Диетические супы не прельщали бандитов, поэтому не появлялись в меню Отбросов даже в самые тяжёлые времена…
    Инеж отвлекла его от размышлений, и Бреккер вдруг разозлился. Какого чёрта она так упорно пытается перехватить инициативу? Каз сложил руки на груди и твёрдо сказал:
    - Я выкраду письма сегодня ночью, - он хотел было потребовать у Призрака наводку на лучший маршрут, но потом не выдержал и добавил: — Почему ты так настаиваешь на том, чтобы пойти одной?

    Отредактировано Kaz Brekker (2022-06-01 14:54:07)

    Подпись автора

    my heart is a fist drenched in blood

    +3

    11

    Как-то раз отец сказал Инеж, что не глаза, а руки – истинное зеркало души. Мозоли на ладонях простого фермера-трудяги могут рассказать о часах работы в поле, а мелкие царапины на руках акробата – о времени, проведённом за карабканьем по жесткой тренировочной сетке.
    Бледные руки Каза – не было смысла врать себе о том, что Инеж не пыталась рассмотреть их – были руками вора и сообщали о том же: вряд ли его тонкие пальцы, мастерски обращающиеся с отмычками, хоть раз в жизни смыкались на кухонном ноже с целью приготовить обед, а не прирезать кого-нибудь. Вот ведь неблагодарный. В день, когда Святые ниспошлют Бреккеру немного учтивости, сулийский народ обретёт свою землю, не меньше.

    Инеж воздела глаза к потолку, прикрыла веки и бесшумно вздохнула, моля своих покровителей о терпении. Спустя месяцы работы с Казом бок о бок она прекрасно понимала, что обижаться на него – это всё равно, что злиться на Кеттердам за нескончаемые дожди, а на игорные дома за то, что они отнимают деньги у праздных гуляк, добровольно стекающихся к дверям клубов Бочки, но. Но.
    Но иногда – особенно в такие моменты, как этот – Инеж хотелось соскоблить с Каза немного заносчивости. Соскоблить ножом.
    «И я ведь никогда этого не сделаю», - невозмутимо додумала Инеж, опуская усталую голову. Ей отчего-то захотелось рассмотреть свои руки – маленькие ладони, шелушащиеся с внутренней стороны из-за постоянного контакта с поверхностью крыш и стен (иногда приходилось снимать перчатки, чтобы лучше чувствовать опору под пальцами) и разбитые с тыльной – там, где трескалась загрубевшая кожа между костяшками. Руки вора чище, чем руки убийцы.

    - Я не видела Мёрдока, - уронив руки, отозвалась Инеж ровным голосом, когда раздражение немного отпустило её грудь. – Как встречу его в следующий раз, то спрошу, что из продуктов он закупает для общей кухни.

    Она не хотела – не могла – врать Бреккеру («Мёрдок лишь под страхом смерти стал бы готовить что-то лично для тебя, так что не за что, Каз, всегда пожалуйста»), но и не собиралась раскрывать всей правды. Эта информация не относилась к работе, так что её сокрытие не нарушало ни одного пункта в их контракте; а ещё не задохнуться возмущением здорово помогал тот факт, что Инеж искренне не хотела, чтобы Каз догадался – и, более того, озвучил свои догадки вслух. То был бы ещё один повод для изощрённых подколок - как будто ему мало тех, что он уже прячет в карманах пальто. Заштопал ли он его после той стычки, когда…

    Хриплый голос, взрезавший тишину недовольством, не дал уйти в себя надолго. Дни, когда Каз делался невыносимым, случались редко: обычно они совпадали с провалившейся сделкой или, как выражались в Бочке, «крупной рыбой, сорвавшейся с крючка», но предусмотрительности Бреккера могли бы позавидовать члены Торгового Совета – то есть, он редко выходил из ситуации без добычи. Но когда такие дни всё же случались, то Инеж казалось, что никаких запасов терпения не хватит, чтобы вынести их с достоинством; чтобы не разругаться с Казом в пух и прах на наболевшую тему, оставив исключительно рабочее взаимодействие. И если бы так случилось, например, сегодня, то Инеж не стояла бы сейчас здесь, в темноте кабинета, растерянно гоняя в голове образы бледных рук без перчаток; не обижалась бы из-за мелочного замечания о её умении взламывать замки, далёком от совершенства; не проглатывала бы эту самую обиду, потому что… почему?
    «Почему ты так настаиваешь на том, чтобы пойти одной?»
    Действительно, почему?
    Потому что сейчас тебе нужен отдых, подумала Инеж. Потому что я знаю об этом лучше многих в банде.
    Потому что я могу помочь тебе. 

    - Когда ты видишь, что я не в форме, то отправляешь меня восстанавливать силы. Иначе я не смогу быть полезной, разве нет? – говорить с Казом без зрительного контакта не хотелось (даже если смотреть на него сейчас было тяжело из-за… прочих обстоятельств), поэтому Инеж вернулась на своё место - уселась на стул, обняв подтянутые к груди колени и сложив на них подбородок, как маленькая птица на жерди. Любой другой человек уже свалился бы (или вообще не смог бы сложиться так компактно - в виду более крупной комплекции), но она удерживала равновесие так, будто сидела на ровном полу. – Почему ты не придерживаешься этого правила в отношении себя?
    Просочившийся в темноту голос Инеж был мягким и негромким - она говорила так, как если бы Каз ещё спал. Когда она была маленькой, мама убаюкивала её, мелодично и глубоко напевая что-то бессловесное; Инеж больше успокаивал звук родного голоса, чем содержание песни. «Кто-то ведь укладывал его спать в детстве?» - подумала Инеж. А потом оборвала мысль, потому что напомнила себе – всё равно она никогда об этом не узнает.

    - Если ты так уверен, что не ошибаешься, то вдвоём выкрасть письма будет легче, хорошо - но при необходимости с этим делом справится и один человек. Вот почему я настаиваю. Может, я не так хороша в обращении с замками, как ты, но я ведь раздобыла план здания каэльского посольства, - Инеж позволила себе улыбнуться – скупо, одним уголком губ, потому что она всё ещё злилась на Каза, но. Всегда это «но»! – Вряд ли Хейлс умнее отряда дипломатов.
    «Или умнее меня».

    Инеж сделала вид, что свет свечи бьёт по глазам, и отвернулась лицом к окну: смотреть на Каза в полураздетом виде всё ещё было дико, и ей нужно было время, чтобы увиденное отложилось в голове. Но она прислушивалась – если Бреккер и впрямь планирует что-то на сегодняшнюю ночь, то лучше бы ему выпить этот бульон до конца.
    И, судя по отсутствию прихлёбывающих звуков, её старания рисковали уйти на дно Пятой Гавани.
    - Остынет, - Инеж лёгким кивком головы указала на нетронутую тарелку. – Потом есть это будет неприятно.

    Отредактировано Inej Ghafa (2022-06-02 21:50:04)

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +3

    12

    Если бы Инеж подняла взгляд, то заметила бы, как в глазах Бреккера промелькнуло что-то похожее на смущение. Однако уже в следующую секунду непрошеная эмоция исчезла, и он воззрился на девушку с привычной мрачностью, к которой теперь примешивалось раздражение.
    - Я в порядке, - ровным голосом пробурчал Каз, наблюдая, как Призрак сворачивается в комок на краю шаткого стула.
    Он знал, что при необходимости заставит себя собраться ради работы. Его тело всегда выполняло приказы. В конце концов, он продержался целую ночь, сделав всё, что от него требовалось, и расклеился только у себя в комнате наедине с Инеж.
    На мгновение Каз пожалел, что не сумел скрыть своё паршивое самочувствие и от Призрака. Тогда не пришлось бы с досадой терпеть раздражающе мягкий голос, который убеждал, что он «не в форме» для маленькой кражи со взломом.
    Бреккер в задумчивости потёр горло. Где-то внутри болело и скребло, но, по крайней мере, легко удавалось сдерживать приступ. Мысль о том, что нужно вылезать из кровати и штурмовать крыши, вынудила слегка поморщиться. К счастью, пока было слишком рано выдвигаться в покинутое жилище ночного романтика Хейлса.
    - В порядке, но стоит поспать ещё несколько часов, - добавил Каз и перевёл взгляд с отрешённого лица девушки на стену за её спиной, где висела подробная карта города. — Раз уж так заботишься о моём здоровье, продумай самый короткий маршрут крышами до Колоды. Чем меньше придётся карабкаться на высоте, тем лучше.
    Недалеко от штаб-квартиры Чёрных Пик находилось достаточно зданий, разрушенных настолько, что даже бездомные не стремились заночевать в их стенах. Отличная возможность вылезти на уровень крыш как можно позже, проделав большую часть пути по твёрдой земле.
    Очередной намёк на болезненное состояние снова спровоцировал прилив раздражения — в том числе и в свой адрес. «Слабак,» - Каз мысленно обругал себя. И почему он не смог собраться с силами и подавить проклятый кашель, когда Инеж отчитывалась?..
    - Верно. С этим делом справится и один человек. Покажи маршрут и можешь остаться в Клёпке, - Бреккер саркастично усмехнулся в ответ на скупую улыбку. Он прекрасно понимал, что Призрак всё равно увяжется прикрывать ему спину в логове вражеской шайки. — А что касается дипломатов, то они, наверно, тоже считали себя умнее какой-то ловкой канальной крысы.
    Девушка упорно не хотела смотреть на босса, поэтому упустила его красноречивый взгляд. Да что с ней такое? Впрочем, небольшая растерянность не помешала поделиться бандитской мудростью.
    - Дело не в том, кто умнее, а в обычной предусмотрительности. Хейлс знает, чего можно ожидать, живя среди воров. И будет готов. Именно поэтому обокрасть обитателя Бочки всегда сложнее, чем филь со стороны, которые просто не осознают, на что мы способны, - Каз откинулся на подушку и слегка покашлял. — Наслышана про неприступную фьерданскую крепость? Ледовый Двор. Говорят, может выдержать натиск многотысячной армии, но, знаешь, что? Я бы скорее поставил на каких-нибудь отбросов из Бочки, а не на армию.       
    Каз, конечно, преувеличивал. Никто из местных гангстеров никогда не сунулся бы грабить Ледовый Двор — это работёнка для самоубийц — но пример получился выразительный.
    В горле снова заскребло, и Бреккер решил залить неприятные позывы обильным горячим питьём. Наплевав на застольные манеры, он взял тарелку в ладони и принялся пить жидкий суп как из кружки. Иногда приходилось прерываться, чтобы прожевать овощи и безвкусные куски курицы. К белому мясу и овощам бандит всегда относился с презрением, но унылое варево спас идеально посоленный, ароматный бульон.
    В конце трапезы Каза снова бросило в жар, на лице проступил лёгкий румянец. Он поставил тарелку на тумбочку, слизнул остатки бульона с губ и резюмировал:
    - Неплохо. Но в банде не приживётся.
    После терапии бульоном боль в горле немного утихла. Каз чувствовал, как накатывает нездоровая сонливость. Недавний тяжёлый сон на фоне высокой температуры мало помог восстановлению, но теперь горячка была слабее. Если повезёт, на этот раз отдых поможет побороть проклятую заразу.
    Он переложил газету на край кровати и сполз на бок, опершись на локоть. Демонстративно укладываться спать в присутствии Инеж казалось странным, так что Каз решил дочитать интервью, в котором очередной торгаш-чиновник распинался о том, как покончит с гнездом разврата и воровства. Господин Ван Эк утверждал, что на этот раз Торговый Совет подойдёт к вопросу серьёзно и разработает такие поправки в законодательство, которые уничтожат теневой бизнес в Бочке. Бреккер криво улыбнулся и ненадолго прилёг, чтобы разгрузить руку. Каждые пару месяцев среди политиков находился борец-моралист, угрожавший покончить с Бочкой раз и навсегда. Только вот годами ничего не менялось.
    Тусклый отблеск свечи вдруг сменился ярким закатным светом. Каз поднял взгляд и увидел, что Инеж сидит на подоконнике, подставив лицо под жёлто-оранжевые лучи, и жмурится от удовольствия. Её длинные густые ресницы оставляли мягкие тени под глазами. В тёмных волосах играло солнце и заставляло пряди переливаться золотом.
    - Какие новости? — спросила Инеж своим бархатным голосом и искоса посмотрела в его сторону. Каз хотел было ответить, что приносить новости — это её работа, а не его, но вместо этого прошептал:
    - Мне нравятся твои ресницы.
    Инеж тихо рассмеялась и снова повернулась к солнцу.

    Каз уснул мгновенно, устроив голову на вытянутой руке. Ему снилось что-то на редкость спокойное. Статья так и осталась недочитанной, тонкая кисть лежала поверх чёрно-белого портрета Ван Эка, а на суровую физиономию снизошло настолько умиротворённое выражение, какое не рисовали даже равкианским святым.

    Подпись автора

    my heart is a fist drenched in blood

    +3

    13

    Каз редко шел на уступки, ведь каждая попытка подселить в его деятельный ум хотя бы крупицу житейского благоразумия («ты не можешь провести два дня на ногах без сна»; «нет, всегда можно найти время на то, чтобы поесть») разбивалась о стену его упрямства; поэтому сейчас, когда он согласился с тем, что пара часов сна не повредит уставшему телу, Инеж вдруг ощутила прилив энтузиазма. Этого было достаточно, чтобы проглотить саркастичный укол в свой адрес и не поперхнуться – Каз знал, что она все равно пойдет за ним, просочившись вместе с тенями, и подначивал ее нарочно.

    Она поднялась с места и повернулась к карте - полотно, знакомое ее взгляду настолько, что даже в полутьме Инеж могла сориентироваться по расчерченным улицам и обозначениям, потускневшим на бумаге со временем. Первые месяцы после присоединения к Отбросам Инеж проводила долгие часы, изучая ее, запоминая названия улиц и кварталов города; училась читать их на керчийском, а потом рисовать районы в памяти, прокладывая воображаемые маршруты. Все было так до того, как Инеж поняла – с подачи Каза, - что заучить одну только карту наизусть недостаточно: ей нужно было начать выходить в город, чтобы присвоить его себе.
    Сейчас она могла нарисовать карту Кеттердама с закрытыми глазами, хотя был один район – одно здание – которое она предпочла бы выбелить с истрепавшегося полотна. Или прожечь.
    - Нина рассказывала мне про Ледовый Двор, - хмурясь, отозвалась Инеж, всматриваясь в линии и выбирая лучший путь от Клепки до Колоды. – «Каким-нибудь отбросам» потребуется помощь половины Святых, чтобы пробраться в это место, и другой половины на то, чтобы выбраться оттуда. Бриллианты фьерданской королевской семьи не стоят такого риска, а ради чего еще кому-то из Бочки понадобится штурмовать эту крепость?

    Внимание вернулось к карте. К Колоде можно было пробраться через жилые дома, заброшенные со времен последней вспышки Чумы Придворной Дамы: сейчас, спустя несколько лет, там было безопасно, но опасливые керчийцы до сих пор избегали этих мест, а купцы не спешили выкупать и застраивать землю, прилегающую к территориям банд. Этот путь был длиннее, чем маршрут, который использовала бы Инеж, отправившись на дело в одиночку, но легче: кое-где дома открывали прямой путь на крышу изнутри через полуразрушенные мансарды.
    - Можем пройти через старую карантинную зону, - Инеж задумчиво помычала, размышляя вслух. – Патрули стражи редко туда заглядывают, так что мы столкнемся максимум с бездомными. Срежем путь, а оттуда уже выберемся на крыши и повернем к Колоде.
    Каз не отвечал, из-за чего Инеж предположила, что он глубоко погрузился в чтение (отсутствие заинтересованности в плане она даже не рассматривала, ведь Каз всегда ответственно подходил к кражам), и притихла, изучая карту в тишине. Но тишину нарушил шепот, скрадываемый сонным вздохом – Инеж не смогла разобрать слов, но все равно вздрогнула от неожиданности и обернулась.

    Каз спал до того мирно, что Инеж пришлось проморгаться, чтобы убедиться, не привиделось ли это ей. В раме дверного проема он выглядел как незнакомец, потому что Инеж прежде никогда не видела его таким – раздетым, спокойным и расслабленным, заснувшим за чтением. Домашним. Ассоциация была еще более дикой, чем вид его обнаженного торса, но Инеж все никак не могла отделаться от мысли, что такая жизнь была бы Казу к лицу. Хотя бы иногда.
    Инеж могла сделать вид, что не услышала этого сонного полушепота; могла похитить это воспоминание и присвоить себе, как секрет, который не станет ценнее с течением времени, но зато будет греть только ее память.
    «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь». Нет, не так – там, где выбор стоял между ложью и правдой, она всегда выбирала последнее. Поэтому Инеж не стала притворяться: она переступила порог комнаты, ступив из густого мрака кабинета в залитую тусклым светом спальню, и застыла, прижавшись хрупкой спиной к косяку двери.
    По правде, Инеж не считала себя хрупкой – она была одета ножами не только снаружи, но и сама держалась на стальном лезвии, заменявшим ей хребет, изнутри, - но в этот момент ей вдруг показалось, что ее сердце сделано из самого деликатного стекла, который привозили из Нового Зема.
    Белое-белое запястье, вены на котором высвечивал мягкий свет свечи, и распахнутая ладонь Каза напрашивались на касание: если бы Инеж протянула руку, то могла бы коснуться кончиков пальцев, едва подрагивающих во сне. Он был настолько близко. И настолько далеко.
    Инеж стояла бы так очень, очень долго – посреди крохотной спальни, задумчивая и уставшая, стояла бы и смотрела на чернеющие провалы теней, притаившиеся в углах комнаты, смотрела куда-нибудь и в никуда одновременно, - если бы пламя свечи не вздрогнуло, будто предостерегая ее о чем-то.

    Она даже не заметила, что подошла к кровати Каза так близко. 

    Тогда же Инеж моргнула, мелко вздрогнув, и перехватила свою ладонь за запястье, прижав ее к груди – как вор, который в последний момент передумал забирать то, что ему не принадлежало.
    Ведь нельзя обокрасть вора, вдруг подумала Инеж с каким-то тоскливым весельем. Святые учили ее терпению, но вместе с терпением под кожу впрыскивало свой яд смирение - смирение, которое однажды не дало ей спрыгнуть с корабля работорговцев; смирение, от которого кормилась отрешенность, позволившая ей вынести год в «Зверинце». Инеж боролась с этим гадким чувством, но понимала, что существовали вещи, которые должны были оставаться неизменными и неозвученными - и все то, чем она терзалась сейчас, относилось к разряду этих вещей.   
    По обыкновению опрятно зачесанные волосы Каза растрепались: напоследок Инеж позволила себе один-единственный раз скользнуть взглядом по его спокойному лицу, а потом подхватила пустую тарелку с тумбочки и вышла. Сначала она хотела забрать с собой и подсвечник, но после решила, что распахивать свои глаза в кромешную темноту будет неприятно после пробуждения.
    Не Казу. Ей. 

    Вернувшись в кабинет и сложив пустую посуду на краю стола, Инеж подхватила свой стул за спинку и аккуратно переставила его вплотную к стене, прямо рядом с узкой дверью в спальню Каза. Потом уселась, подобрав под себя одну ногу и откинув голову назад: перед ее глазами пестрели черными глубокими линиями каналы Кеттердама, рассекавшие карту на стене.
    В густой тишине на Инеж накатила сонливость. Ее не смущала даже перспектива заснуть сидя, прислонившись затылком к стене: детство, проведенное в сулийском караване, научило ее неприхотливости, когда дело касалось места для сна. Прошло столько лет, а она до сих пор помнила, каково это – засыпать в кибитке, раскачивающейся на ходу, под разговоры сестер или песни матери; а потом просыпаться в палатке, разбитой на опушке или у побережья, куда тебя во сне бережно перенес отец. В Кеттердаме этого не хватало. 
    Этого не было и во снах Инеж; соскальзывая в дрему, она мысленно приготовилась противостоять кошмарам, которые поджидали ее на краешке подсознания – все те же жадные руки, все те же дешевые фиолетовые шелка, все тот же удушливый сизый дым. Но Инеж не боялась, ведь теперь у нее были ножи
    И перед тем, как закрыть глаза, она почему-то подумала о чернильной букве «Р», выбитой на бицепсе - ведь она все-таки смогла ее рассмотреть.

    ***

    Сон был коротким, но закончился яркой белой вспышкой, полоснувшей изнанку век: Инеж проснулась, подавшись всем телом на стуле вперед и тихо хватанув ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Приложила ладонь к колотящемуся сердцу, не сразу поняв, где находится - а потом прошептала молитву Святым за то, что увиденное оказалось всего лишь сном.
    Сначала она испугалась, что проспала уже не меньше суток, но обстановка была все та же самая – уютная тишина и тени, свернувшиеся по углам, из-за чего Инеж предположила, что прошло едва ли больше пары часов. Хорошо. Не зря она полагалась на свое умение просыпаться вовремя.
    Инеж вытянула ноги вперед, сидя на стуле, и потерла руками лицо, прогоняя остатки вязкого кошмара: восполнять потребность во сне короткими урывками было привычным делом, но из-за этого и картины, рисовавшиеся воображением, получались особенно яркими. Зато голова сделалась ясной: Инеж поправила выбившуюся из пучка косу, а потом ненадолго прикрыла глаза и снова прижалась затылком к стене, легко стукнувшись об нее головой.
    - Каз? – со сна голос был хриплым, но и рядом не стоял со знакомым скрежетом камня о камень.
    Инеж так и окликнула его, не встав с места и не заглянув в спальню, чтобы проверить, проснулся ли он. Возможность просто позвать его по имени почему-то успокаивала ее, и Инеж поругала себя за это, ведь за простой, но вселяющей уверенность мыслью пряталось осознание – что, несмотря на кошмары, преследующие ее по ночам, именно Каз положил конец тем, что происходили с Инеж наяву. Разумеется, привязав ее при этом очередным долгом к Отбросам, но этот она хотя бы могла выплатить. Однажды.
    - Пора выдвигаться.

    Но пока ее долг не выплачен, их работе не будет конца – ведь в Кеттердаме всегда будут фили, которых можно обокрасть, и торговцы, напрашивающиеся на то, чтобы их обдурили.

    Отредактировано Inej Ghafa (2022-08-07 14:01:10)

    Подпись автора

    please let me be the promise that you keep
    offering my soul for something real
    a sacrifice to feel

    +3


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » лучшее лекарство


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно