GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » hurts like hell


    hurts like hell

    Сообщений 1 страница 10 из 10

    1

    pai won't go away
    https://i.imgur.com/ZNOLVfR.png
    The Darkling & Genya Safina

    Женя допускает ошибку, всего лишь одну, но та дорого ей обходится.

    +1

    2

    [indent] Алину надо было остановить во что бы то ни стало. Дарклинг отдает приказ, кричит, чтобы ее не отпустили, и ждет, что его послушаются. Он не привык к спорам, не привык к вопросам, он приучал всех верить ему, вырастил верными, так что же это такое происходит вокруг, почему все идет не так, как он задумал? Победа ведь у него в руках уже была, вот она, он готов поклясться, что почувствовал ее пальцами - Алина была у него, послушная и покорная, потому что ради своего отказника она готова на все, а тот и сам не стал бы роптать. Зачем и как, когда за любой попыткой оказать сопротивление последует жестокое наказание? Дарклинг же не первый день живет, он знает, как лучше всего управлять людьми, на что можно надавать, чем правильнее всего будет воспользоваться, и привязанности - как раз одно из тех орудий. Да, они придают силы, но становятся и фатальной слабостью, потому что неожиданно чужое благополучие становится важнее своего собственного. Любовь ведь яда, она и исцелять может, и убивать, что все забывают.
    [indent] Все забывают об этом, а Дарклинг забывает о том, что люди ошибаются. Люди ошибаются, оступаются, не понимают, что через себя надо порой переступать, что не все получается с первого раза. Он оказывается слишком окрылен предстоящей победой, а та берет и просто уходит у него из рук, потому что какие-то дети, будь они неладны, оказываются не в том месте и не в то время. Он должен был учесть это, как-то предугадать, но нет - он ошибся во всех, в том числе и в Жене. Пожалуй, от нее предательства он ожидал меньше всего. Она же верная, она же его, разве мало он ей дал, мало дает? Дарклинг прикрывает глаза, чтобы не видеть ее [ему не хочется ничего слышать, в ушах стоит сбитое дыхание Ивана, его хрипы; любимце генерала ранен и Влад не может гарантировать, что он выживет] и чувствует, как злость поднимается в нем темной волной. Как она могла? После всего, что они пережили, после всего, что было сделано, как она могла предать его и отпустить Алину?
    [indent] Дарклинг поджимает губы и отворачивается. Все считали страшными волькр, но на самом деле страшны не они, а те, кем можно управлять. Мерзость делает ему очередной подарок, дает неживых слуг, послушных его воле. Ничегои не перечат ему, не медлят, стоит только ему отдать приказ, как они накидываются на свою жертву. В этот раз жертвой становится неожиданный человек, в этот раз они рвут и калечат не кого-то, что Дарклингу безразличен. Он отворачивается, слушает крики Жени, призывает себя успокоиться - он злится, он в ярости, его надежды опять не оправдываются, она заслуживает все, что с ней сейчас происходит...
    [indent] -Хватит, - стоит только этому слову сорваться с его губ, как все прекращается и тени растворяются в воздухе, оставляя лишь дымку. Дарклинг оборачивается, возвращается к девушке и наклоняется над ней, смотрит немигающим взглядом, наконец видя ее, и поднимает на руки. У Влада, к сожалению, работы сегодня только прибавится, и новый пациент будет ничуть не легче предыдущего.

    +1

    3

    [indent] Алину надо было остановить во что бы то ни стало, и Женя могла это сделать. Пистолет почти упирался Заклинательнице солнца в грудь, Женя могла убить её или остановить, прострелив ей ногу; могла убить одного из шуханские близнецов - лучше бы великана, по чьей милости Иван скорчился на палубе с кровавым пузырями на губах. Женя могла сделать хоть что-нибудь, Женя должна была послушаться Дарклинга и сделать хоть что-нибудь, но пистолет в её руке дрожал, а палец никак не мог нажать на курок. Её учили стрелять, не в этом проблема; и её учили стрелять в цель, она даже была достаточно меткой, но проблема была и не в этом, тем более что Алина стояла к ней вплотную. Проблема оказалась в том, что стрелять в мишени - одно дело, а в живого человека - совсем другое; проблема была в том, что медленно травить свою жертву и подтачивать её силы - одно дело, а смотреть в глаза и нажать на курок - совсем другое.
    [indent] - Иди, Алина. Просто уходи, - сдавленно выдыхает Женя, смиряясь со своим поражением и беспомощно опуская пистолет. Дарклинг будет в ярости, она предчувствует его гнев и неизбежное наказание, но он же поймёт, что Женя его не передавала, верно? Она же не сбегает вместе с Алиной, она остаётся, она не прячется и поворачивается к нему, следит за ним, посылающим на шхуну все новые волны тьмы. Даже пушечный залп, повредивший борт, его не останавливает, и скоро воздух наполняется визгом ничегой, над подой летящих к шхуне. Женя вздрагивает, обхватывает себя руками, но не отворачивается, вытирает краем рукава слезы с гладких щёк и морщится, когда очередная волна мрака застывает, не притронувшись к тающей в дымке шхуне.
    [indent] - Саша, - успевает произнести она одними губами, когда взгляд обернувшегося Дарклинга падает на нее; но через мгновение мрак падает уже на неё, живые тени оборачиваются вокруг неё коконом, когти вспарывают её кожу, зубы рвут плоть. Женя кричит от невыносимой боли, безуспешно старается закрыть руками хотя бы лицо, беспомощно и слепо поворачивается, пытаясь вырваться, но ничегои валят её на палубу, продолжают терзать, и вскоре мир меркнет, а её сознание погружается в темноту - так, должно быть, выглядит смерть; так, должно быть, выглядит справедливое наказание за её ошибку.

    +1

    4

    [indent] Предательство - это неотъемлемая часть жизни, понял Дарклинг еще столетия назад. Люди слабы, склонны к изменам, они ищут выгоду и глупят, из раза в раз совершая ошибки. Они ведь гонятся за сиюминутными желаниями, хотят удовлетворить свои амбиции, и это совсем не то, чему он должен удивляться. На истинную верность способны единицы, их нужно беречь и жертвовать такими надо с умом. Тот же Иван как раз тому пример, поэтому Дарклинг по-своему его бережет, не желая терять настолько полезного и верящего каждому его слову гришу. Есть еще несколько человек, который он выделяет, среди которых и Женя. Была, хочет сказать он, но у него язык не поворачивается это сделать, даже несмотря на ее проступок. К тому же он кривит душой, ставя ее в один ряд со всеми остальными. Нет, как-то так вышло, что девушка вышла из строя, сделала шаг вперед и так и осталась стоять особняком, оказавшись по какому-то чудесному стечению обстоятельств при этом ближе к Дарклингу, чем кто-либо еще из ныне живущих и уже этот мир успевших покинуть.
    [indent] Женя кричит, и этот крик отдается ему эхом в ушах. Женя кричит, и вся решимость Дарклинга испаряется. Он останавливает казнь, прекращает пытку и смотрит на то, что с девушкой по его приказу сотворили ничегои: она сама вызвала его гнев, ей не надо было так сильно разочаровывать его, это ее вина и ничья больше. Она заслужила, но он сам чувствует сожаление и морщится, прикрывает глаза, потому что ему не нравится то, что он видит. Женя оказывается ему не безразлична, она оказывается почему-то ценнее, чем он думал, поэтому ей надо жить. Все вокруг молчат, пока он наклоняется к ней, лишившейся чувств [и хорошо, лучше ей пока не приходить в себя, чтобы не мучиться и страдать еще больше], и поднимает ее на руки. Она совсем не тяжелая, ее вес ему уже ведь привычен, но сейчас все иначе. Он несет ее в свою каюту и на ходу окликает Влада, бедолаге придется сегодня лечить не только Ивана, но и Женю, и доверить такое он может только ему.
    [indent] -Я не знаю... - говорит было тот, когда девушку устраивают в кровати Дарклинга. Он хмурится, засучивая рукава и явно думая, с чего начать.
    [indent] -Сделай все, что можешь, - коротко говорит Дарклинг и касается шеи Влада - у него будет вся помощь, которая только может ему оказаться нужна.

    +1

    5

    [indent] Боль заполняет весь мир, боль становится ее миром. Женя просыпается в лихорадке и кричит от ужаса, ничего не видя и пытаясь коснуться несгибающимися пальцами своего лица; но кто-то перехватывает ее запястья, и через секунду она снова проваливается в сон, через который до нее все равно доносятся обрывки боли. Она стонет от кошмаров, в которых около нее снова кружат ничегои, раздирают ее когтями и зубами, рвут ее на части - и сквозь них Женя видит темные глаза Дарклинга, равнодушно следящего за ее казнью. Сухими, потрескавшимися, окровавленными губами она силится сказать ему, что не хотела, что не предавала, что всего лишь ошиблась, но тени смыкают круг и обволакивают ее непроницаемой тьмой, терзают ее и не дают ей умереть. Просыпаясь снова, Женя глотает губами воздух и чувствует, как соленые слезы разъедают незажившие раны, - и снова в полубреду кричит, уже догадываясь, во что превратилось ее лицо; и снова погружается в сон по воле целителей или сердцебитов.
    [indent] Ей долго не дают проснуться, но даже сквозь сон Женя что-то помнит и понимает, что произошло что-то ужасное. Ее мучают кошмары, отступающие только после вмешательства целителей; ее изводят страхи, из-за которых она то хочет скорее проснуться и все узнать, то мечтает умереть и не знать ничего. Ей больно, больно, больно - вся кожа горит, все тело ноет, а лицо... Она не успевает даже толком открыть глаза, когда на считанные секунды приходит вдруг в себя; или все же - не может их открыть, или она ослепла, или у нее вовсе не осталось глаз? Она визжит от ужаса - и снова засыпает.
    [indent] В конце концов ее будят; кто-то мягко касается ее груди над сердцем, отчего то бьется ровно и спокойно. Знакомый голос ее зовет и уговаривает открыть глаза - даже это дается Жене с трудом, она кое-как разлепляет ресницы и ужасается тому, какое все вокруг мутное и расплывчатое. Склонившегося над ней Влада она едва различает и узнает, его настойчивые вопросы не слышит и не пытается понять. Она вскидывает руки и подносит ладонь ближе к глазам, щурится и всхлипывает, прослеживая извилистые линии еще красных шрамов - толстых, выступающих над кожей, уродливых.
    [indent] - Зеркало, - требует она у Влада, жмурясь и боясь коснуться своего лица.
    [indent] - Не надо, Женя. Я не закончил еще, все станет... - он мягко уговаривает ее, все еще держит под контролем ее пульс, не дает ей скатиться в истерику, но Женя его перебивает, настаивая на своем:
    [indent] - Покажи мне, - повторяет она, царапая его запястье и не замечая темную фигуру за спиной целителя.

    +1

    6

    [indent] Влад не дает Дарклингу никаких напрасных обещаний - и Иван, и Женя будут жить, но если первый восстановится, то вернуть второй ее былой вид не удастся. У его возможностей есть предел даже при том, что предел увеличен. Ничегои слишком сильно ранили ее, тут надо радоваться уже тому, что она хотя бы живая и все прочие повреждения, которые могли бы существенно повлиять на ее здоровье, удалось залечить. Красота [та, которой так сильно гордилась Женя, которую она использовала как защиту и в которой укрывалась от всего, гордясь собой и выставляя ее напоказ] потеряна, и с этим девушке придется смириться, когда она придет себя. Влад сообщает все это Дарклингу и потом отводит глаза. Остается лишь гадать, ему печально и неловко или это он винит своего генерала во всем? Вопросов ему, впрочем, никаких не задают, мнением не интересуются. Дарклинг лишь кивает и продолжает барабанить пальцами по борту корабля, глядя темными глазами вдаль и думая, что же им делать дальше.
    [indent] Дни тянутся, утром и вечером Дарклинг заходит к Жене, следит за всеми манипуляциями целителей, интересуется ее состоянием и кивает на все, что слышит. Она поправится и будет жить, но она не оправится от таких ран, они шрамами останутся на ее теле. Он изучает каждый, в какой-то день велит всем уйти, после того, как ей меняют все повязки, и касается пальцами ее лица. Причинять ей лишнюю боль [вообще хоть какую-либо боль] он не желает - та вспышка, что произошло у него, когда он узнал кто именно дал Алине уйти, проходит, оставляя после себя лишь выжженное поле. Дарклинг любит считать себя справедливым, и тут даже он признает, пускай и про себя, что наказание не соответствовало преступлению. Глупо было ожидать от Жени активных действий, потому что она хоть и гриш, но никак не солдат Второй армии. Она ведь нежная девочка, выросшая при дворе, она отравить может ненавистного ей врага, она в политике и интригах разбирается, но выстрелить в кого-то это уже что-то, на что она не способна. Дарклинг забыл об этом, хотя ему не стоило.
    [indent] -Ей пора просыпаться, - говорит ему в один из дней Влад. Он спрашивает, будет ли генерал присутствовать, и получает в ответ кивок. Дарклинг следит за тем, как Женю будят, щурится, когда та, наконец, просыпается, и не отводит глаз, когда она начинает хриплым после долгого сна голосом требовать зеркало. Лучше будет сразу показать ей все, чем мучить неизвестностью, думает он и сам протягивает ей зеркало.
    [indent] -Все выйдите, - велит он, опускаясь на край кровати и не глядя ни на кого, кроме Жени.

    +1

    7

    [indent] Все болит, вся кожа кажется натянутой, от малейшего движения губ лицо стягивает еще сильнее, но робкая, отчаянная надежда еще жжет ее сердце. Женя ведь пыталась закрыть руками лицо, она помнит, что старалась хоть немного защититься от ничегой, - так может, шрамы покрыли лишь ее руки; может, острые когти разодрали лишь ее тело и не добрались до лица? Она малодушно радуется сейчас, что не различает выражение, с которым на нее смотрит Влад, радуется полутьме в тесной каюте, радуется собственному мутному зрению - может быть, все это окажется благом и она не увидит в своем отражении чудовище, может быть, вглядится она потом, когда все раны еще подживут и окажутся не так ужасны? Женя строит воздушный замки, мечется между отчаянием и надеждой, но упрямо тянет дрожащую руку за зеркалом - ей надо знать.
    [indent] Из-за спины долговязой красной кляксы - Влада - выступает черная тень, словно бы растекается по краю узкой постели и протягивает к ней белую ладонь. Женя вздрагивает, с трудом узнавая в этой тени Дарклинга, отдергивает на секунду руку - а потом жадно хватает зеркало. И не находит в себе храбрости в него заглянуть. Так спешившая узнать правду, теперь Женя медлит, тянет время, вертит его в руках, словно забыв, как же им пользоваться; словно наслаждаясь последними мгновениями, когда она еще красива.
    [indent] А потом поднимает все же зеркало и смотрит на отражение.
    [indent] Это не ее лицо. Это не она. Это не может быть она. Несколько долгих секунд у Жени уходит на то, чтобы в безобразной путанице свежих, еще алых, выступающих над кожей рубцов увидеть хоть одну знакомую черту. Это не она, это не может быть она... Она смотрит на спутанные, потускневшие, поредевшие волосы, изучает такую же уродливую шею, долго ищет губы - и узнает себя лишь по цвету глаз, вернее, одного глаза, потому что второй едва открывается и подернут мутной пленкой.
    [indent] Это она. Это ее лицо. Это то, что когда-то было Женей Сафиной. Она глухо вскрикивает, округляя изуродованные губы, но из сдавленного судорогой горла звуки не вырываются. Это она. Женя мечется взглядом по уродливой маске, заменяющей теперь ее лицо, еще несколько секунд перебирает свои возможности, ищет способ все исправить и вернуть себя... а потом разом сдается, безвольно роняет зеркало на покрывало и застывает, глядя прямо перед собой, пораженная и оглушенная шоков, потерявшая всю волю к жизни, потерявшая все, что ей было дорого.

    +1

    8

    [indent] Много веков назад Дарклинг [тогда еще Саша - всего лишь наивный мальчишка с большой и светлой мечтой] поклялся создать для гриш такой мир, в котором они будут в безопасности. Он собирался прекратить любые гонения на себе подобных, но оказалось, что его цель оказалась очень трудно достижимой. Этого он никак не ожидал, но поводом отказаться от всего такое открытие не стало, отнюдь: Дарклинг лишь осознал ценность того мира, что он получит, смирился с необходимыми жертвами и требовать стал взамен на защиту верность и послушание. Никто кроме него не знает, как сделать для всех лучше, никто кроме него не понимает, как будет лучше для большинства, и раз так, то всем нужно просто слушаться его. У них и так хватает проблем, кругом и так сплошь враги, поэтому он и требует верности. Не нужно вынуждать его прибегать к крайним мерам, потому что он слишком много времени и сил отдал гришам, чтобы отступать теперь, когда он буквально в шаге от достижения своей цели.
    [indent] Женя допустила ошибку и сама в ней виновата. Она поплатилась за то, что не выполнила его приказ.
    [indent] Только самому Дарклинг от того, как все вышло, становится неприятно. Он смотрит на девушку и молчит, давая ей рассмотреть саму себя. Потеря красоты для нее - страшный удар, в этом не стоит сомневаться. Вернуть утраченное, судя по всему, не удастся, и это то, с чем ей теперь придется жить. У Женя нет иного выбора, кроме как принять новую реальность и справиться с тем, что выпало на ее долю. Она роняет зеркало себе на колени и смотрит в пустоту перед собой, пытаясь осознать, что с ней произошло и как теперь быть.
    [indent] Дарклинг смотрит на нее, изучает темным внимательным взглядом, прежде чем тянется забрать зеркало и отложить его в сторону, пока она не уронила его на пол или не швырнула в стену от злости, обиды и отчаяния. Хватит ей травм, хватит суеты им и без этих сцен, еще только осколки стекла по каюте не хватало им собирать в спешке, чтобы никто не поранился, порезавшись об острые грани.
    [indent] -Что-то еще можно исправить, - коротко говорит Дарклнг и касается руки девушки, прижимается пальцами к ее запястью так, словно отсчитывает удары ее сердца. Она сама накликала на себя беду, когда предала его, отпустив Алину, но он мог мягче отнестись к проступку той, кто не была никогда солдатом.
    [indent] Мог, но не смог, и с этим им обоим придется как-то жить.

    +1

    9

    [indent] Она не спрашивает, за что Дарклинг её наказывает. Женя его подвела и предала, разрушила его планы и поставила под угрозу мир, который он так долго создавал для всех гриш. Свою вину Женя не отрицает, незначительной и не заслуживающей наказания её не считает, о неведомом Дарклингу милосердии даже не заикается. Да и что сейчас толку оправдываться и объяснять, что она не хотела его предавать, что она всего лишь проявила слабость и ошиблась, что подобную ошибку впредь она не допустит? Это все жалкий лепет, не стоящий его внимания, и Женя молчит, тускло глядя в полумрак перед собой.
    [indent] Она не спрашивает, почему он выбрал именно такое наказание. Дарклинг умен и жесток, он знал ведь, как ценила Женя свою красоту и сколько усилий вложила в то, чтобы её кожа казалась фарфоровой, чтобы глаза сияли, чтобы вся она казалась совершенной, чтобы в ней не было ни одного изъяна. Он все знал - и забрал у неё самое ценное. Теперь она вся целиком состоит из изъянов и уродства, теперь никто не посмотрит на неё дважды, теперь ею не любоваться будут, а стыдливо отводить глаза. Теперь она чудовище, на которое сама не в силах смотреть в зеркало. Теперь у неё не осталось ничего, чем Женя дорожила. Дарклинг выбирает самое жестокое, самое страшное наказание для нее. И Женя молчит, не видя способов от него ускользнуть и его облегчить.
    [indent] Она не спрашивает, почему он не дал ей умереть и велел целителям поддерживать в ней жизнь. Здесь тоже все просто: смерть была бы слишком лёгким наказанием, смерть стала бы ей избавлением от мук, а Женя должна познать всю силу его гнева и жить с уродством, на которое он её обрек. Об этой милости она его молить готова, но Дарклинг снисхождения к ней не проявит, и Женя молчит, обещая себе, что позже, когда Дарклинг насладится её муками и ослабит свой контроль, она найдёт способ сбежать от своего наказания.
    [indent] Она не спрашивает даже, почему он сидит рядом с ней. Только от его прикосновения Женя вяло уходит, заторможено отдергивает руку, не может вынести ни боли от потревоженных шрамов, ни вида его бледных пальцев поверх вздутой, бугристой, уродливой кожи. Ей омерзительно от того, что Дарклинг касается подобного уродства; ей омерзительно от того, что это уродство - она сама.
    [indent] - Уйди, - хрипло просит Женя, прижимая руки к груди, пряча их от самой себя, умирая от каждого болезненного движения и с трудом сдерживая рвущийся из горла визг.
    [indent] Ничего не исправить. С наказанием Дарклинг не ошибся: худшее и представить ведь нельзя.

    +1

    10

    [indent] Если бы Дарклинг  был по-настоящему милосерден, то он был прекратил мучения Жени. Лучше избавить ее от них, лучше не заставлять ее страдать, а отпустить и подарить покой. Если бы он мог, то сделал бы это, быть может, впервые в своей жизни поступив правильно. Увы, на это он не способен - гнев его утихает, отходит, и потеря Жени становится неожиданно неприятной для него перспективы. Он привыкает к ней, подпускает настолько близко, насколько это только возможно, и потому так болезненно реагирует на ее мнимое предательство. Не сложно догадаться, что она не нарочно упустила Алину, что не предпочла ее ему. Женя всего лишь оступилась, за это он должен был простить ее, ведь прежде она не допускала ошибок, была ему верна и верила каждому его слову, каждому данному ей обещанию. Кто тут подвел кого больше? Кому из них двоих в самом деле нет никакого прощения? Дарклинг молчит, глядя на девушку, молчит и уже думает, к чему прибегнуть, чтобы помочь ей справиться с тем, на что он обрек ее.
    [indent] Женя уходит от его прикосновений, голос у нее полон отчаяния и скорби. Она оплакивает себя, это ему ясно как белый день, она оплакивает ту красоту, что не принесла ей никакого счастья. Дарклинг хочет сказать, что она ей не нужна, но долгое время это было единственным, что Женя могла назвать по-настоящему своим. Он считает, что миловидное личико - совсем не то, чем стоит гордится, но разве можно такое сказать искусной портнихе? Разве в праве он обесценить то, чем она гордилась? Женя считала, что у нее прежде ничего не было, а теперь вот, он в самом деле лишает ее последнего, что она звала своим.
    [indent] Жестокость эта сравнится разве что с той, из-за которой его сестра потеряла свой прекрасный голос. Цель не всегда оправдывает средства, а любое наказание должен быть соразмеримо совершенному преступлению. Дарклинг сам не замечает, как отступает от своих принципов, отвлекаясь на свою бешеную жажду победить во что бы то ни стало. Ему нужно отступить и собраться с мыслями, потому что и дальше совершать ошибки он не может.
    [indent] -Нет, - Дарклинг качает головой, глядя на девушку. - Кричи, если хочешь, но я не уйду, - если она выплеснет наружу всю боль, то ей станет легче, пускай и совсем чуть-чуть.

    0


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » hurts like hell


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно