GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » all for the game


    all for the game

    Сообщений 1 страница 30 из 77

    1

    all for the game
    «Only when I stop to think about it
    I hate everything about you»

    https://i.imgur.com/d8pzQJE.png https://i.imgur.com/NPgj3u5.png
    Kevin Day & Andrew Minyard

    Отредактировано Kevin Day (2022-03-28 21:39:43)

    +3

    2

    [indent]«Оно вообще ни хрена не работает», - Кевин смеряет тяжелыми шагами комнату 317, заламывает руки в запястьях, из-за чего левая кисть начинает неприятно саднить - привычное ощущение, неизменно преследующее тенью удушающего прошлого как будто отрезвляет, но ненадолго; очередная волна слепого гнева застилает глаза, и Дэй глубоко внутри себя радуется тому, что кроме него в этой комнате больше никого нет. Оно. Вообще. Блядь. Ни хрена. Не работает.
    [indent]Он задает себе вопрос, почему вдруг зацикливается на этом так яростно, но ему даже не нужно раскладывать аналитику по косточкам как тысячу просмотренных прежде матчей, потому что ответ находится на поверхности; его воочию видит не только Кевин, но и остальные Лисы. Их реакция до очевидного предсказуемая, и даже Ники не упускает возможности лишний раз шепнуть заговорческое «ставлю тридцатку, что они уже» глубокой ночью, когда Эндрю не возвращается в комнату. Вместо разговора Аарон равнодушно жмет плечами, а Кевин не отрывает головы от планшета, изучая состав очередной команды соперников. Ники расстроенно откидывается на диване с неизменным «а старшекурсники, скорее всего, уже давно устроили тотализатор», и ровно в этот момент Дэю хочется зарядить планшетом по лицу товарища, но он сдерживается из последних сил, сжимая карандаш в пальцах до хруста грифеля. Не хватало еще размозжить череп последнего полузащитника команды аккурат к финальным играм сезона.
    [indent]Вся эта хуйня в первую очередь бьет по Лисам, думается Кевину, и у него в какой-то момент даже получается убедить себя в том, что зарождающаяся в душе злость связана исключительно с нервозностью идущих по пизде сыгровок. Первое время этим кретинам еще удается сохранять самообладание как минимум во время тренировок - да и в играх они выкладываются на полную, что заметно невооруженным глазом, - но потом, видимо, бушующие гормоны берут верх над ситуацией, и теперь, с каждым следующим днем, это вносит заметные коррективы в их поведение, что замечает даже Ваймак. И если абсолютное равнодушие Эндрю к происходящему на поле практически не напрягает Лисов - он всегда ведет себя таким образом, включаясь в процесс лишь в момент, когда мяч оказывался в опасной зоне ворот, - то к Нилу вопросов становится все больше. Первое время Кевин даже не может понять, в чем причина, лишь требует большего участия в ночных тренировках, и большего внимания в дневных, но со временем он начинает замечать те самые очевидные вещи, о которых в кулуарах Лисьей башни перешептываются Рене и Элисон. Нил сильнее выматывается при прежних нагрузках, хуже держит клюшку и то и дело пропускает отправляемые в него пасы, словно находясь не в реальности. Даже тяжелая критика Кевина и Ваймака, которой они посыпают голову Джостена как пеплом, кажется, не задевает никаких струн его души и пролетает сквозь пустую голову через оба уха; Дэй вскипает сильнее, срывается на шипящие оскорбления и увеличивает количество ночных тренировок с четырех до шести - но это не имеет ровно никакого эффекта.
    [indent]А потом он видит своими глазами то, что увидеть никак не ожидает - в ярком свете прожектора, под определенным углом; в любой другой момент Кевин и не подумал бы рассматривать шею Нила, особенно зная степень потрепанности его кожи, вот только сейчас расцветающий букет засосов красноречиво привлекает к себе внимание, а сам Джостен, похоже, слишком выматывается, чтобы продолжать скрывать потеющую шею высоким воротом водолазки. Дэй с минуту всматривается в всполохи ярких пятен, неровной дорожкой ползущие через кадык и прячущиеся под овальным воротом футболки, и первое время пытается убедить себя, что похождения Нила находятся за пределами юрисдикции команды. Но, загружаясь в новую машину после очередных часов изнурительного забега, Кевин как будто между делом поворачивает голову на водителя и видит то, чего боится в данный момент, пожалуй, больше, чем Рико, «Воронов» и ужасов обнимающего за плечи прошлого. У Эндрю помимо совершенно скучающей и безразличной морды такие же засосы на коже, которые он даже не думает прятать и которые не видит смысла пояснять в ответ на застывший в глазах Дэя вопрос. В этот момент Кевину кажется, что он снова попадает в Ивермор, и его внутренности с грохотом падают вниз, завязываясь в тугой непробиваемый узел.
    [indent]- Трахаются! - победоносно восклицает Ники следующим вечером, когда очевидная правда становится понятной абсолютно всем, вхожим в круг тренирующихся по шесть часов игроков в экси. Лисы все еще не настолько самоубийцы, чтобы лезть с вопросами напрямую, поэтому тактично молчат, опуская взгляд в пол, стоит им только встретиться с непроницаемым ебальником Миньярда; Джостен чуть более сговорчив, но не пропускает и удара, со свойственной себе маневренностью обходя всякие неудобные вопросы о том, что он делал прошлой ночью. От его привычного «ничего особенного» у всех по позвоночнику идет мертвецкий холодок, но это не мешает бурному обсуждению возобновиться, когда и Нил, и Эндрю пропадают с радаров лисьих комнат в общежитии. - Впрочем, я не то, чтобы удивлен, - Ники все еще активно жестикулирует, вырисовывая в воздухе странные узоры ладонями, словно связывая красной нитью несколько похороненных прежде догадок. - Только наш Нил мог так легко взять в оборот Эндрю, приручив домашнего зверька своими порезанными руками… Хотя после всего, что он сделал для Миньярда, это неудивительно… И вообще, вы видели, как они смотрят друг на друга на тренировках? В жизни не мог представить у Эндрю подобный взгляд…
    [indent]Кевин не может слушать это; он чувствует, как к горлу подступает тошнота, от чего ему становится трудно даже сглатывать наполняющую рот слюну. Он резко встает на ноги и под предлогом «подышать» стремительно покидает комнату, наружу, лишь бы оказаться подальше от сплетен и предположений, сбежать от собственной тревожности, накрывающей с головой, и пытаясь подавить царапающую ладони паническую атаку, что требовательно колет немотой подушечки пальцев. Холод ночной улицы не придает уверенности, а некоторые зевающие студенты, возвращающиеся в общежитие, с интересом рассматривают бледное как полотно лицо Дэя; он уходит прочь от Лисьей норы, засовывая руки в карманы как можно глубже - ногти с силой впиваются в ладони и оставляют на них следы-полумесяцы. Кевин взбешен настолько, что собственными силами справиться с перекрывающими кислород эмоциями уже не может. Он обессиленно сползает по стволу дерева вниз, не понимая, каким чудом успел добраться до парка, широко расставляет согнутые ноги, упираясь в колени локтями и запуская пальцы в растрепанные темные волосы. Его колотит мелкой дрожью ни то от какого-то неидентифицируемого отчаяния, ни то от ненависти, и вспышки воспоминаний, что маячат перед глазами, лишь сильнее подстегают будущую истерику. Кевин думает о том, насколько легко можно слить в унитаз всю титаническую работу, проводимую месяцами, просто из-за человеческой глупости, незавершившегося пубертата, желания поэкспериментировать впритык к важнейшим матчам. «Сука, сука, вот сука», - только и может, что сдавленно материться и сильнее сжимать собственные волосы, словно пытаясь выдрать их из макушки. Ебаные Нил и Эндрю решили поиграть в романтику и поставить под удар не только Лисов, но и репутацию команды, которую только недавно начали считать фаворитом. Бессонные ночи Дэя, что он проводил в поисках новых стратегий, проработке и анализу игр, просмотру записей, вырисовыванию схем расстановки - все теперь к хуям собачьим выкинуто в помойку, потому что ни Нил, ни Эндрю больше не заинтересованы в экси как в квинтэссенции своей жизни - у них отныне есть кое-что другое, приводящее в экстаз. И если для логичной эйфории победу в очередной игре нужно выдирать зубами, то для сладких поцелуев или - Кевин даже не хочет об этом думать - секса так напрягаться вообще не обязательно. И все это происходит в данный момент, когда на кону стоит слишком многое. Когда на кону стоит его жизнь и его будущее.
    [indent]Дэй хочет оторвать себя от сырой земли и вернуться обратно в Лисью башню, ворваться в комнату к Мэтту и хорошенько приложить голову Нила о бетонную стену, следом нанеся парочку ударов под дых, чтобы кулаками поставить мозг в то место, которое ему изначально отведено. Однако тихий голос остатков рациональности, еще не скованной нервным срывом, резонно замечает - кроме Джостена у Кевина в нападении больше никого нет. И потерять такого способного игрока, пусть и сосущего сейчас фигурально и буквально, непозволительно; общественная кара настигнет Дэя, если только Ваймак не доберется до татуированного лица раньше. В конечном итоге Кевин решает выразить эмоцию с другой стороны, а потому еще где-то час проводит в пугающем одиночестве в сердце парка - ощущения чем-то походят на отчаянные ночи под землей в Иверморе, пусть здесь ничто не перекрывает черное звездное небо - а до общежития добирается практически бегом. Руки Кевина сжимаются до белесых костяшек, а в глазах стоят непривычные крупицы соленых слез, но это, наоборот, подстегает вернуться домой как можно скорее.
    [indent]Он точно знает, где сейчас находится Эндрю, пусть и даже появление Нила вносит определенные коррективны в расписание Миньярда; все же до недавнего времени Дэй был в жизни друга спасительным якорем, с которым был заключен конкретный договор. Поэтому Кевин все еще чувствует каждый шаг Эндрю, вынюхивает его запах, который не спутать ни с каким другим, несётся по лестнице вверх и в конечном итоге оказывается на крыше - врывается туда штормовым вихрем, не размениваясь в выражениях, и с перекошенным от злобы лицом впивается взглядом в Миньярда, сидящего у края:
    [indent]- Какого хуя, блядь, ты можешь мне объяснить? - Кевин замахивается для удара, но в какой-то момент останавливает себя, из последних сил пытаясь удержать неконтролируемый психоз; кулак зависает в воздухе над его головой. - Нет, скажи, ты совсем ебнутый? Разве отсутствие таблеток не должно было сделать твой разум ясным, а? - Дэй задыхается от потока слов, что с шумом выходят из его рта, но не пытается остановить его, снова и снова вдавливая в грудь осиновый кол боли. - Тебе настолько поебать на весь тот путь, который мы прошли, чтобы окончательно забить на игры перед полуфиналом? Или потрепанный ебальник Джостена теперь тебе важнее победы над «Воронами», что ты готов пренебречь нашей работой, чтобы иметь возможность… Возможность… - он не может заставить себя сказать «выебать» и давится слюной, сплевывая ее на покрытие крыши. - …Ты, вероятно, не видишь, насколько вы оба сейчас проседаете по КПД, а вот я вижу. И Ваймак видит. Вся эта хуйня не приведет ни к чему хорошему, - рука обессиленно падает вниз и Кевин опускает голову, снова пытаясь преодолеть стягивающую глотку асфиксию. Получается плохо.
    [indent]- Какого хуя, Эндрю, скажи мне…
    [indent]Он не знает, что чувствует - весь спектр от скупого разочарования до отчаянной ненависти отражается в его лице сквозь первые изломанные морщины и искусанные в кровь губы; понимает только, что красной нитью сквозь каждую клетку организма сейчас проходит банальная ревность, а все слова - лишь попытка завернуть ее в обертку логичной претензии. Вот только вряд ли Миньярду с его увлеченностью Джостеном сейчас вряд ли есть дело до игр, Лисов и… Кевина.

    Отредактировано Kevin Day (2022-03-12 21:14:36)

    +2

    3

    "Нил Джостен".
    В этом человеке было столько вранья, притворства, недосказанности, что Эндрю было сложно справиться с сохраняющимся раздражением. Первое впечатление - довольно важное, так? А Нил при первой личной встрече показался зашуганным упрямцем без цели в жизни. По уровню игры он и рядом не стоял даже с Лисами, что никогда не были фаворитами Первой лиги, но Кевин настаивал, приводил массу аргументов, задолбал абсолютно всех, и всё-таки получил своё, фактически взял измором. Ваймак сомневался, но своё согласие дал, и команда Пальметт пополнила свои ряды ещё одним неудачником с сомнительным прошлым. Эндрю не просто так в личном разговоре с Ваймаком говорил о новом нападающем в подчёркнуто негативном тоне, хотел даже настаивать на возвращении неликвидного товара обратно, в старую никому не известную команду. Только вот тренер был непреклонен, а Миньярд не мог себе позволить просто уйти из экси - ему нахер не впёрся этот вид спорта, он не обнимался с клюшкой, не торчал целыми днями напротив экрана, раз за разом просматривая записи матчей, но у него была цель, и всё бросить ему не позволили бы собственные принципы. Он выходил на поле не ради себя, не ради карьеры, славы или денег, не ради образования. А ради людей, ради Аарона и Ники, и ради Кевина, мать его Дэя, который так сильно ратовал за нового игрока в откровенно слабой линии нападения Лисов.

    А затем на смену злости пришёл интерес. Люди обычно ломались очень быстро, так или иначе хотели поделиться проблемами, привлекали внимание, любыми доступными способами вербально и невербально кричали о себе, словно напрашиваясь на вопросы. Нил был другим, что бы он не прятал в закромах души, но открываться он не хотел, пусть и выбрал самый идиотский для этого способ. Как там люди говорили? Дерево прячут в лесу? Миньярд не дожал Джостена, но из его коротких сеансов душевного стриптиза успел понять достаточно, чтобы сделать единственно очевидный вывод: человеку с таким мрачным прошлым опасно вступать в команду, которую на своём горбу тащит сам Кевин Дэй. Звездный игрок экси ещё не бфл готов смириться со статусом "бывшего", потому и сам выкладывался, фанатично проводя долгие часы на поле, и от остальных требовал максимальной отдачи на поле. Команда привлекала своё внимание уже одним вступлением в ряды Лисов бывшего Ворона, что не сумел до конца разорвать связь с Гнездом, панически боялся болезненного прошлого, триггерил даже на упоминания знакомых фамилий, и ничего не делал с двойкой на своей скуле.

    Эндрю было даже смешно от того, что один маньяк экси откопал в каком-то гадюшнике второго такого же фанатика. Насмехался, издевательски улыбался, бросал на них обоих полные равнодушия взгляды, но после первого разговора с Нилом, того самого, когда Джостен был обдолбан и не держал язык за зубами, давая намёк на свою настоящую историю, всё-таки согласился каждую ночь таскать не только Кевина на поле, но и брать этот балласт. Шустрый, бесконечно влюблённый в экси, но отсасывающий в технике игры - впрочем, не Миньярду его подтягивать, Дэй подписался, пусть и тянет лямку.

    Кевин и тянул, к середине сезона сделав из Нила игрока, на которого уже можно было взглянуть без слёз. Лисы, вечные аутсайдеры, стоявшие в одном шаге от понижения в Лиге, внезапно стали достойными соперниками, которым проигрывали и куда более именитые команды. Минимальное количество игроков, практически полное отсутствие возможности замены, пахота на износ, отходняки Миньярда и скандальные интервью, от которых у Ваймара наверняка очень часто болела голова - публике не были видны все проблемы Лисов, но за ними уже наблюдали, их кое-кто даже поддерживал, на их победу отчаянные головы начали делать ставки. Забавно, ещё весной их сборище вообще никому не встало, а в этом сезоне матчи с их участием собирали всё больше болельщиков; игры уже не напоминали избиение младенцев, и перед глазами упорно маячил полуфинал.

    Впрочем, перемены в экси не особенно волновали Эндрю. За последние месяцы в его жизни произошло много событий, что имели куда более важное значение, чем махание клюшками на поле, Миньярд никогда не гордился своими вратарскими способностями, и откровенно скучал на тренировках, раздражая тем самым Дэя, не раз терявшего самообладание при взгляде на равнодушное выражение лица соигрока. Это Эндрю веселило; снятие с терапии было болезненным мучительным опытом, но пережитые недели того стоили; а вот отношения с Нилом просто ставили его в тупик. Никакой романтики, никаких соплей, между ними ничего не было - но Джостен имел кое-какие влияние на Миньярда, они были связаны договором, взаимной верой друг в друга, которая возникла хер поймёшь откуда, но стала причиной в том числе физического сближения. Эндрю, при всём своём безумии и свойственной себе жёсткости, крайне трепетно относился к вопросам согласия, имел за плечами одно недоразумение, что стоило ему душевного спокойствия, но при всей мрачности картин прошлого с тягой к другому человеку справиться не смог. К полной отдаче со стороны Джостена он тоже готов не был - рыжий фанатик решительно отказывался думать, поначалу просто соглашался, заставляя сомневаться в искренности желаний. Только вот Эндрю не нужны были одни слова, он хотел понимания, осознания согласия, потому сдерживал Нила и его разбушевавшиеся гормоны.

    А затем он всё-таки увидел понимание во взгляде, что и стало толчком к первому осторожному шагу вперёд.

    Ставки, которые Ники не особенно старался скрыть от самих объектов спора, были смешны: Эндрю не созрел до того, чтобы кому-то вверить себя, если таблетки мирили его с реальностью, заставляя беспокоиться совсем о других проблемах, то без лекарств в голове Миньярда прояснилось, и он на что угодно согласен не был. Нил это понимал - Ники нет; потому Хэммик щебетал по углам, придумывая всё новые идеи для внутренних споров команд, а Джостен ждал, как будто бы удовлетворяясь тем, что его разрешалось. Руки Нил держал при себе, Эндрю не шутил насчёт наручников и не постеснялся бы их использовать; впрочем, пока такой необходимости не возникало, пусть губы распухли от поцелуев, а на шее яркими метками цвели следы жадных укусов, никакие ставки не сыграли.

    Вернувшийся от очередного сеанса с Эбби Эндрю спокойным шагом вошёл в Лисью нору, оглядел присутствующих, и ничего не выражающим тоном задал всего один короткий вопрос.
    - Где?
    Аарон нахмурился, но даже взгляда от дисплея не поднял, Ники замахал руками, неся какую-то околесицу, но Дэн первой поняла, о ком спрашивал Эндрю.
    - Вышел. Сказал, ему нужно "подышать".
    Миньярд ничего не ответил, проверил в кармане наличие сигарет и зажигалки, оставил пакет Хэммику, роняя тяжёлые бутылки с алкоголем ему на ноги, как бы давая распоряжение всё разобрать, а сам ушёл на крышу.

    На возвращение Кевину он дал ровно час. Если Дэй решит пошататься где-либо дольше отведённого времени, то Миньярд не поленится встать и найти дебилоида, которого дома не дышалось - и такое принудительное возвращение звезде экси не понравится.

    На крыше Кевин появился через пятьдесят три минуты и спустя три выкуренные сигареты. Миняьрд даже не обернулся, когда заслышал шаги по лестнице - он знал, как Дэй пахнет, узнавал его походку, был в курсе его расписания, болезненных точек, слабых сторон и предпочтений в водке. Ему не нужно было видеть поднимающего на крышу, чтобы знать, кто именно вернулся домой. Лениво повернулся Эндрю только при звуке голоса Кевина, полного раздражения и искренней злости - Дэй нечасто был настолько взбешён, но каждый раз причина крылась в экси.

    - Какие люди почтили меня своим присутствием, - Миньярд медленно поднялся, так и продолжая стоять на самом краю крыши, повернулся лицом к разъярённому Дэю, и растянул губы в улыбке. - Мой КПД не просел, а Нила тренируешь ты лично. Может, не он хуёво играет, а ты хуёво его натаскиваешь? Но это тебе лучше обсудить с ним, я, знаешь ли, не его представитель.

    Эндрю потянулся за четвёртой сигаретой, качнулся на пятках, продолжая пристально смотреть на Кевина. Он обещал защищать Нила, но от Дэя тому ничего не угрожало. Кевин нуждался в хороших игроках, всегда ставил экси на первое место, и сейчас своим приоритетам не изменит.

    - А насчёт ёбнутых... - Миньярд сделал шаг вперёд, сократил дистанцию, оглядывая Дэя нарочито равнодушным взглядом. Кевин не был ранен, физически был в полном порядке, что не отменяло степень идиотства его поступка. - Куда ты накануне полуфинала дышать шляешься в одного, м? Вот это ни к чему хорошему не приведёт, а от меня отъебись, будь так любезен.

    +2

    4

    [indent]Это лицо Кевин знает предельно хорошо. Сильнее него в память врезан только образ Рико, вот только если Морияма ощущается в подсознании постоянно саднящим шрамом, подвывающим на погоду или спортивные новости про успехи «Воронов», то образ Эндрю… О, нет, он в жизни Кевина имеет совершенно другую роль - и каждую черточку бесконечно скучающего лица Дэй запоминает специально, вырисовывая по ребрами пристальный взгляд расширенных от таблеток зрачков или тонкую полоску губ, способную растянуться в скупой усмешке только при удивительном стечении обстоятельств. У них критически большая разница в росте - тридцать четыре сантиметра, - разный тон кожи и цвет волос, развитые определенные физические данные, рассчитанные на свои игровые позиции. Если Кевина когда-нибудь попросят составить портрет Миньярда по памяти, то он справится с задачей идеальнее самого Эндрю, смотрящего на себя в зеркало. Дэй знает силу давления чужих ног о землю - и о лакированное поле, - может предугадать движение руками, отдающими пасы в центр поля, степень сжатия рукоятки клюшки; он безошибочно определяет характерный запах пота и может с точностью до минуты сказать, во сколько Миньярд выходит из душа после тренировки. Вот только… Обсессивная зависимость Кевина работает только в отношении тех деталей, что касаются непосредственно предигровой или игровой стадий, более того, Дэй знает все то же самое и про остальных Лисов, потому что следит за ними особенно внимательно даже когда они сами не следят за собой. Вся его трепетно собранная по крупицам статистика - это отголосок возведенной в абсолют дисциплины «Гнезда», и именно из-за нее «Вороны» неизменно находятся на высшей строчке турнирной таблицы. Тецудзи никогда не щадит своих подопечных, а Рико вторит движениям его трости своими кулаками, выбивая из всякого игрока человечность и зарывая ее в землю, оставляя в груди место лишь для отчаянной собранности. Девиз «ни слабости, ни жалости» выведен на бледных лицах черной кистью, а для особенных игроков готово клеймо, не позволяющее отпустить прошлое даже после бегства. Кевин знает это наверняка; ему хватает силы духа не коснуться пальцами татуировки «2» на скуле, но одного представления о том, где запечатана краска под его кожей, достаточно, чтобы мелкая дрожь мгновенно поползла по иссушенным предплечьям.
    [indent]Миньярд не такой; в его душе нет места страху перед будущим или призрачной тоски по прошлому - вся сущность Эндрю сосредоточена в текущей точке пространства и он не видит смысла поворачивать голову в сторону. Это, как считают Лисы, одновременно великая сила и самая большая слабость их вратаря. Раньше, под действием транквилизаторов, даже его настоящее теряло осязаемые очертания, вызывало лишь смех и пограничное равнодушие, а Кевин бесился и раз за разом просил Эндрю относиться к играм хоть немного серьезнее, на что неизменно получал отказ. И все же Миньярд играл вопреки выражаемому протесту, а иной раз отдавался на поле больше, чем на сотню процентов, ведомый только ему понятной мотивацией, что, однако, безукоризненно действовала на противников. Договоренность с Ваймаком и четкое расписание приема таблеток, корректируемое перед играми накануне, позволяло ему быть в сознании даже с учетом того, как болезненно возвращался синдром отмены, но Эндрю шел на этот шаг ради победы, и в конечном итоге никто в команде не жалел о последствиях. Да, Миньярд всегда оставался редкостным мудаком, и каждый из Лисов хотел придушить его собственными руками ни один десяток раз, но его всепоглощающая энергия, что разрывалась водородной бомбой на рыжей половине поля, окупала каждое резкое слово и отвратительное оскорбление. Бесконечно талантливый, даже в разы способный, чем Дэй, Эндрю отказывался от всего - и Кевин не мог его винить, лучше других зная о пережитом им прошлом.
    [indent]Но не сейчас.
    [indent]Сейчас этот ублюдок не просто зарывает в землю свою силу, но и тянет за собой на дно того, кто может реализовать остервенелое желание Кевина вывести Лисов в лидеры и выбить почву из-под ног «Воронов». Их единственный шанс, призрачная надежда, особенный инструмент, что Дэй так старательно затачивает каждый сраный день - все это цветет букетом кровоподтеков на шее Эндрю, а Миньярд только курит и усмехается, так просто, словно вся эта извращенная порнография на коже никак его не касается. Кевин задыхается, ощущая накатывающие волны тошноты, и начинает непроизвольно моргать - от расхлябанного вида трахнутого по голове соигрока у него пересыхает слизистая глаз. Конечно Миньярд пропускает мимо ушей все, что бросается в спину почти истеричным криком; он не реагирует и на опускающийся кулак, занесенный прежде возле лица, а Дэй не может ни поднять руку снова, ни придать ей силу для удара, потому что не понимает - вообще, блядь, не понимает - «это мудачье настолько спокойное, потому что знает, что я никогда не смогу прописать ему по лицу или что?». Чертовое веретено истерики снова раскручивается и обвивается жгутом вокруг шеи, а каждая следующая реплика Эндрю, что отблескивает посеребренным металлом вопреки слащавой ухмылке на губах, разрезает плоть ровной линией от кадыка к животу, вспарывая Дэя наживую. Он не хочет слышать все это и мечтает лишь отвернуться от ненавистной фигуры, но ноги прирастают к земле под воздействием панической атаки; мир плывет и поддевается рябью, а где-то вдалеке, за закатившимся накануне солнцем пляшут макабр недобрые тени галлюцинаций.
    [indent]- Если бы не ваши показательные обжимания в перерывах между тренировками, Нил бы натаскивался куда лучше, - Кевину стоит больших усилий придать своему голосу твердость, и он прищуривается, смотря на Эндрю сверху-вниз и неизменно встречая в ответ предельно равнодушное выражение лица. - Более того, теперь Лисы считают тебя как раз его представителем, потому что это... - он на расстоянии показывает пальцем на вереницу поцелуев на шее Миньярда, даже не думая прикасаться к ней - не только потому что знает, насколько обжигающими будут ощущения. Эндрю не позволяет трогать себя никому, даже Кевину, и об этом прекрасно знает команда, Ваймак и Эбби; Миньярд скорее сдерет с себя кожу, чем допустит чьи-то мягкие поглаживания. От этого факта сердце Дэя сильнее сжимается в судороге истеричной ревности - да какого хуя это теперь позволено Джостену?
    [indent]- …Потому что это говорит красноречивее публичного заявления о ваших отношениях, - когда Эндрю подходит на шаг ближе, Кевину хочется отшатнуться назад, пересиливая очередной приступ паники, но кроссовки все еще гвоздями прибиты к поверхности крыши, а, значит, остается лишь цепляться зубами за остатки размоченного в ненависти здравомыслия. - Тебя вообще не должно ебать, куда я ухожу подышать, - он пытается шипеть, но голос все равно предательски срывается; внутри себя Дэй даже радуется тому, что на подобные выпады Эндрю обычно реагирует ровно никак. - Я просил тебя сопровождать меня на тренировки, потому что боялся идущих за мной по пятам демонов Мориямы, однако, - делает паузу, пытаясь отдышаться, но Рико внимательно смотрит из-за плеча Эндрю - Кевин знает, что его взгляд прикован к татуировке «2». - Нил все испортил, наслав на Лисов нихеровую такую беду. И знаешь, что самое смешное? Ты поддержал его, а не меня.
    [indent]Дэй не разрывает зрительного контакта и сам подается ближе, склоняясь опасной тенью над Миньярдом и заставляя того в ответ выше поднять подбородок. В самый важный момент жизни Кевина, когда он просит о помощи больше всего на свете, Эндрю предает его, позволяя рукам Джостена беззастенчиво обнимать его за плечи. Интересно, как далеко они зашли в своих игрищах? Как глубоко залезают руки Нила под чужую кожу, с каким внутренним трепетом оглаживают шрамы, скрытые под повязками, как внимательно язык очерчивает его рот…
    [indent]Яркие вспышки представления окончательно выбивают почву из-под ног, а черная пелена, так похожая на потолок комнаты Ивермора, застилает глаза; Кевин не понимает, в какой момент позволяет себе очевидную слабость, но проблеск вменяемости появляется уже после того, как сжатый кулак с шумом рассекает воздух и попадает по щеке Эндрю, издавая характерный хлопок костяшек пальцев о кожу. Дэй ошарашено отходит на шаг назад, и знает точно, что сейчас в его глаза не читается ничего, кроме животного страха, впрочем, ему не нужно дополнительное подтверждение, потому что холод тут же сковывает суставы, и ощущения эти не имеют ничего общего с замотанностью после тренировок. Он только что коснулся Миньярда. Более того, он только что ударил его по лицу.
    [indent]Кевин знает, что в повязках Эндрю, что прикрывают старые и новые шрамы от порезов, находятся ножны. Кевин чувствует, как истерично стучит вена в виске, сигнализирующая о надвигающейся опасности. Кевин не может сдвинуть с места ватные ноги, чтобы убежать с поля битвы - он прекрасно понимает, что Миньярд найдет его даже в Аду, если понадобится. Вот только теперь Ад начинается здесь, и в следующую секунду Дэй больно бьется затылком о настил на крыше, в падении назад успевая заметить лишь то, как забавно в глазах меняется перспектива между небом и землей. Он хочет выдавить из себя пресловутое «прости», но ледяное лезвие ножа, приставленное к его горлу, словно уже перерезает голосовые связки.

    +1

    5

    Разговор не был весёлым, Кевин злился, швырял нелепыми не имеющими к действительности претензиями, и почти трясся от бешенства, словно заводился даже от тех слов, что сам же и произносил. Защитная реакция Миньярда ничего общего со взволнованностью не имела, он продолжал улыбаться, хотя взгляд становился острее, более угрожающим, опасным.

    - Тебя не должно ебать, что делает Нил в перерывах между тренировками, - парировал Эндрю, не двигаясь с места и разве что задирая голову, чтобы смотреть Кевину в лицо, чтобы ловить на себе его взгляд. Миньярд осознавал, что Дэй цеплялся к тому, что не имело отношение к экси, но понять истиной причины такого сучьего поведения до конца не мог. Не только Джостен был замечен в порочащих связях, Ники регулярно созванивался со своим парнем, Аарон ныкался с Кейтлин в библиотеке, как будто это делало их отношения менее очевидными, Мэтт и Дэн не стеснялись демонстрировать свои отношении, ровно как и Сэт с Эллисон в прошлом. Доебался, однако, Кевин только до Нила, а значит, дело было совсем не в тех причинах, что Дэй озвучил вслух. - Ревнуешь? Не будь таким жалким.

    Никто из них не подписывался на постоянные сношения с полем, но Нил ни разу не отказывался от занятий, напрашивался на новые, каждую ночь дожидался, пока Эндрю зайдёт за ним в комнату, чтобы отвезти на тренировку, индивидуальную, между прочим, с Кевином. Миньярд и сам порой в них участвовал, нечасто, но соглашался постоять на воротах вне официального игрового времени - ну и херли Дэю ещё надо? Нил, может, временно и сменил приоритеты, зажёгся новым интересом, что отставил экси на второй план, но стал ли он настолько плохим игроком? Едва ли. Просто Джостен не оправдал надуманных Кевином ожиданий, от того Дэй и бесился, не понимая, насколько его фанатичность порой смешна.

    - Нет никаких отношений, - Эндрю всё равно, что на шее живого места нет от отметин Нила, грёбаный Джостен, раздражающий на все сто два процента, был тем ещё фетишистом, и получив разрешение, остановиться уже не мог, раз за разом вгрызаясь в кожу так, словно от этого зависела его жизнь. Считать это стабильными отношениями Миньярд бы не стал, отказывался признавать такую значимость их с Нилом взаимодействия; впрочем, бесить Кевина всегда было весело, вот и пусть бесится, в том числе от непонимания.

    А затем Эндрю пристально посмотрел охреневшему Кевину в глаза, даже не моргал, всматриваясь в бездонные потемневшие от противоречивых мыслей взгляд Дэя. Значит, вот что он думал о выборе Миньярда? Посчитал это предательством? "Дебилоид", - то он просил о защите, то ратовал за команду, а то вдруг хотел поддержки в обход того, кого сам же за шкирку притащил к Лисам, кого натаскивал, кого видел в будущем в национальной сборной. Миньярд многое хотел бы сказать Дэю, но следующие секунды резко поменяли тон всего разговора.

    Эндрю уже случалось убивать, Аарону тоже - руки обоих Миньярдов по локти в крови, им не привыкать ко вкусу боли и смерти, этого в их жизнях было предостаточно. Только как-то сложилось, что близнецы не умели, не хотели защищать себя, зато впрягались за других, как будто от этого зависело так много переменных. Впрочем, было единственное исключение - Миньярды были готовы разорвать кого угодно за вторжение в своё личное пространство, оберегая его, как самое святое в жизни.

    При всей своей отбитости Эндрю уважал чужие личные границы, ни к кому не лез обниматься, даже от родных братьев сохранял разумную дистанцию. Его не трясло на поле, когда игрокам случалось влетать во вратаря, он не опасался драк, не боялся получить травму, сам когда-то причинял себе боль, лишь бы отвлечься от куда более сильных эмоций - но вне поля крайне ограничивал любые физические взаимодействия с окружающими. Эндрю мог казаться кем угодно, мог даже себя обмануть, старательно убеждая себя в том, что прошлое можно оставить позади, но память никуда не исчезла, они напоминала о событиях мрачного детства серыми картинками, разбавленными вкраплениями крови. Как много их было, как много было боли, унижений, от них не отмахнуться, не избавиться щелчком пальцев, и никакие психологи, пусть даже спокойная разумная Би, не вытолкают из его голову размышления о прошлом. Миньярд знал, что эти картины останутся в его голове навсегда, душевные травмы не зарастут, не исчезнут, но останутся ночными кошмарами, которыми Эндрю едва ли с кем-то поделится.

    Кевин тоже об этом знал. И Кевин же пересёк черту, как будто это нормально, словно имел полное на то право. Эндрю самого удара и не заметил - он приучен к боли, он знал её вкус, ему в жизни бывало и гораздо больнее, что ему один несильный шлепок по лицу - но дёрнулся от прикосновения, которое обожгло куда сильнее. Оно же в одно мгновение сбило Миньярда со спокойного равнодушного настроя: он собрался, резко подался вперёд, сбивая Дэя с ног, и уронить его на бетонную грязную поверхность получилось так легко, словно это Эндрю был выше и многим тяжелее своего именитого соигрока. Злость придавала ему сил, и в таком состоянии он не имел для себя равных противников.
    Ещё одним отточенным движением он вытащил из закрытых повязками ножен лезвие, прижал его к горлу Кевина, обманчиво-расслабленно сжимая пальцами рукоятку. Дэй тут же свой запал растерял, смотрел глазами загнанного оленя, тяжело дышал, и не пытался защищаться, словно обмяк после первой же атаки, пусть пока никаких ран на теле и не имел. Это, впрочем, было ненадолго, Эндрю прижал нож чуть плотнее к горячей коже, оставляя неглубокую царапину, но не перерезая маняще бьющуюся жилку.
    - Ещё раз, Кевин, и последствия тебе не понравятся.
    Голос был хриплым, взгляд острым, угрожающим - Миньярд не шутил, отпуская реальную угрозу в адрес того, кому сам же обещал защиту. Своему слову Эндрю был верен, потому сейчас не отпускал никаких угроз насчёт экси, не грозился вырвать Кевину ноги, сломать вторую руку. не давил на больное, просто в несколько слов дал понять, что такой враг Дэю не нужен.

    Знал бы Кевин, чего Эндрю стоило встать, вытереть лезвие о штанину Дэя, оставляя на ней кровавые разводы, и убрать нож обратно под повязки.
    - Ночной тренировки сегодня не будет. У Нила - не будет, - Миньярд никуда не поедет, он даже ночевать в Лисьей норе не собирался, знал, что будет слишком зол и не сможет спокойно смотреть на Дэя, не испытывая при этом желания его убить. Но хотел ли он на самом деле калечить нападающего команды? Ответ очевиден; Эндрю последний раз посмотрел на горло Кевина, убедился, что явного кровотечения нет, а затем направился к двери, отправляясь ночевать к Ваймаку. Джостена он забрал с собой, и если тренер и был удивлён тому, что на диване в свободной гостиной спали сразу двое его игроков, то вслух мужчина никак это комментировать не стал.

    На Нила, однако, Эндрю всё-таки повлиял, Джостен всё осознал, вернулся на землю, и тренировки возобновились с новой силой. Но если Кевин думал, что на этот его проблемы закончатся, то Эндрю с подобным мнением согласен не был. Миньярд старательно бесил Дэя, не переступая при этом через себя, ни к чему себя не принуждая, не торопя события; однако на шее постоянно появлялись новые засосы, во время поездок в "Райские сумерки" они с Нилом сидели максимально друг к другу, порой соприкасаясь бёдрами, а на ночных тренировках Эндрю почти не отказывал рыжему, если тот просил встать на ворота. Джостен не злоупотреблял этим одобрением, Миньярду было не сложно лишний раз помахать клюшкой, а в качестве бонуса он получал злобное лицо Дэя. Кевин не привык, чтобы ему отказывали - Эндрю делал это с завидной регулярностью, не делая из Кева исключение, идя на уступки только тренеру и теперь Нилу.

    Он не перестал защищать Дэя, и мысли не было оставить этого ублюдка в одиночестве. Кевин отчасти был прав, Нил стал причиной многих бед Лисов - но они ведь знали, что он не будет покладистым и простым? И всё равно приняли его в свои ряды, оказывали ему поддержку, и шли вперёд, продвигаясь вверх по турнирной лестнице? Кто хотел этого нападающего больше всех? "Наслаждайся, Кевин. Для тебя - только лучшее".

    +1

    6

    [indent]Это чувство пресловутого страха, от которого по загривку неизменно ползет холод тревожного ужаса, а руки идут ходуном, Кевину уже знакомо - он сталкивался с ним не раз и не два в замкнутом бункере Ивермора и научился идти рядом, пусть и постоянно озираясь в ожидании удара. Рико не отходил от Дэя ни на шаг, с самого детства, контролируя каждый несогласованный жест или неправильную фразу; взгляд Мориямы постоянно сверлил черный затылок брата, и Кевин запомнил зияющую дыру чужих зрачков так же хорошо, как собственное отражение. Он сросся с тенью и сам стал ее частью, потеряв значительный кусок личности в черных коридорах между полем и спальными блоками; слепое отчаяние сочилось из татуировки на скуле, стекало по щеке вниз, смешиваясь с горячими солеными слезами, терялось где-то в сгибе шеи, оставляя после себя взбухшие веки и тянущую боль в воспаленных губах, которые Кевин кусал постоянно, пытаясь сглотнуть тошнотворную панику. Рико бил его на тренировках и после них, и Дэй очень быстро перестал искать поддержки в равнодушных глазах других «Воронов», которые, цепенея от шока, не были в силах вмешаться в односторонний конфликт. Морияма каждый день отрывал от Кевина по кусочку, срезая кожу скальпелем, отыгрываясь за поражения команды, а брат лишь смиренно опускал голову для нового надреза, принимая веру отчаяния и бессилия - и ждал момента, когда все закончится само собой. Потом - позднее - с ним случилась невыносимая боль открытого перелома и разрывающий сознание ужас, с которым Кевин смотрел на свою руку, задыхаясь и падая на колени от шока, осознавая вмиг, что его конец - это не просто завершение карьеры хладным трупом где-то в иверморском подвале. Рико никогда бы не лишил брата жизни так просто, а Тецудзи не одобрил бы дилетантского подхода с быстрой смертью от вспарывающей живот катаны; их пытка всегда была извращеннее, грубее, болезненнее, и Кевину пришлось еще долгие месяцы рассматривать онемевшую руку с растянутым от пальцев до запястья шрамом, словно в напоминание о том, кому он принадлежит даже после настолько серьезной травмы. И пусть ему все же удалось сбежать, попросив помощи у Ваймака, а после и у Эндрю, он был не в силах отрубить изуродованную ладонь, чтобы просто не видеть и не помнить, а каждый шрам на теле, нанесенный прошлым, вскрывался, тянул к земле непомерным грузом и воплощался в ежедневных кошмарах, от которых изредка спасал только алкоголь.
    [indent]Кевин придавлен к покрытию крыши весом чужого тела, и его губы судорожно пытаются ухватить воздух, но приставленный к шее нож не позволяет и дернуться, чтобы впустить в легкие чуть больше кислорода. В ушах звучит равнодушное «не будь таким жалким», и Дэй не может, просто не может выбросить эти слова из головы: он тонет в них и захлебывается, проваливается по подбородок в болото отчаяния и стонет, лишь бы привлечь чужое внимание. «Не будь таким жалким», - он чувствует обжигающую царапину поперек своей глотки и выгибается в пояснице, но Эндрю все еще слишком сильный, поэтому не позволяет и рыпнуться. «Не будь таким жалким», - в уголках глаз щиплют горячие слезы, но Кевин пытается держаться из последних сил и не впадать в истерику. «Не будь таким жалким», - фраза смешивается со следующей - «Еще раз, и последствия тебе не понравятся»; в этот миг Кевин жалеет лишь о том, что под инерцией удара не рухнул с парапета на мощеную дорожку, обмякая на земле тряпичной куклой с переломанным позвоночником. Эндрю все так же безразлична чужая реакция на свои действия, ведь он просто не прощает допущенной Дэем ошибки, однако договоренности, данные друг другу в самом начале, коим Миньярд всегда следует безукоризненно, все же удерживают его от нанесения тяжких телесных. Удивительная все-таки способность, думается Кевину, позволять другим пренебрегать обещаниями и при этом слепо придерживаться своих, даже когда ненависть ко всему живому переливается через край. Дэй не двигается, когда Эндрю вытирает о его брюки лезвие ножа, не шевелится и когда он встает на ноги, буднично и просто, словно мозг в черепной коробке ни на миллиметр не пошатнулся от тяжелого удара кулаком в лицо. Миньярд уходит, бросив напоследок равнодушное «у Нила сегодня не будет тренировки», и, на удивление, именно эти слова окончательно вырезают дыру в груди Кевина горлышком разбитой бутылки, ведь в них переплетается все сказанное и выраженное до, все проведенные в агонии дни и нервные часы тренировок, все разваливающиеся командные стратегии и призрачная надежда на светлое будущее. Кевин в ответ ничего не отвечает - потому что не может, - и остается лежать на спине, пока Эндрю не пропадает на лестнице. Он отпускает натянутые поводья только после ухода Миньярда; нервы с треском лопаются, и Дэй сворачивается в позу эмбриона прямо под ночным небом и жутким холодом, притягивая колени к груди и заходясь в беззвучных рыданиях.

    ***
    [indent]Нил словно просыпается от летаргического сна и снова вгрызается зубами в совместные с Лисами тренировки, на радость Ваймаку и остальным показывая заметные успехи в своих выпадах. Кевин наблюдает за тем, как рыжий вихрь торнадо проходится по полю, не моргая, и только сжатые в плотную полоску губы выдают в нем настоящее отвращение. Так вот значит как может вести себя Джостен, окрыленный почти демонстративным вниманием Миньярда, что прежде не позволял себе и взгляда в его сторону. Эндрю находит точки воздействия на Нила с легкостью настоящей лисицы и пользуется ими на полную катушку, вынуждая Джостена нестись вперед под разгоряченным возбуждением, что не прекращается даже после тренировок. Даже при отсутствии демонстрации всем становится окончательно понятно, какая глубокая химия проходит между этими двумя, потому что Миньярд старательно подливает в огонь бензина. Вечеринки в Колумбии, коллективные посиделки в комнате близнецов за просмотром фильма, редкие совместные обеды в спортивной столовой - Эндрю пожирает глазами Нила каждый ебаный раз, оставаясь предельно равнодушным к остальному миру. Самое интересное, что раздевающий догола взгляд не замечается другими Лисами - они словно вмиг становятся слепыми, и даже Ники не отвешивает никаких грязных комментариев, видимо, останавливаясь только на чужих шеях и не заглядывая следом в лица. Вот только Кевин видит все как на ладони, ведь ему хватает одного поворота головы, чтобы столкнуться о прижатые бедра или незаметное поглаживание пальцами чужой коленки. И это воспринимается им как пытка еще более садистская, чем пережитый ужас в «Гнезде».
    [indent]Становятся не важны ни тени прошлого, ни многозначительная татуировка на лице в отражении зеркала, ни даже, мать его, экси. Все теряет смысл и очертания; внутри Дэя растет уродливая дыра пустоты, которая не имеет ничего общего с тревожным отчаянием, переживаемым прежде. Эта воронка совершенно другая, перемалывающая мясорубкой суставы и кости, сворачивающая мышцы судорожным оцепенением, и если раньше Кевин думал, что уже достиг дна грехопадения, то сейчас он лишь сдавленно смеется - нет, нихрена, все предыдущее и рядом не стоит с отвратительной ревностью, из которой нет выхода. Дэй пытается отвлекаться на командных тренировках, но у него словно немеет и вторая рука тоже, что резонно встречается взволнованными взглядами соигроков.
    [indent]- Все в порядке? - Даниэль первой оказывается рядом и обеспокоенно смотрит в бледное полотно, что некогда еще походило на лицо Кевина. - Кажется, ты устал… Сколько ты тренируешься по ночам?
    [indent]- Достаточно, чтобы быть единственным, кто вытащит ваши задницы из дерьма, - он огрызается в ответ и отшатывается назад, даже не пытаясь скрыть гримасу отвращения к вниманию капитана.
    [indent]- Срань господня, да какая муха тебя укусила? - Ники на полусогнутых подлетает следом и пытается взять друга за плечо, чтобы хорошенько встряхнуть его, но Дэй реагирует незамедлительно - рукоятка клюшки приходится ровно в сгиб чужого локтя, и Хэммик охает от боли, прижимая руку к животу.
    [indent]- Ты вообще нормальный? - Даниэль хочет было вмешаться, но ее сразу же останавливает Мэтт, бросающий яростные взгляды на взбунтовавшегося нападающего.
    [indent]- Пошли нахуй. Все, - Кевин буквально шипит сквозь зубы и бросает клюшку на лакированный пол, что поражает Лисов сильнее его заметной дерзости - Дэй относился к снаряжению трепетнее всех, сдувая с него пылинки, а теперь разбрасывается дорогим инвентарем как мешками с песком. Никто не останавливает нападающего, стремительно покидающего поле под гробовую тишину; Кевину хватает последних сил только чтобы бросить короткий взгляд на Эндрю, но это оказывается самой большой ошибкой из всех допущенных прежде - губы Миньярда расплываются в еле заметной удовлетворенной ухмылке, и в этот момент последний нож вбивается между лопаток Дэя.

    ***
    [indent]Его не ищут, за ним не следят, а мобильник тактично молчит, не вибрируя от потока входящих сообщений, но даже если бы телефон и разрывался от уведомлений, Кевина это бы мало беспокоило; он напивается в баре недалеко от кампуса долгие часы, заказывая сначала одну стопку водки за другой, а затем и вовсе переходя на стаканы с сорокоградусным пойлом. Закуской ему служат собственные слезы, благо, он сидит в слишком дальнем углу заведения, предусмотрительно попросив официантов оградить его от возможных вопросительных взглядов - конечно, Кевину Дэю они не отказывают, а потому устраивают практически приватную зону для алкогольного делирия. Минуты складываются в часы, и Кевин правда не знает, сколько времени проводит за одиноким столиком, лишь только выйдя на воздух и пройдя десять метров по сырой земле, он понимает, что ноги его совсем не держат. Еще один шаг, второй, третий; этого мало, чтобы добраться до Лисьей башни, но достаточно, чтобы вконец сломать вестибулярный аппарат - Кевин отчаянно цепляется пальцами за ствол какого-то высохшего дерева и блюет под себя, заходясь в спазмах гортани. Легче не становится. Еще через пару метров его выворачивает снова, прямо на асфальт, и если бы не последние попытки удержаться от отключки, то Дэй бы неизменно поскользнулся на собственной рвоте и поймал лицом низкий забор обочины. Силы медленно покидают тело, а под кожу лезет настойчивый холод, пронизывающий до костей; остатком сознания Кевин достает телефон из кармана и с третьей попытки успешно нажимает на кнопку вызова. Его разум сейчас бесконтролен и ведом лишь инстинктами выживания, но, во всяком случае, в груди больше нет боли, только острая резь алкоголя, которым Дэй, кажется, сжег себе трахею. Так очевидно проще. Так понятнее. Так легче. Только бы это приятное состояние не заканчивалось…
    [indent]- З-забери м-меня… - он задыхается и находит силы лишь на два коротких слова; его не хватает ни на «привет, Эндрю», ни на «пошел на хуй, Эндрю». Телефон выскальзывает из онемевших пальцев и падает экраном на асфальт; в голове Кевина щелкает тумблер, отключая свет улицы, и последнее, что он видит перед тем, как потерять сознание - равнодушный взгляд ярких карих глаз.

    Отредактировано Kevin Day (2022-03-12 21:18:03)

    +1

    7

    Чем активнее тренировался Нил, тем более мрачным казался Кевин, плотно сжимая губы в тонкую полоску и не отрывая от второго нападающего хмурого взгляда. Кому-то могло показаться, что Дэй вёл себя также, как обычно, но Миньярд провёл с сокомандником достаточно много времени для того, чтобы иметь возможность улавливать даже малейшие изменения в его поведении. Впрочем, ничего делать с плохим настроением Кевина Эндрю не собирался - он ему не психолог и не лучший друг, между ними совсем иная связь, недоступная окружающим для понимания. Здесь не было и не будет поддержки в общепринятом понятии, не будет задушевных разговоров и мягкий объятий, друг от друга им нужно не это, и они оба знали, на что стоило рассчитывать, а на что не имели смысла даже надеяться.

    Проблема Кевина сейчас крылась не в том, что у Нила появилась другая страсть, кроме экси, Джостен и раньше был загруженным, выкладываясь на тренировках и каждую свободную минуту опасаясь за свою жизнь, за возвращение отца, за возобновления того кошмара, которым были все его будни до побега. Судя по тому, какие взгляды бросал Дэй сразу на обоих сблизившихся игроков, новая заинтересованность Миньярда волновала его ничуть не меньше. Кевин привык видеть Эндрю равнодушным, грозным, обманчиво-расслабленным, но в то же время напряжённым, как струна; теперь ему приходилось лицезреть совсем иную картину, это и бесило Дэя, заставляя терять внутреннее равновесие. С другой стороны, когда это Кевин был в гармонии с самим собой? Он отчаянно нуждался в поддержке, но не получал её в Гнезде, зато заработал травму, которая для чуть менее фанатично относившегося к экси человека поставила бы крест на спортивной карьере; прибился к разрозненным Лисам, но не меньше Нила боялся прошлого; теперь же нашёл себе новую проблему, которая била по нему не меньше, и которую он никак не мог решить, не мог даже на неё повлиять.

    Ресурсы Миньярда не были бесконечными, но он никогда не давал голословных обещаний. Он сам для себя решил, что пойдёт даже на убийство ради братьев? Он сказал, что защитит Кевина? Пообещал поддержку Нилу? На это его хватит, Эндрю был уверен, что присматривать за этими людьми он сумеет, в противном случае он бы не раскрывал рта, не брал бы на себя ответственность за чужие нервы. Миньярд никогда не был тактичным, не был способен вербально поддерживать ради поднятия морального духа, зато никому не позволял удариться в ложные надежды. Он даже в Истхевен не сразу согласился ложиться, вовсе не из-за страха за своё физическое и психическое здоровье, не из-за боязни остаться без поддерживающих его таблеток, а только потому, что не мог оставить Кевина одного. Дэй был его приоритетом, и госпитализация Миньярда в первую очередь ударила бы по бывшему ворону. Было ли разумно доверить Кевина Нилу? В тот момент это был самый безопасный вариант, Эндрю нельзя было дольше находиться на терапии, его это добивало - а значит, и подставляло всю команду, запасных игроков у Ваймака не было, приходилось обходиться максимально малым составом; пожставляло Кевина, потому что не способный удержать себя в руках Миньярд мог переступить черту, привычно пачкая руки в крови.

    Терапию Эндрю больше не принимал. Нил начал тренироваться. Но Кевин от этого довольнее и спокойнее не стал. Миньярду было даже интересно, в какой момент самообладание окончательно покинет Дэя - ждать долго не пришлось, прямо посреди следующей тренировки нападающий швырнул клюшку и резким шагом вышел из помещения, удаляясь в неизвестном направлении. Эндрю лишь на секунду поймал на себе взгляд Кевина - по забавному стечению обстоятельств, именно в то мгновение губы Миньярда растянулись в не выражающей никакой радости улыбке. Дэй бежал от Воронов, чтобы продолжать играть в экси, но уже по своим правилам, вопреки психическим травмам и изуродованной руке. И он же сейчас не мог собраться, больше остальных проёбывая шансы на победу в полуфинале: это Кевин был их маленькой звездой, опорой линии атаки, человеком, что владел особыми приёмами игры и пытался тащить команду вперёд. Ну и какого хуя он творил? Можно было спускать на тормоза претензии Кевина к остальным игрокам в те моменты, когда его вклад в успех реально был наивесомейшим, но сейчас с какого хрена он на всех психовал? На тренировке именно Дэй сегодня был самым слабым звеном, к тому же ещё и ушёл раньше остальных. Если продолжится именно эта линия поведения, то хер им всем, а не игра против Воронов.

    Эндрю за Кевином не пошёл, его совершенно не ебало, куда тот в очередной раз направился подышать. Вместо бесполезных догонялок Миньярд с остальными членами команды, что пребывала в упадническом настроении, вернулся в Лисью нору, где и просидел следующие несколько часов на диване в одной позе, больше уделяя внимания пристроившемуся рядом Нилу, нежели действу на экране. Кто вообще выбирал этот фильм? Занудная тягомотина с куей несвязных душевных травм...

    В кармане завибрировал телефон. Эндрю лениво посмотрел на дисплей, усмехнулся, но у него и мысли не возникло не ответить на звонок. Миньярд принял вызов, но говорить ничего не стал; этого и не потребовалось, Дэй словно почувствовал, что его слушают, и произнесённые два слова сказали всё, о чём Эндрю нужно было знать.И пусть ему было неплохо сидеть на диване, чувствуя тепло чужого тела даже через ткань джинсов, но Миньярд всё равно отстранился, бросил ничего не выражающий взгляд на Нила, а затем уверенно спокойно вышел из комнаты.

    Кевин просил. Эндрю умел различать, когда просьба становится настоящим криком отчаяния. Последний раз таким же тоном Дэй просил о помощи, когда узнал о переходе Воронов; Миньярду иногда действительно было достаточно слова, чтобы поступить так, как от него никто не ждал.

    Кевин иной раз был психом, но не был самоубийцей, далеко от кампуса он уходить бы не стал, не рискнул бы настолько подставиться перед самыми ответственными для Лисов матчами. Миньярду повезло со второго раза: он остановился у сомнительного на вид бара, а затем увидел тушу, которую и собирался вернуть домой.

    - Пиздец ты алкоголик, - Кевин был в абсолютном неадеквате, пьяный, печальный, совершенно беспомощный, он сидел у стенки, только благодаря этой опоре не падая вслед на своим телефоном в грязь. Эндрю присел около него на корточки, не увидел в глазах ни следа понимания, ни узнавания знакомого лица; паническая атака Дэя им обоим точно была не нужна, поэтому Миньярд не стал сразу тянуться к сокоманднику, лишь бы поднять его на ноги, а продолжил говорить, лишь бы Кевин осознал, что за ним явились не его персональные кошмары, но тот, кого он сам попросил о помощи. - Все мозги вытрахал, что Нил добавил Лисам проблем, а сам? Набухался и блюёшь в подворотне.

    Кевин, конечно, смысла сказанного не осознал, но Эндрю добивался совсем другого эффекта - Дэй всё-таки приподнял голову, пусть даже в мутных глазах не было и тени адекватности. Миньярд кивнул сам себе, а затем поднял тело соигрока, вынуждая его принять полувертикальное положение; Кевин был сильно выше и тяжелее, но иных вариантов не было, пришлось фактически на себе тащить пьяницу до машины и усаживать полубессознательное тело рядом на пассажирское сидение.

    - Только наблюй мне в машине, сам всё вылизывать будешь, - тихо выдавил сквозь зубы Эндрю, а затем повернул ключ в зажигании.
    Дотащить Кевина до постели было тем ещё приключением, ноги Дэя заплетались, он каждым своим движением больше мешал передвигаться, нежели облегчал Миньярду ношу, но вратарь упрямо пёр вперёд по коридору. Пинком открыв дверь в комнату, что сам делал с близнецом, Эндрю затащил Кевина внутрь.

    - Аарон? - брат уже сидел на кровати, взлохмаченный и явно недовольный столь неприятным пробуждением. - Съеби отсюда на ночь.
    Между близнецами всегда были высокие отношения - они всего несколько лет как оба знали о существовании друг друга, но контакта не наладили, не стали теми самыми половинками одного целого, что так часто идеализируют в литературе. Возможно, это когда-нибудь изменится, Эндрю не сумел бы сказать наверняка, ровно как и не стал бы однозначно говорить, что его абсолютно всё сейчас устраивало; впрочем, это не та проблема, которую он мог решить прямо сейчас. Сейчас его проблемой был Кевин, которого Миньярд бросил на постель брата.

    - Вы оба охуели, - Аарон не забыл хлопнуть дверью перед уходом, но Эндрю даже ухом не повёл, никак не отреагировав на ночной психоз брата. Куда он пошёл посреди ночи? Какая разница, найдёт, куда приткнуться, нора большая.

    Сам же Эндрю так и собирался просидеть на своей постели до утра, едва ли проваливаясь в дрёму. С Кевином надо было что-то делать - Миньярд спокойно относился к попойкам Дэя, пока он выполнял свою часть соглашения, но теперь тот слишком глубоко зарылся в свои надуманные переживания, чтобы сохранять способность нормально функционировать на поле, идти вперёд, добиваясь намеченной цели.
    Кажется, ко всему прочему теперь придётся защищать Кевина ещё и от саморазрушения. Но от головной боли и отвращения в том числе к самому себе Эндрю его спасать не собирался - никакой заботливо предложенной воды и таблетки не будет, Дэй сам довёл себя до жалкого состояния, сам утром и заплатит причитающуюся цену.

    +1

    8

    [indent]Говоря откровенно, Кевин совсем не удивился бы, если гудки по ту сторону в конце концов оборвались на роботизированном «абонент находится вне зоны действия сети», ведь это было бы как минимум логично с учетом всего произошедшего ранее. Дэю даже отчасти хотелось, чтобы звонок не прошел, потому что тогда его поступкам нашлось оправдание: он сделал все, что смог - попытался вызвать службу спасения, пойдя наперекор собственному ноющему сердцу. Но Эндрю отвечает - не говорит ничего, лишь слушает секунды одностороннего монолога, - а Кевин вкладывает в два слова всю скребущую душу веру, выстанывая мольбу несвойственным себе голосом; он не может придать интонации ледяной уверенности, желая спрятать под одеждой колющую слабость. Он не знает, достаточно ли четко просит спасти себя, потому что слова растворяются среди громкого звона в ушах, и последних сил и правда хватает только на то, чтобы зацепиться пальцами за ребристую поверхность стены и сползти по ней на асфальт. Если Миньярд найдет его мертвым, думает Кевин, то в первую очередь ему придется разогнать всех воронов, слетевшихся на жертву иссиня-черной тучей, чтобы склевать вымоченную алкоголем печень.
    [indent]В тяжелом забытье Дэй видит лишь потолок комнаты Ивермора и непроглядно глубокие глаза брата, в которых кроме слепой ненависти давно ничего не читается. Система, в которую они когда-то попали, всегда была беспощадной мясорубкой, пытающейся через обжигающий кнут воспитать лидеров, и еще в самом раннем детстве братья поняли главную истину - чем быстрее ты позволишь ей себя подчинить, тем менее болезненной будет ответная пытка. Останутся шрамы на коже, наспех сросшиеся переломы и бесконечные гематомы, вереницей ползущие по позвоночнику от шеи к пояснице; останутся гнетущие флешбеки и бесконечный ворох триггеров, что раскаленным лезвием ножа проходится по оставшимся лоскутам пропущенной через шредер души. Не останется лишь личности - подавленная воля будет постоянным спутником, а имя «Хозяин» застынет на губах ежеминутной молитвой, - и будет лучше, если не сохранится надежды на спасение. Рико понял все это намного раньше Кевина и не предал семейных идеалов, став главе дома личным цербером; он же застегнул на шее трепыхающегося брата ошейник шипами вовнутрь, чтобы иметь возможность безоговорочно тянуть за цепь и возвращать обратно к ноге. Если бы не Ваймак и Эндрю, то Кевин еще дольше не протянул бы - слишком широко расползлась в нем издевательская чернота, оставляющая после себя эмоциональное пепелище. Он уже не показывал прежних результатов и неизменно за то получал; Рико размачивал физическое насилие в психологическом и почти дошел до границы непозволительного, еще чуть-чуть, пара месяцев побоев, и Кевин сломался бы окончательно.
    [indent]Но этого не произошло. Яркие лисы стали для него спасением, важность которого он до последнего не осознавал - кучка отшельников с таким же гнетущим, как и у Дэя, прошлым, приняли его в свою стаю и научили по-новому смотреть на мир - мир, где нет перманентной боли, а истинное значение лишь имеет общественное признание. Крошечная команда с обочины с деревянными крестами на могилах нашла в себе силы бороться и подчинила судьбу уверенными взмахами клюшек. Они в паре шагов от победы, настоящей, не украденной у кого-то другого и не искусственно раздутой привычной ложью; им до верхушки пьедестала пара выигранных битв, завершающих войну, и Кевин только сейчас понимает, насколько много дал ему этот год, который, по всей видимости, не станет для него последним. Он не просто так выкладывается по полной каждый следующий день, он старается не ради яркой траурной ленты в принятии смиренного конца, а дерется вовсе не для благодарного посмертного некролога. Он видит осязаемые шансы Лисов стать первым аутсайдерами, разгромившими на поле «Воронов», а так же неограненный алмаз таланта каждого отдельного игрока, реализация которого приносит искупление. Хотя бы для них Дэй не может сойти с дистанции из-за своих сломанных механизмов, и ради них он не может подпустить к себе демонов прошлого, вновь становясь прирученным сторожевым псом подле ноги Хозяина. Ради Ваймака, ради Даниэль, ради Ники и Аарона, ради Мэтта, Рене… Ради Эндрю.
    [indent]Миньярд - его мессия. Кевин готов уверовать во всякого бога, что посылает ему спасение, но разъеденный алкоголем разум упрямо не поддается истеричным взываниям. Дэй не понимает, что ему говорят и не понимает головы, только что придя в себя после очередной отключки. На периферии взрывается вспышками осознание чужого голоса, но этого мало, чтобы вывести спирт из крови, поэтому Кевин лишь пытается отстраниться и сжаться в точку в пространстве - ему не хочется, чтобы кто-то знакомый видел нападающего Лисов в подобном состоянии. Он пытается слиться со стеной, но ответная интонация, которая исходит леденящим ядом, пусть и незначительно, но приводит в чувство. Дэй узнает лицо напротив не сколько визуально, сколько подсознательно, и мутный взгляд на долгую минуту задерживается на тонкой полоске губ, которая воспринимается сейчас как что-то удивительно манящее. Они такие острые, что о них можно порезаться, вместо привычной мягкости в них - битое стекло, а спрятанные зубы обязательно вгрызутся в плоть, если та окажется в опасной близости. И все же это бесконечно желаемое, здесь и сейчас, «пожалуйста, дай мне один короткий поцелуй, чтобы все встало на свои места»
    [indent]Кевин неохотно поднимается на ноги и протестующе машет руками, что выходит крайне слабо; он на тридцать четыре сантиметра выше Миньярда, но сейчас висит на его руке как рюкзак со спортивным инвентарем. Приятное забытье не рассеивается, вот только привкус рвоты на языке особенно отчетлив и смазывает эйфорические ощущения суровой действительностью, в которую Дэю категорически не хочется возвращаться. Он все же идентифицирует соигрока по белобрысой голове и ясным, не поддетым таблетками глазам, поэтому все-таки сдается и позволяет вести себя куда-то, прочь от места поражения, потому что знает точно, что Эндрю никогда не приведет его к могиле. Вытащит с того света, заставит чертей выстроиться в живой коридор на волю, сожжет дотла и «Гнездо» и лично Морияму, если тот еще раз посмеет коснуться пальцем брата - все это вряд ли может стать Кевину эпитафией, так что он вверяет свою жизнь в руки другого и медленно переступает заплетающимися ногами по дороге, не зная, куда она ведет.
    [indent]Нагретая кем-то подушка встречается ликованием со стороны лица Кевина, и он падает на нее с беззвучным стоном, потому что не знает ни молитв, ни религиозных благодарностей. Мягкость матраса не имеет ничего общего ни с настилом крыши, ни с асфальтом, здесь настолько уютно, что хочется провалиться в тепло каждой клеткой тела и больше никогда не собираться воедино. Сон накрывает голову одеялом: догоняет усталость тренировок, невыносимо тяжелый вечер в одиночестве и похороненные кошмары, восставшие из мертвых. Те несколько часов, что Кевин проводит на кровати, ему ничего не снится; в какой-то момент он начинает улавливать ровное дыхание возле своего лица и окончательно успокаивается, идентифицируя, кому оно принадлежит. Мессия рядом и у него удивительно методичные вдохи.
    [indent]Дэй окончательно просыпается глубокой ночью, когда его организм справляется со значительным количеством опьянения; на периферии уже маячит пиздецовое похмелье, но Кевин пытается отмахнуться от будущего, рассчитывая на то, что контрастный душ и поле для экси приведут его в чувство быстрее, чем бессмысленные болтания в кровати на протяжении следующего дня. Они достаточно взрослые, пусть и инфантильные, чтобы пренебрегать тренировками ради алкогольных приключений, а Ваймак остается лояльным к маргинальным развлечениям ровно до того момента, когда последствия не начинают накладывать отпечаток на игровую результативность. Именно поэтому он и принял тяжелое решение снять Миньярда с таблеток, ведь от физического состояния вратаря на поле напрямую зависит их общая победа.
    [indent]- Эндрю, - Кевин тихо начинает тут же сдавленно хрипит, потому что пересохшее горло отчаянно требует ни то воды - и, желательно, без примесей. Он тянет руку к стакану, что стоит на тумбочке возле головы, и приподнимается на локтях, делая пару жадных глотков. Мышцы в ногах болезненно тянет, и первыми всполохами воспоминаний до Дэя доходит, что он, вероятно, наставил себе пару синяков падениями. Главное, чтобы не было серьезных ушибов или растяжения, а все остальное со временем заживет так же, как заживали отметины прошлого. - Эндрю, - он выдавливает интонацию, привлекая внимание задремавшего Миньярда, и тот, наконец, поднимает голову. С учетом того, что соигрок ограничивается лишь легким движением плеч, а не мгновенной лобовой атакой кулаком, окончательно в сон он за это время он так и не проваливается.
    [indent]- Посмотри на меня, - не просит - умоляет, - ведь знает точно: если не сделает этого сейчас, то другой возможности больше никогда не представится. - Спасибо, - тихий вздох прорезает тишину комнаты, и Кевин считает, что теперь у него есть разрешение продолжать. - Ты знаешь, что мы не можем сдаться в самом конце, когда успех практически удалось схватить руками. Нашими руками, - он протягивает ладонь к сидящей рядом фигуре сквозь темноту, но останавливается в десятке сантиметров от черных повязок на предплечьях, прекрасно помня, чего ему стоила некогда совершенная ошибка. - И ты знаешь, что кроме экси у меня ничего нет, а прошлое все еще преследует меня по пятам… Твое так же преследует тебя. Возможно, я был слеп, когда позволял себе остро реагировать на ваши отношения с Нилом, но оно все просто наложило заметный отпечаток на результативность. Я мог бы позволить это в любое другое время, но не сейчас.
    [indent]«Скажи правду», - упрямо настаивает шепот в голове, но Кевин отрицательно мотает чревовещателю своей больной головой, а его рука, протянутая в сторону Миньярда, обессиленно сжимается в кулак, снова и снова, пока Дэй не начинает чувствовать каждую фалангу пальцев - это позволяет отвлечься.
    [indent]- Хотя про экси я наврал… У меня есть не только игра. Еще есть ты. Я не хочу тебя терять, - шумный выдох вытаскивает первый кирпичик из плотной стены, за которой Кевин прячется последние несколько месяцев, пытаясь переваривать очевидное. Его симпатия, только разжигающаяся со временем, слишком мешает сосредоточиться, и с ней необходимо что-то делать.

    +1

    9

    Кевин спал спокойно, глубоко дышал и почти не шевелился во сне - кошмары этой ночью его не посещали, то ли уступая под натиском усталости, то ли отогнанные тем количеством алкоголя, что в рекордные сроки влил в себя Дэй. Эндрю сидел рядом, не двигаясь, не предпринимая ни единой попытки подняться и вернуться на собственную кровать: он давно взял на себя ответственность за состояние бывшего ворона на себя, и пусть в данную секунду Кевину ничего не угрожало, но оставить его в одиночестве Миньярд не мог.

    Даже смешно: сложись ситуация немногим иначе, и они с Дэем могли начать сыгрываться не среди компании ярких, но искалеченных лисов, а в Гнезде, в именитой команде, что год за годом завоёвывала чемпионский титул, расплачиваясь за него физическим и моральным состоянием игроков. Эндрю помнил Кевина во время первой личной встречи - тогда говорил Рико, напыщенный самоуверенный засранец, который не знал слова "нет", привык получать своё и действительно считал, что в шанс перейти в комнату Эдгара Аллана вратарь вцепится не хуже бульдога. Морияма считал, что предложением перейти в новую команду делал Миньярду самый большой комплимент, признавая его способности, да и, говоря начистоту, мало кто отказался бы от возможности начать тренировать на совсем ином уровне, стать частью Воронов, таких известных, таких пугающих, но открывающих любому игроку дорогу в мир профессионального спорта. Дэй всю короткую встречу молчал, только стоял безмолвной тенью, словно был всего лишь сопровождающим, а не одним из лучших игроков в экси, не нападающим, за чьими выходами на поле уже тогда наблюдал весь мир.

    Эндрю обожал отказывать говнюкам типо Рико. И в ту встречу сумел насладиться выражением лица Мориямы: тот не сдержал недоумения и злости, услышав односложный, но уверенный отказ. Не было ни единого шанса на то, чтобы Эндрю согласился играть роль второй скрипки в идеальном оркестре Мориямы, и дело вовсе не в самомнении вратаря. Экси для него был не целью, а средством; никому не нужные Лисы предложили лучшие условия, соглашаясь взять сразу троих новых игроков, потому Миньярду не было выгодно торговаться с Ваймаком. Он потрепал Дэвиду нервы, не говоря ему "да" в течение целых суток, но в итоге договор был подписан, и все стороны от этого что-то выиграли.

    Миньярд встрепенулся, мгновенно выходя из состояния полудрёмы. Он всегда чутко спал, реагируя на любой шум, открывая глаза при звуке голосов или шагов на лестнице - эта тревожность давно стала для него обычным явлением, да и все в команде давно поняли, что рядом со спящим Эндрю не стоило повышать голос, было опасно его касаться, вторгаясь в личное пространство. Миняьрд ни с кем об этом не говорил, не желая чужой жалости и сочувствующих взглядов, но из его памяти никогда не исчезнут кадры из прошлого: тяжёлые шаги на лестнице, со скрипом открывающаяся дверь и поскуливающий умоляющий детский голос, который только возбуждал насильника.

    Эндрю прислушался к тяжёлому дыханию Кевина,будучи не совсем уверенным в том, проснулся ли соигрок или имя сорвалось с его губ во сне. Ещё через мгновение ответ стал очевиден - Дэй пошевелился, протянул руку к стоявшему на тумбочке стакану и сделал несколько глотков. Миньярд ничего говорить не стал, впрочем, он вообще не был уверен, что сейчас выпил Кевин, с любого Лиса сталось бы налить в обычную чашку водку и оставить её про запас, то ли на опохмел, то ли в качестве дурной шутки для умирающего от жажды. Дэй, впрочем, даже не поморщился: возможно, на этот раз в стакане действительно была всего лишь вода, иной раз Лисы что-то делали без подвоха.

    Эндрю смотрел на Кевина, в слабом свете луны не имея возможности детально рассмотреть его лицо; однако ему хватало тона голоса, дрожащего, полного отчаяния и невысказанной просьбы о помощи и поддержке. Миньярд выдохнул, но не стал шевелиться: рука Дэя так и не коснулась повязок на чужом запястье, и атмосфера в комнате так и не стала угрожающей.

    Кевина редко тянуло на откровения. Он слишком много времени провёл в Гнезде, где не было личного пространства, но всё строилось только на игре, Воронов натаскивали на экси, давали им сложные упражнения, требуя филигранного исполнения любого задания. Кроме поля и клюшек у них ничего не было, они не были как таковой командой, полной личностей, а представляли собой единый механизм, чётко слаженно работающий только в течение таймов экси. Эндрю был наслышан о Жане, постоянном напарнике Кевина, человеке, который ближе всего подошёл к статусу хотя бы приятеля - но для полноценного социального взаимодействия Моро было слишком мало. Забитые запуганные Мориямой игроки пытались выжить, пытались избежать лишней боли, что у них ни черта не получалось: когда всем руководит психопат с ошейниками в руках, сопротивляться слишком сложно.

    Кевину физически удалось вырваться - морально он всё ещё не осознавал, что в Гнездо не вернётся, что даже если изъявит такое желание, Эндрю не поверит в его искренность, а значит, не отпустит Дэя к его кошмарам. Он обещал Кевину защиту, и от своих слов отказываться не собирался; Миняьрд знал, как опасен Морияма, и в отличие от Джостена, не нарывался без причины. В то же время отступать Эндрю не станет - никто не смеет трогать то, что принадлежало Миняьрду, а Дэя он считал своим.

    - Ты больше не Ворон. Ты Лис, и у тебя за спиной вся команда, - рыжее яркое сборище поломанных искалеченных игроков было совсем не таким, как тёмная мрачная машина из Гнезда. Лисы не были лучшими друзьями, они не стеснялись давить на больные точки, задавать неудобные вопросы, они скандалили, дрались и мало в чём были друг с другом согласны. Но если случался пиздец, если появлялась угроза со стороны, Лисы умудрялись сплотиться, оставляли в сторону внутренние конфликты и делали всё, лишь бы выжить, лишь бы защитить своего игрока. Они знали, когда стоит искать Эндрю, когда обращаться к Ваймаку, а когда отвлекать журналистов, перетягивая внимание на коммуникабельных Кевина или Дэн; они скрывали косяки друг друга, они могли преступить закон ради сокомандника, и не важно, что когда угроза миновала, снова могли вцепиться в горло тому, кого только что защищали. Это Лисы, где-то жестокие, озлобленные, израненные душами и телами; но это не Вороны, где винтики меняли друг друга, а в людях не видели личностей, только способности к игре. - Ты не принадлежишь Рико, слышишь? А я буду защищать то, что моё.

    Эндрю не стеснялся говорить подобное на людях, он и до всей команды доходчиво донёс, что будет, если они не то чтобы коснутся, а даже косо посмотрят на Кевина. Дэю была нужна защита, нужна была уверенность, что он, покинув Воронов и отказавшись следовать их правилам, не останется перед лицом угрозы в одиночестве. Эндрю обещал ему поддержку, а в ответ требовал только одного - Кевин должен был играть, должен был вернуться в строй и тянуть Лисов вперёд. На это его сил хватало, до недавнего времени, пока Дэй не стал уделять много внимания не полю и тренировкам, а чужим искусанным шеям.

    - Лжец, - констатировал Эндрю, не считая нужным пояснить, что именно имел в виду. Мало кто из Лисов не обзавёлся личной жизнью, даже Аарон нашёл в себе силы начать ухаживания за бестолковой девчонкой, пусть даже и не нашёл храбрости вслух сказать об этих отношениях. Эндрю и Нил на общем фоне и вовсе могли бы затеряться, но нет, Кевин цеплялся именно к ним, именно на эти взаимодействия реагировал острее всего, отвлекаясь, нервничая, теряя концентрацию. - Смотри на меня. И скажи только одно: ты ревнуешь? - побледневшее лицо Кевина ответила на вопрос лучше любых слов. - Нила? Меня?

    Миньярд не издевался, ровным тоном задавая животрепещущие вопросы. Ему надо было понимать, что на самом деле происходило с Кевином, Эндрю не сумел бы ему помочь, если бы действовал вслепую. Они оба искалечены, оба плохи в близких социальных взаимодействиях, но их связь всё-таки работала, и если ей нужен толчок, чтобы снова стать стабильной, то Миньярд был готов вновь надавить на больное, дожать Дэя, вынудить их души пострадать, чтобы потом стало легче.

    +1

    10

    [indent]Адское колесо дает оборот и очередным гнетущим флешбеком возвращает к началу. Вот он, Кевин, совсем юный, сжимает клюшку в ведущей руке и делает первую неловкую попытку придать мячу ускорение при помощи сетки. Незнакомая пальцам конструкция не позволяет исполнить задачу; Дэй промахивается и тут же получает грубый удар в щеку, не поддающийся правилам боя. Так бьют только дети, которые еще не знают основ драки, но уже преисполнены ненавистью. Так бьют дети, рикошетящие в других побои своих родителей. Так бьет Рико. Глаза Кевина наполняются слезами, но он сглатывает расцветающий красным бутон истерики, оцарапывает шипами горло, но не поддается на провокацию, лишь сильнее сжимает пальцы и еще раз пытается атаковать. Неудача. Очередная пощечина, притравленная пинком колена в бедро. Сводный брат разочарованно качает головой, потому что они оба знают, что сейчас с трибуны за первой тренировкой наблюдает Тецудзи; если подвести его и сделать что-то  неправильно, то последствия врежутся в спину отметинами твердого офицерского хлыста. Потому основная задача Рико сейчас - сделать все правильно; он взмахивает своей клюшкой - в этот момент Кевин отчетливо видит страх в его глазах - и бьет под чужое колено, из-за чего Дей по инерции падает на пол и пытается не взвыть. Секунда, две, три… «Вставай», - голос Мориямы интонацией удивительно похож на голос Тецудзи, и Кевин не может ему возразить, потому что этот тон всегда остается на барабанных перепонках раскаленным клеймом. Он поднимается на ноги, чувствуя немоту в сухожилиях, и, ничего не отвечая, берет из связки инвентаря очередной игровой мяч. Детские пальцы пропускают предательскую дрожь, а искусанные ногти то и дело норовят зацепиться за шероховатое дерево, получив занозу, однако Дэй не обращает на то внимание; он не раз и не два видел, как они делают это на поле, и сейчас просто повторяет, даже с учетом того, что тяжелая клюшка предательски тянет к земле трясущиеся руки. Он с силой замахивается, до крови закусывая губу и чувствуя на ней помимо металлического привкуса еще и гранулы соли, делает шаг вперед - и лампы по обе стороны ворот загораются красным. Он пытается послать короткую улыбку Рико, но вместо брата видит лишь бледное полотно призрака, напуганное и скованное страхом. Через секунду по второй ноге Кевина приходится очередной удар, еще более сильный и в разы более болезненный; он падает на колени и поднимает подбородок. Дэй не заметил, когда Тецудзи успел спуститься с трибуны и оказаться слишком близко, настолько, что в черноте его непроглядных глаз сгорает весь кислород. «Если тебе отдают приказ, ты всегда должен отвечать «Да, Хозяин», - вряд ли он продолжает что-то говорить после короткой фразы, но даже если и да, то Кевин все равно никого не слышит; собственный крик тонет в разрывающей боли после ударов, и последним воспоминанием остаются лишь две горящие лампы на воротах, означающие гол.
    [indent]Когда он впервые встречается с Эндрю, то долго не может оторвать от него тяжелый изучающий взгляд; Кевин пытается запомнить каждую черточку самоуверенного лица, в котором не читается ни страха, ни паники, ни ужаса встречи с самим Мориямой - наоборот, Миньярд до издевательского равнодушен и это цепляет. Он абсолютно не такой, как все остальные, и Дэй не может отказать себе в шансе отпечатать в памяти карие глаза, в которых пляшут черти, ровную линию сухих рук, очевидно, не приспособленных к тяжелой клюшке, но зато идеально удерживающие легкую, вратарскую, и тонкие губы, что сжимаются в тонкую полоску всякий раз, стоит Рико открыть рот. Это не реакция нервозности - это реакция разочарования, в которой, как Кевин понимает потом, сосредоточена вся суть Миньярда как человека, игрока и друга. Он бесконечно недоволен всем происходящим вокруг, от того и относится к людям с показательным равнодушием - они для Эндрю неинтересны так же, как неинтересно предложение Рико, а Кевин только и может, что глубоко внутри себя восхититься поразительной силе, что течет по венам Миньярда бесконечной энергией. «Мы бы хотели видеть тебя в составе «Воронов» игроком, развивающим свой потенциал. Я уверен, «Гнездо» обеспечит тебя всеми инструментами для достижения результативности…» - пока Морияма уверенно говорит, глаза Кевина направлены в пустоту и не выражают совершенно ничего - ни согласия, ни отрицания. Он только лишь изредка скользит взглядом по невысокому росту и растрепанным светлым волосам, а когда дыхание Рико на секунду сбивается, то уверенно кивает, подтверждая слова брата о «полезности» и «взаимовыгоде». Это должно помочь, ведь одобрение нападающего всегда является весомым мнением при принятии окончательного решения, но…

    «Нет»
    [indent]«Сколько раз ты говорил мне «нет», Эндрю?» - Кевин хочет задать этот вопрос, но высыхающее даже от коротких фраз горло не позволяет разбрасываться крупицами слов; Дэй экономит энергию и лишь немигающими глазами наблюдает за тем, как методично поднимаются и опускаются плечи Миньярда на вздохах и как расширяется его грудь под плотной черной толстовкой с закатанными рукавами. Ладони его так же спокойны, а руки так же скованы персональными цепями, надетыми специально, чтобы спрятать более ужасающие браслеты. Про ножны в повязках Миньярда знает ограниченный круг людей, но лишь несколько особенных человек подле в курсе про глубокие шрамы селфхарма, спрятанные глубже леденящих лезвий. Кевин один из них - он знает, постоянно держит в голове и старается уважать границы, пусть соблюдать правила не получается в момент, когда свои приоритеты донести мысль становятся выше желаний других. То было фатальной ошибкой - и за нее сейчас Дэй расплачивается лиловым синяком под глазом и уродливой паникой, шепчущей, что теперь расстояние между ними увеличивается значительно больше, чем на длину клюшки. Он не хочет допускать такое, но не знает, как теперь вести себя правильно.
    [indent]- Лис… - он задумчиво вторит словам Эндрю, притирает статус на вкус, но название упорно царапает язык горечью, не позволяя насладиться сладостью; никакой он не Лис на самом деле - он настоящий Ворон, взращенный в «Гнезде» с их порядками, законами и моралью, потерянный там, под землей, знающий вслепую каждый угол бункера и лицо брата. Дэй не сможет отказаться от прошлого даже если будущее ослепит его яркими всполохами оранжевой победы, ведь чернота всегда останется позади и будет тянуть за руку в пропасть, пока ноги не приведут Кевина на порог Ивермора - под плеть Хозяина. Эндрю проявляет несвойственный себе оптимизм, говоря приободряющие вещи, но Кевин не верит ни одному его слову, и только следующая фраза заставляет его вздрогнуть и сильнее вжаться позвоночником в подушку. Он принадлежит только Рико, ведь только Морияма имеет над ним настоящую власть; ни Ваймак, ни Даниэль, ни остальные никогда ни на йоту не приблизятся к этому всепоглощающему контролю, от которого легкие рвет тянущим удушьем. Почему тогда Эндрю говорит, что Кевин - его?...
    [indent]- Нил теперь твой, - все попытки поговорить по душам вновь тонут в болоте кислой ревности, и Кевин устало накрывает ладонью, что некогда почти касалась повязок Эндрю, свои глаза, потому что свет луны как будто становится резче, от того сильнее раздражает. Он чувствует, как под прижатыми пальцами веками проступают горячие слезы, но снова сглатывает приступ, прямо как в детстве, потому что знает точно, какой удар может последовать следом за проявлением слабости. Он ни за что не покажет Эндрю трещину в своем сердце, откуда сочится гниль и кровь, поэтому пусть сразу стреляет контрольным в голову, если так хочет. - Команда стоит за его спиной, а ты - по правую руку. Я рассказал ему все, что знаю сам, и теперь только в нем живет оставшаяся у Ваймака надежда. Нил - Лис. Я - нет.
    [indent]Он хочет продолжить мысль, но ровное «лжец» разрезает воздух раскаленным топором и врезается прямо в лоб Дэю; Миньярд добавляет «смотри на меня», но уточнение и не нужно - Кевин уже убирает руку с лица и, не мигая, впивается взглядом в такое ненавистное и такое желаемое одновременное лицо. Пытается считать на нем какую-то эмоцию, но не может… А потом падает куда-то в колодец, оглушая себя отражающимся от каменных стен гулом заходящегося в бешеном ритме сердца. Он - что? Ревнует? Да кто вообще такой этот Миньярд и что его блядская похуистичная натура возомнила о себе? Кто в здравом уме обратит на него внимание подобным образом, бесконтрольно позволяя чувствовать что-то сверх к человеку, в котором не осталось ничего живого и здорового? И вообще с какой радости вдруг Эндрю решает задавать эти вопросы, имея изнасилованную чужими губами кожу на своей шее и, скорее всего, такую же область поражения там, под толстовкой, что скрывает не только выступающие ребра, но и такое же, как у всех остальных людей, сердце…
    [indent]- Да, - Кевин коротко кивает, возвращая своему лицу мимическое движение, и поджимает губы, прищуриваясь так сильно, что фигура напротив искажается и плывет. - Тебя, гребанный ты ублюдок и чертовое недоразумение. Я, мать твою, ревную. И ни хрена не могу с этим сделать, представляешь? Видеть эту цветущую поляну на твоей шее - хуже пытки Рико. Знать, что Нил в курсе про это, - он показывает носом на повязки Миньярда. - Тяжелее, чем шестнадцатичасовые тренировки в «Гнезде». А то, с какой легкостью ты позволяешь ему влезать в твое личное пространство, но не позволяет того же мне - больнее, чем открытый перелом восемь месяцев назад, когда вместо ладони у меня было кровавое месиво.
    [indent]Кажется, он говорит достаточно, чтобы суть слов проникла Миньярду прямо в мозг - в противном случае у Дэя, как и обычно, будет обоснование тому, почему его нашли избитого до смерти в комнате Лисьей Башни. Но сейчас это не имеет значения, потому что злость от бессилия перебивает всякую прочую эмоцию; Кевину хочется на воздух и впервые хочется закурить - марево похмелья уже стоит на пороге и настойчиво царапает гортань сухостью и изжогой.
    [indent]- Пусти меня, я не хочу больше касаться этой темы, - Кевин садится на кровати и тут же почти теряет равновесие - удержаться с прямо спиной с учетом выпитого ему удается лишь чудом. Он с силой сжимает матрас Аарона и пытается представить, что вместо него под пальцами трепыхается придушенный Нил Джостен, из последних сил требующий воздуха. Впрочем, нахер его и нахер их всех. Сейчас хочется лишь спрятаться глубже в тщательно обставленный ранее шкаф, закрыть дверцу и ближайшие много часов не показывается ни у кого на глазах - и этот план Кевин готов исполнить так же отчаянно, как из него только что выливается поток бессмысленных признаний, - поэтому он вновь предпринимает попытку подняться на ноги и старается обогнуть сидящего на стуле Эндрю по касательной, чтобы как можно скорее выйти в дверь. - Отъебись, Миньярд.

    +1

    11

    Один короткий вопрос - и ревность Кевина стала очевидной, выводя на поверхность всё, что выбивало нападающего из колеи, мешало ему нормально функционировать, лишало концентрации, не позволяя всё время уделять игре и тренировкам.

    Кевин всегда казался фанатично влюблённым в экси человеком, видел в игре смысл жизни, пользуясь всеми навыками, что старательно вбивали в него Вороны, доводя каждое движение до автоматизма. Эндрю никогда не выполнял указания соигрока, что, впрочем, не мешало ему слушать то, что Дэй рассказывал Джостену - присматриваться к заданиям повышенной сложности Миняьрд мог, это его забавляло, одновременно с тем не вызывая никакого желания испытывать себя на прочность, проверяя, сумел бы он сам выполнить хотя бы часть из списка. Ему это не нужно, его место на воротах, а значит, нет нужды тягать здоровенную тяжёлую клюшку и примерять упрочнённую экипировку, Эндрю хорош в другом, и переставлять его на иную позицию никто бы не стал. Роль голкипера слишком специфична для экси, и если в случае необходимости Лисы могли менять местами остальных игроков, усиливая поочерёдно защиту и нападение, то у Миньярда официальной подмены не было, Уолкер могла постоять на воротах, но уровнем игры сильно уступала Эндрю, что исключало возможность выхода Рене на поле в качестве вратаря на важных матчах.

    В Воронах у Миньярда действительно могло бы получиться добиться нереальных высот, отточить навыки, в будущем попасть в национальную сборную - и вертел Эндрю все эти возможности. Фанатикам экси было не понять, что игра могла не представлять смысл жизни, а у Миньярда были иные ценности, о которых он мог не говорить вслух, но которые ставил превыше всего остального.

    Вот он, типичный Ворон, - поломанный, искалеченный, настрадавшийся, видевший в жизни боль и насилие. Даже удивительно, что Кевин продолжал получать от экси удовольствие: с одной стороны, он ничего, кроме игры. не знал, с другой же, ему регулярно доставалось от Рико как при успехах, так и неудачах. Дэй едва ли когда-нибудь полностью оправится от своего прошлого, он и сейчас не мог привыкнуть именно к командной работе, требовал от соигроков лучших достижений, но больше критиковал - потому что такой подход был ему привычен. У Дэя язык бы сломался кого-то откровенно похвалить, он этого делать не умел, а со временем Лисы смирились с тем, что их именитый нападающий всеми вечно недоволен, высказывая претензии, но не слова поддержки.

    За такое поведение Эндрю Кевина не осуждал, сам слишком хорошо знал, что это такое, быть привычным к боли и не иметь возможности самозащититься. Если бы не Аарон и Ники, Миньярд и пальцем бы не пошевелил, чтобы избежать грозившей ему опасности; но Дрейк упомянул второго близнеца, и тем самым вынудил Эндрю действовать, разменять свою свободу и чистые листы в личном деле на безопасность человека, которого на самом деле с трудом мог называть "братом". Они с Аароном по сути были чужими - и в то же время не были, отсутствие нормального общения всё равно не позволило им быть равнодушными к судьбам друг друга, и совершённые преступления были лучшими тому доказательствами.

    С Кевином дела всегда обстояли несколько иначе: только во время первой встречи Эндрю был совершенно равнодушен к нападающему Воронов, но когда тот впервые в жизни пошёл поперёк Хозяину, не подчинился его воле и перешёл к Лисам, Миньярд заинтересовался, добровольно предлагая свою поддержку.
    Теперь же он даже не поменялся в лице, пока выслушивал гневный монолог Дэя. Наконец-то Кевин был честен и с самим собой, и со своим сокомандником - он с ума сходил от ревности, и неважно, что у них на носу полуфинал, момент не был принципиальным, играл значение только сам факт наличия этих взаимодействий, которые Эндрю отказывался идентифицировать как "отношения".

    Кевин знал слишком много интимных подробностей об Эндрю, но, по всей видимости, до недавнего момента и предположить не мог, что что-то сможет поменяться, что внимание Миняьрда станет распыляться не только в сторону близнеца и фактического опекуна в лице Ники, но и на третье лицо, с которым они не связаны кровью. Нил стал тем триггером, который расшатал нервы Кевина, дал ему почувствовать то, что доселе было Дэю незнакомо, чуждо - добро пожаловать в мир живых, где больно бывало не только от побоев и издевательств.

    - Отъёбываюсь, - Эндрю отодвинул стул в сторону, как бы освобождая не способному ровно стоять на ногах Кевину сдвинуться в сторону двери. Дэй определённо был не трезв, это было видно по шальному взгляду, по шатающейся походке, по неконтролируемому желанию за что-нибудь ухватиться, лишь бы удержать опору; и всё-таки Миньярд не собирался его останавливать, при единственным условии. - Если ты действительно этого хочешь.

    Эндрю лениво поднялся с насиженного места, потянулся, разминая мышцы спины, и сделал несколько уверенных шагов к двери, опираясь на косяк ладонью, преграждая Кевину путь. Будь Дэй трезв и морально способен оказать сопротивление, и эта преграда не стала бы для него непреодолимой, в Миняьрде всего полтора метра роста и его сдерживало обещание не навредить, а, напротив, защищать, чего бы это не стоило. И всё-таки Кевин притормозил, молча стоя у прикрытой пока ещё двери. Эндрю не стал бы задерживать его надолго, но кое-что осталось не озвученным, в то же время слишком важным для того, чтобы продолжать молчать.

    - Либо ты полностью мне доверяешь, либо ты идёшь нахуй, Кевин, - Миньярд мог работать со старыми моральными и физическими травмами, с чужой болью, со страхом, но что он считал неприемлемым, так это недоверие к себе, сомнение в его поступках и решениях. Он когда-то обещал Кевину защиту, он своё слово держал, готовый в случае необходимости вгрызться в глотку и сокомандникам, и любому из Воронов, хоть бы даже и Рико Морияме. Сейчас Кевин высказал вслух сомнение в приоритетах Эндрю, и Миньярд не собирался делать скидку на выпитый Дэем алкоголь. Когда Кевину было нужно, он умел держать язык за зубами, все Лисы видели его, накачанного водкой, перед экранами телекамер или в обществе журналистов, и он вёл себя адекватно, улыбался, казался обаятельным и приятным человеком. Если сейчас Дэй позволил себе засомневаться в своей значимости персонально для Эндрю, значит, на самом деле так считал, а не просто сказал глупость, не сдержав эмоций.

    Экси - это командный вид спорта, одиночки в нём не выживут. На поле не нужно терять индивидуальности, в то же время необходимо подстраиваться под единый ритм, не превращаясь при этом в механическую машину; Лисы умели признавать сильные и слабые стороны друг друга, и при всех своих различиях старались действовать сообща, исходя из интересов команды. Никакой Нил не был способен вытянуть игру на себе - странно, что подобное предположение высказал именно Кевин, которого никогда не обделяли вниманием, в чьём экспертном мнении по экси не сомневались пусть и огрызались, когда нападающий принимался чересчур активно умничать.

    - Учись выражать свои желания. А иначе ты всегда будешь слышать только "нет", - Эндрю резким движением ладони нажал на дверную ручку, сделал шаг в сторону, освобождая Кевину проход. Дэй хотел уйти? Хотел спрятаться в своём алкогольном коконе? Миньярд предоставил ему такую возможность, более для разговора соигрока не задерживая. - Свободен.

    Пусть проспится. Протрезвеет. Осознает степень своей идиотии - а потом вернётся со сформулированным решением в голове.

    +1

    12

    All my tears have been used up on another love

    [indent]«Отъебись, Миньярд», - Кевину хочется повторять колкую фразу раз за разом, пока она не отпечатается на языке татуировкой, пока не врежется скальпелем в тонкую кожу на макушке, оставляя зарубки на черепе, пока не станет причиной, по которой Дэй собственноручно проведет себе лоботомию. «Отъебись от меня, не подходи, я не хочу тебя слушать, не хочу разговаривать, не хочу ощущать и чувствовать так близко, отъебись», - истерика загнанным зверьем надрывает голос, роет лапой землю и придает силы ногам, от чего Кевин даже может удерживать равновесие - не так четко, как на поле в трезвости, но все же. Он делает несколько неуверенных шагов и понимает, что пустой желудок все еще отзывается болезненными спазмами, а гортань судорожно сокращается, пытаясь реализовать накатывающий рвотный рефлекс. Кевин сжимает зубы и не торопится сбегать, давая вестибулярному аппарату привыкнуть к изменению пространства. Еще рывок, лишь бы не смотреть на показательно равнодушного Эндрю и снова не провалиться в глубокую черноту; «отъебись» Дэю вместо веревки, что вместо поддержки обвивает усталую шею в несколько тугих оборотов.
    [indent]Кевин не может заставить себя начать этот разговор, более тяжелый, чем он даже себе представлял; приструненные месяцами эмоции рвутся наружу и выламывают ребра в груди, но из всех возможных вариантов Дэй скорее снова свернется в клубок на лакированном полу под ударами плетью, чем позволит себе признаться. Он не может сказать наверняка, когда впервые почувствовал эти издевательские чувства в сторону Миньярда, равно как и не может точно определить, стал ли соигрок его катализатором к принятию себя. Отношения с Теей, что Дэй скрывал сперва от Воронов, а потом и от Лисов, как будто устраивали его; редкие встречи и долгие поцелуи с привкусом соленой карамели отрезвляли и были наградой за превозмогаемое - незыблемая стабильность разбавляла патологическую любовь к экси, но не заменяла ее полностью. Малдани это, кажется, не совсем устраивало, но в споры она не вступала, предпочитая наблюдать за тренирующимся Кевином сквозь эфир, не требуя большего, что он мог ей дать. Самым важным для Дэя всегда оставалась игра; она была его мотивацией двигаться вперед вопреки всем прогнозам Рико о скором уходе на скамейку запасных на всю оставшуюся жизнь. Когда Кевин вкладывал всю силу в древко клюшки, весь остальной мир переставал для него существовать; сокомандники были лишь сопутствующим инструментом, реализующим его схемы, и отношения с ними никогда не заходили дальше нейтрально-товарищеских. Поэтому он не может сейчас определить для себя точный момент, в который высеченная в камне стратегия дала трещину от тяжелого удара киркой - Кевин не помнит, когда стал обращать особенно пристальное внимание на тяжелые карие глаза Миньярда сквозь стеклянные расширенные зрачки. Он не помнит и когда сдавливающее кадык короткое имя обросло грубыми, но такими приятными ассоциациями вопреки всем показательным реакциям. Возможно, механизм окончательно сломался, когда Кевин и Эндрю дали друг другу клятвенное обещание - взаимовыгодное и бесконечно важное для обоих, успокаивающее и обеспечивающее защиту, - они связали ладони общей красной нитью и поделились самым сокровенным в качестве жертвоприношения: Кевин раскрыл все секреты Рико, а Эндрю молчаливо протянул таблетки. Долгие месяцы бок-о-бок, одновременно так близко и так далеко, на расстоянии вытянутой руки, в которую падает спасительный нейролептик, и по обе стороны бесконечно разверзнутой пропасти, в которую проваливается всякий вхожий в их нестабильные отношения - Дэя и Миньярда опасались и боготворили, разумно считая, что теснее связи в мире не может существовать. Понимание друг друга с полуслова - с полувздоха, -  рычаги давления, за которые они оба отчаянно хватались, чтобы удержаться в обоюдной безопасности… Кевин и правда не знает, когда естество внутри дало осечку, оголяя сжимающееся в ревности сердце, заходящееся в бешеном ритме, стоило глазам столкнуться с равнодушным лицом соигрока. Соигрока ли? Даже к Тэе Кевин не чувствовал такого глубокого и до остервенелого приятного, сводящего живот судорогой предвкушения; Эндрю снова и снова вызывал в Дэе бурю похороненных чувств, и когда им предалась определенная форма, выточенная в обрывках общепринятных слов, Кевин испугался этого не меньше, чем живого брата, входящего в студию Кэти Фицджеральд. «Влюбленность», - оглушающим каминг-аутом прямо по голове, принятием своих демонов как осязаемого выбора симпатии, желания и удовольствия - Кевин и сам удивлен, что его ориентация сумела выйти куда-то за пределы поля для экси. И вот теперь - а что теперь? Раскрывать карты, вытряхивая как на духу всю правду о своей бисексуальности, еще не осознанной до конца, но уже подающей голос - зачем? Эндрю задает слишком болезненные вопросы о ревности, чтобы не станцевать на костях раздавленного собственными осознаниями Кевина.
    [indent]- О каком доверии ты говоришь? Тебе хватило нескольких месяцев рядом с Нилом, чтобы подпустить его ближе, чем меня, - Дэй не торопится преодолевать препятствие перекрывающего выход Эндрю - он смотрит на чужое вздернутое лицо сверху-вниз и щурится, разочарованно прикусывая без того истерзанную губу. - Несколько, блядь, месяцев - и Джостен может беспрепятственно вылизывать твою шею, а я получаю лишь приставленный к горлу нож, - его отчаяние на вкус как горький джин, сжигающий все светлое и чистое, что так просто рождается в сердце банальной человеческой симпатией; Кевин сжимает руки в кулаки, напрягая жилы на предплечьях, но все равно остается неподвижным - ни шагу назад, ни рывка вперед.
    [indent]- Научусь. И твое одобрение мне не нужно, - хочет бросить на последок завершающее «отъебись», но обида вновь сдавливает грудь тугими бинтами, а под ребра один за другим вонзаются ножи, прокручивающиеся по оси; Дэй не оборачивается и бежит - от себя, от тупых осознаний, от Миньярда с его букетом гематом на коже, кинжалами под повязками и бесконечно равнодушным взглядом, выражающего скупое ничего. Кевин знает, что если постучится сейчас в комнату к Мэтту, то не сможет сдержаться и выместит всю свою злость на Джостене. Поэтому он не находит ничего лучше, кроме как постучаться в дверь к девушкам; заспанная Рене с удивлением рассматривает его лицо несколько мучительных секунд, но лишь дружелюбно кивает, слыша наспех придуманное объяснение визиту, и заботливо укладывает нападающего на диван в гостиной. «Учись выражать свои желания», - шепчет на ухо преследующий призрак Миньярда, а Кевин мотает головой и вытирает тыльной стороной руки мокрые глаза, то и дело заходя пальцами на место с татуировкой и пытаясь хотя бы в ней найти успокоение.

    ***
    [indent]- Учитесь выражать свои желания! - он громко восклицает через решетчатое забрало, когда проносится мимо Мэтта и Ники и с грациозной легкостью обыгрывает их в защите, придавая мячу значительное ускорение сильным ударом клюшки. Тот со свистом проносится мимо головы спокойно стоящего Эндрю, и лампы у ворот загораются красным. - Рваная коммуникация не работает, потому что вы не умеете озвучивать свои будущие шаги так, чтобы их не понял противник. Сокомандники - не телепаты, - он снимает шлем и вытирает ладонью пот, с прищуром смотря в лица поникших защитников. - Используйте язык жестов, если ваших мозгов в моменте не хватает на подбирание правильных слов. Ники, больше жесткости в движениях, ты слишком манерно двигаешься. Мэтт, много напряжения в предплечьях, рано или поздно ты сломаешь клюшку в игре, а заменить ее будет нечем, - Кевин кивает Джостену, проходя мимо него в сторону раздевалки. - Мало, Нил, мало. Если падаешь, хотя бы попытайся в полете отдать мне пас, толку будет больше. С нашей защитой потеря мяча равна самоубийству. Я все, а вам еще час тренировки.
    [indent]Он уходит с поля под возмущенный крик Ники и раздраженное фырчание Мэтта, но ему безразлично все, что не касается непосредственно игрового обсуждения; Лисы показывают заметные просадки во взаимодействии и с этим надо что-то делать - вероятно, внимательно прослушать пару игр Троянцев, изучая, как именно они передают друг другу информацию. Мышцы неприятно тянет, но боль приносит заметное облегчение после тяжелой ночи и крайне похмельного утра. Кевин внешне все так же собран и так же критически настроен в сторону своей команды, поэтому его требующий тон, слегка дрожащий от интоксикации, не вызывает у Лисов подозрений - оно и к лучшему. Струи воды под душем обволакивают теплотой плечи и спину, текут вниз по ногам, и Дэй на десяток минут забывается, отключаясь и от экси, и от внутренних переживаний - перед закрытыми веками тут же возникает знакомое лицо, мимо которого в ворота пролетают мячи. Кевин представляет, как один из них попадает аккурат Миньярду в нос, и дышать становится немного легче. Позднее Дэй старательно вытирается полотенцем и неторопливо надевает на себя повседневную одежду; пальцы уже опускают вниз край джемпера с высоким горлом, когда на периферии взгляда происходит какое-то движение.
    [indent]- И давно ты тут? Впрочем, мне наплевать, - он пытается придать интонации как можно большей жесткости и холодности, но голос все равно срывается, стоит Кевину скользнуть взглядом по светлой макушке и глубокой пропасти зрачков. - Как видишь, учусь формулировать свои желания, вернее, одно единственное - выйти в финал. К сожалению, - он аккуратно снимает с дверцы шкафа большую сумку и вешает ее на плечо. - Нил пока не очень помогает. Слишком часто начал спотыкаться и падать. Предполагаю, это из-за того, что ты не даешь ему хорошенько выспаться совместными ночами, - снова язвит, снова исходит кислотой, снова проваливается в бездну ревности, которую не может контролировать. - Даже интересно, устраивает ли тебя его выражение.

    +1

    13

    Останавливать сбегающего Кевина Эндрю не собирался, даже не стал смотреть ему вслед, выясняя, куда именно он направится. Дэй был достаточно разумен и достаточно труслив, чтобы не выходить из Лисьей норы, а в чьей спальне он решил провести грозившую кошмарами ночь, Миньярду не так уж важно. Точно не сейчас, когда он задал чёткий вопрос, выкатил Кевину два варианта, и услышал на него вполне внятный ответ, который, впрочем, не особенно Эндрю устроил.

    "Либо ты полностью мне доверяешь, либо ты идёшь нахуй", - и Кевин мгновенно отринул саму возможность существования полного доверия. Неважно, как он это обосновал, неважно, что Дэй был пьян и его снедала ревность, на которую он как будто бы не имел никакого права - нападающий свой выбор сделал, а разжёвывать ему суть проблемы Миньярд не собирался. Эндрю никогда не был силён в ораторском искусстве, он мог язвить, ухмыляться, отпускать насмешливые комментарии, но его совсем не тянуло толкать длинные речи, даже у Би в кабинете больше говорила женщина, а Миньярд смотрел, коротко что-то прояснял, но больше слушал, не размениваясь на длинные монологи. Что он сейчас мог сказать Кевину? Что тот получил ровно то, на что у него хватило смелости претендовать? Дэй настолько боялся Рико, что хотел просто избежать постоянного контроля брата, потому и сбежал в Пальметто, скрывая свою фигуру среди ярких рыжих хвостов. Он хотел защиты,  уверенности в том, что его не коснутся лишние руки, что он сможет заявить о своём праве на свободу - Эндрю пообещал ему быть рядом, и за всё время тесного контакта от своего слова ни разу не отступил, Кевин со своими нелепыми претензиями мог пойти в задницу, там и оставаться.

    Нил тоже хотел защиты, но одновременно высказывал и иные желания. А Эндрю был простым человеком, которому нужно было в том числе вербальное подтверждение взаимности, ни о чём догадываться он не хотел, намёков не понимал, даже, напротив, сознательно их игнорировал. Что же делал Кевин? Правильно: в неизвестный момент времени начал ревновать, обижаясь, что ему не дали того, чего он буквально до недавнего времени для себя даже и не хотел.

    Так ли Дэй на самом деле ревновал Миньярда? Или сработала логика обиженного ребёнка, что всегда был на вторых ролях? "Пусть учится выражать желания", - Эндрю все свои мысли высказал Кевину в лицо, без недомолвок и подводного дна в вопросах и комментариях, и теперь Дэю решать, что с этим делать.

    А пока - время тренировки, к которой Миняьрд не проявлял ни малейшего интереса. Стоял с краю ворот, лениво сжимал в ладони клюшку, смотрел на остальных игроков, но не делал никаких попыток пошевелиться, принять иное положение, хотя бы попробовать отбить направленную в его сторону атаку. Зато с его места было видно всех сокомандников, и пусть Эндрю едва ли произнесёт это вслух, но он понимал, о чём говорил Кевин. Лисы действовали разрозненно, не понимали намёков, не умели считывать движения друг друга, потому зачастую отправляли мяч туда, где никого из своих не стояло, не осознавали, когда нужно сделать пас, не видели перспективы. Дэй своей критикой не помогал, только злил игроков, объединяя их в желании не улучшить свои навыки, а начистить Кевину морду.

    Понятно, что этого не случится. Но то, что сокомандники сдерживали свои желания поквитаться, не означало гармонию в коллективе.

    Оставаться на дополнительный час тренировки Эндрю не стал, вместо этого стянул с себя защитный шлем, удобнее перехватил в руке клюшку и покинул поле, вслед за Кевином исчезая в стороне раздевалок. Стоило признать: Дэй его заинтриговал, не планом по усилению команды, конечно, нет. Миньярд думал, что знал о нападающем так много, успел его изучить, понимал степень душевных травм и умалчиваний - оказалось, что ему было известно далеко не всё, в частности, до вчерашнего вечера не было ни единого чёткого упоминания снедающей Кевина ревности, острой, глубокой, ранящей не хуже воспоминаний о прошлом. Эндрю удивляло, что бывший Ворон мог желать чего-то, кроме тренировок, игр, победы... Но это привлекало. Более того - к этому влекло.

    Миньярд умел быть незаметным, потому зашёл в раздевалку и остановился в дверях, ничего не выражающим взглядом смотря в сторону переодевающегося Кэя. Кевин первым покидал поле - небывалое событие; неужели дело в похмелье? Едва ли, раньше Дэй после пьянок любого масштаба просыпался, садился в машину, где и досыпал, пока его не выпинывали тренироваться. Интересно, ночью он вернётся на поле? Или этот день ознаменует себя как выходной?

    Эндрю скользнул изучающим взглядом по телу Кевина. Было понятно, почему по нему сходило с ума столько фанаток и фанатов экси - Дэй был искалеченным алкашом, но постоянные тренировки не дали ему расплыться и потерять привлекающую взгляд форму.
    Дрейк всё-таки доломал Эндрю, буквально вытрахав из него интерес к женскому телу. Даже забавно, что отвращения к мужскому Миньярд так и не приобрёл - и странно, что сейчас оценивающим взглядом он рассматривал именно Дэя. Никогда не думал о нём как о возможном партнёре, не рассматривал в этой роли, видя в Кевине только соигрока, связанного самой крепкой связью человека, созависимого и нужного; чёртов Дэй умудрился доломать и это, закинув в воспалённый мозг идею, быстро получившую своё развитие.

    - Это желание ты должен был сформулировать в начале сезона, - парировал Миньярд, отставляя клюшку в сторону. Кевин перешёл к Лисам, потому что здесь у него появилась реальная возможность играть, не быть вторым тренером, не мучаться из-за упущенных возможностей, а через боль превозмогать себя, идти к своей цели, к финалу, к чемпионскому титулу. Дэй разве стартово хотел только вернуться на поле? Нападающему его уровня мало заставить других говорить о себе, это могло быть первым шагом, но никак не единственно желаемым результатом; поэтому Кевин втихую тренировал левую искалеченную руку, поэтому жертвовал сном во имя ночных пробежек, поэтому не щадил себя, раз за разом встречаясь с Рико и находя в себе силы разговаривать, а не только раболепно подчиняться.

    Но Кевина уже понесло совсем в иную степь.
    - Ты закончишь доёбываться до Нила? - Эндрю, не стесняясь, закатил глаза. Очевидно, что не так плох Джостен, сколько больная ревность Дэя, - пусть он теперь хоть приклеит к себе равнодушное холодное выражение лица, Миньярд знал все эти уловки, умел читать между строк и откровенно наслаждался этой нелепой попыткой сделать вид, что всё под контролем. - Большую часть ночей он всё равно не может уделить только мне, потому что проводит их здесь, на тренировке. С тобой, - улыбка Эндрю стала почти маньячной, такой же, как раньше, пока он плотно сидел на таблетках. Кевин словил флешбек? Тогда должен был понять, что Миньярд просто_так не улыбался. - Меня, очевидно, всё устраивает, кроме твоего сучьего поведения.

    "Помоги мне", - почти умолял Дэй в начале сезона, когда вслух было объявлено о переходе Воронов. "Отъебись", - сказано всего однажды, прошлой ночью, но Миньярд всё запомнил. Кевин посчитал. что поддержка ему не нужна? Тогда пусть морально со своими проблемами и справляется - физически ни одна тварь ему не навредит, но раз ему "не нужно одобрение", раз о доверии не шло и речи, то пусть катится нахуй.

    "Наплевать", - и два голоса в его голове словно произнесли эту фразу в унисон.

    - Ко мне персонально претензии есть? - Эндрю открыл шкафчик, достал полотенце, а затем развернулся к Кевину лицом, как бы мимоходом стаскивая с себя форменную футболку. Он дразнился? Проверял реакцию? Или просто хотел увидеть в глазах напротив что-то помимо показательного холода и неправдоподобного равнодушия? Этот разговор мог бы стать новой темой личных бесед с психологом. но не станет. Эндрю не готов говорить об этом вслух, сейчас он понимал, что их с Кевином связь трещит, тянется, и только чудом не рвётся; Миньярд ненавидел половинчатые неопределённости, и начинал злиться от того, что его вынуждали с одной конкретной мириться.

    +1

    14

    [indent]Эндрю определенно преследует его по пятам и неизменно оказывается за спиной безмолвным пятном пустоты, куда бы Кевин не пошел. Миньярд не позволяет Дэю остаться в одиночестве и тем самым словно ограничивает его свободу, прикрываясь установленной некогда моделью поведения. До определенного момента система отлажено работала, не давая сбоев, и обоих участников устраивали все переменные - Кевин с особенной внимательностью контролировал психоэмоциональное состояние Эндрю, а тот, в свою очередь, ручался за безопасность соигрока своей незыблемой принципиальностью. Взаимозависимые от сплетающейся корнями связи, вкладывающие смысл более глубокий, - они оба отчаянно нуждались друг в друге, пусть и не говорили того прямо; каждый короткий жест или брошенное вскользь слово оставались на губах напоминанием о том, насколько то в действительности важно. Кевин до последнего хочет убеждать себя в том, что прекрасно справится и без Эндрю, сможет протянуть день, два, месяц или больше, не цепляясь отчаянно за длинный черный рукав и не заглядывая в стеклянные глаза с болезненной просьбой; Дэю кажется, что за этот почти-что-год он значительно окреп, научившись играть правой рукой. Он сможет дать Рико отпор сначала в финале, а потом после, заявив в прямом эфире о всех тяготах гнездовьих тренировок; он пойдет против семьи, что взрастила его через кровь и слезы, чтобы искупить каждый болезненный стон, застрявший в груди, и каждое зависимое «да, Хозяин». Поле для экси придаст ему уверенности, тяжелая клюшка - решимости, а восхищенные взгляды соигроков после очередного забитого гола - мотивации. И дело здесь вовсе не в Лисах, Дэй ведь, по правде говоря, плевать хотел на то, кто именно сопровождает его по обе стороны руки во время очередной стратегической атаки. Важно только то, что в чужих глазах он увидит себя из прошлого, загнанного в угол, прижимающего к груди сведенные усталостью руки - и сквозь рев восторженной толпы сможет одними губами прошептать бесконечно важное: «Малыш, мы смогли. Все получилось. Ты справился». Кевин знает, что прошлое навсегда останется ему мучительным триггером, ведь в конечном итоге Рико не оставит его в живых, а сказка про национальную сборную останется лишь грустной речью Ваймака на похоронах нападающего.
    [indent]А еще Кевин знает, что ни черта он не может без Эндрю - слишком глубок страх смерти, от которого немеют пальцы и выбивается воздух из легких; слишком велико нежелание принимать очередные потери, в которых ты - главная оплакиваемая фигура. Слишком отчаянна привязанность именно к этой команде, привнесшей в жизнь Дэя так много ярких моментов и на пальцах объяснившая, что такое «настоящая семья». Пусть каждый в ней неизменно кусает разодранной пастью пальцы самых близких, огрызается в ответ на ласку, но Лисы - его стая даже когда он хочет этого меньше всего. Они приложат все силы для того, чтобы ужасы Ивермора для Кевина остались в прошлом, а Эндрю - твою мать, этот гребанный посланник самой преисподней, - не нарушит условия договора, скрепленного кровью, и пойдет на убийство, чтобы обеспечить соигроку безопасность против целого жестокого клана, преисполненного местью. Миньярд сделает максимум, который ему доступен.
    [indent]И не сделает самого важного.
    [indent]- Оно было причиной, по которой я вообще перешел в Пальметто. Желание выиграть любой ценой, - Кевин скрещивает руки на груди, неотрывно следя за каждым движением Эндрю, пытаясь по колебанию кончиков пальцев или посланному в сторону взгляду определить его моральное состояние. Лицо Миньярда для всех остается восковой маской скучающего равнодушия, но Дэй знает лучше прочих, какая гамма эмоций прячется за плотной кольчугой из язвительного тона и всепоглощающей агрессии. Если только дать ей треснуть, выпустив наружу все плотно спрятанное - так же, как сам Кевин сделал это еще какие-то сутки назад, - возможно, получится копнуть во внутренности Эндрю, узнав каждого из подавляемых демонов, и, вероятно, получить ответ на главный вопрос - «Зачем все это нужно именно тебе?».
    [indent]Дэй с зависимой жадностью проглатывает каждое слово Миньярда, касающееся Нила, и снова попадает в зацикленную ловушку, в которой только и может, что сжимать свои напряженные предплечья пальцами, пытаясь царапать кожу через тонкую ткань одежды. Значит, по мнению Эндрю Кевин не просто не имеет права доказывать важность ежедневных тренировок перед полуфиналом - он еще и нагло отнимает свободное время двух любовников, которое они могли бы провести вместе? Дэй чувствует, как его правое веко пропускает нервный тик и несколько раз моргает, смахивая с ресниц застилающую взгляд пелену ярости. Садистская улыбка Миньярда вспарывает наживую и Кевину на секунду кажется, что в ней есть что-то от оскала Рико, заставляющего собственного брата называть себя «Хозяином». В глубине карих глаз Дэю улыбаются коридоры Ивермора и черное тренировочное поле, где ворота - его виселица, средняя линия - его плаха, а облаченные во все черное трибуны - ревущие от восторга зрители его казни. Вот только Кевин знает точно, что перед ним сейчас не «Гнездо», а лисья раздевалка, а веревку гильотины сжимают пальцы не Мориямы, а Миньярда, который никогда не допустит смерть своего соигрока.
    [indent]- Сучье поведение - это прикидываться идиотом, видя, что человек, которого ты обещал защищать, находится настолько не в порядке, - и все же страх душит и скользит металлическим острием прямо по позвоночнику, прячется в мурашках на руках и стоит предательским звоном колоколов в ушах. Кевин как будто одновременно в этой реальности и вне ее; он не может держать себя в руках, не разваливаясь на мясные куски от каждого слова Эндрю, не представляя себя на месте покалеченного Нила, которому позволено большее, недоступное, то, что Дэй всегда пытается вытащить словами, но не может, потому что заведомо слабее Миньярда и заведомо проиграл ему еще каких-то пару месяцев назад. - У меня к тебе нет претензий, кроме того, что ты - законченная сволочь, - он собирается поспешно выйти из раздевалки, в очередной раз признав за собой поражение, но в этот момент Эндрю позволяет себе то, что прежде никогда не делал - до издевательского медленно снимает с себя футболку, а Кевин тут же словно подвисает, не в силах перестать смотреть. Тонкая, почти мальчишечья спина с заметным рельефом мышц на плечах, следы от застарелых гематом и ушибов в районе талии, тянущиеся белесые полосы шрамов на груди, слишком бледных, чтобы считать их свежими, но все еще заметных; у Дэя перехватывает дыхание от подобной дерзости раздеваться так спокойно и он не понимает, в какой момент тело перестает его слушаться. Запоминает лишь отрывки: вот он в один шаг сокращает расстояние между ним и Миньярдом, на ходу сбрасывая с плеча сумку; вот с силой бьет левым кулаком по дверце шкафа возле лица Эндрю, достаточно близко, чтобы звук прошел до самой барабанной перепонки; вот нависает над вратарем чернокрылым вороном, упираясь ладонями по обе стороны от морды лисы, не позволяя ей дернуться в сторону или сбежать. Сломанную кисть обжигает болезненной вспышкой и только это возвращает в реальность; Кевин, не мигая, врезается затуманенным взглядом в чужое лицо, сдавленно дышит через нос и сразу же ловит тонкий запах пота - они снова находятся непозволительно близко друг к другу.
    [indent]- Сволочь… - конечно, он никогда не коснется больше Миньярда, особенно его голого тела, даже если окончательно провалится в состояние аффекта - шея все еще помнит холодное лезвие металла, а позвоночник - покрытие крыши Лисьей Башни. Но все же он может говорить. И если Эндрю требует от него «правильно выражать свои желания», то, показательными действиями в этой гребанной раздевалке, что провоцируют и выводят из строя тягучим возбуждением между ног, он подписывает сейчас себе смертный приговор. Потому что Кевин как раз знает о своей неприкрытой симпатии к чертовому вратарю, и несколько недель долгих размышлений помогли ему свыкнуться с щемящим чувством в сердце. А Миньярду только предстоит все это проанализировать, если он хочет правды прямо сейчас. И если вратарь позволит себе после этого показать на поле хуевые результаты - Дэй через руки Ваймака оторвет ему голову. - Ты патологически бесишь меня, и ни о чем другом я уже просто не могу думать. Ты не выходишь у меня из головы и я нуждаюсь в тебе не как в соигроке… Хочу знать то, что позволено знать Нилу. Хочу, чтобы ты вновь начал принадлежать мне. Предлагаешь мне прямо выразить свое желание? - он коротко выдыхает, обдавая горячим воздухом губы Эндрю, но не приближается к ним ближе, чем на десяток сантиметров священного расстояния:
    [indent]- Поцелуй меня.

    +2

    15

    Эффект был достигнут: лицо Кевина в одно мгновение потеряло холодность, приобретая искреннюю заинтересованность вкупе с нездоровым возбуждением, и через секунду Дэй уже стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки. Эндрю даже не вздрогнул, когда кулак соигрока с характерным треском встретился с поверхностью шкафчика, пусть и успел осознать, что бил Кевин и без того изуродованной левой, от боли в которой и поморщился, не справляясь с остро возникшем импульсом. Миньярд смотрел Дэю в лицо, не испытывая никакого страха перед такой непривычной близостью сокомандника, он был уверен, что прикосновения не последует, не после короткого диалога на крыше, который окончился порезом на шее Кевина. Эндрю на мгновение опустил взгляд, рассматривая оставленный своим ножом след, - яркое напоминание об ошибке, которая любому другому, кто посмел бы коснуться, а тем более ударить Миняьрда, стоила бы куда дороже.

    Эндрю никогда не испытывал такого возбуждения. Впервые в жизни ему на самом деле захотелось коснуться чужого тела, почувствовать под руками тепло, горячую кожу, обвести её кончиками пальцев... Нил таких эмоций не вызывал, к Джостену нужно было привыкать, больше смиряясь со сближением, справляясь со своими сомнениями и страхами, и делать совсем маленькие шаги навстречу, в которых было больше ограничений, нежели интимной близости. Эндрю не делал того, чего не хотел, ни к чему себя не принуждал, но плохо осознавал границы, за которые был морально и физически готов перейти в желании получить новый, теперь уже приятный опыт.

    С Кевином же дела обстояли иначе. Дэй же был своим, знакомым, почти родным, он был не просто любопытным сокомандником с мутной мрачной историей из прошлого, он с начала перехода к Лисам занял свою нишу в окружении Миньярда, совершенно особенное место. Со стороны могло казаться, что только Кевин отчаянно нуждался в Эндрю, на самом же деле их связь была обоюдной, взаимовыгодной, нужной им обоим. Просто Дэй хуже сдерживал эмоции, испытывая дикий очевидный страх перед Рико и возможным возвращением к Воронам, в то время как Миньярд привык прятать истинные чувства за восковой маской скуки и равнодушия. В эти отношения третьи лица не лезли: Ваймак в силу проницательности и так всё понял, остальные на уровне инстинктов осознавали, что им ничего прояснять не будут. Кевин при проявлениях чужого любопытства мог разве что хмуро посмотреть и огрызнуться, Эндрю был готов действовать более жёстко - гораздо безопаснее было вообще их не трогать, принимая их особенную связь за что-то само собой разумеющееся.

    Сейчас у них был шанс стать ещё ближе, Дэй первый раз открыто выразил своё желание, отличное от просьбы поддержки или призыва тренироваться. Эндрю поднял голову, глядя Кевина в лицо, считывая все его эмоции, пытаясь понять серьезность его намерений, облизал пересохшие губы, и коснулся затылка соигрока, вынуждая его согнуться сближая их лица.

    - Нет, - выдохнул Миньярд в губы Дэя. Помолчал, вдумываясь в произнесённые слова, и качнул головой, лишний раз подтверждая смысл сказанного, уточняя его, даже не думая, что так он станет мягче. Не станет. Зато станет понятнее. - Сейчас - нет.

    Это не Нил, с которым можно играть. Джостену Миньярд ничего не обещал, пусть они и целовались, заставляя губы опухнуть, оставляли укусы на шеях, бесстыдно красуясь следами на чувствительной коже; с Кевином Эндрю был связан узами куда более сильными, чем даже с родным братом. Впрочем, это не было единственной причиной уверенного не подлежащего обжалованию отказа.

    - И кстати. Как дела у Теи?
    Кевин в этом вопросе напоминал Аарона, оба читали, что об их пассиях никто не знал, и оба совершенно в этом ошибались. Лисы слишком много времени проводили вместе, не были добродушной беспроблемной командой, но всё-таки умели улавливать малейшие изменения в поведении друг друга, и внимательный Эндрю преуспевал в этом много лучше других. Порой он не делился своими выводами с остальными, не поднимал темы, делал вид, что ничего не происходило, за маской равнодушия пряча и свою осведомлённость тоже, но только такая молчаливость и нежелание вступать в обсуждения не говорила о его ненаблюдательности.
    Он знал о нелепых ухаживаниях брата. Он знал об отношениях Кевина. И настала пора перестать делать из своей осведомлённости тайну.

    - Отойди, - Эндрю более не собирался продолжать разговор. Всё, что он хотел, он уже озвучил, Кевину осталось только всё обмозговать и сделать единственное приемлемые для него выводы.
    Отношения с Теей были не единственной причиной, почему Эндрю не сделал последнего шага, так и не стал целовать соигрока, даже получая от него прямое однозначное согласие. Миньярд не был уверен, что подтолкнуло Дэя к до недавнего момента не свойственным ему желаниям. Любопытство? Невесть с чего возникшая симпатия? Или ревностное отношение к тому, кого Кевин считал своим защитником? Внимания Эндрю хватало на родственников, на Нила, на игру и, самое главное, на защиту Дэя, но соигрок, очевидно, не был готов делиться. И Миньярда это не утраивало - он никому не принадлежал, не был ничьей игрушкой и покорно следовать чужим желаниям он не собирался. Впрочем, проверить намерения Кевина было легко: если тот всего лишь ревновал, то короткий перерыв в близом общении Эндрю с Нилом успокоит, усмирит его тягу к высказыванию претензий, и вернёт их отношения на привычный уровень.

    Если Джостен и был удивлён отсутствию повышенного к себе интереса со стороны Миньярда, то он никак этого не проявил. Эндрю был непостоянен в выражении своего интереса, не считал, что они с Нилом состояли в отношениях, потому и не лез с поцелуями и укусами без перерыва. За несколько дней следы на шее потускнели, кое-где и вовсе исчезли, настал подходящий момент для того, чтобы оценить истинные мотивы действий Кевина.

    - Едешь? Со мной, - пятница была днём привычного расслабона команды, тренироваться без перерывов было невозможно, это не сказалось бы в положительном ключе на их результативности. Даже Кевин обычно это понимал, вечер перед выходными проводя в компании Лисов, напиваясь и закидываясь наравне со всеми.
    "Со мной", - было главным определяющим моментом в предложении Эндрю. Это не означало, что он хотел поехать только вдвоём, но пассажирское место принадлежало бы Кевину - ровно как и внимание Миньярда, если только Дэй поймёт намёк правильно.

    +2

    16

    [indent]Кевин замирает на какую-то долю секунды, но ему кажется, что время замедляется, не позволяет расслабиться, не дает впустить в грудь воздуха - он весь состоит из нетерпеливого ожидания, прекрасно осознавая вмиг, что если бы Эндрю действительно хотел поцелуя, то уже рванул бы вперед, сокращая последнее расстояние между их лицами. Вместо этого Миньярд, не отрываясь, рассматривает искореженное отчаянием лицо Кевина, и в его выражении не читается ни удивления, ни брезгливости, лишь какая-то особенная заинтересованность, от которой Дэю хочется вырвать с петлями гребанную дверцу шкафчика. «Что это значит, Эндрю?» - хочет бросить прямо в невозможный рот, вытребовав ответа насильно; хочет сжать саднящие пальцы на чужой шее, даже будучи точно уверенным, что добром такое действие не закончится. Все же терпит, как щитом прикрываясь последними остатками вменяемости, не потерянными среди страхов, и тянет паузу - десяток секунд складывается в вечность, в конце которой обязательно наступит смерть. Кевин отчаянно не хочет встречаться с ней лицом к лицу, но про́клятая уже смотрит прямо ему в глаза - и у нее бесконечно глубокие зрачки, обрамленные карей радужкой. У Дэя трясутся руки и разгорается пламя внизу живота, а он просто не может ему сопротивляться, поэтому отдает себя в объятия тревоги, готовясь к самому худшему; ему прямо сейчас прилетит удар по лицу, а после как собаке будет брошен плевок под ноги с каким-нибудь язвительным комментарием в стиле Аарона. Это раздавит его окончательно, заставит пожалеть о «четко высказанном желании», встанет крестом на могиле их отношений, а потом Кевин провалится во тьму, лишившись самой важной для себя защиты - и это все перед полуфиналом, в шаге от победы…
    [indent]Холодная рука ложится ему на затылок и с резкостью притягивает к себе, так, что их лбы соприкасаются, а равномерное дыхание можно теперь хватать губами как отравляющий сигаретный дым, впуская его глубже в легкие. Здравомыслие кричит Дэю, что нужно отстраниться и бежать, но ноги не слушаются, а сил хватает лишь на то, чтобы вжаться в тонкую кожу и попытаться услышать сквозь нее чужие мысли. А сразу после - «Нет. Сейчас - нет» - что-то с силой выбивает воздух из легких Кевина, хотя физически не происходит ничего необычного; всего лишь эмоции берут верх, ломают под ногами хрупкий пол, и Дэю хочется обмякнуть на нем словно на руинах собственной жизни, которая только что рассыпалась сказочным домиком из песка. Впрочем, он и не ждет другого ответа, поэтому и не удивляется показательно - поддетое тревогой лицо как будто становится мрачнее, но это совсем малое, что отображает истинное положение вещей. Кевину чертовски обидно и неприятно от такого спокойного отказа в ответ на свое демонстративное проявление слабости, ведь разве не сам Эндрю недавно говорил, что нужно быть честным? Конечно, в этой ситуации нет его вины, потому что только Дэй виноват во всем, что сейчас происходит: если бы не его идиотская симпатия, то не было бы после нее ни ревности, ни ожесточенности, бьющей сильнее любого кулака, ни вот этой театральной постановки, в которой Миньярд - главный зритель, насильно усаженный в первый ряд. И все же добавленное короткое «сейчас» и этот легкий, невесомый кивок головы - это что, намек? Кевин не понимает; теряется в себе, оглушенный принятым поражением, и почти упускает отпущенную вслед фразу, которая, однако, бьет обухом по голове не меньше предыдущего отказа.
    [indent]- У кого? - он непонимающе моргает, но Эндрю даже не собирается уточнять, о ком идет речь, поэтому крупицами мозга Кевин восстанавливает в памяти имена. Значит, он правда знает о его отношениях с Малдани? Неужели в ней причина его «нет»? Конечно, Дэю никто не отвечает; Миньярд лишь пользуется шоковой опустошенностью соигрока и с легкостью выпутывается из его полуобъятий, разделенных металлической дверцей, чтобы через секунду, не оборачиваясь, выйти из раздевалки, наплевав и на душ, и на сброшенную некогда спортивную форму. Кевин тупо смотрит ему в след, как последний кретин снова подвисая на узких плечах и изгибе линий талии; по загривку ползет холодок, выключающий в ноль выросшее в прогрессии возбуждение, и все как будто возвращается на круги своя - Кевин снова скован страхами, а Эндрю оставляет его одного, убеждаясь лишь в том, что физически нападающий в порядке.

    ***
    [indent]Тея встречает неприятные слова Кевина со своейственным ей рациональным здравомыслием; именно из-за характера она и продержалась так долго в «Воронах», сумев выдержать всякое психологическое давление в свой адрес. Она тихо слушает короткий монолог Дэя по телефону и вместо истерики коротко просит взять тайм-аут, чтобы все обдумать. Кевин не против, более того, подобная реакция даже приносит ему облегчение, потому что Малдани не вытряхивает из него эмоции, как делает это Эндрю, и предпочитает переварить просьбу о расставании наедине с собой или своими подругами, но никак не в психованных припадках, разделенных с уже теперь бывшим парнем. Она выходит на связь через несколько часов лаконичным смс: «Надеюсь, ты осознанно принял это решение, потому что возвращения я не приму», и Кевин обреченно накрывает усталое лицо ладонями, откидывая телефон подальше. Ему не приходится объясняться правдой, выкладывая Тее подробности его бисексуальной симпатии, не приходится и повторять разговор, состоявшийся в раздевалке и вывернувший его нутро; поэтому Дэю кажется, что все складывается так, как должно. А о большем от теперь и не просит - единожды честная просьба вонзилась в его спину кинжалом из черных повязок.
    [indent]Карты выложены на стол и теперь он может, кажется, снова сконцентрироваться на бесконечно важном, отдав всего себя тренировкам - на протяжении недели он выдавливает максимум, не скупясь на болезненную критику Лисам, ставя на место каждого, кто в ответ начинает перечить; Кевина словно подменяют и он теперь все больше похож на Ворона - безжалостного и требовательного. Команду это, вероятно, пугает, но никто не пытается влезать руками в душу нападающего, а жесткий режим интенсива приносит свои плоды, потому что координация у Лисов действительно становится чуть лучше, и Дэй планирует отточить ее до идеала аккурат к полуфиналу. У него еще есть немного времени и странные силы, вырастающие сорняками из болезненно влюбленного сердца.
    [indent]К пятнице он бесконечно вымотан и страшно хочет напиться; заливая в себя один стакан виски-колы за другим, он скорее зло, чем дружелюбно наблюдает за остальными Монстрами, расслабляющимися в комнате, и не предпринимает попытки ввязаться в разговор. Он до последнего игнорирует Эндрю, и только допиваясь до первой ряби в глазах и приятного покалывания в пальцах, начинает то и дело бросать короткие взгляды на него и Нила. Сидят отдельно, общаются мало, да и к тому же на шеях обоих как будто стало больше места и меньше засосов - неужели что-то пошло не так? Дэя шальное предположение лишь веселит, и он прячет довольную ухмылку в очередном глотке, прикрывая глаза. Алкогольное расслабление дает свой эффект, и когда Кевин поднимает веки и видит перед собой до боли знакомую фигуру, его плечи дергаются от неприятного испуга.
    [indent]- С тобой? - он хмыкает скорее разочарованно, чем расстроенно, и внимательно вглядывается в черную жидкость на дне стакана, покачивая его в пальцах; с ответом не торопится, позволяет себе наглость выдержать паузу и словно испытывает терпение Миньярда на прочность показательной глубокой задумчивостью. Ничего страшного, от этого еще никто не умирал. - Поехали.
    [indent]Он встает с мягкого кресла-мешка, разминает колени и одним глотком осушает остатки виски; ставит стакан на прикроватную тумбочку, где еще недавно судорожно искал пальцами кружку с водой, бросает ровное «подожду тебя у машины», и выходит из комнаты, не пытаясь проявлять интерес к сборам соседей по комнате. Воздух на улице приятно холодит разгоряченные щеки и ползет мурашками по предплечьям; Кевину хочется, чтобы ветер пронизывал насквозь каждую его кость, поэтому он не торопится застегивать куртку и медленно движется к машине, прислоняясь к бамперу бедрами и упираясь в него ладонями по обе стороны от себя. Он ждет начала очередного веселого вечера, который неизменно закончится приятным забытьем и утренним рассветом в знакомой кровати; он хочет хорошенько накидаться «пылью», а потом абсентом, чтобы заметно осмелеть и полезть с поцелуями к какому-нибудь завсегдатаю барной стойки - на зависть Ники, на удивление Аарона, на шок Нила и на равнодушие Эндрю. Теи больше нет, а последние крупицы отношений с Миньярдом удерживает тонкая красная нить, которая совсем скоро обязательно порвется - так чем он хуже всех остальных, способных любить и хотеть? Да, определенно будет больно, Кевин знает это наверняка, но разве он разучился переживать побои и психологическое насилие, чтобы не выдержать это испытание снова прямо сейчас? Дэй касается ладонью татуировки на лице и задумчиво оглаживает ее кончиками пальцев, пытаясь ощутить проступающую краску и измененную текстуру кожи. Вдалеке громко гаркает ворон.

    +2

    17

    Сучье поведение Кевина никуда не делось, и Дэй, даже явно услышав вопрос Миньярда, продолжал молча сидеть на кресле, лениво допивая очередную порцию виски, словно всерьёз размышлял над ответом. Эндрю стоял рядом - редкий момент, когда именно он нависал сверху, - и пристально смотрел на соигрока, не моргая, ни на мгновение не отводя от него взгляда. Миньярд умел быть терпеливым, умел ждать, вот и теперь не торопил сокомандника, позволяя ему выёбываться, затягивая ненужную театральную паузу. Всё равно ведь согласится, они оба это понимали, и всё-таки Кевин не мог не сыграть в королеву, испытывая на прочность нервную систему Эндрю, что на самом деле было бесполезной тратой времени. Миньярда помотало по жизни, у него за плечами хватало болезненных моментов, которые расшатали бы психическое здоровье любого другого человека, уничтожая личность, превращая её в перманентную жертву. Эндрю признавать себя жертвой не собирался, не принимался показательно страдать, не жаловался и не искал понимания и сочувствия - он добровольно принял на себя роль защитника, прекрасно зная, что его моральных и физических сил хватит на то, чтобы оградить главных для себя людей от опасности. И неважно, что в нём чуть больше полутора метров роста и целый ворох психологических травм в голове, Миньярд был нужен, и ради других он был готов собраться и вгрызаться в чужие глотки.

    Кевин, наконец, соизволил открыть рот и выдать своё согласие, на которое Эндрю никак не стал реагировать, даже с дороги не отошёл, вынуждая Дэя маневрировать, чтобы обойти соигрока и устремиться в сторону выхода. Остальные члены компании уже должны были собраться и также направляться к машине, но Миняьрд решил демонстративно никуда не спешить, вынуждая остальных ждать. Он неторопливо зашёл в комнату, взял новую пачку сигарет, хотя и старая, что лежала в кармане куртки, была полной ещё более чем на половину, вышел на крышу перекурить, где попутно ответил на сообщение Рене, и только после этого спустился к парням, что стояли около машины. Ники нетерпеливо переминался с ноги на ногу и о чём-то щебетал, скорее всего, о совместном отдыхе, который ему пообещал "будущий муж"; Аарон даже головы от телефона не поднял, занятый активной перепиской "сами угадайте с кем"; Нил чуть оживился при появлении Эндрю, но внимание Миняьрда принадлежало Кевину, который молча стоял и задом прижимался к машине.

    Дэй устроился на переднем сидении и со стороны могло показаться, словно ничего не изменилось, словно всё было также, как раньше, до сближения Миньярда и Джостена, до откровенных признаний Кевина. И всё-таки впечатление было обманчивым, Эндрю видел это по напряжённой позе соигрока, по его глазами, которыми тот как будто бы смотрел через лобовое на дорогу, но на деле едва ли мог на чём-то сфокусировать взгляд. Вечер обещал быть интересным, Кевин и сейчас едва ли мог сдерживать эмоции, что же с ним будет, когда он вольёт в себя ещё больше алкоголя?

    - О, Эндрю, - Миньярд ждал именно Роланда, принципиально не обращаясь к другим барменам. - Как по расписанию. Сколько не пьют?

    Эндрю даже не стал смотреть в сторону сокомандников, прекрасно зная ответ. Он старательно доказывал Нилу, что можно расслабиться и перестать контролировать каждую секунду происходящего, что он не даст ему ляпнуть лишнего, что дало бы остальным более необходимого понять, кем был новоявленный Лис, но Джостен не решался терять самоконтроль, лишь однажды за всё время вступления в команду опрокинув в себя единственную стопку. Миньярд не настаивал, чужие границы он уважал даже в мелочах, позволяя окружающим самим принимать важные для себя решения.

    - Один. Остальным как обычно.
    Через пару минут на большом подносе стояли шоты и бутылка минералки для Нила. Эндрю забрал алкоголь, а затем унёс его в сторону столика, который уже успел занять Ники; пьянка началась, и никаких ограничений у Лисов традиционно не было.

    Они говорили о ерунде, упорно не возвращаясь к теме грядущего полуфинала, но больше пили, вливая в себя шоты один за другим. Уже трижды Лисы ходили за сменой напитков, и каждый раз Роланд, словно понимая их состояние, повышал градус дорогого алкоголя, что разливал как бы спортсменам. Эндрю знал свою норму, понимал, что ему ещё предстояло везти машину обратно, что, впрочем, от распития спиртного его не останавливало - даже если он переборщит, всегда можно посадить за руль абсолютно трезвого Нила, и тем самым избежать даже малейшей возможности встревания в проблемы.

    Куда больше его интересовало состояние Кевина. Дэю всегда было свойственно присасываться к бутылке, алкоголем он успокаивал нервы, с помощью спиртного находил силы для интервью и личных встреч с Воронами, именно так расслаблялся; и всё равно скорость, с которой он сегодня вливал в себя стакана за стаканом, сильно превосходила весь его предыдущий опыт. Кажется, Кевина придётся тащить на себе, что ж, не первый раз, не последний.

    Уже откровенно пьяный Ники предложил пойти потанцевать, и надо же, Дэй был первым, кто поддержал эту идею, резко соскакивая со своего места и выходя на танцпол. Эндрю за дикими плясками наблюдать не хотел, потому вышел, решил на пару минут проветриться, заодно перекурить на улице, приводя мысли в порядок. К нему присоединился Аарон, впрочем, между близнецами так и висело молчание, нарушать которое ни один из них не собирался. Тишина не была гнетущей - невиданное дело для Миньярдов, и в целом несколько минут они провели весьма комфортно, не нарушая спокойствия друг друга.

    На танцполе творилась неведомая дичь. От Ники всегда можно было ожидать чего угодно, но того, что трезвый Нил присоединится к танцам, ожидать было сложно. Джостен хорошо двигался, даже странно, что привыкший только к постоянному бегу и притворству парень прекрасно чувствовал музыку, улавливая её ритм. Эндрю залпом выпил ещё один шот, молча глядя на танцпол, а затем спокойным взглядом обвёл остальную площадку, выискивая Кевина.

    Лучше бы он этого не видел. Дэй нашёлся чуть в стороне, и стоял он не один, а в компании какого-то парня, которого Эндрю раньше видел в баре, но никогда раньше внимания ему не уделял. Между Кевином и вторым пьяным мудаком было совсем небольшое расстояние, личные границы были нарушены, но не устраивало это почему-то Миньярда, а не Дэя.

    "Хер тебе, а не такие развлечения". Эндрю продвинулся вперёд, вдоль края танцпола, приближаясь к парочке, которая его сейчас откровенно бесила. Шаг, ещё один шаг - а ладонь Кевина уже поглаживали, словно лаская в качестве прелюдии.
    - Или убираешь руку, или я тебе её сейчас оторву, - Миньярд даже с учётом громкой музыки повышать голоса не стал, не счёл нужным кричать, знал, что и без того привлёк внимание, становясь близко к двум почти увлечённым друг другом людям. Кевин захотел новых ощущений? Нового опыта? С этим уродом у него ничего не будет. - Съебись отсюда.

    Невысокий блондин умел создать нужное впечатление, но алкоголь и очевидная похоть помешали мудаку понять серьёзность угрозы. Эндрю только растянул губы в улыбке, а ещё через секунду ударил урода коленом в живот, вынуждая согнуться.

    - Съебись, я сказал, - теперь Миньярду пришлось чуть согнуться, чтобы донести свою мысль до незнакомого парня, но дальнейшее выяснение отношений не состоялось. Эндрю отвернулся от танцпола, а затем подтолкнул Кевина к служебному входу, закрывая за ними дверь и отрезая от остального мира. Роланд когда-то показал Миняьрду эту дверь, надо же, и она ему всё-таки пригодилась.

    - Что, засвербило? - Эндрю сощурил глаза, не отрывая взгляда от Кевина. - Вот это твоё желание?
    Чего хотел Дэй? Случайного секса? Расслабона? Понимания, а правда ли ему хотелось нового опыта? Миняьрду было наплевать, чем руководствовался этот идиот; он поймал его подбородок пальцами, заставляя опустить голову, и вновь посмотрел соигроку в глаза, заставляя фокусироваться только на себе.

    - Да или нет?

    +2

    18

    I wanna feel you, I want it all
    [indent]Кевин глубоко дышит, позволяя ледяному воздуху наполнять легкие и отзываться в голове очередным витком алкогольного опьянения, подстегнутым выходом на улицу; он ждет несколько минут, но не сдвигается с места, когда другие Монстры торопливо подтягиваются к машине. Все ждут Эндрю - их водителя и протектора, неизменно главную фигуру предстоящего вечера, - и ни Ники, ни Аарон не высказывают своего недовольства, даже когда от холода начинают стучать зубами. Дэю не охота вступать в наспех разыгранную беседу просто чтобы согреться, он так и стоит с распахнутой курткой и то и дело ловит на себе задумчивый взгляд Нила, выражающий скорее обеспокоенность, чем агрессию. Джостену хватает чувства такта не интересоваться состоянием своего наставника, и Кевин отчасти ему благодарен, ведь знает точно, что одно неосторожное слово от нападающего распутает в животе тугой клубок змей, которые после вгрызутся ему в шею - ровно в те же места, где Миньярд когда-то оставлял свои засосы. Побледневшие отметины никак не идут у Дэя из головы, даже с учетом того, что крепким виски вполне успешно получается вытравить из головы больные представления; в далеко спрятанных шкафах ревность тянет и душит, но бороться с ней не_радикальными методами у Кевина сейчас нет ни сил, ни желания.
    [indent]Эндрю все же награждает их своим поздним выходом, и Лисы устраиваются в машине по привычной рассадке; в какой-то момент Дэю хочется нарушить мироуклад и безаппеляционно залезть на заднее сиденье сбоку, оставив переднее Джостену, но алкоголь слишком затуманивает сознание и отрезает желание спорить, поэтому их поездка начинается почти как обычно. Вот только привычные пейзажи на дороге кажутся Кевину удивительно незнакомыми, а мерный шум мотора - чем-то крайне непривычным, поэтому несколько часов до «Райских сумерек» он отчаянно пытается подавить гнетущее чувство беспокойства, перебив его искусственным предвкушением. Совсем скоро он окажется в привычном себе месте и сможет раствориться в толпе отдыхающих, спрятаться от пристального наблюдения соигроков, хотя бы на одну ночь потерять себя в кураже и азарте, не пытаясь быть хоть сколько-нибудь вежливым; несколько стаканов виски удивительно быстро рассеиваются, и Дэй снова чувствует напряженную струну внутри своего позвоночника. Он не смотрит на Миньярда и вполне дружелюбно, пусть и коротко, отвечает Ники на нейтральные вопросы, стараясь тем самым не вызывать у Хеммика подозрений. Хотя, возможно, ему только кажется, что монстрам есть дело до чужих переживаний; пусть в прошлом Рико ни на час не выпускал брата из поля своего зрения и эта установка плотно въелась в подсознание направленными в лицо телекамерами, Кевин резонно замечает, что Лисы никогда не поддерживали подобное отношение. И хотя бы поэтому волны тревоги сейчас не сменяются панической атакой, а лишь методично плещутся где-то под ребрами, периодически накатывая знакомым до боли оцепенением.
    [indent]«Райские сумерки» высасывают из посетителей все силы, награждая за верность светом ярких стробоскопов, грубыми басами и нескончаемым весельем хотя бы на несколько часов. Кевин сопровождает Ники во время поиска стола, и в итоге вся команда занимает максимально удобное место - с дивана виден и танцпол, и барная стойка. Дэю на секунду становится некомфортно от мысли, что кто-то может беспрепятственно за ним следить, но он быстро заталкивает нервозность на дно бутылки, опрокидывая в себя первый стакан. Подготовленный прежде желудок встречает алкоголь с большой радостью, а трахею даже не обжигает концентрат спирта, поэтому буквально через десяток минут Кевин вливает в себя следующую порцию, зная точно, что дальше пойдут чистые шоты. Ему снова становится весело, а расслабление ползет по рукам легким покалыванием - и эти ощущения намного более приятны, чем нервная дрожь пальцев. Он приезжает сюда именно за этим, и теперь с уверенностью может поставить галочку возле пункта в списке обязательных дел, вот только… Что дальше?
    [indent]Ответ приходит сам собой - Ники предпринимает попытку вытащить Лисов на танцпол, и, на его удивление, Кевин поддерживает идею с заметным возбуждением, позволяя утащить себя за руку в гущу человеческого безумия. Он не очень хорош в плавных движениях, но какое-никакое чувство ритма позволяет поймать общий вайб и слиться с взмокшими от духоты телами. И все-таки этого развлечения мало, Дэю нужно больше; где-то на середине второй песни приключение находит его само - светлая голова, старательно уложенная гелем, сладковато шепчет губами прямо в его ухо, и Кевин отвечает что-то вроде «да, здесь и правда слишком жарко», одаривая нового знакомого хищной улыбкой, припасенной для телеинтервью. У Итана крепкие мускулистые руки с россыпью веснушек на предплечьях и похожие на миньярдовские черты лица; Дэя это устраивает - ему не приходится выискать в своих фантазиях новые фетиши, - поэтому он выскальзывает из толпы вслед за широкой спиной и прислоняется своим плечом к прохладной стене, пока крайне внимательно вслушивается в приторный щебет. Пусть говорит, думает Кевин, пусть ведёт себя как хочет, пока алкоголь делает свое дело, а гул музыки уверенно перебивает стучащее в груди сердце; пусть Итан не будет тактичным и внимательным, и с порога позволит себе большее, ведь Дэй дает ему этот шанс с лихвой, да, вот так, «от твоих касаний меня прошибает током, можешь, пожалуйста, повторить?» - очередная ухмылка убеждает его самого в искренности мотивов и он почти готов переступить черту…
    [indent]- Какого хрена, Эндрю? - Кевин несколько раз моргает, смахивая с ресниц забытье, и врезается ледяным взглядом прямо в бледный лоб, настойчиво предлагая ему съебаться отсюда как можно скорее. Но Миньярду очевидно похуй на тщетные попытки погостить у чертей в Аду, ведь он не смотрит на соигрока, одаривая своим вниманием именно Итана. Последнему, кажется, плевать, потому что он словно не замечает выросшего перед ним вратаря; даже в алкогольном опьянении Дэй знает, что это большая ошибка, но сделать ничего не успевает - еще не до конца допившийся Эндрю быстрее и решительнее. Он бьет Итана в живот и тот с кашлем складывается пополам. Кевин замирает на месте, не зная, как правильно реагировать: он не может вцепиться разъяренному Миньярду в плечи, отталкивая его в сторону, но и завсегдатая «Райских сумерек» ему как будто не хочется спасать - сам виноват. Четкая иерархия в команде Лисов навсегда врезает в их головы конкретные модели поведения в экстремальных ситуациях, и они знают методичку вдоль и поперек, не допуская факта, что кому-то она может быть недоступна.
    [indent]Дальнейшей драки не происходит хотя бы потому, что Итан слишком занят выкашливанием собственных легких, а Миньярд не планирует продолжать избиение почти лежачего - видимо, в его воспаленном сознании конченного отморозка сейчас есть куда более важная цель. Он силой выталкивает Кевина с общего зала куда-то сквозь служебный вход, и они оказываются в забытой богом подсобке, заставленной коробками; Дэй пытается осознать хоть что-то, но все в его голове перемешивается взбесившимся шейкером, превращая мозги в перемолотую кашу. «Какого хрена, Эндрю?» - шепотом повторяет он снова и снова, одними губами, параллельно пытаясь поглубже вдохнуть, но паника уже затягивает шелковые ленты вокруг его запястий и ей нужно подчиниться, пока все не стало хуже.
    [indent]- Засвер… Что? - слова доходят с опозданием, приглушенные бушующим внутри пожаром, что дотла сжигает все приятное и живое; Кевин не злится и не пытается выйти из тесной комнаты - его ноги снова прибиваются к полу, так же, как когда-то в раздевалке, вот только теперь уже Эндрю нависает над ним темной тучей неконтролируемой ярости даже с учетом разницы в росте, а Дэю остается жить вжаться позвоночником в свободную часть стены между какими-то стеллажами. Он не способен ни на анализ, ни на разумное возражение, потому что мозг слишком размочен алкоголем, а руки снова трясутся; ему кажется, что жизнь делает какой-то виток и снова откатывает назад, сперва в первый разговор «по душам» на крыше, а затем у шкафчиков на лисьем поле - вот только сейчас нападающий и вратарь меняются ролями, перекидывая друг другу ревностный клубок как мяч для экси. - Давно ли тебя ебут мои желания? - вставляет как-то невпопад, выдавливая весь испуг через призму издевательского сарказма, готовясь к тому, что в мрачной комнате их будет некому разнять, от того драка случится не на жизнь, а на смерть.
    [indent]А потом происходит то, что Кевин ожидает увидеть меньше всего. Он не знает наверняка, что в безумной голове Миньярда значит это «да или нет», но совершенно разъедающий кислотой тон понятен без дополнительных уточнений; он выбивает почву из под ног, заставляет удивленно приоткрыть рот и дернуть плечами; он зажигает лампочку очевидного осознания и запускает механизм, который до сих пор работает безотказно, даже с учетом того, как старательно Кевин пытался его сломать. Его выбрасывает в конкретную точку времени - «Сейчас - нет» - и кусочки пазла как будто складываются в единую картину; Дэй не может поверить своим ушам и пытается нащупать альтернативную интерпретацию, но не может - черт возьми, нихера он не может, - поэтому ответ инстинктивно вырывается из груди сам собой:
    [indent]- Да, - никакого, блядь, дальнейшего диалога не должно быть, думает Кевин, и позволяет себе вольность - его пальцы мгновенно зарываются в светлые волосы, на пробу, и подталкивают голову навстречу, достаточно резко, чтобы задуматься о последствиях чуть позже. Губы с легкостью находят чужие и их тут же обжигает горячим пламенем, сухостью потерянной в песках пустыни и горячим клеймом, подогретом в самой преисподней. Все остальное становится не важно - даже если Эндрю сейчас ударит его, то Кевин не будет сопротивляться и примет неизбежное наказание как искупление за грех, - самое главное, что это происходит здесь и сейчас. Вот только Миньярд не отстраняется, а, наоборот, раскрывает свой невозможный рот. Кевин притирается к его языку своим и, кажется, ровно в этот момент окончательно сходит с ума.
    [indent]Да. Да. Всегда да.

    +2

    19

    Всё, что Эндрю было нужно, он услышал, и уже в следующую секунду после озвученного короткого согласия потянулся к губам Кевина, накрывая их в жёстком поцелуе. Миняьрд не нежничал, а обозначал новые границы дозволенного, вторгался в чужой горячий рот языком, явственно ощущая вкус виски и откровенной похоти. Эндрю отстаивал свои права на Кевина, простым поцелуем выбивал из его головы мысли об остальных парнях, не позволяя возвращаться к фантазиям о хорошей ночи с неизвестным мудаком. Возможно, Миньярд был слишком насторожен, возможно, ещё не успел допиться до чертей, но каждое лишнее телодвижение посторонних в сторону Дэя он по-прежнему воспринимал как угрозу. Знал он, что могли сделать вот эти смазливые зализанные морды с томными улыбками, что подкатывали к пьяной молодёжи; знал, что ни за что не позволит Кевину встрять в любое дерьмо, вызовет огонь на себя, но соигрока не подставит. От того и целовал его сейчас так жадно, утверждая полученное разрешения, придавая ему форму взаимного влечения.

    Судя по той отдаче, что демонстрировал Кевин, сжимая пальцами светлые волосы и голодно кусая губы сокомандника в ответ, не только Эндрю заявлял свои права. Совсем недавно, на крыше, Миняьрд мог принять прикосновение только за открытое выражение угрозы, из-за которого так и тянулся к ножам, теперь же не возражал, чувствуя руку в своих волосах, отдавался касаниям, чувствуя, как даже эти ласки его заводили, заставляя желать большего.

    Эндрю первым разорвал поцелуй, но не дал Кевину отстраниться, удерживая его за ворот кофты, от чего Дэю так и пришлось замереть в полусогнутом положении. Миняьрд несколько секунд молча смотрел в лицо сокомандника, считывал с него чувства, определяя, насколько тот на самом деле готов к происходящему. У Эндрю никогда не было секса по взаимному согласию, от того он и ценил чужое выражение свободной воли, готовый в любую секунду остановиться при малейшем сомнении Кевина. Только Дэй явно ни в чём не сомневался, и пусть его разум был затуманен выпитым алкоголем, в собственных желаниях бывший ворон был абсолютно уверен.

    Широким мазком языка Эндрю провёл по шее Кевина наверх, слизывая пот, улавливая дрожь в теле, и ладонями забрался под кофту, прижимаясь ближе, касаясь пальцами широкой спины нападающего. Миньярд был возбуждён, чувствовал ответное напряжение Дэя - желание было абсолютно взаимным, только своему Эндрю пока не был готов дать выход.
    - Не трогай меня ниже пояса, - шепнул в самое ухо, предупреждая, не желая в очередной раз отвлекаться на паническую атаку. Эндрю было знакомо сексуальное принуждение, даже последняя встреча с Дрейком ещё не выветрилась у него из памяти, раз за разом возвращаясь кошмарами в ночи, и Миняьрд знал, что любое неосторожное прикосновение заставит его проявлять агрессию даже к тому, кто своим действиями не собирался нарушать границ, не хотел совершить непоправимого. Сейчас с Кевином не хотелось выяснять отношений, не хотелось видеть в его глазах страх и готовность к боли, которой у Дэя и без того было слишком много в прошлом; Эндрю не жалел своего сокомандника, но в определённые моменты по больным местам не топтался. Как, например, сейчас: смотреть в затуманенные похотью и предвкушением глаза было куда интереснее, чем в расширенные от ужаса зрачки.

    Однако на какие-то уступки Эндрю был готов пойти. Его не напрягали прикосновения к голове, не раздражало то, как тесно они с Кевином прижимались друг к другу в крохотной подсобке, и он был почти уверен, что если Дэй опустит руки к плечам и спине, это не станет причиной агрессии и желания срочно всё остановить. Пока этим и заканчивался список того, что Миняьрд был готов предложить, для него это было большим шагом, и Кевину нужно или это понять и на всё согласиться, или выйти из подсобки, но уже больше никогда к Эндрю с подобными желаниями не приближаться.

    Впрочем, не было такой силы, что сейчас оторвала бы Дэя от Миньярда. Эндрю прикусил мочку уха Кевина, с силой сжимая на ней зубы, опустился губами чуть ниже, оставляя след на чужой шее, яркий, заметный из-под ворота кофты, одной ладонью так и поглаживал напряжённую спину, а второй скользнул ниже, сжимая его член через ткань штанов. У Дэя стояло, и шумный рваный выдох лишний раз подтвердил его желания; и всё-таки Миняьрд замер, посмотрел в лицо сокомандника, пусть руки и не убрал.
    - Всё ещё "да"?
    Внешний вид Кевина сквозил согласием, оно был очевидно и по глазам, и по выражению лица, и по напряжению во всём теле; и всё-таки Эндрю даже не пошевелился, пока не услышал вербального подтверждения догадки. Это не было проявлением принципиальности Миньярда, он на самом деле нуждался в полной уверенности в добровольности действий Дэя - и неважно, что Кевину по большому счёту нужно было только чуть согнуться и слегка раздвинуть ноги.

    Эндрю потянул вниз собачку на молнии штанов Кевина, приспустил брюки вниз, и забрался ладонью в трусы Дэя, касаясь его члена пальцами. Особенной нежности в прикосновениях не было, только однозначное выражение желания и нетерпеливости - это рука Миньярда дрочила чужой член, не позволяя ответными ласками доводить себя до грани, но для возбуждения ему самому хватало и этого. Эндрю тяжело дышал, быстрее двигая ладонью по всей длине члена, и не отводил взгляда от лица Кевина, пожирая чужое удовольствие, ощущая его, как будто своё собственное. Дэй был чертовски близок к грани, распалённый атмосферой, алкоголем и, видимо, Миньярдом, но держался
    - Давай, Кевин, - совсем тихие слова, но не было ни единой возможности, что Дэй их не услышит. - Кончай.

    Эндрю с силой сжал головку члена рукой - и почти сразу почувствовал, как Кевин вздрогнул, а пальцы обожгло спермой. Миньярд не стал отстраняться, так и придерживал Дэя за спину, и сам неосознанно толкнулся в его бедро пахом, желая потереться, но абсолютно ни к чему сокомандника не побуждая. Не сегодня. Не сейчас.
    - Просто не двигайся, - он мог перетерпеть возбуждение, но не был готов к чужим прикосновениям. Эндрю выдохнул, стараясь успокоиться, поймал на себе взгляд Кевина, усмехнулся, и демонстративно провёл языком по испачканной в сперме Дэя ладони. - Выглядишь... затраханно.
    И как же Миньярду это нравилось.

    +2

    20

    [indent]И все - не существует больше ни слов, ни договоров, ни клятв отчаянных, потому что реальность растворяется сигаретным дымом и оседает на языке чужой сладковатой слюной с примесью скотча. Кевину кажется, что все это - галлюцинация его алкогольного бреда, но он не может ни ущипнуть себя, ни прикусить язык, потому что Эндрю бессовестно вылизывает его рот и не позволяет даже дернуться в сторону. Ну и черт с ним, думает Дэй, пусть все это окажется сном по итогу, главное, что сейчас ему ублюдски хорошо, так, как не было никогда, ведь с каждым сокращением сердца под ребрами вырезается наживую одно-единственное имя, зависимое, аддиктивное, безумное. «Эндрю», - пытается выстонать, но не может, потому что Миньярд одним своим присутствием завязывает в узел голосовые связки. «Эндрю», - хочет оттолкнуть, чтобы посмотреть в глаза, прощупать пальцами, очертить границы дозволенного, но кто сейчас позволит Кевину это сделать? «Эндрю», - Дэй согнут пополам, притянут за шиворот максимально близко, от того ему приходится расставить ноги чуть шире и упереться бедрами в стену, хоть как-то цепляясь за единственную точку опоры. В этом мире не существует сейчас ни общего веселья «Райских сумерек», не существует монстров с их внимательными взглядами исподлобья, не существует гребанного Нила Джостена, из-за которого, по сути все началось.
    [indent]- Эндрю, - он не выдерживает зрительный контакт, потому что готов упасть на колени и начать молиться; Кевин чувствует, как выветривается из головы всякая претензия, вырывается с корнем пресловутая ревность. Он только и может, что склонить голову на бок, оголяя шею, позволяя Миньярду вести по ней языком, и каждый сантиметр, изученный Эндрю, разливается золотом по всем ранам, нанесенным ножами. Короткая мысль на задворках сознания истерично кричит о своем - «Неужели он делал то же самое с Нилом?» - но ее душит похоть, в клочья рвет возбуждение и сжигает до тла желание. «Он делает это только со мной», - Кевин выгибается в спине, позволяя прохладным пальцам оглаживать свою спину, и от этого ни хрена, блин, не легче, потому что чувствовать такое в текущей реальности просто невозможно. Его ладони неконтролируемо сползают с волос на шею, кончиками пальцев залезают под ворот джемпера, нащупывая еле заметные отметины прошлых ран и невесомо их лаская. Лишь бы не спугнуть загнанного зверя и не нарваться на его острые зубы; лишь бы не разорвать связь, когда стоны вырываются из груди практически в унисон, а от сбитого дыхания по загривку текут крошечные капли пота. Миньярд напоминает про вариативность доступа, но Дэю и не нужно это уточнение - он прекрасно знает о чужом бекграунде, да и не верит все еще в реальность происходящего, поэтому максимально осторожничает и копит силы только лишь для того, чтобы поддаваться. Раз за разом, проигрывая в их битве, принимая поражения и капитулируя, позволяя делать с собой все, что хочется победителю. Эндрю не торопится, но его движения сквозят резкостью и нетерпением; боль от укуса отрезвляет, а тянущие ощущения от засоса снова бросают в пропасть - у Дэя теперь тоже есть отметина, которую ему никак не скрыть от посторонних, и это срывает остаток крыши и отзывается тянущим предвкушением в низу живота. Миньярд тактильно чувствует это и даже не пытается убрать руку с паха - лишь сжимает сильнее, напоминая о том, кто здесь устанавливает правила, а после задает вопрос, звучащий скорее как приказ, а не как вежливое предостережение.
    [indent]- Всегда да, - Кевин хрипит; сделай Эндрю еще пару неосторожных движений, и оргазм не заставит себя ждать, но Миньярду мало легких поглаживаний. Он быстро справляется со всеми препятствиями, и когда его пальцы обхватывают чужой член, Дэй давится воздухом; глухого стона не слышно за пределами подсобки, поэтому он весь посвящен чертовому Дьяволу напротив - и Дьявол удовлетворен, потому что награждает за верность тугими толчками сжатого кулака, насухую, дерзко и грубо, но именно от этой остервенелости у Кевина отключается всякий самоконтроль, и он только и может, что хватать пересохшими губами крупицы кислорода и не отключаться. Миньярд не разрывает зрительного контакта и в его расширенных зрачках Дэй видит свое отражение - искореженное наслаждением лицо с алым румянцем на щеках, и расплывающийся красным закат на шее, подаренный поцелуем самой смерти, - он стонет и гнется навстречу, оттягивает неизбежное, пытаясь насладиться им на всю оставшуюся жизнь… Но Эндрю не милостив - никогда таким не бывает, и это чертовски в его характере, - он не дает спрятаться или убежать; просто шепчет короткий приказ и это срывает все стоп-краны с задыхающегося естества Кевина - последний размашистый толчок заставляет Дэя с громким стоном кончить прямо в сжатый кулак, пачкая спермой чужую кожу и свое белье, и оргазм взрывается перед глазами всполохом огненного пожара.
    [indent]- Черт… - только и может, что прохрипеть и обмякнуть - ноги предательски не держат, а руки трясутся с такой силой, словно по ним пускают электрический ток. Кевин медлит, хватая губами воздух и наполняя легкие спасительным кислородом. Его отпускает не сразу, а член еще несколько секунд сокращается в пальцах Миньярда, и только пару секунд спустя Дэй понимает, что Эндрю практически отирается о его бедро, а его глаза совершенно черные, непроглядные, застланные безумным желанием, которое появляется из-за Кевина и ради Кевина. Но Миньярд никогда не идет против своих принципов, а Дэй никогда не пытается его переубедить; они оба следуют четким установленным правилам и не нарушают их, даже когда этого хочется больше всего на свете. Кевин не двигается и разгибается в спине только когда его шею отпускает мертвая хватка, а блядская испачканная рука высвобождается из тесных джинс. А потом Миньярд усмехается и совершенно порнографично ведет кончиком языка по своим пальцам, слизывая с них сперму - и Кевин хочет провалиться под землю от того, насколько паталогически горячо это выглядит.
    [indent]- Блядь, Эндрю… - он вновь перехватывает чужое запястье, но на этот раз крайне осторожно и практически невесомо, притягивает Миньярда к себе, наплевав на все выдержанные границы, и коротко накрывает его рот поцелуем, скорее благодарным, чем требовательным. - Что ты со мной делаешь… - Кевин не знает, как реагировать на все это; он и не знает, что теперь делать дальше - как смотреть другим в глаза, что говорить в ответ на немые вопросы, как тренировать Джостена, так четко помня оставленное в сознании клеймо губ отмороженного вратаря, наблюдающего за ними с трибун. Еще какую-то неделю назад Дэй мечтал о том, чтобы просто ощутить подобное состояние, а теперь оно разрывает его странным предчувствием скорой смерти.
    [indent]- Нам надо вернуться… Ребята, они… Твою мать, - слова не складываются в предложения, а руки слишком дрожат, чтобы вытереть остатки спермы - не слизанные Миньярдом - со своего белья найденными в подсобке салфетками; у Кевина не двигаются суставы, и он с трудом пытается придать себе более-менее вменяемый вид, чтобы появиться у всех на глазах не затраханным нападающим. Эндрю с усмешкой наблюдает за ним со стороны, не переставая то и дело касаться пальцами своих губ, и это чертовое безумие как будто снова заставляет Дэя хотеть почувствовать блядскую ладонь в своих джинсах. Кевин терпит до последнего и в какой-то момент оставляет Миньярда в подсобке, выходя первым; он на ватных ногах добирается до столика, который занят лишь снятыми куртками монстров, и хватается за чей-то стакан, вливая его в себя вместо потенциальной дозы героина.
    [indent]Весь оставшийся вечер Кевин сидит на диване сжатой точкой, пытаясь слиться с обивкой, не поднимает головы и игнорирует всякие вопросы в свой адрес. Он снова и снова заливает в себя скотч, контролируя ситуацию достаточно, чтобы не пойти блевать на улицу, но недостаточно, чтобы не попытаться забыться. Иногда он поднимает голову и видит Эндрю, что сидит достаточно далеко, но не спускает пристального взгляда с бледного лица своего нападающего; стоит Кевину столкнуться с бездной, и Миньярд как будто между делом подносит пальцы к своим губам и легко ведет по ним языком, расплываясь меж тем в самодовольной ухмылке. Каждое такое издевательство выворачивает Дэя наизнанку, и ему стоит больших усилий продолжать держать лицо, когда вокруг него начинает крутиться уставший от танцев Ники.
    [indent]Они доезжают до дома по пустой улице глубокой ночью. Пьяный Эндрю рационально принимает решение посадить за руль Нила, а сам устраивается на заднем сидении аккурат за спиной Кевина - того прошибает холодный пот всякий раз, когда затылок чувствует хоть какое-то легкое движение. Небольшой коттедж Хеммика встречает их привычной пустотой и несобранными с прошлого раза кроватями; у каждого здесь есть свое отдельное место и - по ироничному стечению обстоятельств, которое Дэй раньше не замечал - у него и Эндрю общая комната с двумя отдельными кроватями. Они еще давно выбрали эти места, исходя из рационального желания безопасности Кевина, вот только сейчас кроме доверительной связи и протекта между ними происходит кое-что еще. Пьяный Ники неровным тоном предлагает Эндрю и Нилу в этот раз ночевать вместе, махнувшись комнатами, но Миньярд отрезает просьбу резким выпадом, напоминая, что бывший нападающий Воронов все еще находится под его защитой, и никакие прочие обстоятельства не заставят его пренебрегать этим правилом. Кевин прячет короткую ухмылку, отворачиваясь к окну и бесцельно шарясь трясущимися руками по кухонному гарнитуру, вероятно, в поисках пакетиков с чаем; в какой-то момент он все же сдается, чувствуя пересиливающее напряжение, и доверяет задачу Аарону, первым отправляясь наверх, чтобы как можно скорее коснуться головой подушки.
    [indent]Все происходящее - ебаное безумие. Дэю кажется, что утром, когда алкогольная кома спадет, а конечности снова обретут былую чувствительность, он посмеется от того, насколько абсурдный сон снится ему здесь и сейчас. Он падает на кровать, раздеваясь до белья и оставаясь в футболке, и накрывает голову подушкой, с силой вдавливая ее в свое лицо. Это все нереально. Эндрю нереален. И гребанное пятно спермы на трусах тоже нереально.

    +2

    21

    Пока они стояли в подсобке, Эндрю вообще не волновало, что скажут ребята, что они подумают и к каким выводам смогут прийти. Миньярд так и не убрал руки со спины Дэя, то ли не желая разрывать физический контакт, то ли помогая Кевину удержаться на трясущихся ногах, ловил его горячее дыхание, смотрел в его мутные от только что испытанного удовольствия глаза - и как будто бы насыщался этим, чувствуя неподдельное наслаждение при виде только что пережившего оргазм человека. Дэя разрывало на части, он безумно хотел этого опыта, и в то же время боялся признать. что это случилось, боялся поверить своим ощущениям, органам чувств, своей памяти, которая ещё не скоро закончит подбрасывать ему картинки из этой поездки в "Райские сумерки". Часто Кевин не запоминал, что происходило в баре, накидывался крепким алкоголем, теряя самоконтроль, словно это могло помочь ему привести свои мысли в порядок - нихрена это на самом деле не помогало, но речь сейчас шла не об этом.

    Миньярд не даст Дэю забыть, что всё, что произошло в тесной подсобке, - правда. Кевин на самом деле спровоцировал Эндрю, начал заигрывать с неизвестным ублюдком - надо было ему руку оторвать, чтобы не лез, стараясь присвоить себе то, что принадлежало другому, - но за это оказался не столько наказан, сколько вознаграждён. Миньярд облизал губы, сжал в испачканной в сперме ладонью пальцы Дэя, а затем и сам потянулся за поцелуем. Первым мягким, почти нежным поцелуем, в  котором, тем не менее, всё равно чувствовалась страсть, принадлежность, взаимное желание, что не до конца нашло свой выход этой ночью.

    Руки влажными салфетками вытирали они оба. И неважно, что Эндрю на самом деле был готов вылизать ладонь, собирая с неё остатки спермы Кевина - он не испытывал брезгливости, только не когда речь шла о Дэе.

    Из подсобки Кевин вышел первым, на ходу нервно сжимая пальцы. Эндрю проводил его пристальным взглядом, но не стал торопиться выходить в зал, вместо этого прислонился затылком к стене, прикрыл глаза, прокручивая самые яркие моменты последнего получаса. Как же Миньярд был зол, что Дэй решил, что ему позволено заигрывать с незнакомым мудаком, что после всех тех слов, которые Кевин совсем недавно не постеснялся вслух бросить в лицо вратарю Лисов, ему можно так быстро продвинуться вперёд, пытаться найти утешение в чужих прикосновениях. Эндрю был не тем человеком, что был готов делиться, у него в жизни было слишком мало своего, чтобы отдавать последнее в грязные руки желающих; вот и сейчас он не собирался молча смотреть на приключения Кевина, наглядно показывая тому, какой у него был выбор. И судя по тому, как однозначно согласился Дэй, по сути никакого выбора не существовало, для них обоих.

    Теперь же Миньярд был доволен. Эндрю не дошёл до оргазма, зато пометил территорию: Кевин не сможет не думать о произошедшем, такой опыт по взаимному согласию забыть нельзя, особенно если он был первым. А вот с укушенной шеей Дэю придётся что-то сделать, иначе не только у сокомандников, но и у репортёров и фанатов возникнет очень много вопросов. Чёрта с два Миньярд позволит замазать синяки - пусть Кевин ходит в водолазках, осознавая, почему вынужден выбирать одежду с высоким горлом, или пускай не прячет отметины, а готовится к допросу всех любопытных вокруг. Третьего варианта ему не дано, но ведь Дэй понимал, с кем связывается?

    Остаток вечера Эндрю потратил на то, чтобы методично закидываться алкоголем, слушать болтовню пьяного гиперактивного Ники, и - самое главное! - дразнить нервничающего Кевина, который только благодаря вбитому в него Воронами самообладанию не выдал себя остальным Лисам. Дэй ловил на себе взгляды Миняьрда, не мог отвести взгляда от того, как Эндрю водил пальцами по губам, не погружая их в рот, но время от времени касаясь фаланг языком. Будь они наедине, и Кевин не сумел бы держать лицо, но они были не одни, а посреди забитого людьми баром, в окружении компании соигроков, от внимания которых не ушла бы нервозность Дэя. Впрочем, все, кроме Нила, были пьяны, а Джостен то ли не замечал переглядываний Эндрю и Кевина, то ли нарочито смотрел в другую сторону, не желая топтаться по своим больным местам.

    Даже в машине Миньярд не дал Дэю вздохнуть спокойно, сел назад, прямо за пассажирским местом, что привычно занял Кевин, но то и дело приближался к напряжённому соигроку, якобы следя за дорогой. На самом деле Эндрю нарочито проверял реакцию тела Кевина на себя, и нервная пьяная напряжённость его даже забавляла. Дэй был тем, кто сегодня уже кончил, но, если верить мурашкам на его коже, оргазм не принёс ему спокойствия, напротив, словно приоткрыл совершенно новую в его жизни дверь, позволяя только мельком взглянуть на возможные перспективы. Выпивший Миньярд дразнился, но самоконтроля не терял: он знал, на что шёл, и даже понимал, чего бы хотел получить в конечном результате. А это разве не очевидно?

    Не остальным Лисам уж точно. Ники с порога предложил Эндрю остаться с Нилом в комнате, был односложно послан спать, и вся компания разошлась по привычным кроватям, без каких-либо изменений. Миньярд вышел перекурить, на улице, в тишине обменявшись с Джостеном несколькими мало что значившими фразами, а затем вернулся, обнаружив Кевина уже лежавшим в постели. Накрываться Дэй не стал, только упал лицом в подушку, и, кажется, даже успел задремать. Эндрю скользнул по виднеющейся в свете луны фигуре ничего не выражающим взглядом, присел на свою кровать, стаскивая с себя брюки, и поморщился, когда пружины противно скрипнули под его весом. Миньярд ненавидел этот звук, он посылал в его голову чёткие картинки из прошлого, когда кровать ритмично скрипела в тёмной комнате, и раздавалось только сдавленное дыхание двух людей, что сплелись в отнюдь не нежных объятьях.

    Эндрю качнул головой, а затем поднялся, приблизился к Кевину, аккуратно коснулся его плеча.

    - Подвинься, - если Дэй и был удивлён, то не посчитал нужным высказать свои чувства. Ещё через несколько секунд Эндрю уже лежал у стенки, а животом касался прикрытой футболкой спины Кевина. Удержаться от прикосновений было невозможно, да и не было такой необходимости, кровать не была рассчитана на двух людей, пусть даже один из них был всего полтора метра над землёй. Единственный шанс для них удержаться от падения на пол заключался в крепких объятьях; Миньярд своего шанса не упустил, пусть и уронил в темноту привычный для себя вопрос, улавливая такое же едва слышное согласие.

    - Спи, Кевин,
    - Эндрю наплевать, что обычно большой ложечкой был тот, кто выше и крупнее. Сейчас он тесно прижимался к Дэю сзади, уложил обе руки на его живот, на долю секунды сцепляя их в замок, а затем разомкнул пальцы, скользнул одной ладонью ниже, к кромке трусов, явно натянутых уже вставшим членом, что выдавал заинтересованность Кевина. - Или с таким стояком не получится? - шёпот совсем тихий, интимный, Миньярд произнёс свои слова прямо в ушную раковину, соблазняя, напрашиваясь на вздохи и нарастающую напряжённость в теле.

    Если Кевин хотел повернуться в объятьях, Эндрю не собирался дать ему такой возможности. Мышцы на руках напряглись, и Дэй словно понял знак, утих, ожидая продолжения.
    - Чего ты хочешь? - Миньярд скользнул одной рукой по телу соигрока, обретая опору и нависая над ним, чтобы уловить изменения мимики. - Чётче. Чего_ты_сейчас_хочешь?

    +2

    22

    [indent]Прижатой к лицу подушкой невозможно сдержать гнетущие, издевающиеся мысли, которыми переполнена усталая голова, и в какой-то момент Кевин сдается самому себе, позволяя картинкам-образам вставать перед глазами, напоминая о прошедшем вечере так ярко, словно тот - в очередной раз, - повторяется прямо сейчас. Нет, все же это не сон и не больная фантазия; у него на сетчатке глаз отпечатано безумное выражение лица Миньярда, необъятная черная дыра зрачков, в воронку засасывающих все живое, прохладные, чуть шершавые руки, так явно и требовательно орудующие в чужих джинсах. От одного легкого касания к этим ощущениям у Кевина вновь слетают стоп-краны - он видит себя словно со стороны, согнутого, вспотевшего, пытающегося унять дрожащие колени; сдерживающего себя до последнего, глушащего стоны, но абсолютно не способного сопротивляться. Еще каких-то несколько часов назад Эндрю бессовестно дрочил ему, наплевав на всякие барьеры и даже собственные сторонние отношения с Джостеном, заставлял гнуться навстречу, скусывал с губ глубокие стоны и ни на секунду не отрывал взгляд, кажется, запоминая каждую черточку искореженного оргазмом лица. Это - сделка с Дьяволом. Это - вытянутая на ладонях душа, вырванная меж ребер. Это - подтверждение их связи, нерушимой, взаимозависимой и аддиктивной; ее не исключают ни резкие слова, ни тяжелые удары в драке, ни приставленный к горлу нож; Эндрю и Кевин связаны сильнее, чем оба могут даже предположить - но лишь теперь последний понимает это наверняка. Он все еще не до конца верит и пытается найти разумное объяснение событиям, что вызывают такой резкий эмоциональный отклик, но не может, потому что брошенная нетерпеливая фраза «Кевин, кончай» звучит его персональным приговором. Контракт с Адом в их случае скрепляется вовсе не кровью, а смазанной по губам слюной, яркой отметкой засоса на шее и липкой спермой на пальцах. И ведь он продолжал издеваться, ебаная сволочь; Кевин вспоминает, с каким удовольствием Миньярд дразнил его следующие несколько часов, испытывая выдержку и способность держать лицо перед остальными - чертовы пальцы, то и дело касающиеся губ, заставляли с силой сжимать прозрачный стакан и смачивать сухое горло алкоголем, лишь бы занять наблюдающий за представлением взгляд чем-то извне. Одно показательное движение за другим, снова, снова и снова - Кевина пропускало через мясорубку от пытки, которой он вполне мог противостоять, но он так и не сдвинулся с места в сторону кого-то другого, как планировал поступить в самом начале вечера. Его разум был полностью предан конкретному человеку - и даже сейчас Дэй не может унять наваждение триггерящих событий; он прижимает к лицу подушку и чувствует, как снова твердеет член, наливающийся кровью. «Нет… Нет», - Эндрю может зайти в комнату в любую минуту, и если выразительный стояк можно спрятать под одеялом, то хрипящие вдохи желания скрыть получится едва ли. Дэй переворачивается с одного бока на другой, бессмысленно смотрит в стену, пытаясь потеряться среди причудливых узоров уродливых обоев, но голова слишком тяжелая, чтобы заснуть, считая ворон, а алкоголя в крови до сих пор слишком много, чтобы пересилить головокружение. Он не знает, сколько времени проходит, но в какой-то момент все-таки проваливается в полудрему, перенапряженный, изнывающий, но не трогающий себя и пальцем - руки заняты прижиманием подушки к голове и ушам, лишь бы не слышать копошение монстров внизу. Кевин ловит себя на мысли, что ему страшно думать, что именно может происходить там сейчас: не исключено, что наигравшийся в Бога Эндрю уже давно потерял к своему преданному животному всякий интерес и вновь переключился на Джостена, что чересчур хорошо знает кожу его шеи. Эта тревожная мысль оказывается сильнее возбуждения, и только с помощью нее - как инструментом до болезненного привычным - Дэю удается обессиленно сдаться как будто до самого утра.
    [indent]Он дергается от неожиданного прикосновения к своему плечу и резко сбрасывает с век забытье без снов, как-то отрешенно смотря на лицо напротив; каждая черточка фигуры Эндрю подчеркивается белым светом луны, и из-за этого его выражение выглядит как-то по особенному устало, вымученно бесконечной чередой дней и всепоглощающим чувством обязанности - а, может, Кевину сейчас то лишь кажется. В любом случае Миньярд не разменивается на слова и устанавливает новые правила их ночевки коротким «подвинься». Дэй смотрит на него мучительные секунды, словно терзаемый мукой выбора - воспротивиться или сдаться вновь, - но на следующее «да или нет?» отвечает «да» на выдохе, отодвигаясь в сторону и оставляя Эндрю как можно больше свободного пространства, ведь кровать определенно не рассчитана на двоих. Миньярду этого, очевидно, недостаточно, и он игнорирует даже самые крошечные личные границы, прижимается к спине Кевина своим телом, а Дэя снова прошибает неизменной дрожью. Он вспоминает оголенный торс соигрока в раздевалке после тренировки, в воображении скользит пальцами по каждому зажившему шраму, оглаживает предплечья в повязках, на долю секунды задерживается взглядом на сосках. Все происходящее - пытка для его физиологии, которая тут же реагирует на образы, и в этот раз спрятать стояк становится невозможным, ведь Эндрю обнимает его за талию и, конечно же, очень четко чувствует ладонями каждую нервную судорогу.
    [indent]- Кхм… - он пытается оспорить очевидный факт или прикинуться идиотом с ироничным «не понимаю, о чем ты», но слова вновь застревают в гортани и перебиваются коротким выдохом, звучащим намного более красноречиво, чем всякие оправдания. От шепота в ухо по спине и рукам бегут мурашки, а тело потряхивает от какого-то животного страха, перемешанного с возбуждением. Кевин точно знает, что ни скрыться, ни сбежать уже не сможет, поэтому пытается перехватить инициативу, чтобы перебить интерес Эндрю собственной настойчивостью, но руки вратаря обладают удивительной силой, и перед ней остается лишь замереть в одной позе, не шевелясь, позволяя внимательным пальцам скользнуть ниже. Дэй, кажется, совсем не дышит, чувствуя себя загнанным в угол зверем напротив хищника, но эта охота имеет оттенок красного, будоражащего, горячего и острого. Если Эндрю продолжит в том же духе, то ему не придется даже касаться Кевина, чтобы добиться на ткани белья очередного влажного пятна спермы.
    [indent]Это снова происходит. Заявление прав, а, может, какая-то извращенная, наполненная бессмыслицей игра, в которой Миньярд - ведущий и единственный возможный победитель, ведь именно он может так четко слышать каждый срывающийся в истерику выдох, чувствовать пальцами сокращение мышц, упиваясь ответной реакцией даже на свои слова. Но Кевин не может сопротивляться, знает наверняка, что если бы был абсолютно трезв, не отказался бы от всего этого, позволил ощущениям вновь накрывать себя волнами, отдавал все, что у него есть, без остатка или платы. Он слишком отчаянно хочет пропустить через вены заявленное Эндрю желание обладать, хочет вновь почувствовать горький вкус сухих губ, хочет оставить свою метку - в доказательство верности. А еще он хочет слышать знакомый голос, призывающий к ответу, и Миньярд, словно понимая громкие мысли, не заставляет себя ждать: каждая пауза между фразами вызывает у Кевина хриплые выдохи; он хватает губами воздух и трепыхается как загнанная в клетку птица, и знает, что если не скажет того самого, то Эндрю никогда больше не окажется так близко.
    [indent]- Тебя, - лицо Дэя сохраняет особенную невесомую беспристрастность, и он сталкивается взглядом с Эндрю, выдерживая зрительный контакт так явно, будто от этого зависит вся его жизнь. Кевин облизывает свои губы, чтобы поймать секунду передышки, а после продолжает: - Я хочу тебя. Пожалуйста, Эндрю. Пожалуйста… - Кевин медленно ведет руками по чужой талии, параллельно переворачиваясь с бока на спину, и позволяет себе движение, которое вполне может стать роковым - он прижимает Миньярда ближе к себе, так, что собственный стоящий член очень отчетливо и явно упирается в чужое бедро; он подтверждает свои слова той самой реакцией, которую невозможно искусственно вызвать или с силой подавить - и Дэю хочется, чтобы Эндрю знал. Дэю важно, чтобы он чувствовал. Дэй нуждается в ответной реакции - но не позволяет себе никакой обоюдной ласки. Он медленно отирается пахом о чужое бедро и все внутри сжимается от этого раббинга, отзывается судорогой и выбрасывает разум куда-то за пределы кровати.
    [indent]- Еще. Прошу тебя.

    +2

    23

    Кевин демонстрировал абсолютную покорность, прислушиваясь к каждому слову, к каждому движению Эндрю, и реагируя на них так, словно только этого и ждал. Ещё десятью минутами ранее Дэй дремал в постели, теперь же в его глазах не было ни тени сна, пусть даже взгляд и оставался затуманенным, но отнюдь не сонливостью. Эту похоть Миняьрд уже видел, и в прошлый раз она тоже была обращена к нему - быстро же Кевин открылся хотя бы перед собой и перед тем, с кем его с самого начала сближала особенная связь.

    Первое "пожалуйста" заставило Эндрю поморщиться, как от зубной боли. Это слово никогда не вызывало у него положительного отклика, пусть прошло уже много лет с того самого первого опыта, что напоминал о себе кошмарами и полной неспособностью расслабиться и по-настоящему с кем-то сблизиться. Миньярд помнил резкую боль, чужое тяжёлое дыхание, и тихие детские просьбы, что не находили отклика у насильника - омерзительно, что он прекрасно понимал, что умоляющий голос принадлежал ему самому. Отвратительно, что ему пришлось снова пережить это уже в более сознательном возрасте. На своих консультациях Би периодически пыталась поднять тему, больше ведя монолог, чем пытаясь добиться ответов; но это особенно не помогало. Умом Эндрю понимал, что у него большие проблемы с доверием, что прошлое никогда не исчезнет, оставаясь где-то поблизости невидимым призраком, но он и не хотел особенно с кем-то сближаться, научился себя защищать, не расставался с оружием, только так сохраняя контроль над буднями.

    Второе "пожалуйста" вызвало более острую реакцию. Эндрю сощурился, не сводя пристального взгляда с Кевина, и оттолкнулся от кровати, перекинул ногу через бёдра Дэя, устраиваясь сверху. Лежать рядом всё равно было не особенно удобно, кровать была узкой, и как только Кевин перевернулся на спину, даже некрупному Миняьрду стало резко не хватать места; благо, он лежал спиной к стене и ему не грозило рухнуть на пол, и всё-таки даже сидеть верхом на Дээ, прижимаясь к его паху своим, сжимая его бёдра коленями, было куда удобнее. Вдвойне заводило то, как изменился взгляд Кевина после нехитрых манипуляций Эндрю. Миньярд ещё ничего не сделал, практически не трогал Дэя, не касался его руками и полностью игнорировал очевидный бугор в его трусах, но соигрок уже прощался с самоконтролем. Ещё немного, и он стал бы умолять о продолжении; Эндрю совершенно не был настроен вслушиваться в чужие просьбы.

    - Не зли меня, Кевин, - Миньярд склонился над Дээм, сжимая ладонь на его горле, мешая выдавить очередные слова, вполне возможно, и новые просьбы. Не было ни единого шанса, чтобы Кевин забыл о том, как сильно Эндрю ненавидел слово "пожалуйста", он был в курсе истории прошлого Монстра, Дэй был тем человеком, которому рассказывали если не всё, то многим больше, чем остальным. Ваймак глубоко не лез, Нил, лгунишка, полной правды не заслуживал; но договорённость с Кевином подразумевала между ними некоторую откровенность без вранья или приукрас.

    Только кое-чего они и сами о себе ещё не знали, чтобы вручать откровения в чужие руки. Эндрю до недавнего времени и представить себе не мог, что у него так быстро получится нарушить личные границы другого человека, преодолеть свою нетерпимость к прикосновениям и в чём-то даже уступить, позволяя себя касаться. Кевин едва ли догадывался о своей возможной тяге не к девушкам - совсем недавно он топил за гетеросексуальность потенциальных игроков национальной сборной, утверждая, что влечение к своему полу раззадорит журналистов, заставляя интересоваться не профессиональными успехами спортсмена, а его интимной жизнью. Дэй был сильно удивлён, обнаружив в себе новый сексуальный голод? А как много ему ещё предстояло узнать...

    В частности, едва ли Кевина когда-нибудь душили в постели. Теперь же Миньярд крепко удерживал его на кровати, сжимал ладонь на шее, отчего дыхание Дэя становилось шумным и тяжёлым, но Эндрю всё ещё видел глаза соигрока. Страха в них не было, ровно как и не было желания остановиться - Кевин хотел большего, и раз уж он всё-таки научился озвучивать свои желания, его стоило... поощрить.

    - Ну надо же, - шёпотом уронил в темноту Эндрю, вжимаясь своим телом в пах Кевина, и улавливая новый тяжёлый вздох. Миньярд растянул губы в безумной самодовольной улыбке, и лёг на Дэя сверху, не убирая руки с его шеи и почти касаясь его губ своими. - Раздевайся. Полностью. И ложись обратно.

    У Эндрю не было никаких сомнений в том, что Кевин послушается; и вправду, Дэй, шумно выдыхая, приподнялся на кровати, стягивая с себя остатки одежды, и снова лёг на постель спиной, не отрывая взгляда от Миньярда. Эндрю прикусил нижнюю губу, лениво устроился сверху, проводя обеими руками по голому животу Кевина к его груди, и вновь коснулся шеи сильной ладонью. Если утром на своей коже Дэй обнаружит отпечатки чужих пальцев, ему не придётся удивляться; Миньярд не был нежным или нарочито аккуратным, но Кевину, судя по сочившемуся смазкой члену, осторожность и не требовалась.

    Это на самом деле заводило. Ещё в "Райских сумерках" Миньярд возбудился, когда только смотрел на Дэя, ладонью доводя его до оргазма, но сам разрядки не получил; теперь же возбуждение вернулось, но Эндрю ещё не был готов ломать годами возводившиеся в его сознании стены. Впрочем, кое-что он мог себе позволить: поймав обе руки Кевина своими, Миньярд положил их себе на пояс, настойчиво подталкивая наверх. Ниже пояса Дэй его не коснётся, но его и без этого ждёт пара сюрпризов - если он, конечно, решится скользнуть ладонями к груди соигрока.

    - Хороший мальчик, - и Эндрю вновь навис над Кевином, всё с той же ублюдской улыбкой на лице шепча ему насмешливые слова, а затем резко опустил голову, вгрызаясь в опухшие губы новым поцелуем. Ему было даже интересно, на что хватит смелости Дэя, на что он пойдёт в своём очевидном желании снова достичь пика удовольствия; пока же Миньярд сжимал шею ладонью, целовал соигрока, прижимаясь к нему сверху всем телом, и не стеснялся о него тереться, доводя и себя тоже до болезненного возбуждения.

    +2

    24

    [indent] Иррациональный страх расходится по венозной сетке через бешено колотящееся в груди сердце, посылает в мозг истеричные сигналы - требующие, умоляющие, настаивающие, - а в кончики пальцев входят царапающие иглы, отзывающиеся немотой. Кевину стоит каких-то нечеловеческих усилий продолжать оставаться спокойным, не поддаваться на провокации выжигающих душу глаз и не капитулировать под извращенными ласками не_нежных ладоней; эта игра в сопротивление бесконечно заводит, но у Дэя нет совершенно никаких вариантов, что в конечном итоге он ей не проиграет. Их отношения еще сохраняли какие-то зыбкие правила все те мучительные месяцы, которые они проводили на поле и в комнате монстров, вот только последний диалог на крыше, последняя тренировка и последняя поездка в «Райские сумерки» перевернула все с ног на голову, переведя привычную модель в другую плоскость - не только в переносном, но и прямом смысле. Отношения с Эндрю у Кевина всегда были особенными и непонятными остальным; пусть никто из Лисов не пытался влезать в них пальцами и выводить обе стороны на откровенные разговоры, в глазах всякого Дэй то и дело ловил незаданный вслух вопрос. «Почему именно он?» - хотели спросить его соигроки, но сдерживались, а у Кевина был уже давно подготовлен конкретный ответ, которым он мог в любой момент воспользоваться: «Потому что я нуждаюсь в его защите так же, как он нуждается в моем контроле». Из всех искореженных, поломанных ребят, что Ваймак решил собрать в одном месте под предлогом неуловимого шанса на искупление, именно Кевин и Эндрю могли связаться крепкой взаимовыгодной связью, обусловленной их характерами. Нелюдимый, преследуемый прошлым Дэй не раскрывался на поле, потому что тень Воронов преследовала его по пятам и горячим дыханием обжигала затылок; Миньярд же был безумен, стихиен и совершенно неконтролируем - и его наплевательское отношение к миру неизменно распространялось на других, подводя всякого к черте невозврата. Только Кевин уверенно держался рядом и не поддавался на провокации, ведь за его плечами и без сумасшедших припадков вратаря было достаточно демонов; преданность экси никогда не подводила, и как минимум это позволяло нападающему не терять себя среди заглушенной таблетками мании. Его почву под ногами выбивала лишь глубокая паранойя - однако именно Миньярд не словом, а делом раз за разом доказывал свою абсолютную силу, подтверждающую данное вначале обещание. «Я буду защищать тебя, чего бы мне это не стоило» - слова, выведенные татуировками по ребрам были Кевину щитом и спасительным якорем, и он цеплялся за них, не выражая благодарности вербально, но снова и снова делая то, что делать был обязан - белые упаковки с таблетками никогда не забывались на тумбочке у кровати, а внутренним часам не нужен был таймер, потому что Дэй точно знал, в какой момент Эндрю необходимо принять транквилизаторы.
    [indent] Вот только все это безотказно работало до событий в доме Лютера Хеммика, до семинедельной реабилитации в Истхевене, до последних тренировок к полуфиналу, до, черт возьми, Нила Джостена… Болезненный укол ревности приходится аккурат в переносицу, идет ровной линией по черепу, теряется где-то на загривке, раскалывая череп надвое. Кевин лучше других знает, что ничто из привычной жизни никогда не длится вечно; за всякой белой полосой обязательно приходит черная, и поступки эффектом бабочки приводят к диаметрально противоположным следствиям, будь то принятие нового игрока на роль второго нападающего или тяжелый удар кулаком в лицо тому, кто еще совсем недавно считался неприкосновенным. И теперь - а теперь - все совершенно иначе, так, как Дэй даже не может предполагать, так, как не складывается у него ни в одной, даже самой отчаянной, фантазии; взаимовыгодные отношения переходят в разряд аддиктивно больных, и зависимость приобретает оттенок похоти, устанавливая иные правила игры и перераспределяя принятые роли. Кевин верит во все происходящее, потому что не может убедить себя в нереальности событий, но этого мало, потому что он не понимает, как вести себя дальше. Все его силы сейчас выходят наружу сдавленным стоном, потому что Миньярд крепко сжимает пальцы на шее в требовательном жесте, а Дэй не может воспротивиться и отстраниться. Какие-то остаточные барьеры слетают с глухим щелчком, и внутри пораженной шоком души, глубоко внутри требующих кислорода легких, в немеющих руках, он замечает какой-то особенный новый мир больных фетишей. Он не должен чувствовать себя так, это неправильно, непонятно, неосознанно… Кевин выгибается в пояснице в инстинктивной попытке освободиться и вдохнуть хотя бы немного воздуха; во рту и гортани мгновенно становится сухо и каждое неосознанное движение царапает слизистую сухим песком, наполняет рот слюной, которой, однако, невозможно утолить невыносимую жажду; вена на виске бешено бьется о кожу и отдается звоном в ушах, еще немного - сдастся так же, как и ее хозяин, еще какой-то десяток секунд без кислорода…
    [indent] Эндрю не жалеет его. Кевину это нравится.
    [indent] Спасение догоняет так же неожиданно, как изначальная пытка - Дэй не отключается, но перед его глазами пляшут яркие огни, а к небу подступает знакомая предобморочная тошнота, - он захлебывается воздухом, пытаясь стабилизировать дыхание, и каждый выдох отдается сдавленным хриплым стоном. Его колотит ни то от совершенного смирения, которое никак не коррелирует с обычным собранным состоянием, ни то от возбуждения, зависимо требующим большего. Кевин соглашается на любые условия, лишь бы только иметь возможность продолжать извращение, поэтому когда Эндрю следом за удовлетворенным принятием одними губами проговаривает очередной приказ, Дэй следует ему безукоризненно, наплевав и на потенциальных непрошенных гостей, и на ворох звуков, отчетливо прослушиваемых за стенкой; где-то там все еще готовятся ко сну остальные монстры, но они слишком далеко - не в этой реальности, что сосредоточена на паре квадратов твердой кровати. У Кевина не гнутся пальцы и колени, а изнывающий желанием член неприятно трется о ткань, но он все равно наспех стягивает с себя футболку и белье, не высказывая недовольства о том, что сам Миньярд остается полностью одетым. Он прекрасно знает установки, что срощены намертво с характером Эндрю и его психологическими травмами, размоченными в обрывках недалекого прошлого; Дэй не имеет права требовать большего, потому что знает прекрасно - каждое неосторожное слово если не отзовется глухой болью в солнечном сплетении, то просто станет роковым и разрушит шаткую выстраиваемую связь. Новую связь.
    [indent] Награда за послушание не заставляет себя ждать - Кевин остервенело цепляется пальцами за предоставленные ему лоскуты кожи, неприкрытые футболкой, и он осторожно, но жадно ведет по ним ладонями, спотыкаясь о каждый неровный шрам. Миньярд не так исполосан, как Джостен, но на его теле достаточно поцелуев прошлого - и их подавляющее большинство подарены совершенно не в романтическом плане. Дэю странно узнавать их все в такой форме, но он не возражает, лишь принимает открытый доступ со свойственной себе внимательностью, ползет тонкими пальцами выше, соединяясь где-то на пояснице, тянет Эндрю еще ближе, лишь бы не упустить несносного монстра и не позволить ему вырваться из цепких объятий. Очередной поцелуй отзывается судорогой внизу живота - Кевин вновь врывается языком в чужой рот, уже удивительно знакомый, и зависимо хозяйничает на губах, отираясь голым членом о чужое бедро и ловя взаимные движения. Его горло вновь сдавленно, и очередное кислородное голодание сносит крышу до болезненно сдавленного хрипа; Дэй хочет воспротивиться и сделать что-то такое же из ряда вон выходящее, чтобы обозначить и свои границы тоже. Поэтому он переводит руки на живот Миньярда и ведет их выше, пытаясь коснуться сосков, но в какой-то момент кончики пальцев спотыкаются о металлические поперечные штанги - в шоковом осознании Кевина нахуй срывает.
    [indent] - Блядь, ты… - ладони идут мелкой дрожью и цепляются за пирсинг снова, не в силах поверить, а Дэй во все глаза смотрит прямо в лицо Эндрю, что в ответ не выражает никакой другой эмоции, кроме победного удовлетворения. - Сука! - знает точно, что когда-то бросал между делом в разговорах, когда пьяные обсуждения переходили в раздел пубертатного хвастовства; Ники поддерживал, начиная взахлеб рассуждать о категориях фетишей, Аарон драматично закатывал глаза, а Миньярд похуистично молчал, не отрываясь от тлеющей сигареты и унылого вида за окном комнаты. Тогда он все еще был на таблетках, от того никто не удивлялся его неучастию в разговорах, но все же - получается - запомнил? Пронес с собой спустя месяцы и бросил козырем на стол ровно в этот момент, видимо, чтобы добить ногами и срезать тяжелые амбарные замки с металлических дверей, за которыми прячется чернота похоти.
    [indent] Кевин вновь толкается бедрами и упирается головкой члена в чужую ширинку на джинсах; он не может отвести взгляд от бездны глаз напротив, тонет в ней, захлебывается и не понимает, насколько громко рычит - все вокруг перестает существовать. Последних сил хватает на то, чтобы одним движением поднять край футболки вверх, позволяя проникающему в комнату свету луны ласкать открывающиеся изгибы, и опустить голову вниз, врезаясь взглядом в незаклеенные пластырем штанги, вставленные совсем недавно и все еще заставляющие соски оставаться набухшими всегда, пока не закончится этап заживления.
    [indent] - Черт возьми… - это - для него и ради него. Только потому что он этого хотел. Кевин не выдерживает и отводит левую руку, обхватывая себя и дважды толкаясь в сжатый кулак, лишь бы приблизить момент еще ближе. - Ты просто отмороженный, Эндрю, - выдает на выдохе, будто себя пытаясь убедить в первую очередь. - Возьми его уже, блядь, я больше не могу.

    Отредактировано Kevin Day (2022-03-13 02:12:47)

    +2

    25

    Казалось бы, совсем небольшая уступка, крошечный шаг к сближению, но Кевин с остервенением касался оголённой кожи пальцами, словно не мог поверить, что ему на самом деле это разрешили. Эндрю растянул губы в шальной улыбке, так и не разрывая жадного поцелуя: он всё ещё ждал, пока Дэй соберётся с силами, пока найдёт в себе смелость скользнуть руками выше, когда обнаружит, наконец, подарок, предназначенный ему одному. Никто не знал, куда и зачем ходил Миньярд, когда в начале недели после очередного сеанса с Би не сразу вернулся в общежитие Лисов; никто не видел новых металлических украшений, Эндрю всю неделю игнорировал тренировки, отсиживаясь на трибунах. Миньярд не имел таких комплексов, как Джостен, не боялся своего прошлого, признавая его и собираясь жить с этими воспоминаниями, и в то же время этот подарок первым должен был увидеть Дэй.

    Эндрю старался не зря. Он только почувствовал руки на своём животе, аккуратно скользнувшие наверх под футболку, как разорвал поцелуй, вновь всматриваясь в глаза Кевина. Он хотел видеть реакцию, жаждал поймать первые эмоции Дэя при осознании того, чего именно коснулись его ладони. У Эндрю всегда была отличная память, пусть он привычно и делал вид, что ничего не слушал, показушно уделяя больше внимания сигарете в руках, нежели чужим словам, но он успевал улавливать информацию, и никогда ничего не забывал. Это было справедливо для указаний Ваймака, это работало во время бессмысленного пиздежа сокомандников, и даже алкогольное опьянение не отражалось на способностях Миньярда. Он помнил любую глупость, что несла его накачанная пылью и бухлом компания, но его персональным приоритетом всегда оставался Кевин. Жизнь с Воронами многих ломала, кое-кого могла довести до суицида, свести с ума; Дэй остался жив и даже умудрился сбежать, пусть даже и после тяжелейшей травмы, едва не сделавшей его инвалидом. То, что Кевин стал алкоголиком, никем не порицалось, Лисам всегда было глубоко поебать на чужие придури, и даже Ваймак и Эбби не только не запрещали команде закидываться спиртным, но порой, в стрессовых ситуациях, и сами с готовностью протягивали нуждающимся бутылку.

    Кевин знал, сколько ему нужно выпить, чтобы руки перестали трястись от страха или волнения, и понимал, когда мог отпустить тормоза, позволяя себе по-настоящему надраться. А Эндрю, в свою очередь, знал, после какого по счёту стакана Дэй начинал поддаваться идиотским затеям Ники, участвуя в разговорах, выдавая даже интимные подробности, которые никто не запоминал.
    Никто, кроме Миньярда.

    Эндрю не ожидал, что у него самого собьётся дыхание от первого прикосновения Кевина к металлическим украшениям в сосках. Миньярд тихо глубоко выдохнул, заставляя себя не закрывать глаза; Дэй и вовсе поплыл, громко ругаясь и продолжая трогать ещё свежий пирсинг. Нежности в этих прикосновениях не было, соски были ещё слишком чувствительными, и каждое касание отдавалось во всём теле резким импульсом, усиливая возбуждение в паху.

    Своё удовольствие Миньярд оставил на потом. Сейчас ему хотелось заняться Дэем, не словами, так прикосновениями вымаливающего право на разрядку.
    - Руки! - Эндрю с силой шлёпнул Кевина ладонью по запястью, запрещая самостоятельно касаться сочившегося смазкой члена. Миньярд не возражал, когда Дэй прогибался в спине, когда старался потереться пахом обо что угодно, даже о жёсткую джинсовую ткань, но откровенных ласк ему не позволял. Кевину сегодня ещё предстояло кончить, но на совсем иных условиях. - Подрочить тебе? - Миньярд провёл языком по своей открытой ладони, ни на секунду не отрывая взгляда от лица Дэя, и сохраняя на губах приклеившуюся к ним улыбку. - Или... мне снять футболку?

    На лице Кевина тут же появилось выражение искреннего страдания; Эндрю мгновенно стало очень весело. Дэй уже задрал на Миньярде футболку, но ткань нужно было или постоянно удерживать рукой, или отпустить, тем самым лишая себя воплощённого в жизнь фетиша. И пусть Кевину нужно было кончить, добровольно отказываться от второго варианта он ни морально, ни физически не мог.

    Эндрю не надо было слышать от соигрока вербального подтверждения желаний, он уже получил согласие Дэя, и этим согласием до сих пор светились глаза Кевина. Ни тени сомнения, ни страха, только неприкрытая чистая похоть, которой Миньярд не хотел сопротивляться.

    Эндрю медленно кивнул своим мыслям, немного отстранился, выпрямляясь на бёдрах Кевина, и потянул свою футболку наверх, стягивая её, оголяя грудь, позволяя, наконец, Дэю полностью насладиться открывшимся видом. Защита от Воронов и Мориямы была частью соглашения, но пирсинг был добровольным даром, что Миньярд преподнёс с самодовольным лицом, а теперь и сам наслаждался отдачей, что отчётливо читалась по глазам забывающего дышать Кевина. Трение даже тонкой ткани футболки о свежие проколы приносило определённый дискомфорт, прикосновения Дэя к штангам и вовсе причиняли боль, но, чёрт возьми, какой же она была желанной.

    Эндрю позволил Кевину сжать пальцы на пирсинге, тут же еле заметно вздрогнув, и запрокинул голову от острого удовольствия, что пронзило его от уверенного прикосновения. Миньярд не ожидал, что всё происходящее будет настолько ему нравиться, пусть даже несколькими часами ранее он и тёрся о Дэя в тесной подсобке, но только сейчас до конца осознал, насколько сам нуждался в разрядке. Эндрю сдерживаться не стал, опустил руку вниз, расстёгивая свои джинсы, на мгновение приподнялся, приспуская штаны и облегчая себе доступ, а затем скользнул ладонью к своему члену, обхватывая его пальцами.

    "Смотри на меня", - Миньярд не произнёс ни слова, но его взгляд был красноречивее любых вербальных приказов. Кевин не посмел ослушаться, поэтому смотрел только на Эндрю, водил ладонями по его груди, как если бы не мог от неё оторваться, и не касался себя, пусть желал второй за вечер разрядки нисколько не меньше Миньярда.

    Эндрю не стеснялся дразнить Кевина. Смотрел на него, водил рукой по своему члену, ёрзал на бёдрах у Дэя, медленно подводя себя к оргазму; в очередной раз сжимая ствол, Миньярд почувствовал, с какой силой чужие пальцы потянул за штанги, резко шумно выдохнул, и на мгновение словно отключился, кончая. Открывать глаза не хотелось, но Эндрю не собирался и далее издеваться над Кевином, заставляя его страдать неудовлетворённым.

    Впрочем, оказалось, что Дэй кончил и без чужой помощи. Миньярд хмыкнул, улёгся сверху, не планируя пока отстраняться, и коснулся губами чужой шеи, того самого места, на котором отчётливо виднелась собственническая метка.
    - Как же мало тебе надо, Кевин.

    +2

    26

    [indent] Кевин больше не улыбается - его лицо не способно удерживать спокойное выражение. Каждая мышца наливается свинцом и цепенеет от шока, а веки словно раскрыты расширителями, потому что он не в силах оторвать взгляда от вида, что демонстрирует ему Эндрю. Дэй в очередной раз оглаживает подушечками пальцев багровые соски, почти невесомо ласкает черные штанги с мелкими накрутками, и одними губами выдыхает проклятия, обращенные ко всем сразу и ни к кому конкретно. Он не верит, что все это происходит с ним, и испытываемое ощущение слепого ужаса чем-то напоминает ему иверморские пытки, где он был такой же жертвой, над которой издевались с подобной садисткой ухмылкой. Вот только Миньярд иначе выворачивает душу наизнанку; он все еще отмороженный маньяк - это у него не отнимут ни отказ от таблеток, ни реабилитация в Истхевене, ни регулярные сеансы с Би, - но в его зрачках плещется такая же, как и у Кевина, искренняя зависимая похоть. Реакции тела считать не сложно, а поймать их пальцами, впитывая каждое дрожащее колебание торса под ладонями, еще проще. Дэй не сомневается в возбуждении Эндрю, потому что оно ощущается абсолютно явно и четко, и ему просто необходимо прочувствовать его целиком, захлебываясь и не оставляя на дне стакана и капли алкогольной зависимости. Миньярд пахнет распаленным костром сухих веток, тяжелым табаком и маниакальным безумием; а еще Миньярд пахнет кровью на кромке металлического лезвия и мускусом оголенной кожи. Кевин пытается смешать коктейль отзвуков с удовольствием, чтобы еще надолго запомнить наркотическое опьянение, но Эндрю не позволяет расслабиться и до последнего контролирует ситуацию, которая происходит даже не на его стороне поля.
    [indent] - Сволочь… - Дэй морщится, потому что резкий шлепок приходится ровно в сгиб запястья, где тонкой линией заканчивается длинный шрам перелома; ему не больно, скорее просто неприятно, и эти ощущения слегка приводят в сознание, заставляя посмотреть на Миньярда отрезвленным взглядом. От следующей брошенной в темноту фразы у Кевина обрывается сердце, и он чувствует, как от явной наглости щеки поддеваются румянцем, но голосовые связки все еще работают, а выброшенный в окно мозг не способен сопротивляться или выбирать парирующие формулировки. - Да… Да, - он не понимает, на какой именно вопрос отвечает своим сбитым согласием - ему хочется верить, что на все, - но Эндрю достаточно и сдавленного выдоха, выходящего следом, чтобы не размениваться на крупицы уточнений; он отстраняется назад, устраиваясь поудобнее на бедрах соигрока, и выгибается в пояснице, чтобы наглядно демонстрировать каждый свою самую манящую линию тела. Они действительно довольно сильно отличаются внешне: Кевин выше и шире в плечах, а из-за постоянного бега по полю имеет сильные накаченные ноги; Миньярд же худощав и миниатюрен, а его мышцы - особенно бицепсы - сухие и плотно сбитые, словно специально выточенные для того, чтобы отбивать мяч от ворот в другую сторону поля. Их разница в росте позволяет Эндрю занять самую удачную позицию, и на секунду отрезвленный передышкой Кевин неожиданно ловит себя на мысли, что Миньярду удобнее всего будет находиться именно сверху, впуская в себя всю длину возбужденного члена. Фантазия застревает на периферии взгляда, вынуждает вновь судорожно хватать ртом воздух и пытаться смочить слюной пересохшую глотку, от чего кадык Кевина перекатывается по шее, а язык то и дело облизывает губы.
    [indent] Дэю не сбежать и не спрятаться, остается лишь потянуться негнущимися пальцами к оголенному торсу и снова толкнуться бедрами, сморщиваясь от ощущения холодной ширинки джинс на головке члена; этого мало, этого недостаточно, Кевину необходима хоть какая-то стимуляция, облегчение, касание… Но их отношения всегда были не о сострадании или вежливой заботе; остальные Лисы могли проявлять добродетель, даже нелюдимый Аарон иной раз смотрел на других с тщательной скрываемой теплотой в глазах, поэтому отличить его от брата было проще простого. Но вот Эндрю и Кевин всегда были о другом. Их демоны рвались наружу, поглощали реальность и деформировали ее, наделяя ужасами воспоминаний, ледяным дыханием призраков, подгнивающим запахом оставленных позади трупов и смыслом, заключенным в конкретной миссии; они оба были лишены того самого доверительного чувства, которое могло бы позволить им сходиться с другими - и сейчас оба находят якоря друг в друге, так выразительно блестящие металлом пирсинга.
    [indent] У Миньярда в любой жизненной ситуации самое ублюдское лицо на планете, но сейчас, впервые, Кевин видит в нем неприкрытое удовольствие, направленное в первую очередь не на других, а на себя самого. Эндрю словно отпускает тормоза и позволяет наслаждению выйти перебитыми хриплыми вздохами; удивленный, растерянный Дэй не шевелится, когда Миньярд расстегивает свои джинсы, как будто случайно касаясь чужого члена пальцами, и обхватывает себя, делая несколько грубых толчков. В этот момент Кевин действительно может поклясться, что никогда не видел в жизни ничего красивее - и дело даже не в откровенной сексуальности соигрока. Дело в парадоксальном ощущении, что ровно в этот момент, так просто раскрывая свой самый тайный вид, Эндрю вверяет его Кевину словно подарком доверия, обозначая, что между ними нет больше ни границ, ни предрассудков. Дэй без слов понимает четкое «смотри на меня», прикусывает губу, скользя руками по чужому телу, очерчивая пальцами узоры на ключицах и шее, изучая шрамы, и - не в силах отказать своему желанию - очередным легким сжатием тянет соски, вызывая естественный ответный стон. Он пытается сильнее вжаться бедрами, шире раздвинуть ноги, скорректировать угол, чтобы скользящая по своему члену ладонь Эндрю касалась и его тоже, но вся гребанная ситуация, чертов вид, с такой издевкой преподнесенный ему на суд, рвет Кевина в клочья, заставляя лишь двигаться в унисон с надрачивающим перед ним Миньярдом.
    [indent] Пытка. Жесткая. Безрассудная. Отчаянно желаемая. Кевин безапелляционно пойдет на нее снова, если ему предложат. Он бросится с головой в омут и вновь переживет эти несколько недель в аду, чтобы поймать призрачную возможность вновь увидеть Эндрю таким. Еще раз. И снова. Пока образ не высечется шрамированием на коже, пока каждый случайный взгляд на соигрока не начнет вырывать из груди бурю воспоминаний, сгибающих пополам. Пока отмороженная улыбка будет все еще подарена ему одному - вместе с тихими всхлипами, сквозящими четким «ты - моя собственность». И еще раз. Лишь бы только…
    [indent] …Миньярд сгибается в спине, кончает с рычащим стоном, перебитым судорожным выдохом, и напоследок еще несколько раз двигает ладонью по стволу - его пальцы всего лишь слегка проходятся по головке члена Кевина, но тому даже мимолетного прикосновения достаточно, чтобы поймать яркую вспышку оргазма - слишком остро проходит по венам чужое возбуждение и слишком отчаянно хочется стимуляции. Дэй в последний раз приподнимается в бедрах, до крови закусывая истерзанную поцелуями губу и зажмуривается, но перед глазами все равно стоит до боли знакомая картинка, которая, кажется, все-таки впечатывается в сетчатку постоянным напоминанием о происходящем. Нега рассеивается и тает, возвращая чувствительность конечностям, и через каких-то пару секунд Кевин ощущает тяжесть чужого тела на своей груди - Эндрю сворачивается на нем будто кот, облюбовавший предназначенное ему место, и мгновенно вжимается губами в шею, срываясь на издевательский шепот прямо в ухо.
    [indent] - Действительно. Всего лишь тебя, - он не может сходу стабилизировать дыхание и делает паузы между словами, наделяя их особенной, беззлобной иронией, которая скорее похожа на немой крик отчаяния. Тугие узлы пальцев осторожно, боясь спугнуть, ложатся на лопатки и прижимают Эндрю к себе, зарываясь в растрепанные волосы. - Пирсинг, значит, - Кевин чувствует, как его член все еще сокращается, а на животе растекается липкое пятно спермы - он не знает, чьей именно, и хочет думать, что их обоих. - Ты просто ебаное сумасшествие, Миньярд. И я абсолютно не знаю, как дальше существовать с тобой в одном пространстве, - он не лезет с поцелуями - слишком взбухли потерянные в засосах губы, - поэтому только и может, что шептать в пустоту и рассматривать обласканную луной светлую макушку.
    [indent] - …Как минимум тренироваться мне теперь станет в разы сложнее. Видя тебя на воротах, - он коротко обреченно выдыхает и следом роняет вымученное страдание. - Мудак.

    +1

    27

    Ни у кого не было сомнений в том, что Кевин доверял Эндрю. Перешедший в Пальметто Дэй, звезда экси, подающий надежды нападающий, что претендовал на будущее в национальной сборной, пришёл к Лисам моральным и физическим инвалидом, еле способным держать клюшку в ладони не только из-за травмы ведущей руки, но и из-за страха вновь попасться под волну гнева названного брата. Рико был властолюбивым садистом, получавшим наибольшее удовольствие при издевательствах над Кевином - остальным тоже доставалось, но Дэй, потенциально опасный соперник, так и манил Морияму. Травма руки была не первой, что Кевину пришлось пережить у Воронов, ему вообще слишком часто было больно в прежней команде, больно и одиноко, несмотря на постоянное присутствие Жана рядом. Дэй не умел быть один, давно привык к слежке со стороны внимательных сокомандников, к кружившему рядом Рико, к журналистам и фанатам - и от такого не_одиночества Кевин никогда не получал удовольствия. Он жил экси, только на поле ощущая собственную свободу, что заканчивалась вместе с матчем или тренировкой.

    Эндрю не было его жаль. Но он с самого начала знал, что из настолько глубокого мрачного болота Кевин сам не выберется. Ему и не пришлось, Миньярд добровольно встал между Дэем и Мориямой, каждый раз в самую нужную минуту оказываясь рядом, готовый защитить, вызвать огонь на себя, но обезопасить свою собственность. Кевину это было нужно, именно об этом они договаривались, когда заключали взаимовыгодное соглашение, и Эндрю ни разу не нарушил своего слова.

    Они с Рико были теми ещё больными ублюдками с собственническими замашками, верно? И всё же разница была очевидной: пока Морияма видел в людях вещи, на которые вешал ярлыки и которыми мог распоряжаться по собственному усмотрению, Миньярд всеми способами оберегал то, что называл своим. Пусть иной раз со стороны казался равнодушным уродом, который только усложняет жизнь и издевается, не физически, но морально, пусть все знали о его агрессивности, пусть видели в нём угрозу - главное, что Кевин знал, что рядом с Эндрю ему ничего не угрожало. Дэй это понимал, от того так сильно разнервничался, когда Миньярд лёг в больницу, на семь недель лишая своего протеже маленького, но надёжного щита. Единственный раз он доверил Кевина другому человеку, и Нил этого доверия не оправдал: Эндрю неважно, чем ему угрожал Морияма, от Джостена требовалось только быть рядом с Дэем, но, кажется, на нечто подобное способен только сам Миньярд. Что ж, он вернулся, больше не зависел от таблеток, и был готов вновь исполнять обязанности, которые сам на себя и взвалил. Эндрю не жаловался, он хотел присматривать за Кевином, делал всё, лишь бы Дэй снова научился ровно дышать, в том числе в моменты, когда в разговорах всплывало имя Рико. Пока попытки были безуспешными, что ж, Миньярд лучше других знал, что такое старая травма, и в погоню за успехом не торопился, подсознательно понимая, что Дэй никогда окончательно не избавится от своих страхов.

    Одно Эндрю знал точно - пока он нужен, он будет где-то рядом с Кевином. Не станет относиться к нему как к фарфоровой статуэтке, не будет потакать всем прихотям, но в самый нужный момент убережёт его от опасности, не позволив получить новые шрамы.

    - Знаешь, экипировка вратаря довольно лёгкая, - вдруг подал голос Эндрю, приподнимая голову и роняя негромкие слова Кевину куда-то в подбородок. Дэй наверняка сейчас недоумевал, с чего Миньярд решил озвучить им обоим хорошо известный факт; что ж, затягивать момент истины Эндрю не собирался. - Зато очень тесно прилегает к телу. Особенно нагрудник, его нужно как следует затянуть, но всё равно при каждом движении он немного трётся о грудь. Наверное, играть следующую игру мне будет... больновато, как считаешь?

    Боли Миньярд не боялся, ровно как и не думал, что трение экипировки о недавно проколотые соски возбудит его прямо посреди игры. Впрочем, он не опасениями хотел сейчас с Кевином поделиться, а всего лишь дразнился - пусть теперь Дэй на следующей тренировке не только думает о двух тёмных штангах, но и представляет, какими импульсами отдаются в свежих проколах касания даже обычной футболки.

    - Спать, - Эндрю провёл языком по шее Кевина, обводя свои же отметины, а затем поднялся. Снова сел Дэю на бёдра, лениво потянулся, только после этого встал с чужой кровати, поднял с пола откинутую футболку, и нарочито медленно направился к выходу из комнаты. Смешавшаяся сперма подсыхала на животе, в трусах было всё ещё влажно, и Миньярд не хотел ложиться в постель в таком состоянии.

    По возвращению в комнату Эндрю лёг на вторую кровать и закрыл глаза, на несколько часов проваливаясь в дрёму. Ранние пробуждения никогда не были свойственны ни ему, ни Дэю, но открыть глаза всё-таки пришлось - Нил осторожно коснулся его плеча, тут же привычно отскакивая в сторону, и тем самым ознаменовал начало нового утра. Будить Кевина принялся Ники; Эндрю в этом балагане не участвовал, скурил сигарету, умылся и затем подошёл к машине, готовый ехать в Лисью нору. Остальные задерживаться в доме не стали, вывалились на улицу - Кевин спросонья еле переставлял ноги, - заняли свои места, а затем уже автомобиль тронулся с места.

    На парковке Эндрю затормозил, но мотора не заглушил. На улицу вывалились Ники и Аарон, следом Кевин, а затем с заднего сиденья хотел было выйти и Нил, но Миньярд завёл руку назад, едва заметно касаясь Джостена пальцами. Доля секунды, но Нил всё понял, вышел из салона, обошёл машину и сел на место, которое несколькими секундами назад занимал Кевин.

    - Да-да, вечером тренировка, мы вернёмся, - Миньярд махнул рукой Дэю, а затем тронулся с места, покидая парковку. Злить Кевина иногда было опасно, он порой бывал мстительным сукиным сыном, но Эндрю раз за разом не мог удержаться, выводя Дэя на эмоции. Интересно, он будет психовать до самой тренировки? Или снова нажрётся? А может... нет, наверняка Кевин будет просто в ярости; и думая об этом, Эндрю не мог не мечтать о новой эмоциональной встрече.

    Кевину было невдомёк, что Миньярд и Джостен не столько тискались, сколько играли в откровенность, раз за разом отвечая друг другу на вопросы, приоткрывающие завесу прошлого. Подробности таких диалогов парни никому не рассказывали, умело храня секреты, и вместе с тем плодя множество слухов - особенно старался Ники, которого разлука с Эриком превращала в только о сексе и думающее существо.

    Эндрю обещал вернуться к вечерней тренировке? В положенное время он припарковался у стадиона, пропустил Нила вперёд, а сам остался снаружи, докуривать очередную за день сигарету. Когда Миньярд вошёл в раздевалку, там был только Дэй, хмурый, недовольный, явно на что-то злившийся. "Действительно, в чём же проблема?"

    - Что?
    - только и спросил Эндрю, роняя спортивную сумку на пол. Кевин был зол? Там пусть показушное равнодушие Миньярда разозлит его ещё больше, Эндрю хотел эмоций Дэя, хоть бы и негативных, зато искренних и отчаянно-честных.

    --

    +2

    28

    [indent] Он перестает дышать, позволяя легким вспышкам послеоргазменного удовольствия отзываться в паху непроизвольной судорогой. Выраженное наслаждение, смазанное липким пятном на лобке, окончательно растворяет алкоголь, и полная гамма эмоций, некогда легко оправдываемая пьяными безумствами, заполняет собой все пространство тесной комнаты. Кевин медленно осознает себя и то, что только что произошло на односпальной кровати, и отрешенно склоняет голову принятию, позволяя червяку сомнения сгрызать изнывающее сердце. Дэй не понимает, почему Миньярд ведет себя так - и он бы и рад принять доверительный подарок, вот только Эндрю никогда не преподносит милость просто так; за его добродетелью неизменно следует удар, и единственное, что Кевин может сейчас сделать - предугадать его заранее, отведя покалеченную руку от острия ножа.
    [indent] Немой вопрос Лисов - «Почему именно он?» - трансформируется в более логичный, очерчивающий границы дозволенного белым мелом - «Почему именно я?». Кевин пытается представить мир, в котором Миньярд ведет себя подобным образом со всеми, особенно с Джостеном, но год тесного знакомства опровергает всякие фантазии, связанные с нечестным именем соигрока. Конечно, Эндрю не ведет себя так; Эндрю вообще не способен на романтические отношения, потому что любое проявление внимания в его сторону всегда встречается или равнодушным игнором, или явным отрицанием. Никто не имеет права флиртовать с ним, намекать на что-то большее, а уж тем более касаться пальцами - прозвище «монстра» намертво склеено с фамилией Миньярда как минимум из-за его всепоглощающего желания остервенело охранять свое личное пространство. У Эндрю нет действительно близких людей; даже к Би, которая по мнению большинства имеет к голове вратаря почти единоличный доступ, он относится к осторожностью, не вытряхивая мозги на стол во время сеансов. Добродушная Эбби раз за разом встречает индифферентное отрешение в ответ на попытку быть внимательной, а Рене и вовсе не лезет дальше осознанного, оставаясь «адвокатом Дьявола» лишь номинально, чтобы - Кевин в этом убежден - отражать внешние нападки на Эндрю до того, как он сам заметит относящуюся к нему сплетню. Чудовище в облике человека с плотно прилегающими повязками, заточенными металлом зубами и сверлящим взглядом - все знают его таким, и, что немаловажно, принимают безоговорочно, лишь изредка ежась от неприятных фраз, брошенных в лицо.
    [indent] …И вот теперь Кевин знает еще кое-что: если бы у Нила все-таки получилось проникнуть пальцами куда-то под ребра Миньярда, если бы удалось сломать маску уныния, если бы довелось слизать языком невесомые капли доверительного желания, то Эндрю никогда не оказался бы здесь. В его системе координат не существует полумер, а в списке паттернов не прописана полигамия как допустимый вариант отношений. Миньярд распространяет свое влияние на выбранных им людей исключительно в контексте защиты, и даже этот список ограничен четырьмя именами остальных монстров. Но даже им недоступно пробиться сквозь титановую броню и обхватить пальцами задыхающееся от боли прошлого сердце; поэтому Дэй убежден, что Джостену все-таки не удалось получить все сто два процента. Потому что Эндрю лежит сейчас не на его груди и чертит языком ласкающий узор вовсе не на его шее. Кевину даже интересно, как далеко зашли их игры в интерес; вполне возможно, что парой десятков засосов все и закончилось, ведь еще какие-то несколько часов назад Миньярд расходился в ревностной сцене вовсе не из-за Нила, потерявшего свое здравомыслие в руках незнакомцев.
    [indent] Кевин - теперь уже точно - отчаянно верит в происходящее. Вот только в сухом остатке, за скобками сумасшедшего влечения и развратной похоти, он испытывает очередную волну острого страха. Миньярд никогда не делает что-то просто так, а уж если его обсессия заходит настолько далеко, что врезается металлическим пирсингом в соски, то, вероятно, он возьмет двойную плату за каждый сдавленный стон, что пропустил во время случившихся издевательских пыток.
    [indent] - Экипировка? - Дэй глухо отражает реплику, медленно вдыхая через нос и тут же улавливая знакомый запах, который теперь никогда не спутает с другим. - Больновато… - он чертыхается, снова ощущая напряжение в паху, потому что мгновенная фантазия врезается прямиком в мозг и заставляет выстроиться ассоциации, не смываемой никакой ответной иронией. Рассыпаться во взаимных провокациях, впрочем, не спешит; каждая его мышца все еще натянута металлической струной, и любое брошенное слово обязательно перережет наживую. Дэй ловит себя на мысли, что прямо сейчас он боится вовсе не Эндрю, зарекомендовавшего себя как маниакального убийцу; он боится будущих последствий, которые обязательно произойдут, и выбьют почву из-под ног в самый ответственный момент - в полуфинальной игре. Колкий вопрос легким отзвуком проходится по больному затылку - «Что, все-таки, хуже: столкнуться лицом к лицу с прошлым в виде Мориямы по ту сторону, или с настоящим в виде Миньярда по эту?». Кевин не может сделать выбор, потому что обе перспективы маячат перед ним абсолютной катастрофой. И если в первом случае Ивермор догоняет его просто потому что у Дэя изначально по венам течет черная воронья кровь, то вот во втором… Во втором он сам голыми руками роет себе могилу и укладывает в нее ровный ряд направленных к небу ножей.
    [indent] Кевин не удерживает Миньярда после короткого «спать» и даже облегченно выдыхает, когда чужая фигура скрывается в коридоре; найденных в тумбочке влажных салфеток недостаточно, чтобы стереть все остатки чужого запаха, но выходить сейчас к другим монстрам Дэй совершенно не в состоянии. Он отворачивается к стене, не реагируя, когда Эндрю возвращается обратно через десяток минут и занимает свою кровать; сон не идет долгие несколько часов, поэтому все, что остается Кевину - прислушиваться к методичным вдохам неподалеку, пытаясь в их мерной амплитуде найти успокоение очередной накатывающей панической атаке.

    ***
    [indent] Просыпается неохотно, вжимаясь лицом в одеяло и жертвуя подушкой, которую слабо запускает в голову Ники; пробуждения всегда остаются для Кевина пыткой более страшной, чем издевательства «Гнезда», поэтому каждое чертовое утро наступает на горло экзистенциальным отчаянием, которые подготовленные монстры удваивают своими тупыми доебами. Очередное утреннее сражение незименно проигрывается, поэтому Дэй медленно натягивает на себя прокуренную одежду и пытается пригладить непослушные волосы, рассматривая их в зеркале мутным взглядом; пальцы ритуально оглаживают татуировку, и Кевин чувствует какое-то особенное облегчение, все еще видя двойку отметкой на своем лице.
    [indent] - Когда успел?! - уже внизу восклицает Ники, замечающий яркий след засоса на шее нападающего. - Неужели Итану позволил?! Он же тупой как пробка, Кев, и трахает все, что движется, а что не движется - двигает и трахает. Как нашей главной телезвезде тебе нельзя подставлять себя под удар! - от возбуждения Хеммик хватает Дэя за рукав кофты и с силой встряхивает, пытаясь привлечь внимание. - Если бы не Эндрю, то бог знает, что этот урод бы с тобой сделал - а нам потом отбивайся от журналистов, рассказывая сказки, что ты неудачно ударил себя клюшкой по лицу!
    [indent] - Я ударю клюшкой тебя, если ты сейчас же меня не отпустишь, - Кевин огрызается и вырывает руку, перекидывая сумку на другое плечо и стремительно выходя из дома братьев. Ему страшно хочется на воздух и чтобы этот разговор закончился; Ники за его спиной громко жалуется Аарону на «нервных соигроков» и Дэй хочет снова резко ответить, но неожиданно ловит на себе пристальный взгляд Джостена, скользящий каким-то особенным, неидентифицируемым пониманием, и цепкие пальцы страха снова сжимаются мертвой хваткой на шее, не позволяя выдавить ни слова. Кевин делает вид, что не замечает сверла у своего виска, и быстрее всех грузится в машину, показательно игнорируя пустое место, которое все остальные зовут Эндрю Миньярдом.

    ***
    [indent] - Куда собрались? У нас вечером тренировка, - лицо Кевина, что выглядит мрачнее тучи, заставляет заткнуться даже Ники, начинающего с опаской поглядывать на своего соигрока. - Что значит «мы_вернемся»? - он задыхается возмущением и хочет ударить кулаком по капоту машины, но быстро вспоминает, сколько та стоит, поэтому сдерживает себя титаническим усилием воли. Эндрю не отвечает, а Нил и вовсе будто находится не в реальности - слишком жадно пожирает глазами курящую за рулем фигуру вратаря, что неожиданно смилостивилась и решила устроить дневные катания. - Я еще раз повторяю… - Кевин делает шаг назад, когда Миньярд выкручивает обороты и кивком головы предлагает съебаться с дороги, чтобы не быть первым в истории экси погибшим в ДТП игроком. - Мудак…
    [indent] «Вот оно», - первый нож приходится между пятым и шестым позвонком, и Кевин морщится, явно понимая, куда начинает идти эта игра; как он и предполагал, Эндрю не разменивается на козыри и выкладывает их проверкой на прочность, заставляя Дэя снова задыхаться от ревности, фантазируя, чем закончится дневная прогулка двух названных любовников. Хер там, думает Кевин, он не проиграет так просто. Для начала его тузы тоже должны быть показаны острыми зубами агрессии, раз уж Миньярд хочет покрутить в ладонях мифический поводок.
    [indent] - Что? - он поворачивается как будто между делом, вешая толстовку на крючок в шкафчике, и цыкает языком, смиряя Эндрю с головы до ног тяжелым, недружелюбным взглядом. - Выглядишь… Затраханно, - бросает в воздух, натягивая на лицо скупое выражение равнодушия и снова отворачиваясь к дверце; чувствует, как от волнения сердце истерически бьется где-то в глотке, но все еще может контролировать себя достаточно, чтобы успешно прятать тремор пальцев в методичном перекладывании формы на полках. - Сегодня будем тренироваться на час дольше, и увеличим разминку кардио с пяти кругов до десяти. Потом - три подхода выпадов и растяжка. После Нил отработает воронью бомбардировку ворот… На тебе, - Кевин хмыкает и с силой закрывает шкафчик, из-за чего по пустой раздевалке проносится грохот. - У меня есть пара подготовленных стратегий, которые вы благополучно не изучили в последние две недели, так что сейчас тебе придется очень постараться, Эндрю.
    [indent] Игра началась.

    Отредактировано Kevin Day (2022-03-17 09:57:39)

    +2

    29

    Кевин казался спокойным и равнодушным, но в самой глубине его глаз отчётливо виднелось раздражение, причина которого была Эндрю предельно понятна. Он ведь именно этого добивался, когда показушно вывернул с парковки с Нилом на пассажирском сидении? Миньярд хотел не близости с Джостеном, пусть все несколько часов наедине они и провели не порознь, а в разговорах и довольно комфортном молчании; приоритетом для него всегда оставался Кевин, и неважно, осознавал ли Дэй свою особенность, злился или испытывал искреннее желание придушить соигрока. Они уже связаны самыми крепкими узами, ревностно оберегая заключённое когда-то соглашение, а теперь были объединены ещё и разделённой на двоих близостью, что для каждого из них была по-своему уникальна. Кевин впервые оказался в постели с мужчиной, почувствовал на себе не мягкую женскую ладонь, а уверенное прикосновение другого парня, что не испытывал сомнений или неловкости, после того, как получил вслух озвученное согласие. Поцелуи и ласки не были частью заключённого соглашения, только дополнением, от которого Дэй имел право отказаться - и пусть Кевин с заметной поспешностью раз за разом выдавливал из себя "да" в ответ на любое интимное предложение Эндрю, возможность выбора была осязаемой. Дэй уже не был среди Воронов, где его вынуждали подчиняться, и даже если до конца этого не осознавал, но всё равно мог в любой момент остановиться, оттолкнуть чужую руку, не решаясь сделать шаг к новым для себя ощущениям. Миньярда звали монстром, но своим принципам он не изменял - и свобода выбора и согласие на любое сближение были для него максимально важными вещами.

    Сам Эндрю прошлой ночью тоже получил новый для себя опыт, что стало для него сюрпризом, подарком, который он никак не рассчитывал получить. Миньярд не был девственником, в его биографии было даже слишком много секса, но ни разу он не оказывался с кем-то в одной постели по собственному желанию, только по принуждению, только из-за вынужденного подчинения второй стороне. Он знал, что раньше у него не было шансов дать отпор, семилетний мальчика себя защитить не мог, а в чуть более старшем возрасте безопасность Аарона Эндрю поставил выше своего психического и физического здоровья - таких примеров в его жизни было полно, и каждый раз Миньярд уверенно лез на рожон, вызывая огонь на себя. Он всегда принадлежал к тому типу людей, которым было проще самим оказаться в опасности, нежели наблюдать за страданиями других, не имея возможности как-то повлиять на ситуацию. Эндрю порой и сам доставлял окружающим проблем, злил, раздражал, откровенно выбешивал, но никогда не перегибал палку. В "Райских сумерках" он присматривал за своей обдолбанной пьяной компанией, даже Джостена на первой тусовке не бросил на произвол судьбы; он был крайне пассивен на тренировках, но ни разу не подвёл команду на играх; он сейчас откровенно злил Кевина, но знал, что не позволит себе утратить контроль над ситуацией.

    Миньярд даже в лице не поменялся, когда Дэй нарочито равнодушным тоном бросил замечание о затраханности соигрока - или Кевин видел то, что хотел видеть, или, что, скорее всего, было правдой, отсылался на недавнее высказывание Эндрю, которое из его уст граничило с комплиментом. Монстр не был абсолютно спокоен, но поездка с Джостеном не имела к этому расшатанному состоянию никакого отношения. Испытанное Миньярдом прошлой ночью удовольствие не было таким громким и откровенным, как у Дэя, и всё-таки Эндрю впервые позволил себе раздеться в присутствии постороннего, первый раз добровольно вытащил член из штанов, так ещё и довёл себя до оргазма на глазах у жадно рассматривающего его парня. Невесть какое событие для большинства подростков - и огромный шаг вперёд для тщательно оберегающего своё личное пространство Миньярда. При всей своей самоуверенности и готовности защитить свой ближний круг, Эндрю тоже были свойственны внутренние блоки, часть из которых он и нарушил, потянувшись к Кевину. Нерушимым осталось одно - добровольность и согласие с обеих сторон; остальные границы начали стираться, открывая перед соигроками новые горизонты.

    - Тренируйтесь, - отозвался Эндрю, великодушно одобряя активную деятельность команды, но не демонстрируя никакой заинтересованности в грядущих кардиоупражнениях. Миньярд не то чтобы напрочь игнорировал тренировки, но выполнял только то, что сам для себя и выбирал, в момент, который казался ему персонально подходящим. Сегодня же присоединяться к разминке и бегу Эндрю не собирался, уж точно не по указке Кевина. Но Дэй ведь и сам это понимал? Знал ведь, как Миньярду нравилось действовать наперекор, и более остального это было типично для указаний, что раздавал команде именитый нападающий. Эндрю иной раз мог прислушаться к тренеру, порой выполнял требования Дэн, но Кевину чаще отказывал - из вредности и духа противоречия. К тому же Дэй так забавно злился, быстро теряя самоконтроль; разве можно устоять перед искушением проверить его нервы на прочность?

    - Хм, - Эндрю нисколько не впечатлился хлопком двери, не дёрнулся, но и не поспешил выходить из раздевалки. Вместо этого он с привычным равнодушным выражением лица опёрся спиной о собственный шкафчик и скрестил руки на груди. - И с чего бы мне как-то особенно стараться, а, Кевин?
    Иногда Миньярд действительно принимал участие в тренировках, но то касалось ночных занятий, что Дэй проводил отдельно с Джостеном. В этом прогрессе Эндрю был отчасти заинтересован: Кевин должен был продолжать игру, пусть и не в родных больных Воронах, а среди Лисов, но даже самый талантливый игрок не способен в одиночку протащить команду к победе. Не то чтобы всех остальных Миньярд считал безнадёжными, но только двое нападающих по-настоящему горели экси, делая из махания клюшками на поле не хобби, а смысл жизни.

    Кевин и это прекрасно знал, но всё равно посчитал себя вправе раздавать Эндрю указания перед самой обычной тренировкой Лисов. На что рассчитывал? Какие козыри прятал в рукавах? Кевин лучше других знал, что Эндрю невозможно принудить к каким-то действиям, нельзя заставить выкладываться на поле - но можно попробовать договориться, пусть успешно получалось это у очень и очень немногих. Миньярд ровно смотрел на Дэя, ждал его ответа, а в глубине души чувствовал растущий к происходящему интерес. Кевин перестал быть жертвой, показал острые лисьи зубы и серьёзным тоном выдвигал требования самому проблемному члену сборной Пальметто.

    Игра началась.

    +2

    30

    [indent] Внутри себя Кевин хрипло смеется, в очередной раз отдавая должное поворотам издевающейся судьбы. Ироничная сука не оставляет ему возможности убежать от реальности и сконцентрироваться на занятии, в котором Дэй видит свой первостепенный смысл существования - экси. Даже перед первой тренировкой после вечеринки в «Райских сумерках» вселенная подсовывает ему отмороженного Эндрю, кто вместо привычного ритуала «переодеться, игнорируя остальных, и скучающе занять свое место у ворот, отрицая коллективный разогрев» решает испепелять нападающего заинтересованным взглядом, провоцируя на очередной конфликт. Все-таки Миньярд паталогический Лис, и с учетом отзвуков металла в характере, свойственного Воронам, хвост у него рыжий и пушистый - и он не упускает возможности лишний раз махнуть им перед чужим лицом, вынуждая реагировать на наглость. Кевин ведется - конечно он будет вестись после произошедшего, - но сейчас любое горячее желание перебивается откровенным скупым раздражением. Эндрю встает между Кевином и экси; Эндрю вынуждает обратить на себя внимание и исходит ядом, который ему даже не нужно заворачивать в слова - глаза говорят выразительнее всех оскорблений, а у Миньярда они уже некоторое время не поддеты расширенными зрачками принимаемых препаратов, от того и отсвечивают ярче возможного. Дэй как будто пытается прочитать в них что-то, кроме интереса к себе как к новой игрушке, что решили приручить парой ревностных сцен, но не видит ничего большего, от того и логично бесится, а желание «разобрать полеты» стремится к отрицательному значению. В первую очередь у них должна быть тренировка; остальные Лисы уже медленно собираются на поле, разминая затекшие конечности, и ждут организации, в которой Кевин имеет ведущую роль; где-то вдалеке слышится голос Джостена, который уже успел проскользнуть сквозь места общего пользования и теперь бодро дискутирует с Ники на тему предстоящей игры полуфинала. В раздевалке остаются лишь двое - и если Миньярду совершенно наплевать на то, как Лисы будут выжимать себя на финишной прямой, то Дэй видит в этом единственную цель, из-за которой они все здесь, собственно, и собираются.
    [indent] - Нет, ты тоже будешь тренироваться. Наравне со всеми, - Кевин чеканит слова, делая глубокие вдохи между паузами; его ноздри расширяются от раздражения, а пальцы правой руки инстинктивно сжимаются в кулак. Гребанное неучастие одной из важнейших фигур на поле перманентно выводит из себя, но если раньше Дэй умудрялся списывать чужой похуизм на седативные, соответственно, учился существовать рядом с таким же отбитым игроком, какими были и остальные Лисы, то сейчас… Сейчас его злость трансформируется в новое чувство, прежде неиспытываемое, и всякий выпад Эндрю неизменно сопровождается личной обидой, подкрепленной никуда не уходящей ревностью.
    [indent] Кевин не понимает, как можно посвящать всю свою жизнь экси, впуская спорт постоянным ежедневным спутником, если фактически ты относишься к нему ровно никак. Иметь бешеный, необузданный талант и не прикладывать никаких усилий, чтобы огранить драгоценный камень в бриллиант и, тем самым, обеспечить себе путевку в национальную сборную - у Миньярда в душе вообще есть хоть что-то святое? Что-то, что приносит ему радость и удовлетворение? Что-то, за что можно цепляться усталыми пальцами в момент, когда жизнь вокруг рушится до основания? Дэй не может поверить в то, что четко обозначенная цель круглосуточной защиты своих братьев, его и Джостена, является для Эндрю единственным, из-за чего он до сих продолжает открывать глаза по утрам и делать вдохи легкими. В чужих руках свою жизнь не сберечь; и ведь Миньярда даже не обозвать существом, что питается человеческой отдачей взамен на сдерживание обещаний. Кевин все еще видит перед глазами ту самую картину, что предстала перед ними в доме Лютера: он никогда не сможет стереть из памяти окровавленные простыни и изломанные царапины на запястьях, никогда не забудет леденящий душу смех, которым смеялся Эндрю в ответ на осторожные вопросы бледного как полотна Аарона - родного брата, спасшего его жизнь, но не сумевшего уберечь его душу. В тот день больше всех двигался только Нил, видимо, подготовленный жизнью к подобным шокирующим картинам - на его руках крови всегда было больше, чем у всех остальных, - а Кевин… Кевин лишь стоял в стороне, не в силах пошевелиться, и пытался заставлять себя дышать, пока паническая атака простреливала грудь, пока каждая клетка тела сковывалась болью, пропускала судорогу, сжималась и разваливалась. В тот момент Дэй лучше остальных знал, что Эндрю больше не нужна помощь - и даже чужое присутствие рядом уже не вытащит его мозги из блокировки защитной реакции. Они все не уследили, не успели, не удержали Миньярда рядом, отпустив его навстречу собственной смерти, принятой сознательно во имя спасения остальных - от того и пытаться привести выпотрошенного Эндрю в чувство уже не было совершенно никакого смысла.
    [indent] Кевин никогда не забудет то, что произошло, потому и никогда, вероятно, не сможет ответить себе на вопрос, почему Миньярд все еще борется за тех, с кем ему приходится делить ненавистное поле.
    [indent] - Любые старания приводят к результату, - Дэй вскидывает голову, демонстративно показывая зубы в ухмылке, сквозящей не сколько добродушием, сколько животной провокацией - у него никогда не получится стать и вполовину таким же остервенелым, как Эндрю, но он тоже может выдвигать взаимовыгодные требования. Вороны научили его быть жестким, а Лисы научили направлять энергию не внутрь себя, а наружу, оправдывая кулуарные сплетни о самых отбитых уголовниках, что Ваймак собрал в сборной Пальметто; теперь же Дэй может смешивать коктейль, манипулируя чужими потаенными страхами взаимен на личную верность. - И если ты хочешь, чтобы сегодня ночью тебе еще раз ответили «да», то, будь любезен, прояви себя на тренировке.
    [indent] Он бьет под дых, будучи уверенным, что его слова найдут отклик в истерзанной душе того, кто очень давно (или вообще никогда) не позволял себе отпустить натянутый на шее поводок и почувствовать и долю того, что нормальные люди называют «удовольствием». Миньярд никогда не был нормальным - и никогда им не будет, - но он все-таки в первую очередь человек, а не существо, и его даже наглухо сломанные потребности не могут не подавать голос в самые неудачные моменты. Эндрю провоцирует Кевина, заставляя того чувствовать себя так непонятно, вынуждает поставить на первое место не победу в полуфинале, а зыбкое возбуждение на кончиках пальцев, смешанное с ревностью, симпатией, ненавистью и жадностью стать единственным, имеющим право... И Дэй хочет ответить, не блея перед хищником загнанной в угол жертвой. Он всю жизнь был таковым для Рико, и теперь, выйдя из-под насилия Ивермора, не позволит себе сломаться настолько безукоризненно просто.
    [indent] Кевин разжимает руку, скользя ладонью по металлической поверхности дверцы шкафчика, и как будто между делом касается шеи Эндрю, на мгновение, чтобы обозначить свое присутствие рядом и тут же отстраниться, сползая туда, где все спрятан от посторонних маленький, но слишком выразительный подарок. Дэй прищуривается и с заметной силой надавливает своим тонким указательным на грудь Миньярда, цепляя все еще незаживший сосок, играя с ним в болезненные точки сквозь синтетическую ткань джерси каких-то пару секунд, а после отводит руку, несколько раз щелкая пальцами возле лица соигрока, и с коротким кивком разворачивается к выходу из раздевалки, чтобы полностью раствориться в привычной себе деятельности.
    [indent] - Это - предложение, Эндрю. Если ты так явно сводишь меня с ума, я хочу рассчитывать на взаимность, - он проговаривает фразу четко, но тихо, и не поворачивает головы, чтобы не столкнуться с вратарем взглядами. Кевин не хочет видеть реакцию на свою провокацию, но глубоко внутри себя надеется, что ему все же не прилетит древком клюшки по затылку - не сейчас, когда до полуфинала остается какая-то пресловутая неделя.

    +2


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » all for the game


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно