GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » философский камень » see you on the streets


    see you on the streets

    Сообщений 1 страница 30 из 40

    1

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-06-04 14:41:29)

    +4

    2

    [indent] «Я тебя нагрезил». Выкрученные обороты заставляют БМВ разъяренно рычать, пока стрелка спидометра медленно подползает к красной зоне. Широкие колеса вдавливают в землю гравий, выхлопная труба болезненно кашляет, не выдерживая давления, а двигатель под ногами Ронана Линча заговорчески гудит, раззадоренный ненавистью своего хозяина. Ронан крепко сжимает руль правой рукой и на ходу грызет кожаные браслеты на левой - подобная расхлябанность ставит под угрозу безопасность разогнанной до ста десяти километров в час машине, решившей подчинить проселочную дорогу. Однако Линчу, кажется, плевать что на скорость, что на не перекинутый ремень безопасности через свою грудь; он защищает только Чейнсо, надёжно фиксируя птицу на переднем сидении. Чейнсо издает клокочущее «Керрах» в момент особенно опасного заноса; ей вторят визжащие шины и глухое сердце Линча, стучащее под ребрами в такт битам электронной музыки из магнитолы.
    [indent] «Я тебя нагрезил». Ронан Линч несётся на северо-запад Генриетты, в место, которое специально спрятано от глаз посторонних на окраине, хотя фактически должно жить прямо в его сердце. Ему верно пропускать сквозь венозные переулки Генриетты толпу отдыхающих, кислый привкус коктейлей и неуловимый горький запах травки. Клуб «Гамильтон» по праву считается одним из самых элитных мест города, существующий из-за и ради особенной касты местного населения. Аглионбайские мальчики, золотые дети расцвета юности, отпрыски политиков, чиновников, королей - они готовы тратить все до последнего цента, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живее тонкой оболочки в брендовых одеждах. Каждую пятницу лучшие из них слетаются в «Гамильтон» словно мотыльки на лампу, и специально обжигают бумажные крылья об огонь, чтобы следующим утром надеть вежливую маску за хлопьями на завтрак. Главное правило клуба - то, что происходит в «Гамильтоне», навсегда остаётся в «Гамильтоне». Случайные связи, наркотики и громкая музыка запускает сердце вхолостую, вынуждая пульс синхронизироваться с той энергетической линией, которая создана искусственно и доступна всякому в Генриетте. Всякому, у кого есть деньги и фирменный значок Аглионбайской школы.
    [indent] «Я тебя нагрезил». Гэнси не любит это место, Адам и подавно; Король и Маг сторонятся мест для Королей и Магов, чтобы, вероятно, не пошатнуть собственную исключительность, что так приятно разливается золотом в ладонях и отражается веснушками на загорелой коже. Вот только Ронан Линч - другой. Ребенок сновидения, существо двух измерений, ласкающее грубыми пальцами переплет реальностей; он - Грейворен, а для Грейворена, как известно, нет закрытых дверей и невозможных объектов. Змея, воин, больше ворон, чем остальные, Ронан вхож в завершенные портьерами коридоры «Гамильтона» (какая пошлость), и прямо сейчас он бросает нервный взгляд на часы, прикидывая, сколько времени у него остаётся в запасе. Час, не больше; если он не успеет вытащить все ответы на обдуманные вопросы, Причина, по которой он заставляет БМВ выжимать из себя больше, чем ей привычно, протолкнется зелёной таблеткой сквозь глотку прямо в пищевод. Будет ли эта таблетка первой или третьей, не так важно; к сожалению для себя, Линч слишком хорошо знает Причину, чье настроение зависит не от количества наркоты, а от желания веселиться. Через час Джозефу Кавински станет до безумия скучно, и вся его магия исчезнет до следующего Дня Независимости.
    [indent] Ронан готов рычать на себя за то, как детально знает Кавински в большинстве его привычек - начиная от предпочтений в выпивке, заканчивая сексуальными фетишами. Как жаль, что подобные воспоминания невозможно вытравить ни одной магической штукой, целенаправленно нагреженной во сне. Как жаль, что именно сейчас Линчу необходимо вытрясти ответы из того, кто так невыносимо похож на него, притом являясь одновременно и полной противоположностью. Он снова вгрызается в браслеты на запястье, скользя языком по коричневой полоске кожи, спотыкаясь о кратеры проделанных для креплений дырок, изучая кончиком языка узлы связываемых шнурков, завершающиеся крошечными деревянными шариками. Ронан нервничает - и Чейнсо чувствует это, зеркаля поведение хозяина, пока пытается склевать край ремня безопасности.
    [indent] - Керрах?
    [indent] - Я не буду обещать тебе, Чейнсо, что не убью его на месте.

    ***
    [indent] В «Гамильтоне» пахнет дорогой выпивкой и сексом. «Престижная вечеринка для студентов Аглионбая, говорите?» - брезгливо морщится Ронан, с силой захлопывая водительскую дверь припаркованной на стоянке машины; остывающий двигатель все ещё гудит вибрацией в бедрах и икрах. Линч не должен был брать Чейнсо с собой - он как-то запоздало понимает это, вспоминая, куда именно приходит, только возле дверей клуба, - но ворона, кажется, не против полетать где-то неподалеку, ожидая возвращения хозяина. «Я же буквально туда и обратно, верно?» - спрашивает Ронан скорее у себя, чем у Чейнсо, пусть и знает, как хорошо птица читает открытую книгу его мыслей; внутри черепа никто не отвечает, и Линчу остаётся лишь неопределенно дернуть плечами, расправляя нижний край грубой кожаной куртки глубокого черного цвета. Под дней - такая же темная плотная футболка, ниже - узкие джинсы с дырками на коленях, на ступнях - грубые десятидырчатые ботинки. Единый цвет ненормально контрастирует с бледной кожей, хотя до Ноа Ронану ещё далеко; по свежебритой голове скользит язык лёгкого ветра, ласкающий кончики ушей, однако Линч отмахивается от шелеста латыни в своем личном пространстве. Не сейчас, возможно, позже; для начала ему нужны ответы, ради которых стоит рискнуть и окунуться в шумное драпированное полотно разгоряченных тел, легкодоступных удовольствий и темноты расширенных зрачков. Правда же, что Ронан делает всё это не для себя? Ради Гэнси и его обсессии, из-за которой аглионбайские вороны и Блу Сарджент находятся там, где находятся; ради Глендовера и призрачной попытки исполнить самое главное желание, неспособное к воплощению во снах.
    [indent] Совершенно не из-за Джозефа, мать его, Кавински и не из-за их общего прошлого, которое Ронан до сих пор держит в секрете от остальных. Почему? Он не находит ответа уже практически два месяца, предпочитая продолжать недоговаривать уже по инерции, разумно считая, что подобная информация едва ли будет кому-то интересна. С Кавински может разговаривать только Линч, и то в одной ситуации из ста; вряд ли Гэнси или Адам испытывают тяжесть души из-за незнания подробностей интимной жизни своего друга и его антагониста. Ронан и сам был бы рад забыть, однако он не может и раз за разом спотыкается о крошечные упущенные детали, оседающие на губах привкусом водки и марихуаны.
    [indent] «Я тебя нагрезил».
    [indent] Сейчас все это не имеет значения, думает Ронан, пока в одиночестве - оставив Чейнсо на ветке дерева у клуба, - проникает внутрь «Гамильтона», всовывая вышибалам десятку за свой вид серийного убийцы с этой бритой головой и кожаной курткой. Он протискивается сквозь танцующих студентов, морщит нос из-за специфического запаха пота, что забивается в ноздри кислым шлейфом, и ищет глазами Причину. Среди других лиц, вспышек стробоскопов и ублюдского бита танцевальной музыки, непохожего на тот, что Линч слушает обычно. Ему бесконечно хочется уйти и снова раствориться во тьме, прорезая тишину звуком уничтожающих землю колес БМВ, но Грейворен не был бы Грейвореном, если бы отчаянно не пытался достать то, что ему нужно, сквозь ворох уродливых кошмаров. Так и сейчас; в Ронане растет предательское напряжение, из-за чего струны его вен на руках натягиваются металлом, а в висках начинает неприятно стрелять, но все оно лишь подстёгивает упрямство, из-за которого Линч вынюхивает присутствие Кавински в клубе.
    [indent] В конце концов он находит его. Вот только картинка оказывается неприятнее, чем Ронан даже может себе нагрезить. Ебаное животное без тормозов и ориентиров под именем Джозеф беззастенчиво вылизывает рот своей шестерки - немца Свэна. Ронану как будто не хочется рушить интимный момент романтического слюнообмена, но горящая ярость сильнее самообладания, поэтому справиться с тяжёлой волной бешенства абсолютно не выходит. Линч материализуется из толпы черным посланником Смерти - его глаза выражают возведенное в абсолют омерзение, а сжатым в кулаки пальцам не хватает рукоятки косы, - и внимательно прослеживает каждый толчок языком Кавински в чужом рту, пока его владелец не прерывается на передышку.
    [indent] - Что ты тут делае... - начинает было запыхавшийся Свэн, но Джозеф Кавински совершает единственное здравое действие - жестом заставляет своего любовника заткнуться, - и Ронан пользуется паузой, оборачивая время себе на пользу.
    [indent] - Кавински, мне нужны ответы прямо сейчас. Что ты знаешь про Энергетический пузырь? Откуда ты черпаешь энергию для своих сновидений? Из линии? Сила, с помощью которой ты нагрезил все эти Митсубиши - где ты ее, нахрен, берешь? - он не чувствует, как голос приобретает резкий оттенок раздражения на границе с отчаянием. В эти несколько недель, которые прошли с тренировочных суток воровства предметов из снов с учителем-Кавински Гэнси не подвинулся ни на йоту в поиске Глендовера, потому что Энергетический пузырь просто исчез. Они все встали в тупик. И ради Гэнси, ради Перриша, ради Блу Линчу было необходимо приложить дорогу вперёд, чего бы ему это не стоило - даже если «это» было встречей с бывшим-наркоманом в эротическом клубе на окраине Генриетты. Ради ребят он готов рискнуть, войдя в пасть свирепому животному, имя которому - блядский Джозеф Кавински.
    [indent] Тот самый, которого Ронан так и не смог окончательно разлюбить.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-06-06 21:39:23)

    +2

    3

    Кавински не умел и не хотел жить спокойно. Наркотики, пьянки, беспорядочные связи - он буквально шагал в пропасть ради получения новых эмоций, ради острых ощущений, что выбивали из колеи и давали чувствовать себя по-настоящему живым. Он показушно ровно относился к алкоголизму матери, к припадкам отца, что теперь казались нереальной частью прошлого, к своему похмелью и отходнякам, считая, что абсолютно всё этого того стоило. Кавински ни о чём не жалел и ни в чём не сомневался, пусть зачастую поступал импульсивно, но искренне верил, что секундные порывы стоили любой расплаты.

    Но ничто не могло сравниться с грёзами, с долбаным по большей части искусственным сном, который отдавал ярким послевкусием чего-то недозволенного. Кавински плохо понимал механизм того, чем занимался на регулярной основе, но кое-что он успел осознать: он был вором, талантливым, искусным, но присваивающим себе чужое человеком, который не видел в своих действиях никакой проблемы. Месяцами он практиковался, вытаскивая из снов то, в чём на самом деле нуждался, в этом Кавински видел свой талант, который в какой-то момент жизни стал незаменимым, и ради его развития он был готов сожрать тонны таблеток, запивая их пивом.

    Когда-то Кавински казалось, что он уникален. А потом он внимательно посмотрел на Ронана - и осознал всё одним из первых, в своих выводах опередив даже пидора Гэнси. Своим знанием он ни с кем делиться не планировал, но даже беглого взгляда на ворону, а затем и на подаренные очки было достаточно для того, чтобы придти к единственно верному заключению.

    Говоря откровенно, Кавински не удивился, когда понял, что Линч - абсолютно такой же. С теми же способностями, с той же тягой к воровству, к присвоению себе чего-то, что принадлежало совершенно чужой материи, имеющей форму леса, но на самом деле частью природы не являющейся. Ронан делал вид, что сам бы в грёзы не полез, что всего лишь хотел вернуть Гэнси утраченную собственность, но Джозефу не надо было слушать вслух признання Линча, чтобы понять, о чём тот взаправду думал. Они оба ловили одинаковый кайф - и это касалось не только сновидений.

    Они с Ронаном были так сильно похожи, и в то же время не имели между собой ничего общего. Это их роднило, и заставляло хмуро друг на друга просматривать - точнее, это Ронан хмурил брови и неодобрительно зыркал на Джозефа, сам Кавински относился к ситуации со свойственным себе поверхностным весельем, истинные чувства скрывая под мощным слоем наигранного малодушие. Иногда он позволял себе открыться, но перед крайне ограниченным  количеством людей; забавно, но Ронан в этот круг вошёл, пусть даже и делал вид, что на хую вертел эти откровения.

    Кавински потратил целые сутки на то, чтобы научить Линча создавать идеальные копии того, в чём тот так сильно нуждался. Рассчитывал ли Джозеф на благодарность? От минета бы точно не отказался, но чёртов Ронан собрался и уехал, однозначно заявив, то между ними ничего не было и быть не могло. Кавински тогда оставалось только смотреть вслед удаляющейся по трассе машины, рассеянно тянуть косяк и пытаться понять, где же он так сильно облажался. Ему казалось, что они вновь нашли какое-то взаимопонимание, ту самую грань между раздражением и похотью, что когда-то подтолкнула их друг к другу, вынуждая не меряться яйцами, не гонять на всех скоростях по пустому городу, а вызывая совсем иные желания, те, о которых наверняка никто из компашки Гэнси и не догадывался. Ронан ведь любил тайны? И даже сделал Кавински одним из них - и чёрт его знает, нравилось ли Джозефу ощущать себя маленьким грязным секретом.

    Хренов Линч умудрился обыграть Кавински на его же собственном поле. В памяти Кавински ещё были свежи воспоминания о часах, что они проводили вместе, он помнил, как первым зажал Ронана, переводя все свои пошлые шутки в совершенно иную плоскость, помнил вкус чужих губ и неожиданно уверенные прикосновения. Там, где Джозеф был персонажем искушённым, для Ронана всё было в новинку, и всё же они оба знали, к чему шло дело, на что они соглашались, и чего так отчаянно хотели. Оба - Линча ни к чему не принуждали, но его в те моменты и за уши невозможно было бы оттащить от Кавински. Другой вопрос, что оборвалось всё также быстро, как и началось, от чего Джозеф злился, язвил больше обычного и старался сильнее задеть Гэнси и его компанию комментариями, дурными поступками, вызывающими выходками...

    Ведомый руками Гэнси и чёртового Пэрриша, Ронан сохранял спокойствие, пока однажды чаша его терпения не оказалась переполненной. Кавински почти ждал этого момента, и оказался к нему полностью готовым. Появления Линча в "Гамильтоне" он не столько увидел глазами, сколько почувствовал; Джозеф облизал пересохшие губы, залпом допил пиво из банки, а затем притянул к себе так удачно стоявшего рядом Свэна. Немец, казалось, только этого и ждал, послушно наклонил голову и прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Кавински как будто бы уделял всё своё внимание только шее покрасневшего от удовольствия Свэна, но на самом деле краем глаза следил за Линчем, который сквозь толпу пробирался к тому. кого совсем недавно грубо отшил.

    Разговаривать без шоу Кавински не собирался, потому сжал ладонь в волосах Свэна, последний раз провёл по его шее языком наверх, пока не коснулся губ своими, вовлекая немца в совсем не нежный поцелуй. Свэн застонал, но только плотнее обхватил тонкими руками плечи Джозефа: опыт не был для него новым, жаждущий ощущений Кавински не впервые зажимал этого члена своей своры, получая короткое острое удовольствие. Ему нравилась покорность Свэна, его готовность к экспериментам, его жадность - и этим же немец бесил, так однозначно напоминая о том, кто стал Кавински недоступен и чьё поведение так сильно отличалось от этого абсолютного тихого на всё согласия. Линч никогда не был тихим, легко вёлся на слабо, открыто высказывал своё мнение, и не стеснялся проявлять инициативу. Наверное, поэтому он до сих пор не исчез ни из мыслей Кавински, ни из его фантазий.

    Джозеф лениво приподнял голову, провёл языком по своим губам, собирая вкус чужой слюны, не отрывая при этом мутного взгляда от Ронана, и закрыл рот Свэну ладонью, не позволяя тому говорить.

    - Чего такой серьёзный, м? - Кавински хмыкнул, не отлипая от Свэна, не делая ни одного шага, чтобы отстраниться. Он однажды предлагал Ронану буквально всего себя, Линч свой выбор сделал, а теперь, когда ему потребовались ответы, снова пришёл, как будто имел полное на то право? А вот хер ему, пусть и не в том смысле, который хотел бы вложить Джозеф в эту фразу. - Расслабься, ну. Или ты пришёл чисто по делу?

    Кавински скалился, сжимал ладонь на плече Свэна, но на немца более внимания не обращал, смотрел только на Линча, следил за его реакцией, пытаясь в тёмных зрачках увидеть... Он и сам не знал, на что надеялся. А если знал, то не собирался в этом признаваться, молча вынашивая обиду внутри.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom]

    Отредактировано Andrew Minyard (2022-06-08 11:23:07)

    +2

    4

    [indent] В последнее время Гэнси чересчур часто говорит, что Ронану надо быть осторожнее - в своих желаниях, решениях и поступках; Линч согласно кивает головой, стаскивая тяжелые наушники на шею, но на самом деле пропускает всякое слово мимо, не акцентируя на нем внимания. Пусть Ричард Гэнси III - их Король, но что он в действительности понимает, не чувствуя под своей кожей и толики сил, что проходит сквозь тело Ронана каждый гребанный день? Лидер-экспериментатор с трудом может представить себе энергетическую линию за пределами Пузыря, не касается магии напрямую (возможно, когда проводит пальцами по белым волосам Ноа, но это происходит слишком редко), не знает-не видит-не слышит шелеста деревьев на латыни. Он не осознает тяжести ответственности, возложенной Линчу на плечи испещренной вороновыми шрамами Генриеттой. Все, что Гэнси остается - это предупреждать авансом, надеясь, что слова найдут отклик в израненной душе, из-за чего Чейнсо отправится на покой обратно в сон Ронана.
    [indent] Но Линч не собирается никого слушать. Он оглушен потерями и правдами, выпотрошен без остатка католическими молитвами, прокручиваемыми в голове каждое воскресенье, его глаза кровоточат слезами отчаяния, сопровождающими на пути в лесу. У всех его друзей есть общая цель - удивительно, что она так или иначе крутится вокруг Гэнси, - но каждый выбирает личные методы. Ронан не собирается пользоваться чужими, предпочитая радушное дружелюбие выверенному аскетизму, наедине с собой, наедине с собственными грезами - но это не значит, что Грейворен не может чувствовать себя одиноким. Линч засыпает и просыпается в туманной тишине собственного оцепенения, беспокойно грызет браслеты на запястьях, сражается с тварями, которые остальные даже не могут себе вообразить - настолько уродливые пасти у кошмаров и настолько растрепаны их иссиня-черные перья.
    [indent] Именно с Кавински Ронан впервые смог почувствовать покой. Да, извращенный, да, изломанный, с выбитой из-под ног почвой, сладковатой маркой на языке, горьким привкусом скорби, которую Джозеф так старательно слизывал своим языком - как сейчас слизывает что-то с рожи Свэна, - но все это было на порядок лучше гнетущих ночей на Фабрике Монмаут. Линч не может признаться себе в том, что среди его друзей, готовых отдать жизнь за безопасность другого, именно антагонист оказался удивительно понимающим и предательски эмпатичным. Вероятно, все это из-за того, что они оба сновидцы; Грейворен-создатель и Грейворен-вор, но все же Грейворен; два кусочка одного паззла, решением которой является предательская покорность. Ведь в тот момент, когда они целые сутки закидывались амфетамином, заливая таблетки пивом, и раз за разом проваливались в сон, выискивая среди возмущенного леса необходимые себе объекты, Ронан чувствовал себя как никогда живым. Потому что в своей неизменной обители, сквозящей отчаянием, он находился не один.
    [indent] Лучше он чувствовал себя только в тот гребанный месяц, когда позволил рукам Кавински беззастенчиво ласкать свои внутренности, прерываясь на гедонистские признания в любви удовольствию. День за днем в очаровывающей неге, подбородком на руле, ногой во вдавленную педаль - шоссе Генриетты всегда приветствовало посланников Дьявола на черной БМВ и белой Митсубиши. Посланники Дьявола вверяли в руки Генриетты собственные правила, где есть лишь фейерверки, огонь и рев моторов. Посланники Дьявола сплетались пальцами друг с другом, вытрахивая сдавленные мольбы не_останавливаться и не_спать. Безумство на кончике лезвия, на дне бутылки, в коричневой коже браслетов и блестящем белом пластике солнцезащитных очков - такова была их реальность, в которой Грейворены грезили не только о несуществующем, но и о друг друге.
    [indent] А потом Кавински сломал все.
    [indent] А потом Ронан выбрал своих друзей: энергетические линии, Пузырь и погоню за Глендовером. Выбрал Ричарда Гэнси III с его жаждой исследования, Блу Сарджент со способностью усиливать вообще все вокруг себя, Ноа Жерни с призрачной, как пергамент, кожей и вкрадчивым голосом прямо в раковину уха. Адама Перриша с грубыми руками, пахнущими машинным маслом, и горячими губами, оседающими на коже серой пылью.
    [indent] Ронан Линч не скучает по прошлому, но настоящее без расширенных от употребления зрачков Кавински оказывается слишком тяжелым, чтобы любить его настолько же отчаянно.
    [indent] Ему как будто делают укол адреналина, когда глаза спотыкаются о влажный язык, исследующий искореженный судорогой удовольствия грубый рот, принадлежавший кому-то другому. Линчу хочется впечатать в стену сначала голову Свэна, а потом сломать пополам астенично тонкий позвоночник Кавински пополам, позволив нагреженным воронам склевать сгнившую от наркотиков печень. Ронан удерживается от провокации одной силой духа, потому что голос внутри его головы вторит словам Гэнси и при этом имеет интонацию Чейнсо (разве у Чейнсо может быть интонация?) - «Тебе всего лишь нужны ответы, просто узнай правду, забери ее с собой и уйди, уйди, уйди, не оборачиваясь, не позволяй демонам сожрать себя». Воин против самого Дьявола, чьи огни пламени так легко пляшут в широких пропастях зрачков Кавински - что он может им противопоставить? Деревья, говорящие на латыни? Девочку-Сиротку? Пресловутое желание попросить у Глендовера воскресить Найла Линча, способного пробудить застывший в пространстве родной дом в Барнсе? Нихрена он не может; вор украдет у него все без остатка, как сделал это некогда с зависимой жадностью, проникая пальцами так глубоко, как это может сделать сновидец. Кавински был в его снах. Кавински был под его кожей. Кавински был в его мыслях, в его теле, в его душе.
    [indent] - Послушай сюда, ублюдок, - Линч сокращает расстояние в два широких шага, и теперь его голос звучит отчетливее басов музыки и даже отчетливее сдавленного поцелуями дыхания Свэна. Ронан бросает взгляд на немца и единственное, о чем мечтает в этот момент - владеть телепатией, чтобы заслать в голову широкоплечего мудака самые безумные кошмары, с которыми некогда сам остервенело сражался в реальности. Свэн ничего не говорит, лишь с интересом изучает лысую голову и плотную кожаную куртку; его сознание давно находится не здесь, а инстинкт самосохранения притуплен наркотиками чуть более, чем полностью, поэтому в его неспособности дать отпор никто в «Гамильтоне» уже не сомневается. В том числе и Линч, который без всякого предупреждения резким движением толкает немца в плечи тяжелыми ладонями, роняя того на землю и заставляя инстинктивно разжать руки, обнимающие узкие плечи Джозефа.
    [indent] - На меня смотри, Кавински, - Линч понимает, что до потенциальной драки у него есть десяток секунд, пока Свэну не удастся приручить одолевшее организм головокружение; до этого нужно успеть нанести следующий удар - четким словом прямиком между бровей наркомана в белых солнцезащитных очках на лбу. - Мне нужны ответы прямо сейчас. Пропавший энергетический Пузырь, сломанные линии на горах Генриетты, аккумулятор для снов - где он находится? Что ты делаешь с собой, чтобы воровать столько машин?
    [indent] Он обхватывает Кавински за горло и силком придавливает к стене «Гамильтона». Сбитые пальцы чувствуют трепыхающуюся на шее вену, требующую внимания, и вспышка воспоминаний мгновенно рождается внутри черепной коробки: Ронан слишком хорошо помнит, как Джозефу нравились игры с удушением, и как его мгновенно вело от любого проявления силы. Провокация, заставляющая Линча срывать тормоза, приводила Кавински в восторг не меньше самой любимой зеленой таблетки. И, что удивительно, руки Ронана до сих пор помнят электрический разряд по предплечьям сквозь тело прямиком в мозг. Ох, черт, он совершенно не скучает по этому.
    [indent] - Ченг, Свэн, Прокопенко - ты и их нагрезил, да?! - змея поднимает голову. Змея напоминает о том, что Мэттью Линч тоже нагрежен. Змея кусает себя за хвост.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    5

    Алкоголь, секс и наркотики - Кавински годами убеждал себя, что этого ему достаточно, чтобы получать удовольствие от жизни, чтобы не ощущать скуку и тоску, чтобы в каждом вечере находить что-то новое, что-то, что не даст ему сдохнуть от однообразия абсолютно одинаковых с виду суток. Джозефу восемнадцать, но не было такого наркотика, который он не успел попробовать, не было алкоголя, с которого он не успел бы нажраться, и не было в сексе позы, которая бы его интересовала и в которой он не успел бы потрахаться. Даже это разнообразие постепенно начало нагонять тоску, и внезапно оказалось, что всё, что имел в своей жизни Кавински, на самом деле легко отходило на задний план. Настала новая пора - момент, когда Кавински осознал, что умел грезить, изменил абсолютно всё. Джозеф не сумел бы сказать, когда понял, что многое из того, что он имел, он самостоятельно вытащил из сна, осознание накрыло его в одну секунду, и следующие месяцы он потратил на то, чтобы раскрыться, понять границы своих новых возможностей, научиться делать идеальные копии, что так ценились среди определённой касты населения. Кавински не был бедняком, его отец был неприлично богатым человеком, но ему нужно было что-то, чем бы он владел без влияния на то родителей. Нахер эту алкоголичку, и батю туда же...

    Пиздёж. Абсолютно всё изменили вовсе не сны, не возможность воровать надуманное, а первая встреча с Ронаном, мать его, Линчем. Вот с этого момента история начала свой новый виток, Джозеф увлёкся гонками и подъёбками на грани фола, издёвками над компанией Гэнси, где главной целью был не золотой мальчик Дик, а Ронан, сторожевым псом всегда отирающийся рядом. Кавински всегда интересовал именно он, он испытывал какую-то ненормальную тягу к этому бритому типу с татуировкой на всю спину; теперь Джозеф мог изобразить этот эскиз, воссоздав его по памяти до самой последней чёрточки. Сколько раз водил по рисунку пальцами, столько раз прослеживал узор языком...

    Интересно, что бы сказал Гэнси, узнай он о прошлых отношениях Ронана? Кавински был уверен, что Линч ничего не рассказал друзьям, хранил всё в тайне, стыдясь правды, что выставила бы его в сомнительном свете. Пристрастия Ронана говорили о многом - и его главной страстью так и остался Джозеф, кто бы там возле Линча теперь не крутился. Одно слово, самая маленькая провокация, и Ронан нёсся на всех парах стремясь доказать своё превосходство на трассе; он безропотно принимал таблетки из чужих рук и пил пиво из одной с Кавински банки; его объяснениям верил, как будто бы не ждал подставы, обмана, нечестного хода. Неважно, почему они в один вечер разбежались, особое друг к другу отношение сохранили до сих пор, и это уже не отпустит, это пустило корни, это намертво их связало, не позволяя обрести свободу. Впрочем, разве Кавински её желал? Хера с два, иначе он давно бы бросил свои преследования, переключился бы на кого-то другого, вокруг него было много людей, которые были бы не против удовлетворить его фантазии и желания. Только вот ни один из них не был Ронаном. Ровно как и никто в жизни Линча не мог сравниться с Кавински, в этом Джозеф был стопроцентно уверен.

    Одно движение, и Свэн полетел на землю, явно не понимая, что случилось и почему мир так быстро перевернулся. Кавински проводил члена своей своры насмешливым взглядом, а затем лениво повернул голову к Линчу: приказной тон Ронана всегда воздействовал на него возбуждающе, и ублюдок прекрасно об этом знал. Случайно выбрал именно эту манеру разговора? Или многоходовочка имела под собой определённые цели? Кавински растянул губы в улыбке, а ещё через секунду потерял способность дышать - в самом прямом смысле этого слова. Линч сжимал его шею сильными пальцами, и Джозефу оставалось только ловить воздух ртом, цепляться ладонями за руку Ронана, удерживая, а не пытаясь отстраниться, и смотреть на него обдолбанными уже не только от наркотиков глазами.

    "Чего, блять?" Пузырь, линии, аккумулятор - о чём Линч вообще говорил? Каких ответов ждал? Кавински даже в лице не изменился, так и сохранил возбуждённо-насмешливый вид, но в голове начали хаотично носиться мысли, никак не желавшие выстраиваться в единую цепочку. Джозеф на самом деле умел входить в сны, воровать, создавать, множить, но техники он не понимал, владея лишь практикой, не теорией. Он всему научился сам, методом проб и ошибок понимая, как работали грёзы, и сумел передать свои знания Ронану; большего он рассказать не мог.

    А нет, всё же кое-какие ответы он Линчу мог предоставить.

    - Прокопенко, - Кавински провёл ладонью по руке Ронана, сжимая его предплечье, но даже не пытаясь избавиться от хватки на шее. - И это моё лучшее творение. Я именно таким его и запомнил, вплоть до родинки на локте - только теперь он говорит на болгарском, пусть понятия не имеет, где его выучил.

    Джозеф нарочито расслабился, запрокинул голову, от чего хватка Ронана на его ее непроизвольно усилилась, и хрипло рассмеялся.

    - Что, Ронан? Боишься, что тоже кое-кого нагрезил? Кто-то слишком хорош для тебя, но существует? - Кавински сверкнул глазами. Он следил за Ронаном, не просто так часто оказываясь рядом, а потому не мог не заметить, сколько времени тот начал проводить с нищебродом Адамом. К Пэрришу Кавински всегда был равнодушен, эта личность была ему не интересна, Адам был скучным, правильным, до тошноты положительным, слишком сильно не похожим на самого Джозефа. Ну и что Ронан в этом нашёл? Потянуло на благотворительность? Кавински откровенно злила внезапно возникшая между этими двумя близость, но чёрта с два он принял бы свои чувства за ревность. Он не идиот, он не ревновал, просто был разочарован вкусом Линча, вот и всё.

    Джозеф с шумом выдохнул, слегка сощурил глаза.

    - Линч, если ты продолжишь так сжимать руку, у меня точно встанет, - Кавински хмыкнул, почти ласково поглаживая локоть Ронана. - Но ты ведь и сам об этом прекрасно знаешь.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    Отредактировано Andrew Minyard (2022-06-08 11:35:46)

    +2

    6

    If you listen to the voice inside - cut the line
    [indent] Тридцать минут до того, как Кавински станет неинтересно. По минимальным движениям рваной мимики и ленивым, расслабленным пассам руками Ронан может отсчитывать секунды до момента, пока очередная зеленая таблетка не рассосется у наркомана в желудке и не определит его тело подыхать на обитом велюром диване «Гамильтона». Конечно, тут же подоспеет свита - рыщущие в поисках порно и алкоголя собаки, ведомые обдолбанным предводителем. Конечно, Свэн очухается раньше, будучи не накормленным очередной милостью своего хозяина; Сков подцепит податливое желе-Кавински под руки, оттаскивая подальше от праздного веселья; Ченг начнет размахивать банковской карточкой как оберегом от злых духов. За то недолгое время, сколько Ронан околачивался в тусовке адских гончих, он видел эту картину не раз и не два: вмазанный лидер в наркотическом приходе и его «чистые» шестерки на подхвате с такими же перекошенными от кайфа лицами. Ворон долбит клювом бритый череп Ронана, отстукивая ритм неприятного, еще не высказанного вслух вопроса - «Неужели они все такие же шестерки для Гэнси?». Липкое чувство просачивается сквозь ребра наружу, расходится багровыми пятнами влажной черноты на футболке, капает на пол; Линч отчаянно хочет надеется, что его паранойя лишь навязана витающим в воздухе ароматом марихуаны. Нет… Нет. Каждый из них уникален по-своему, каждый привносит в группу свой особенный вклад, и без кого-то одного они не будут оставаться цельными. Ричард Гэнси III - его лучший друг, человек отчаянных желаний и искренних мотивов, - никогда не поступил бы с Ронаном так же, как Кавински поступает с Прокопенко…
    [indent] - Что?… - Линч сильнее сжимает поддетые дрожью пальцы на тонкой шее, вокруг которой нанесен пунктир татуировки; «Cut here» - любит говорить Кавински, проводя большим пальцем по линии в характерном жесте отсечения головы. Ронан дважды моргает, складывая отдельные картинки в образы, а образы в единую структуру. Чертов Прокопенко, главная гончая и ближайший подчиненный в спортивном костюме; стритрейсер с характерным русским акцентом, бледной кожей героинового наркомана и даже летом скрытыми под длинными рукавами предплечьями. Все знают, что Илья колется. Никто не знает, что Илья - плод снов Джозефа. - Какого хрена…
    [indent] И здесь стопроцентное попадание: Линч нагрезил себе младшего брата, Кавински нагрезил лучшего друга. От скуки или безделья, из-за пресловутого одиночества со стаей в кармане, а, может, просто в качестве проверки возможностей - способен ли создать целую личность, а потом украсть ее из другого мира. В любом случае, их дороги снова пересекаются, а БМВ летит в лобовое столкновение с гоночной Митсубиши. Гребанные совпадения в соединяющихся линиях судеб, где их ждет неизменная погибель, если они не прекратят, не остановятся, не перестанут обманывать реальность - вот о чем думает Ронан прямо сейчас, когда сердце пропускает удар, проваливаясь в дыру расширенных зрачков.
    [indent] - Заткнись, пока я не снес тебе башку, - Линч шипит, резким выпадом впечатывая свободный от удавки кулак в стену возле левого уха Кавински; костяшки пальцев с глухим звуком вмазываются в крашеную стену клуба. Ронану не больно - не больнее, чем бывает во снах, - но это действие как будто отрезвляет и заставляет проморгаться. Вмиг становящиеся влажными глаза ищут новый якорь, только бы избежать очередного контакта с отморозком, ведь Грейворен-вор гипнотизирует Грейворена-создателя, невольно утягивая в самые извращенные сны.
    [indent] «Он ничего не знает», - гаркает Чейнсо голосом Гэнси, но Линчу в одну секунду становится безразлична причина, по которой он изначально приходит в «Гамильтон», потому что Кавински... Выебывается. Говорит то, что Ронан хочет слышать от него меньше всего. Цепляется к человеку, общением с которым Линч отчаянно старается заглушить обиду от предательства. У Адама Пэрриша плавные, выточенные в мраморе черты лица с глубоко посаженными глазами, смуглая от яркого солнца кожа и россыпь веснушек по телу. Адам Пэрриш диаметрально отличается от Джозефа Кавински - примерно так же полярно, как Ронан отличается от Свэна, - но Адам Пэрриш нравится Линчу, пусть их взаимодействие пока ограничивается единственным горячим поцелуем. Эта деталь не ускользает от внимания Кавински, который вынюхивает информацию адским псом, генерируя в прокуренной башке помимо сотни белых Митсубиши ещё тысячу беспокойных мыслей. Они кричат о своей ревности практически Ронану в лицо, но разве Джозеф понимает эту эмоцию? Как может требовать от другого то, на что сам не способен физически? Линч вспоминает слюнообмен Кавински и Свэна (последний все ещё копошится на полу) и волна тошноты подкатывает к горлу вместе с проходящей сквозь висок пулей выстрела.
    [indent] - Это не твое собачье дело, - роняет Ронан и внезапно разжимает пальцы на сдавливающей горло руке, ведь Кавински любит озвучивать вслух свои настоящие грёзы, и да, у него действительно встаёт, что чувствуется даже плотную джинсу и сантиметры расстояния между телами. Линч выдает гримасу отвращения, подавляя уродливое, ни с чем не сравнимое желание, от которого старательно прячется в своих снах. Он делает шаг назад, через силу заставляя себя перевести взгляд с выразительного стояка между ног Джозефа на, наконец, поднявшегося на ноги Свэна. Что угодно, лишь бы не смотреть туда и не ощущать это своей кожей; Ронан знает, что он все ещё наркоман в вялой попытке ремиссии, от того любой шаг в сторону для него заведомо губителен. Однако он уже проходит точку невозврата, когда раскрывает двери «Гамильтона». Он уже затягивает на тяжёлой руке жгут в момент, когда взглядом находит Причину в толпе и снова - как и всегда - оказывается к ней непозволительно близко. Он уже приставляет к коже у сгиба локтя кончик иглы, когда открывает рот в первом вопросе.
    [indent] Теперь же остаётся дернуться вперед и поставить инъекцию. Кавински со своим сдавленным полушепотом в губы вынуждает Ронана сделать это снова.
    [indent] - Пошли проветримся, - выпаливает сквозь зубы, переводя руку с шеи Джозефа на плечо и с силой его встряхивая. Линч сталкивается взглядом со Свэном; немец изучает его чересчур внимательно, но все же в драку не лезет. Вероятно, боится не сколько ответа Ронана, сколько реакции Кавински, который до сих пор тянет гласные на выдохе, всем своим видом наслаждаясь провокацией. - Давай, блядь, выходи, - Ронан взглядом показывает то, что свидетели им не нужны, и предлагает Джозефу отдать «приказ» о ненападении. Только после этого они вдвоем выходят из клуба, оказываясь на свежей улице окраины. Шаг, ещё один, пятый, седьмой; они движутся к парковке, где среди своей личной свиты стоит та самая белая Митсубиши. Одна из сотни копий, не идеальных, но идентичных; автомобиль со своим характером как прирученный зверь отражает внутреннее естество своего хозяина и при этом остается самодостаточным, оборачивая грубость в белые линии изгибов. Ронану нравится эта машина и не нравится мир, в котором магия Грейворена-вора уже давно не новость. - Открывай, - он кивает на переднюю пассажирскую дверь и обхватывает ручку руками - твердый пластик как влитой ложится в его пальцы и внешним холодом напоминает о коротком неуловимом флешбеке: один раз они трахались прямо в этой машине. Или в какой-то другой из сотни прочих?
    [indent] - Открывай, мать твою, - Кавински потерян и флегматичен, пока исподлобья наблюдает за тщетными попытками Линча взломать дверь. Он упирается бедрами в капот машины и никуда не торопится, флегматично закуривая вытащенную из кармана сигарету, а, может, это косяк - Ронан плохо определяет наркотики кроме пресловутой зелёной таблетки. Линч не понимает, чего хочет сильнее - то ли поехать на машине Джозефа прямо к отсутствующему энергетическому пузырю, чтобы показать сновидцу воочию результат их постоянного воровства, то ли просто коснуться пальцами приборной панели нагреженной машины в поисках ответов. В любом случае ни то, ни другое Кавински как будто не хочет ему давать. Ронан выходит из себя, в два шага добираясь до сутулой фигуры отморозка, и снова позволяет пальцам коснуться бледного пергамента кожи, но на этот раз он цепляет Джозефа не за горло, а за подбородок. - Послушай. Мне нужна твоя помощь.
    [indent] Двадцать минут до того, как Кавински станет неинтересно.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    7

    Гремела музыка, вокруг на повышенных тонах разговаривали люди, но Кавински сконцентрировался только на том, что говорил и делал Линч. В приглушённом свете "Гамильтона" он отчётливо видел лицо Ронана, жадно впитывал его эмоции, и сосредоточился только на ладони на своей шее, ничего больше его не интересовало, ничто так сильно не притягивало. Сколько бы ни прошло времени, Линч всё ещё обладал особенным воздействием на Кавински, это и толкало Джозефа к некоторой откровенности, честности, сомнительным признаниям.

    Кто знал, что Прокопенко уже давно на самом деле не реальный человек? Кавински никому об этом не рассказывал, даже от своей своры скрыл и сам факт смерти своего лучшего друга, и уж тем более не говорил о подробностях. Джозеф не хотел признаваться в том, что убийство Проко было его ошибкой, его ответственностью - он слишком увлёкся грёзами, и в какой-то момент потерял над своими снами контроль, открывая дверь в реальность твари, жаждущей только крови. Илья даже не успел осознать, что случилось, а уже оказался лежать на полу с перерезанным горлом; Джозеф не был особенно впечатлительным человеком, но свои эмоции в тот самый момент помнил прекрасно. Прокопенко не должен был умереть, и Кавински его не отпустил, раз за разом расходуя силы на то, чтобы воссоздать личность друга. Он помнил, сколько экспериментировал с Митсубиши, помнил, как важно грезить даже о малейших деталях, самых примитивных и самых неочевидных. Илья открыл глаза. Джозеф наконец-то смог выдохнуть.

    "Нихера ты не понял", - Кавински продолжал гладить руку Линча, смотрел ему в лицо, и прекрасно понимал, что поверхностное знакомство с историей Прокопенко не отражало всего случившегося. И пусть Джозеф уронил нейтральное "я его таким запомнил", Ронан явно ухватился за иное, за сам факт существование нагреженного человека, приближённого из близкого круга, всегда находившегося на особом положении. Кавински мог бы рассказать всю правду, мог бы открыться... впрочем, нет, не после разрыва, не после очевидного выбора Ронана, ставившего жирную точку в его приоритетах. Даже сейчас Линч по-настоящему разозлился лишь однажды, когда своими шуточками Кавински проехался по Пэрришу, пусть и вскользь упомянув его в нелицеприятном свете. Ронан вдарил по стене, Джозеф улыбнулся: даже окрашенные в негативные тона эмоции его заводили. Увы, Линча это заставило отстраниться, и не то чтобы Кавински реально рассчитывал на что-то иное.

    - Проветримся? - Джозеф глубоко вдохнул, прикусил нижнюю губу, и как будто бы задумчиво провёл ладонью по затылку. Выходить ему было вообще-то незачем, пусть в "Гамильтоне" было шумно и душно, но именно в такой обстановке нуждался Кавински до тех пор, пока новая доза не вытеснила бы из его сознание связь с реальным миром. Если и покидать привычную атмосферу, то лишь ради разговора с Ронан, а оно Джозефу вообще надо? Кавински облизал губы, поймал на себе пристальный взгляд верного Прокопенко и едва заметно ему кивнул. Илья всё понял, как всегда всё понимал, и снова вцепился в банку с пивом, словно в этом находил своё спасение.

    Кавински же вслед за Линчем двинулся по направлению в улице, не стесняясь отодвигать дёргающихся в подобие танцев тела, награждая их шлепками по выпяченным задницам. Ронан пёр вперёд на манер танка, и Джозеф не стал отказывать себе в удовольствии бесстыдно рассматривать его спину, всматриваться в края рисунка, что виднелись из-под футболки на шее и плечах. Линч всегда был хорош, очень хорош, а особенно сейчас, когда ко всему прочему был ещё и недоступен, "сука".

    - Мне надо покурить, - Ронан нетерпеливо дёргал ручку у пассажирского места Митсубиши, а Джозеф с флегматичным видом шарил по карманам, разыскивая пачку. Достал сигарету, с видимым удовольствием на лице закурил, и опёрся машину спиной, выпуская колечки дыма в воздух. Затем посмотрел на Ронана и усмехнулся, почти радуясь застывшему на его лице вопросу, - это та самая, - и Линч прекрасно понял, о чём шла речь. Джозефа было сложно обвинить в сентиментальности, но именно эту машину он не поджёг и не уничтожил в пьяном угаре. Её, можно сказать, он почти берёг, крепко связанный с ней яркими воспоминаниями.

    Когда Линч резко сдвинулся с места, вставая вплотную, Кавински только моргнул, не вслушиваясь в его слова, а потом чуть подался вперёд, с шумом втягивая воздух в ноздри. Регулярное употребление кокаина сказалось на обонянии, но не отбило его полностью, и то, что нужно, Джозеф почувствовать сумел.

    - Не трахаешься с ним, что ли? - от Линча пахло только им самим, запаха Пэрриша не ощущалось. Кавински снова затянулся сигаретой, слегка отстраняясь, в нарочито небрежном виде опираясь спиной на Митсубиши, и лишь потом сосредоточился на словах Ронана; стоило признать, выбесили они его очень быстро. - Да что ты, блять, такое говоришь?

    Помощь ему, значит, потребовалась. Вопросы накопились, и Линч не нашёл в своём окружении никого, кто сумел бы пролить свет на все неясные мелочи, что творились вокруг сновидцев. Кавински сощурил глаза, последний раз затянулся сигаретой, прежде чем откинуть бычок в сторону, и приподнять голову, на расстоянии вздоха глядя в глаза Ронану. Однажды он уже помог Линчу, спас его жизнь, пристрелив кошмар, дал возможность сохранить отношения с Гэнси, потратив время и внутренние ресурсы на то, чтобы обучить второго сновидца искусству воровства - и что из этого вышло?

    - Я ведь говорил тебе, ты или со мной, или против меня,
    - Кавински помнил тот разговор в деталях, особенно прощание, болезненное. почти унизительное и тогда кажущееся окончательным. - И ты, принцесса, свой выбор сделал, ты уехал к своему хозяину Дику. Ты уехал к малютке Пэрришу.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    8

    [indent] До Ронана не сразу доходит смысл меланхолично промурлыканных слов Кавински - вероятно, пропахшее травой помещение клуба притупляет рецепторы Линча, - но сейчас, сопровождая практически аккуратное, насколько возможно, касание пальцев подбородка Джозефа, истина стреляет в затылок.
    [indent] Та самая машина. Как Кавински понял, о чем Ронан подумал в момент попытки открывания двери? Его выдал прищуренный взгляд, скользящий сквозь тонированное переднее стекло внутрь салона, или прикусывание губы, так неудачно проскочившее по рту неконтролируемым инстинктом? Линч не хочет допускать призрачной вероятности того, что угашенный Джозеф способен залезать тонкими пальцами в чужую башку. Грейворены не предрасположены к телепатии; они могут общаться только с деревьями, окутанными энергетической линией, или с собственными нагреженными объектами, владеющими голосом. Линч вспоминает, что Девочка-Сиротка в лесу, кажется, открывает рот, когда говорит, однако ее речь всегда звучит детским лепетом в уши вне зависимости от того, где она находится. Проявление ли это ментальной магии? Отчасти, ведь Девочка-Сиротка все еще является результатом снов и проводником во время бегства от кошмаров. Но даже если и так, даже если Грейворены не адаптированы ко всему сверхъестественному, существующему в мире, разве Грейворен-вор не может украсть способность из иного мира, обманув Энергетический пузырь? Линчу проще построить конспирологическую теорию, ежели признаться себе в факте, что Кавински до сих пользуется их невидимой связью не как сновидцев, а как любовников.
    [indent] «К хуям собачьим эти отношения», - думает Ронан, и в этот момент его пальцы на коже Джозефа пропускают нервную дрожь. На плече очень не хватает Чейнсо; она бы могла считать напряжение и сильнее впиться в кожу когтями, формируя необходимый якорь настоящего. Все, что происходило два безумных месяца между Греворенами и то, чем все в итоге закончилось - это прошлое, отпечатанное скупыми на цвета образами во снах. Линч помнит, как до сих пор отчаянно цепляется за зыбкий песок пальцами, стоит ему закрыть глаза; там Кавински смотрит на него внимательно, испытывающе, проверяя границы выдержки на прочность, и не_нежно выстанывает в губы порнографичные молитвы… Прямо как сейчас. Ронан трясет бритой головой, сбрасывая тянущую загривок волну напряжения, и ровно в этот же момент Кавински толкается навстречу ладони, снюхивая с груди Линча дорожку кокаина природного запаха и отзвука грез. Первой реакцией Ронан хочет тут же ударить Джозефа по лицу, тем самым вновь увеличив расстояние; второй, наоборот, мечтает вдавить тощее тело в капот и оставить гребанную отметину на торчащей из-под белой майки коже - не важно, на плече, шее или ключице. Но в итоге выбирает третий вариант - сжимает губы в тонкую полоску, из-за чего сдавленная челюсть характерно очерчивается в скулах, и сплевывает вязкую слюну на землю возле дорогого кроссовка отморозка.
    [indent] - Не твое дело, - конечно, он не трахается с Адамом. Ему пока невозможно даже представить этот вариант, потому что их отношения похожи скорее на плотно спрятанный под одеждой флирт. Короткое сжатие смуглых пальцев своими, глубокий, требовательный поцелуй Линча, испуганные глаза Пэрриша, не ожидавшего такой поворот событий; его неловкие прикосновения к коже друга ограничились мягким поглаживанием краев татуировки, и эти движения сквозили осторожностью, которую Ронан так ненавидел. Адам очень хотел чего-то, но еще не был к этому готов. Линч ждал - терпеливо, показательно равнодушно, - но ему бесконечно не хватало огня делирия, сжигающего все до тла, как это всегда было с Кавински.
    [indent] А гребанный отморозок между тем показывает поразительные возможности своего отравленного организма. Будучи накачанным наркотой и алкоголем, Джозеф вмиг становится серьезным - даже его зрачки заметно сужаются, что свидетельствует об осознанности, - и практически выстреливает окурком в грудь Ронана. В этот момент Линч чувствует что-то вроде стыда; ему унизительно просить помощи у такого существа, особенно после всех нанесенных ему и себе ран. Спустя полтора месяца так беззастенчиво вернуться в жизнь того, у кого на первом месте всегда будет стоять возведенное в абсолют удовольствие - одинокое, животное, отчаянное, - и переступить через гордость - Ронан думает, что он заслуживает помощи как никто другой. В последний передоз Кавински с ним была вся свита, кроме Линча, однако именно Линч нашел полудохлого любовника первым. С закатанными вверх пустыми глазами, зеленой кожей, проступающими от напряжения венами; в луже собственной рвоты и крови из пробитой головы, что при падении проиграла кафелю; с неестественно выкрученными суставами и синими губами, выдыхающими последнее:
    [indent] «Смерть - скучный побочный эффект»
    [indent] «Хотел бы я тебя нагрезить», - думает Ронан. - «Возможно, ты бы не был таким эгоистом»
    [indent] - Я ведь говорил, что всегда буду против тебя, - Линч ловит ноздрями тяжелый сигаретный дым, которым исходит осязаемый образ Кавински. В слизистую забиваются крошечная пыль кокаина, кислый виски и сладкий секс. Отморозок насквозь пропитан последней исповедью, в которой нет ведущих и ведомых; он способен украсть все, что есть, и оставить после себя выжженное пепелище с характерным запахом бензина. Грейворен, вытаскивающий из снов то, что ему хочется. Человек, вытаскивающий из реальности то, что ему необходимо. - Ты - перманентно обдолбанный наркоман, для которого нет ничего святого, кроме быстрого дофамина. Тебе даже я был нужен только для удовольствия, пока не стало скучно. О чем ты думал, когда принимал в тот день больше, чем мог вывезти? Вряд ли обо мне, верно? Возможно, о Прокопенко, который был готов сожрать столько же таблеток. Теперь я понимаю, что подохни он рядом, ты бы нагрезил себе нового, - Линч сжимает пальцы в кулаки и в один момент бьет правой рукой по капоту Митсубиши - «той самой» по словам Джозефа. На блестящем хромированном металле не остается заметной вмятины.
    [indent] - Хозяин Дик и малютка Пэрриш… Я приехал сюда именно из-за них, Кавински. Потому что хочу им помочь - так же, как некогда помог тебе вылезти с того света. Но знаешь, в чем разница? Они будут мне благодарны за спасение. В отличие от тебя.
    [indent] Рев БМВ в ушах царапает барабанные перепонки; вдалеке Чейнсо издает громкое «Керрах»; волна энергетической линии обвивает ступни в грубых ботинках и придает им толчок. Ронан выставляет одну ногу вперед, придавливая бедра Джозефа к краю бампера Митсубиши, и хаотично врезается своими губами в его - никакой нежности, только блядская ненависть, от которой сводит зубы и чешутся кулаки.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    9

    "Всегда буду против тебя".
    А ведь Кавински ему тогда до конца так и не поверил. Учил его входить в грёзы, сам предложил помощь, раз за разом объяснял то, до чего ему когда-то приходилось доходить собственными силами, пробуя, ошибаясь, но возвращаясь ко сну, который нёс в себе вполне конкретные образы. Линч тогда ничего не обещал, приехал ради гонок, появившись на трассе на старушке Гэнси, а потом также уехал, получив желаемое и не потеряв ничего, кроме времени.
    Кавински пообещал его уничтожить. Он никогда не бросался слова только ради звука собственного голоса.

    "Думал о Прокопенко".
    Да Ронан понятия не имел, о чём говорил! Прокопенко в этой истории был жертвой, на которую даже Кавински, каким бы отбитым отморозком он не являлся, согласиться не мог. Грёзы были ему важны, он уже понял, сколько мог достать из снов, прикинул, как часто и какими количествами можно было воровать, и теперь уже был способен делать это незаметно для тварей, что агрессивно реагировали на любого нарушителя. Так было не всегда, было время, когда Кавински был бессилен перед своим любопытством и тягой к наживе, но вместе с тем слишком мало знал о мире, в котором топтался дизайнерскими кроссовками.
    Прокопенко умирал уже дважды. Второй раз это было почти весело - особенно вместе с только что нагреженным Ильёй закапывать его же тело где-то за городом.

    "Приехал из-за Дика и Пэрриша".
    А вот это было почти обидно, Кавински отказывался считать себя заменой, запасным никчёмным вариантом, к которому обращались только за неимением альтернативы. Впрочем, на последние слова Ронана Джозеф особенного внимания не обращал, смотрел на его губы, ловил каждое движение языка, но смысл сказанного интересовал его мало. Он уже осознал, что Ронан просто хотел причинить ему боль, словно за что-то мстил, за какой-то неприятный случай в прошлом - и, блять, они оба знали, в какой момент всё окончательно пошло по пизде. Кавински был наркоманом, алкоголя и лёгких веселящих препаратов ему было мало для того, чтобы чувствовать себя расслабленным, и он прибегал к любым доступным способом развеяться. Джозеф ненавидел скуку, терпеть не мог уныние и порядок, он сам был олицетворением хаоса, находился в вечном Броуновском движении, и не имел с этим никаких проблем.

    Ронан ошибался: Джозеф не хотел тогда умирать, просто потерял счёт наркотикам, утратил контроль над временем, и словно бы проверил себя на прочность. Оказалось, он такой же смертный, как и те, кто видели обычные сны, цветные ли, бледные ли, но абсолютно точно не материальные. Кавински слабо представлял себе, как выжил, догадывался, что это произошло во многом из-за Линча, так вовремя обнаружившем его тело на кафельном полу. На Ронана эта клиническая смерть произвела сильное впечатление - и всё-таки Джозеф в окончательный разрыв не верил, не исчез, не самоустранился, а постоянно был рядом, провоцировал, дразнил, ждал, пока у Линча окончательно кончится терпение.

    Дождался. То, что Ронан сделает шаг вперёд, Джозеф понял сразу и рефлекторно слегка раздвинул ноги, с готовностью кладя ладони на чужие мощные плечи. Он и не думал сопротивляться жёсткому поцелую с привкусом пива, травки и тоски - это не было ненавистью в классическом понимании, но в первом же откровенном действии Линч дал Кавински почувствовать слишком много эмоций сразу.

    Ронан скучал. В задницу он мог засунуть себе все эти размышления о взаимной никчёмности и ложных приоритетах, Джозефу не нужно было что-то слышать, чтобы сделать свои выводы, которые бы его устраивали. От Ронана - не нужно было.

    Кавински ненавидел спокойствие и размеренность - и знал, что Линча точно также не заводили робкая покорность и осторожность. Скучные, до омерзения ватные эмоции не могли удовлетворить ни одного из них, но они никогда и не разменивались на такую ерунду, не оттягивали моменты, которых оба страстно желали. Они не занимались пенсионерским сексом, и как любовники, фактически не имели никаких ограничений. Только в самом начале Ронан был неискушённым пацаном, который хотел, но плохо понимал, чего именно; Джозефу было не сложно подтолкнуть его в нужном направлении, а потом Линч и сам осознал свои предпочтения, и обо всех их кинках, во многом совпадающих, они на практике узнавали уже вместе. Взаимные подъёбки, гонки и специфическая форма общения сделали своё дело: не было долгих томных прелюдий, не было Энигмы на фоне и стеснительных тихих признаний в сексуальных интересах. Кавински о своих предпочтениях не столько рассказывал, сколько наглядно на себе демонстрировал, а Линч охотно подхватывал, только расширяя пул взаимного удовольствия.

    Вот это он променял на Пэрриша? Впрочем, нахуй его: если Линч так быстро потянулся в полном страсти и злости поцелуе к Кавински, значит, о самом бедном студенте Англиобая можно было забыть. Не то чтобы Джозеф вообще собирался о нём думать... Перед ним стоял распалённый от ярости и похоти Линч, вжимающий его в машину с такой силой, будто хотел сломать то ли Митсубиши, то ли перебить Кавински позвоночник. Джозеф прогнулся в спине, заводя руку назад, чтобы достать из кармана ключи от машины, и шумно выдохнул в губы Ронана, чувствуя, как тот перехватывал его запястья, не давая свободно двигаться.

    - Не гони, всё будет, - Кавински наклонил голову, широким мазком языка провёл по чужой шее вниз, слегка прикусил кожу у основания, там, где начинался ставший ему почти родным рисунок татуировки. Ему нравилась инициативность Ронана, сквозившие в его движениях уверенность и властность, да и игры со связыванием он тоже любил; щелчок по носу достался Линчу не из-за неодобрения Кавински, а по менее прозаичной причине. Джозеф нажал кнопку на брелоке, Митсубиши радостно мигнула фарами, разблокировав двери, и Ронана снова укусили в шею, уже более чувствительно. - На холоде только член отморозишь, залезай, - ни единого шанса передумать и сбежать Кавински Линчу не оставил, схватился рукой за ремень его джинсов, второй с силой сжал пах через плотную ткань, и первым сделал несколько шагов к задней двери, открывая её и забираясь внутрь. - За-ле-зай.

    Кавински сел на край сидения, оставив ноги стоящими на земле, и дёрнул пряжку на чужом ремне. Следом расстёгнутой оказалась пуговица на джинсах - Джозефу было насрать на то, что на общественной парковке могли оказаться другие студенты, что их могли застукать любопытные лица болтливой пьяной молодёжи. Ронана, судя по тёмному взгляду, это тоже не волновало; Джозеф усмехнулся, бросил очки на водительское место, а затем откинулся назад, на широкое пассажирское сидение, нарочно позволяя майке задраться до самой шеи. В зрачках Линча плескалась сама ночь, Кавински сбросил кроссовки на коврик машины, и под неотрывным взглядом любовника ладонью провёл по своему животу вниз, одной рукой расправляясь с ширинкой на своих штанах.

    "Хочешь, сука, как же сильно ты хочешь меня."

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    10

    Всматривайся максимально, глубже; ты видишь - это ты
    [indent] Линч не предлагает Кавински времени для ответа, пусть заданные вопросы отчаянно требуют хоть какой-нибудь реакции, пресловутого объяснения и лживых оправданий. Ронану необходимо знать истинное отношение гребанного наркомана - не к себе даже, к ситуации в целом, - и он оставляет за собой право вернуться к этому разговору позже. Но сейчас ему в очередной раз срывает тормоза, с корнем выдирая из усталых ребер все, что так уверенно служило щитом от отравляющей тоски. Губы Кавински находят его мгновенно, точно зная, какие поцелуи нравятся Линчу, и Джозеф пользуется всем своим арсеналом выверенных опытом движений. Он не такой, как Пэрриш; он не разменивается на минуты ласки, не отстраняется, чтобы перевести дух, не задает вопросов «можно ли?». Он тянется навстречу, проводя пальцами по бритой голове Ронана именно так, как ему нравится, безапелляционно разводит ноги, позволяет вдавливать себя в бампер Митсубиши - и не комментирует жадность Линча, упиваясь ей сильнее, чем всяким другим наркотиком. Отморозок точно чувствует, насколько сильно Ронан скучает по нему. Отморозок пользуется этим как сотней украденных из сна автомобилей, по праву забирая то, что ему принадлежит без воровства.
    [indent] Если бы Гэнси знал, что происходит вдали от стен его фабрики, то, вероятно, полез бы в драку с Линчем, выпаливая что-то пиздец высокоодухотворенное и наполненное философской справедливостью. Их король внимательно следит за своими подданными, и сейчас, вырываясь из-под цепких пальцев лидера, Ронан неожиданно чувствует прохладную свободу. Удивительно, что это в очередной раз происходит именно рядом с Кавински. Не удивительно, что Линч не пытается сбежать от правды. Безумное желание отравляет, но взамен предлагает свободный вдох, растворяющий в себе всякие тревожные беспокойства; глоток удовольствия опьяняет, вынуждает грубо рваться вперед, скусывая с губ напротив собственную нервозность. Ронан помнит, к чему это привело в предыдущий раз - на его руках все еще отпечатаны метки чужой крови, а на сетчатке вырезано искореженное судорогой лицо, самое страшное в сравнении с любым ночным кошмаром. Ронан осознает, что очередной шаг в неизвестность, скорее всего, приведет его к погибели, оставит после себя тлеющее пепелище и запах пороха в воздухе от последнего фейерверка. Ронан чувствует, что все происходящее - предательство незыблемых идеалов, о которых кричит не только Гэнси, но и Адам.
    [indent] Ронан осознанно падает в пропасть.
    [indent] - Эй, ты, - он перехватывает Кавински за запястье, когда чувствует, как тот пытается выпутаться из сдавливающих объятий, за версту разящих требовательным влиянием. Джозеф не прогибается под сильными руками Линча и глухо смеется, показывая на пальцах кольцо ключей от машины. Всего-то. Брошенное в воздух «все будет» отбрасывает тень на неопределенное выражение лица Ронана; он четко понимает, что это значит, и как будто притормаживает на долю секунды, позволяя Кавински перехватить инициативу. Укус в шею вырывает из груди Линча приглушенный рык напряжения, а размашистая ласка языком выгоняет прочь посторонние мысли, освобождая место для волны сладковатого возбуждения. Джозеф слишком хорошо помнит все эрогенные зоны Ронана, поэтому специально концентрирует на них внимание. Ни минуты на задержку, ни шага в сторону; Кавински хватает Линча за ремень и с силой тянет за собой, авансом награждая покорность резким оглаживанием, из-за чего Ронан выплевывает хорошо замаскированный выдох через рот и проезжается подушечками пальцев по капоту автомобиля.
    [indent] - Я приехал не за этим, Кавински, - голос отдает металлом, а интонация звучит холоднее, чем когда бы то ни было. «Именно за этим», - истина выбивается на затылке татуировкой, отпечатывается клеймом на шее, где расцветает алым оставленный пару секунд назад укус, стекает каплей пота по спине вопреки холоду на улице. У Ронана мелко дрожат руки; он как будто неохотно следует за Джозефом к задней двери, как будто с сомнением наблюдает за тем, как ублюдок скидывает с себя дорогие кроссовки, как будто неохотно отводит подбородок в сторону, высматривая на горизонте армию спасения. Конечно, его лицо в этот момент перекошено от животного желания овладеть - в любой форме, виде и модели. Кавински обманывает, ворует окровавленное сердце, отпускает его на торгах, будучи единственным покупателем - оплатой предлагает свое исколотое черной краской тело, свои разведенные в сторону ноги, свои сны.
    [indent] Кавински не падает в пропасть - он уже там, и поглощает собой все живое, что доступно его требовательным рукам.
    [indent] Ронан неотрывно смотрит за тем, как Джозеф на ходу стягивает с себя становящуюся тесной одежду; пристальный взгляд спотыкается о торчащие соски, скользит по неровно раскрывающейся грудной клетке, темных волосах внизу живота и на лобке. Все происходит именно так, как и в ту злополучную ночь, когда они впервые трахались на заднем сидении этой самой Митсубиши. Яркий фейерверк откровенного желания Кавински сталкивается с густой смолой похоти Ронана, которую тот не стремится выражать в открытую, и самопальный коктейль Молотова летит в окно ближайшей машины, взрывая ее изнутри так же, как взрывается тикающая бомба под кожей любого из них. «Tick-tick-boom», - татуировка с гранатой смеется Линчу в лицо, и он оставляет на ней короткий поцелуй, когда следом залезает с ногами на пассажирское сидение и упирается руками по обе стороны головы Кавински. Ронан нависает сверху широкоплечей тенью вороньего крыла и раскинутым во всю спину рисунком из ночных кошмаров; он стягивает с себя футболку, позволяя Джозефу наощупь скользить по торсу ладонями, и вжимается своим телом в его, обжигая гожу распаленным в ночи сумасшествием.
    [indent] - Я приехал не за этим, черт возьми… - глухо душит полустон в плече, потому что Кавински не разменивается на минуты и уже откровенно касается пальцами возбужденного члена, размазывая по нему первые капли смазки. - Энергетическая линия осла… бляядь, - ему не удается справиться с самим собой - Ронан наспех стягивает с Джозефа джинсы, отбрасывая их в сторону, и устраивается на месте полусидя, чтобы иметь возможность удерживать равновесие с занятыми руками. Ногти оцарапывают кожу, оставляя после себя ровные красные линии от ключиц до паха, и уже через пару секунд левая рука обхватывает чужой стояк, двигаясь по нему относительно аккуратной лаской - на пробу. Свободными пальцами Линч хватает Кавински на ногу, заставляя согнуть ее в колене, чтобы изменить позу на более свободную. Еще мгновение на заминку - последнее решение бросает спичку за спину, сжигая до тла единственный мост обратно, - и Ронан погружает два пальца в рот, неотрывно смотря прямо в глаза Джозефу, чтобы наспех облизать их и добавить как можно больше слюны.
    [indent] «Ты - ебанный ночной кошмар, который сопровождает меня каждую блядскую ночь», - первый палец входит медленно, тягуче, старательно растягивая плотное кольцо мышц - и в этот момент в голове Ронана как будто вспыхивает легкий огонек осознания, вызывающий совершенную безумную ухмылку маньяка.
    [indent] - О, да ты ни с кем не трахался… Неужели все эти полтора месяца, Кавински? - левая рука останавливается на головке члена, обхватывая ее в кольцо на уздечке, чтобы с легкостью передавить кровоток.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    11

    Чистое, ничем не прикрытое удовольствие - вот от чего на самом деле была зависимость у Кавински, вот за чем он тянулся и разумом, и телом. Джозеф и сейчас пребывал в восторге от мысли, что все его потребности мог удовлетворить один человек со схожими пристрастиями, с идеальной физической совместимостью и теми же способностями ко вхождению в сон. Линч мог пытаться этому противиться, стараться занять мозг и руки чем-то другим, но он возвращался, и на самом деле только это и имело значение.

    "Приехал не за этим", - повторил Ронан, явно пытаясь убедить в этом не Джозефа, а самого себя. Линч отлично знал Кавински, мог догадаться, что тому абсолютно наплевать на слова, он и сам обычно не скупился на подъёбки и оскорбления, желая тем самым привлечь к себе внимание, вынуждая Ронана контратаковать. Нет, Джозеф был чуток к действиям, а сейчас они говорили очень красноречиво, буквально выкрикивая правду, вытесняя всё остальное. Ронан мог пытаться уговорить себя, что ему нужен был не секс, не та близость, что когда-то на регулярной основе связывала двух любовников, мог даже пытаться выстонать из себя что-то об Энергетической линии, - что бы это ни было, - но Джозеф ничего не слушал. Он касался обнажённой кожи длинными пальцами, кусал губы Линча, тёрся о него всем телом, давая почувствовать своё возбуждения. Ронан никогда не умел сдерживаться, никогда не пытался отказать себе в удовольствии, которое познал в тонких руках наркомана. Линч знал, что его окружение этого не одобрит, Кавински и сам прекрасно понимал, что о нём говорили, какой он обладал репутацией - его образом только людей пугать, в самом деле; и всё-таки Линч всегда возвращался, отставляя при этом мысли о своём хозяине, о семье, о дружках, что преданными псами вились вокруг Дика.

    Настоящим Линч бывал только здесь, в компании Кавински. И это времяпровождение стало его персональной обсессией.

    "Не за этим?" - смысл слов ускользал, оставляя в сознании только отпечаток принесённых фраз. Ронан и сам не верил в то, что говорил, и короткие вздохи ругательств стали лучшим тому подтверждением. Кавински приподнял бёдра, помогая стянуть с себя ставшие узкими в районе паха джинсы, скинул футболку и остался обнажённым перед растрёпанным, но ещё одетым Линчем. Долго неравенство не просуществовало, и через минуту Джозеф уже водил ладонями по голому торсу, скользил пальцами к спине, вслепую обводя очертания татуировки, пока не опустил руку вниз, сжал твёрдый член Ронана рукой, прерывая поток бесполезных слов о мистической чертовщине, что творилось в Генриетте. Сейчас у них обоих были куда более важные проблемы, и решить их было очевидно проще и приятнее, чем вникать в теорию творившегося хаоса.

    Кавински опустился спиной на широкое заднее сидение, послушно развёл ноги, сгибая одну в колене и опираясь стопой о спинку водительского кресла. Этот опыт у него уже был в прошлом, с Ронаном, в этом самой тачке; и пусть обычно Джозефа всегда тянуло на что-то новенькое, сейчас он совсем не возражал против повтора.

    Не только Линчу этого не хватало. Кавински тоже по-своему соскучился, и не приди Ронан в "Гамильтон" этим вечером, Джозеф нашёл бы способ вынудить его встретиться. Законность методов его не интересовала, видя цель, он был готов к применению любых средств для её достижения; так умер его отец, так рождались его копии, этим он дышал, втягивая одну дорожку кокаина за другой.

    Кавински облизал губы, мутными от предвкушения глазами глядя на то, как Линч погружал пальцы в свой рот: другой смазки у них сегодня не будет, и Джозефу было на это чуть больше чем поебать. Он никогда не возражал против грубости, и скорее почувствовал бы лишь разочарование, ощути он хоть крупицу сдержанности в своих действиях или поступках Ронана.

    Они были очень разными. И при этом их схожесть в принципиальных вещах очень возбуждала.

    - Ммм, - Кавински поймал на себе полный торжествующей властности взгляд Линча. Ронан мог говорить что угодно, но в действительности был тем ещё собственником, и сейчас от осознания правды ему сносило крышу. - Меня никто не трахал, принцесса, если ты об этом.

    Вместо ответа Линч сильнее сжал левую руку на члене Кавински, и одновременно вогнал в любовника второй палец; Джозеф сквозь сжатые губы простонал что-то одобрительное, толкнулся бёдрами наверх, не стараясь так быстро подвести себя к оргазму, но молчаливо выпрашивая новых ласк. Ронан не торопился, двумя пальцами так и растягивал узкий вход, вставляя неглубоко, но всё равно чувствительно, водил по чужому члену второй ладонью, и смотрел голодным взглядом, словно бросая немое признание.

    Скучал. Хотел. А сегодня решился сделать шаг вперёд и взять то, в чём ему и не отказывали.

    - Мне что, снова тебя всему учить? - Джозефу нравилось, что делал с ним Ронан, но он никогда не отличался терпением, и хотел большего, хотел, чтобы подготовка, не нежная, но имевшая своей целью раздразнить Кавински, наконец, закончилась. Он, нет, они полтора месяца держались, не переходя черту, за которой таились их общие демоны, но теперь шаг был сделан. Джозеф пнул Ронана в плечо, поднял вторую ногу, разводя бёдра и опираясь стопами в пассажирское и водительское сидение, и когда пальцы Линча скользнули чуть глубже, Кавински не счёл нужным сдерживать стон. - Резинок нет. Хочешь нагрезить?

    Джозеф ничем не болел. В бардачке машины лежали презервативы, чего Ронан знать не мог. А ещё он не мог знать того, что единственным человеком, с которым Кавински хотел заниматься сексом без резинок, был и оставался сам Линч.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    12

    [indent] Сердце с грохотом падает в желудок каждый раз, когда взгляд Ронана скользит по точкам в пространстве, от которых бежит вот уже полтора месяца. Полтора месяца после разрыва - много ли это? Чуть меньше, чем то, сколько длились их отношения, и на порядок меньше, чем предыдущие года, когда Джозеф маячил постоянной фигурой в периферии зрения Ронана. Они раз за разом сталкивались в Аглионбае и словно испытывали друг друга на прочность взаимными оскорблениями с пристальными взглядами исподлобья. Сплетни других учеников всегда ставили Линча и Кавински на одну строчку: расхлябанные раздолбаи с золотыми перьями, не хранящие в себе ничего святого, плохие дети хороших семей, подростки без прошлого, настоящего и будущего. Нелюдимость против тошнотворной коммуникабельности. Стальная агрессия против издевательской иронии. Бритая голова и ползущие по шее черные линии татуировки против пластиковых очков в белой оправе, скрывающих расширенные от употребления зрачки. Аглиобай был уверен, что рано или поздно кто-то один своими руками убьет второго, а показательная экзекуция окропит блестящий кафель кровью. «Гомик», - кричал из окна Кавински, вторя определению вскинутым в небо средним пальцем. «Русский», - ревел Ронан, сильнее сжимая пальцами руль БМВ и впечатывая ногу в педаль газа. Они неслись по ночным улицам мертвой Генриетты, соединяясь в бесконечном состязании двух ошметков аглионбаевской роскоши, безуспешно пытаясь выяснить, кто из них на самом деле имеет настоящее право управлять темной частью потерянного города. Ронан искренне ненавидел саму сущность Джозефа, презирал его наглость, брезгливо морщился от одного упоминания гедонистского образа жизни.
    [indent] А потом Кавински врезался в него голой кожей с вереницей провокационных татуировок на сухих руках, и Линч капитулировал, отдавая сердце на растерзание падальщику. Он ведь и подумать не мог, что так бездумно вмажется, позволив новым эмоциям вспороть усталую плоть тонкой иглой зависимости, но все же не смог отстраниться. Ронан разрешил требовательным губам вылизывать сперва его рот, а следом и его член. Ронан настоял на том сам, когда впервые вжал тело в кирпичную стену школы, предварительно уведя Джозефа подальше от стаи. Ронан взрастил обширную опухоль в своем организме, что дали предательские метастазы тоски, когда закончилась идиотская сказка о бесконечном угаре.
    [indent] Сейчас Ронан пытается запретить себе тонуть, но Кавински не позволяет даже на мгновение оторваться от процесса - он делает абсолютно все, что так сильно нравится Линчу, и умножает каждое блядское движение еще на два. Он не разбрасывается минутами как деньгами-фантиками, и бережет каждое мгновение в чертовом автомобиле. Джозеф удивительно хорош в том, что касается Ронана, и их предательская похожесть до сих пор разъебывает до основания, заставляя Линча сдаваться вопреки громким «я приехал не за этим».
    [indent] Они снова в этой ебаной Митсубиши и снова трутся друг об друга, не в силах разойтись в стороны. Когда Кавински раздевает его, Ронан не говорит ни слова, только с силой сжимает челюсть, очерчивая лезвия собственных скул. Когда Кавински обхватывает его ладонью, Ронан издает поверженный рык, рефлекторно толкаясь навстречу оглушенным желанием животным. Джозеф все делает до невозможного правильно, и его легкие ласки, сквозящие требовательностью, в очередной раз затягивают туже поводок на шее Линча - он чувствует, как полоска кожи дерет кожу, а кадык застревает в гортани. Кислород на вдохе наполнен ожигающей похотью, а Кавински разжигает пожар лишь сильнее, притираясь большим пальцем к уздечке под головкой члена - именно так, как Ронану нравится больше всего. Они никогда не обсуждали персональные фетиши, так как в принципе не вели длительных диалогов о высоком, но почему-то в любых сексуальных взаимодействиях синхронизировались на сто процентов. Раньше Линч думал, что это происходило из-за влюбленности, сейчас же уверенно списывает все на совместимость Грейворенов, потому что не способен он любить такого, как Кавински. Кажется.
    [indent] «Значит, нет», - Ронан думает, что, вероятно, недобрый огонек в глазах, которым он награждает распластанного на сидениях Джозефа за брошенный ответ - это чувство удовлетворения. Линч не сомневается в собственной демисексуальности - а, как известно, всю его эмоциональную привязку к Кавински не может полностью вытравить даже Пэрриш, - но к ориентации отморозка всегда есть много вопросов. Но ублюдок не подводит, и его честность красноречиво подтверждают неразработанные мышцы, за последние недели заметно отвыкшие от проникновения. Очередной толчок, очередное мычание вместо ответа, очередная хитрая ухмылка, тенью ласкающая губы напротив. Внутри себя Линч ликует, а его физиология не заставляет себя ждать, ведь член без стимуляции сводит болезненной судорогой. Прелюдия бесит их обоих, Ронан точно это знает, но все же что-то постороннее до сих пор скребет душу изнутри, не позволяя дернуться вперед.
    [indent] - Хочу нагрезить тебе по ебалу, - перебитый собственными сдавленными вздохами, Линч делает несколько глубоких толчков, а после в один момент вытаскивает пальцы, чтобы вскинуть ладонь вверх и продемонстрировать Джозефу фак. - Впрочем, у меня есть отличная возможность сделать это в реальности, - он сгибается почти в половину, стараясь устроиться на пассажирском сидении в относительно вертикальном положении. Поза неудобна чуть более, чем полностью, но едва ли разведенным ногам Кавински намного легче.
    [indent] - Нахер резинки, - голос Ронана исходит токсичным ядом; он шипит змеей и с трудом сдерживает в себе полувыдохи предвкушения, когда обхватывает руками бедра Джозефа и тянет их на себя. Линч не умеет разговаривать, а вся его вежливая коммуникация с Кавински остается на пороге «Гамильтона». Примерно там же застревают остатки здравомыслия, мерзкое желание сбежать подальше от кокаиновых дорог, последнее уважение к Гэнси как к человеку, заслуживающему знать правду. Когда-нибудь все узнают - и тогда Линч на своей шкуре почувствует то, что в нормальном общении называется «платой за предательство», - но это будет далеко не сегодня. А пока утро не наступило, у Ронана есть возможность нагрезить что-то для спасения; вероятно, он даже вновь попросит помощи у человека, так беззастенчиво выстанывающего нетерпеливое «трахни меня уже наконец».
    [indent] Слюна - это не силиконовая смазка, автомобиль - не широкая кровать на Монмауте, нетраханная полтора месяца задница - не лучшее обстоятельство для быстрого секса. Вот только и Кавински не тот человек, с которым работают привычные законы, и гребанный отморозок показательно ловит кайф от неудобной позы. Ронан чувствует, как Джозеф сжимается вокруг него - организм наркомана протестует грубому проникновению вопреки бешеному количеству наркоты, расслабляющей мышцы, - но мазохист и не думает отстраняться. Кавински стонет и извивается, обхватывает Линча ногами, подталкивая глубже, пытается изойтись на какие-то ироничные комментарии - но Ронан мгновенно прерывает поток дерьма из чужого рта, хватая Джозефа за глотку.
    [indent] - Если ты сейчас отключишься - я убью тебя, ясно? - он сопровождает угрозу рывком вперед и специально убирает вторую руку от члена любовника, оставляя его без внешней стимуляции. Внутри Ронана плещется кислота ненависти вкупе с пресловутым чувством вины и всепоглощающей тоской, которая никуда не уходит даже когда он трахается с объектом своей привязанности. Потому что каким бы Кавински ни был похожим на Линча, они никогда не смогут находиться рядом в нормальных человечных отношениях.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-06-15 23:02:29)

    +2

    13

    Ни смазки, ни резинок, ни нежности, только животная похоть и так и не забытая страсть - ничего другого Кавински от Линча и не ждал, и получи он этой ночью что-то иное, то почувствовал бы только разочарование. Но Ронан прекрасно помнил общие на двоих желания, и пусть скалился и выплёвывал из себя оскорбления, но смотрел с жадностью, а в глазах отчётливо читалось желанием обладать; Джозеф в исполнении этих желаний отказывать не собирался, тем более что и сам хотел того же самого. Его не волновало, что его заднице придётся испытать несколько неприятных минут, он продолжал сжимать плечи Ронана длинными пальцами, сжимая их с присущей им силой.

    - Линч, не спи, - если бы Кавински мог, он бы снова укусил любовника, отвлекая его от увлекательной растяжки чужой задницы пальцами, - трахни меня уже, наконец.

    Ронан словно ждал этого стона, которым Джозеф открыто признал свои очевидные желания: они и без того читались в каждом взгляде и поцелуе, но Линч порой любил ушами, и терял контроль в те моменты, когда любовник произносил фразы, которых от него никто другой не слышал. Кавински был гедонистом, и от каждого дня старался получить максимум возможного удовольствия; он не ограничивал себя в сексе, алкоголе и наркотиках, потом с головой ушёл в сны, в грёзах находя то, что остальным оставалось недоступным. И всё же... когда в последний раз он позволил себе лечь под кого-то? Линч был его обсессией, и Кавински потерял вкус к пассивной роли, пусть и не вкладывал в это сакрального смысла. Он знал, что его чувства к Ронану, неозвученные, но и без того понятные, никуда не исчезли, разрыв и откат к старой модели отношений, не включающей в себя обмен интимными ласками, определяющей роли не сыграл; Джозефу по-прежнему было не всё равно, он искал встречи, пользовался любым поводом, чтобы задеть Линча, вынуждая его вступить в словесное противостояние, подталкивал на идиотские поступки, от гонок до участия в сомнительных вечеринках, и, как вишенка на торте, за руку провёл его в мир грёз. Такую связь нельзя было разрывать, подобной ни один из них больше никогда не обзаведётся, и всё же Ронан именно это и сделал, и за это заплатит. Потом. Чуть позже, когда перестанет делать так...

    Кавински откинулся затылком на сидение, шумно выдохнул и провёл ладонью по собственному члену, отвлекая себя от первой волны дискомфорта, вызванной резким проникновением. Джозеф и не думал просить Ронана об осторожности, ему нравился грубый секс, без нарочитой аккуратности, показательной мягкости и заботливости; он знал, что Линч пристально смотрел в его лицо, улавливал его эмоции, и не видел там ничего, кроме желания продолжать. Ронан склонился ниже, удобнее устраиваясь между разведённых ног Джозефа, и Кавински убрал руку со своего члена, водя ладонями по широкой спине любовника. Его вело от запаха Линча, от тяжести его тела, от резких толчков внутри и вторящих им ласкам члена: Ронану нравилось брать в свои руки ответственность за чужое удовольствие, и он в очередной раз доказал, чего же всё это время хотел. Не только Кавински подъёбывал Линча, напрашиваясь на любого рода взаимодействие, Ронан вёлся на все провокации, лишь изредка позволяя своему хозяину повлиять на себя и отказаться от перепалки или гонки.

    Они идеально друг другу подходили. И предчувствие скорого оргазма стало лучшим тому подтверждением.

    - Ммм? - Кавински недовольно простонал, стоило только Линчу убрать от его члена руку, но тут же глаза зажглись совсем новым огнём. Ронан провёл ладонью по телу любовника наверх, а затем сжал пальцы на открытой шее, мешая ровно дышать, заставляя хрипло хватать душный воздух ртом.

    "Сучёныш", - второй раз за вечер Ронан пользовался этим приёмом, и второй раз он у него срабатывал. Кавински смотрел на любовника, сжимал его бока острыми коленками, и окончательно терял контроль, сосредоточившись только на своих ощущениях и том удовольствии, что они вкупе обещали. Его не трахали полтора месяца, но особенной боли Джозеф не чувствовал, наркотики притупили болевые рецепторы, давая ощутить лишь слабый дискомфорт; они же усилили испытываемые эмоции, и всё отчётливее подталкивали Кавински к оргазму.

    - Ты когда-нибудь трахался под кокаином?
    Равнодушный взгляд был ему ответом.
    - А ты помнишь, каково это, трахаться без наркоты?
    В следующий раз Джозеф был чист. И ему всё равно понравилось.

    До разрядки ему не хватало совсем немного; Кавински накрыл ладонь Линча на своей шее своей рукой, и чуть сильнее сжал пальцы, почти перекрывая себе доступ к кислороду. Дышать стало почти невозможно, у Ронана всегда были сильными руки, и эту силу можно было применять не только в драках. Джозеф хрипло втянул в себя воздух, сжал пальцы на плече Ронана, крепко прижимаясь к нему грудью, а затем кончил, сжимая любовника в себе.

    Хватка на шее ослабла, но исчезла не полностью; Кавински стало чуть полегче дышать, он медленно приходил в себя, вслепую поглаживая очертания кельтских узоров на спине Линча, и напрягся, почувствовав движение Ронана.

    - Да лежи ты, блять, - Джозеф оставил обе руки на спине любовника, коснулся губами его уха, - или настолько торопишься сбежать?

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    14

    [indent] Ронан преступно зависим и это чувство не вытравить ни одним нагреженным во сне подарком. Он гнется навстречу пальцам Кавински, которыми тот, как плетью, оставляет на его спине отметки принадлежности, и может только подтверждать обсессию тяжелыми выдохами. Линч знает, что по жизни ему удобнее всего придерживаться роли сторожевой собаки - защищающей и стерегущей, - что не лезет на первый план и предпочитает действовать по указке. Эта модель, в целом, устраивает и Гэнси, привыкшего к лидерству, и Пэрриша с Блу, преумножающих чужую прыткость своим здравомыслием, и Ноа, замыкающего цепочку осязаемым призраком. Их группа разделяет и властвует, особенно когда находится в постоянной охоте за Энергетической линией, и каждый в ней по-особенному важен; Ронану слишком спокойно рядом с ребятами, чтобы он хотел пренебрегать этой дружбой.
    [indent] И только рядом с Кавински Линч чувствует себя настоящим - с раскрытыми ветру вороньими крыльями, находящими отражение в кельтских линиях татуировки, с зашкаливающим адреналиновым пульсом, навстречу дороге, которая идет исключительно прямо. Джозеф требует привязанности, но в ответ отдает настолько много эмоционального внимания, что Ронан не способен слезть с этой иглы даже ради спасения собственной жизни. Его опьяняет терпкий запах похоти и вводит в экстаз разменянные на толчки громкие стоны удовольствия; извивающийся под ним Джозеф подобен героиновому приходу, и Линч отдается приходу с головой, не задумываясь больше ни о чем другом.
    [indent] Он до сих пор предательски любит этот наркотик, и когда Кавински давит его спину острыми коленями и сжимается вокруг напряженного члена, едва ли может соврать, что никогда не примет его снова. Джозеф определенно убьет Ронана рано или поздно; обязательно сожжет его душу напалмом, а потом развеет пепел по ветру из летящей на скоростях Митсубиши, и все же… Здесь, сейчас, в условиях без предложений - потому что предложено всегда, - Линч ощущает себя оглушающе живым. Он способен прочувствовать каждую мышцу в своем теле, и, вероятно, усни прямо сейчас, то обязательно вытащит из нагреженного что-то невыразимо большое, например, новый Энергетический пузырь. Но ему откровенно похуй на всю магию Генриетты, что преследует Грейворена кошмарным проклятием, потому что важно, в действительности, не это.
    [indent] Не важен Генси, не важен Пэрриш, не важна погоня за Глендовером, спасение матери, защита Меттью или противостояние Деклану.
    [indent] Ничего, нахер, не имеет значения.
    [indent] Только Кавински.
    [indent] Ронан слегка ослабляет хватку, чтобы скользнуть кончиками пальцев по контуру подбородка Джозефа; ему хочется вновь впиться поцелуем в этот блядский раскрытый рот, но в тесном автомобиле невозможно сменить позу, поэтому Линчу остается только смотреть, упиваясь прорывающимися стонами. Кавински не беспокоит свой очевидный дискомфорт; его губы изгибаются в совершенно довольной ухмылке, а невесомое «ммм» подтверждает каждое брошенное вслух откровение. Ронан ускоряется, вытрахивая из любовника минимальные сомнения, и в какой-то момент приподнимает чужие бедра свободной рукой, чтобы остервенело войти еще глубже, задевая головкой члена точку простаты. Он тоже знает, как нравится Кавински, и сполна пользуется всеми вариантами, доступными в условиях спортивной Митсубиши. Одна мысль о том, чтобы вот так беззастенчиво принуждать несвойственного к пассивности мудака к нижней роли бесконечно заводит; Ронан отпечатывает в памяти всякую судорогу удовольствия, скользящую по чужому прессу, бедрам и плечам, и не останавливается ни на мгновение, даже когда без смазки секс начинает походить на изнасилование насухую.
    [indent] Джозеф хватает Линча за запястье и вновь заставляет сжать пальцы на своей шее; он добавляет больше мазохизма извращенному соитию, в Ронан ровно на одну секунду вспоминает о Пэррише, так неловко исследующего его губы в первом - и последнем, - трепетном поцелуе. Адам ни черта не понимает в настоящих взаимодействиях, и пусть он будет сколь угодно расслабленным, этого все равно всегда будет мало Линчу. Только Кавински может дать то, что так хочется, и когда ублюдок в последний раз рефлекторно дергается, растворяясь в оргазме, Ронан кончает практически следом, еще дважды грубо вдалбливаясь в толчке. Где-то среди взрыва удовольствия, схожего с фейерверками Джозефа в День Независимости, Линч неосознанно отмечает, что они синхронизированы даже в скорости. Это невозможно. Это происходит прямо сейчас.
    [indent] Ронан выходит из Кавински с характерным звуком, и это не ускользает от внимания отморозка, который тут же перехватывает любовника за шею и притягивает ближе к себе, не позволяя сбежать. Линч закусывает губу и вытягивает одну ногу назад, чтобы устроиться сверху на тонком вдавленном в сидение теле; его член проезжается по члену Джозефа, и от этого легкого трения по животу проходит легкий импульс удовольствия.
    [indent] - Едва ли я могу… Сейчас, - слова вырываются как-то неосознанно, и Ронан ругает себя за слабость, пусть и не пытается забрать фразу назад. Он освобождает шею Кавински от своей сильной руки и видит красные отметины, которые уже совсем скоро превратятся в яркие гематомы. Ассоциация с ошейником, что сейчас находится не на его глотке, вызывает ухмылку. - Ты в курсе, что твоя задница полна моей спермы? Не боишься заляпать обивку, ммм? - Линч скалится и снова впивается поцелуем в рот напротив, слизывая с губ остатки всех оскорблений. Он окончательно оказывается от опиоидов и позволяет раку распространиться по организму, пустив корни в самые глубокие червоточины души - лишь бы Кавински продолжал смотреть на него с такой неприкрытой похотью.
    [indent] - Я хочу выпить. А потом снова спросить тебя про Энергетический пузырь.
    [indent] Но кто сказал, что во всем этом отравляющем взаимодействии Ронан перестает быть Ронаном?

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    15

    Кавински казалось, что он всё ещё чувствовал крепкую хватку Линча на своей шее; провёл ладонью по разгорячённой коже, понимая, что утром прямо поверх выбитой чёрными чернилами линии увидит синяки от чужих пальцев, и растянул губы в хищной улыбке, видя над собой отражение оскала. За свои желания ему не было стыдно, пусть задницу уже сейчас саднило, а при смене положения из неё и вправду вытечет сперма, пачкая обивку нагреженного автомобиля. Кавински ни о чём не жалел. Теперь эта конкретная машина стала ему ещё более ценной.

    - За полтора месяца накончал, ммм?

    Если Джозеф никому не давал себя трахать все эти недели, то вопрос с Ронаном оставался открытым. Они не клялись друг другу в верности, не произносили громких слов и обещаний, но ещё двумя месяцами ранее Кавински мог с уверенностью сказать, что ни с кем, кроме него, Линч не спал, то ли полностью удовлетворяясь с одним любовником, то ли по каким-то высоким моральным понятиям не желая спать одновременно с несколькими людьми. Теперь же ситуация была немного другой: привязанность Ронана к Пэрришу раздражала, но по непроизнесённым фразам Кавински было очевидно, что секса между этими двумя не было - что вовсе не говорило о нежелании Линча затащить Адама в койку. Ронану не давали? Он хотел чего-то настолько стабильного, что сам не хотел торопиться? Или он подсознательно понимал, что с Пэрришем не получит того, к чему его на самом деле тянуло? Джозеф сощурился, обводя пальцами бритый череп любовника: он ни в чём не был ограничен, мог нагрезить себе, что угодно и в каких угодно количествах, но если он чему-то не научился, так это умению делиться. Ронан не будет стоять рядом с Адамом, не станет его касаться, он не свободен в своём выборе, потому что Джозеф никуда его не отпускал. Единожды попавшись в эти сети, Линч так окончательно из них и не выпутался - и раз он снова здесь, придумав абсолютно тупой повод для встречи, значит, не особенно ему и нужна была свобода от Кавински.

    Долго думать об Адаме Джозеф не хотел; впрочем, уже скоро ему нашлось занятие поинтереснее. Линч наклонился, Кавински с готовностью приоткрыл рот, позволяя чужому языку по-хозяйски ласкать его слизистую. Очередной жадный поцелуй, новые прикосновения, тесные объятья, а затем момент оборвался и разговор резко перешёл в совсем иное русло. Впору бы разочароваться, но разве от Ронана можно было ожидать иного? Преданный пёс своего хозяина, он готов сделать всё, лишь бы не разочаровать Гэнси, потому даже после оргазма не дал себе хотя бы нескольких минут передышки и расслабона, а сразу вернулся к делу. Один поцелуй и короткие объятья - даже этого было много, если вспомнить, что Линч был здесь с одной конкретной целью, и вовсе не ради секса. "Он здесь не ради этого".

    Впрочем, даже мысленный голос Кавински звучал как насмешка. Джозеф лучше других уяснил одно - Ронан никогда не врал, ни словом, ни делом. Он не сумел бы изобразить возбуждение, не был юы настолько вовлечённым в процесс, если бы хотел совсем не этого, если бы действительно появился в "Гамильтоне" только ради вопросов на серьёзные темы, ответ на которые мог бы порадовать хозяина Гэнси. Линч знал, что Кавински будет здесь, и знал, что ему не откажут - и они оба знали, что дело вовсе не в вопросах и ответах, пусть от них и зависела сама Генриетта или даже весь мир.

    - Выпить - это можно, - Джозеф махнул в сторону бардачка, давая Ронану понять, куда надо заглянуть в поиске припрятанной бутылки не нагреженного виски. Кавински был в своём деле профессионалом, вытаскивал из своих снов и наркотики, и алкоголь, а потому прекрасно знал разницу между тем, что воровал из тёмного леса, и тем, что покупал у дилеров или в магазинах. Её не было - все различия заключались в личном восприятии; и всё-таки в бардачке хранился виски не из снов, а из алкогольного маркета.

    Ронан открыл бардачок, и тут же достал нераспакованные квадратики презервативов. Улыбка Кавински стала ещё более широкой, но он не собирался оправдываться за свои желания, только подмигнул Линчу, ловя на себе понимающий взгляд, в глубине которого плясали черти. Они разве когда-нибудь тратили время на то, чтобы найти резинки и позаботиться о защите? Разве когда-нибудь испытывали желание ощущать друг друга пусть даже и через тонкий латекс? Кавински жил одним днём, а Линч в обществе любовника дышал этим пороком, не делая ничего, чтобы от этого воздействия избавиться. Они хотели одного и того же, и не видели ни единой преграды для воплощения своих желаний в жизнь; пока они были вместе, границ просто не существовало.

    Джозеф потянулся на заднем сидении, прежде чем принял полусидячее положение, требовательно протягивая руку к Ронану. Виски он получил не сразу, Линч ожидаемо сделал первый глоток, и только потом протянул бутылку любовнику, который нарочито-ласково обхватил пальцами горлышко.

    - Блять... ладно, ты всё-таки не разучился трахаться, - Кавински простонал сквозь сжатые губы, испытывая болезненное удовольствие от ощущений в растянутой заднице, сделал глоток виски, и показательно облизал губы, собирая с них остатки вкуса. - Что у тебя там с твоим пузырём?

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    16

    The will of fire will burn and it don't suffocate
    [indent] Кавински парирует брошенную Линчем саркастичную фразу, отвечая такой же колкой издевкой. Иначе ублюдок не умеет, конечно; Ронан слишком хорошо знает, как Джозеф привык себя вести наедине: на каждый грубый тон у него есть кислотный яд иронии, на безобидную шутку - черный юмор, на крошечный огонек кончика спички - десяток подожженных коктейлей Молотова. Кавински преумножает эффект в десятки раз и специально выкручивает обороты Митсубиши до недопустимых, заставляя ее двигатель реветь от перегруза. Игры на пределах человеческих возможностей составляют смысл его существования - не важно, наркотики это или алкоголь, скорость заездов или количество полученных оргазмов. Добившись всего в реальной жизни, Кавински бросается в нагреженную, раз за разом воруя там что-то несоизмеримо большое, до чего Ронану тяжело дотянуться; чертов отморозок способен вытаскивать автомобили и целых людей, просто потому что прямо сейчас ему хочется именно их.
    [indent] Линч думает, что это очень иронично - быть единственным существом на планете, которого Кавински хочет получить в эксклюзивном экзепляре - настоящего, осязаемого, чувствующего вне продиктованных условий Джозефа. Такую плоть и кровь, которая не заснет вечным сном после смерти своего владельца. Ронан сдавленно хмыкает куда-то в ключицу любовника; они оба понимают, что привычные Кавински игры со смертью и тканью реальности уже совсем скоро доведут его до могилы во всех паралелльных вселенных. И самая большая проблема заключается в том, что едва ли Линч может что-то сделать с этим. Будучи главной игрушкой в коллекции накачанного наркотиками отморозка, он все равно стоит ниже его желания ширнуться большей дозой и вытащить из снов целый город, в котором каждый день будет Днем Независимости. Тот самый передоз в ванной на очередной аглионбаевской тусовке напоминает об этом тяжелым грузом ответственности, что червем грызет ребра Линча даже после яркого взаимного оргазма. Он не может остановить несущуюся к обрыву на скорости ста тридцати миль в час Митсубиши, потому что Кавински давно собственными руками перерезал ей тормоза, морща нос от раздраженной бензиновыми парами и кокаином слизистой.
    [indent] «Смерть - скучный побочный эффект, Ронан», - Джозеф растягивался в ухмылке, ведя дрожащими от постоянного употребления кончиками пальцев по татуировке Линча, пока тот лежал на животе и с равнодушным лицом рассматривал спинку кровати с болтающимися на ней наручниками. «Жизнь - слишком торкающий наркотик, чтобы бросать его так просто», - Ронан не спешил вступать в полемику, оставляя слова погребенными в своей душе, ведь они отчаянно сквозили тоской - той самой, которую Кавински любил меньше всего. Единственный вариант, когда они могли нормально поговорить, наступал сразу после животного секса, и ни в одной из этих ситуаций Линч не находил в себе силы требовать от любовника банального сострадания»
    [indent] Удивительно, что сейчас у них подворачивается первый за полтора месяца вариант высказать что-то искреннее словами через рот; не удивительно, что Ронан пользуется этой возможностью для своих личных целей, практически не касающихся отношений с Кавински. Линч давно сделал свой выбор и теперь только пользуется таким же сиюминутным удовольствием, что преподнесено им подарком с пунктирной татуировкой на шее. На первом месте все равно остаются Гэнси и остальные, а приоритетной целью является поиск Глендовера, изучение Энергетической линии, исполнение главного желания - воскрешения отца, способного вернуть в текущую реальность замерший Барнс. В этом плане нет места Кавински с его постоянными цирковыми представлениями на канате, протянутого через пропасть. Ронан знает, что Джозеф никогда не выберет его приоритетом, никогда не послушает и не остановится, даже если будет уверен в пресловутом совместном будущем бок-о-бок. Поэтому Линч отмахивается от издевательской усмешки, подчеркивающей темные залежи под глазами, и раз за разом ставит на первую строчку Гэнси и Перриша. Пускай этот выбор кажется ему априори не правильным, а внутренности сжимаются от обиды, в которой Ронан чувствует себя проигравшим во всех перспективах - с живым Кавински или с мертвым Кавински.
    [indent] Линч с трудом разгибает затекшую спину, перекидываясь корпусом через дырку между передними сидениями, и наощупь цепляет кончиками пальцев ручку бардачка - он чересчур хорошо знает эту машину изнутри вопреки тому, что обычно находится вне ее. Вместе с бутылкой в его ладонь падает полоска презервативов, и Ронан давит в себе ироничную усмешку, в очередной раз ловя Кавински на вранье. Не то, чтобы во время их быстрого секса Линч разменял бы минуты для растягивания неудобного латекса по своему члену, вовсе нет. Еему просто всегда была свойственная честность даже в мелочах - и сейчас Джозеф опять подводит его, растягивая по губам лживую издевательскую усмешку. Он всегда обманывает, не только саму реальность и сны, но и людей в обоих пространствах; Ронан же до остервенелого честный, готовый вбивать гвозди искренности в чужие лбы. Однако в данную минуту он слишком потерян в полученном оргазме, поэтому лишь признает факт того, как сильно скучает по этой постоянной лжи. Сил хватает только на то, чтобы наспех пригубить горький алкоголь и залить его внутрь глубокими глотками; виски успокаивает и позволяет хотя бы на этот вечер отпустить предательские размышления о масштабном, а Ронан сполна пользуется опьяняющей добродетелью.
    [indent] - А ты разучился предварительно растягивать свою задницу перед тем, как поебаться, - Линч отдает бутылку Кавински и опускает руку на его живот, провожая темную дорожку волос до лобка. Тыльная сторона ладони как будто между делом цепляет крайнюю плоть чужого расслабленного члена, и тут же соскальзывает в сторону, постукивая пальцами по внутренней стороне бедра. От вопроса про Энергетический пузырь Ронан вмиг становится предельно серьезным - его брови сходятся на переносице, а скулы становятся отчетливее из-за плотно сжимаемой челюсти.
    [indent] - …Наши поиски Глендовера вместе с Гэнси основывались на взаимодействии с Энергетическим пузырем, находящемся на северо-западе Генриетты, в лесу. Структура этого места очень похожа на наши с тобой сны - по желанию из них можно вытащить определенные вещи… Или попросить о помощи, - Линч вспоминает сделку Адама с раскинутыми деревьями - «Я буду твоими руками. Я буду твоими глазами», - и устало проводит свободной рукой по короткому ежику своих волос.
    [indent] - Недавно Энергетический пузырь исчез из того места, где находился. Предполагаю, что он не переместился, потому что мы облазили всю энергетическую линию вдоль и поперек, и нашли ровно нихера, - Ронан всматривается в лицо Кавински, продолжающего выглядеть до уродливого расслабленно и похуистично; Джозеф даже не удосуживается вслушиваться в детали - ему куда более интересно гипнотизировать горлышко бутылки с виски и губы напротив, болтающие как будто ничего не значащие вещи. - …Я подумал, что ты мог бы что-то знать об этом в виду своего опыта истощения мира грез. В виду нашего опыта истощения. Ты вообще слушаешь? - Линч нахмуривается, рывком забирая у Кавински стеклянную бутылку и делая из нее новый глоток - словно он просто хотел пригубить виски, а не привлечь внимание размазанного по сидениям любовника. Пальцы на бедре Джозефа чуть сжимаются, обозначая свое присутствие, а Ронан навскидку делает ставки, в какой момент отвлеченный от изучения вопроса наркоман предложит ему дунуть. «Нихрена он, блядь, не знает», - конечно, это очевидно. «А я приехал только чтобы его увидеть», - конечно, это дважды очевидно. 

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-06-20 00:19:32)

    +2

    17

    Сразу после секса между ними всегда возникало какое-то подобие перемирия, и тогда они вполне комфортно сосуществовали в одном пространстве, не имея цели ни выбесить друг друга, ни нарваться. Взаимные подъёбки никуда не исчезли, но в них не былой былой злобы, прикосновения не приобрели ванильной нежности, но отражали жадное желание друг друга касаться, нарушая все возможные личные границы. Ронан никогда сразу не уходил, никогда не упускал возможности провести ещё немного времени вместе, пусть вслух об этом они не говорили, но молчаливо разделяли одни желания на двоих.

    Два сновидца. Два любовника.

    Кавински не стал подчёркивать, что сегодняшним вечером не задумывался над тем, что ему вообще надо было озадачиться подготовкой задницы: Линч полтора месяца избегал моментов, когда они могли бы остаться наедине, словно знал, что при первом же случае сорвётся, протягивая руку к тому, от кого сам же и попробовал отказаться. Пунктирная линия и синяки от пальцев красовались на шее Джозефа, но ошейник всё ещё был надет на Ронана; только Гэнси мог обманываться, что конец поводка держал в своих уверенных руках, но правда заключалась совсем не в этом. Кавински упивался той властью, что на самом деле имел над Линчем, его заводила даже мысль о том, что сторожевой пёс хозяина Дика истинную преданность оставил не на фабрике, в которой проводил одинокие даже в окружении друзей ночи. Ронана тянуло сюда, к белой Митсубиши, к грёзам, к свободе и шансу быть самим собой. Джозеф не требовал от любовника следования правилам, он сам легко нарушал все границы чужой морали, и Линчу показывал, что это совсем не страшно, делать шаг в сторону той двери, что считалась закрытой ханжами и воздержанцами. И судя по тому, каким жадным блеском горели глаза Ронана, ему этот мир нравился, он обретал от него зависимость, потому и возвращался, пусть ворчал, возмущался, язвил и матерился, но неизменно оказывался рядом.

    Друзья Линча по рукам и ногам были связаны надуманными правилами поведения в обществе, ограниченными возможностями человеческого тела и личными принципами морали, по большей части находившими отражение в страхе полностью открыться перед товарищами. Джозефу было очевидно, что эти отношения Ронан прятал от всего мира, но в первую очередь боялся, что правда станет известна Дику; грош цена, конечно, тем друзьям, что не готовы были бы смириться к персональной тягой Линча, но Кавински своё ценное мнение держал при себе. Хотела эта компания изображать рыцарей Круглого стола? Сам Джозеф в таких ролевых игрищах не участвовал, но его туда и не тянули; он жил в мире громкой музыки, наркотиков, грёз и гонок. Этот мир устраивал его всем, кроме отсутствия Ронана рядом, но порой одно звено в личной системе ценностей перевешивало остальные, как бы много их ни было.

    Кавински глотнул виски, демонстративно облизал губы, собирая с них последние капли вкуса, а потом лениво повернул голову набок, глядя на Линча и как будто бы вслушиваясь в его слова. На самом деле история поисков Дика его совершенно не интересовала, но смотреть на Ронана ему нравилось: он следил за движениями кадыка, за влажными губами, за языком, таланты которого были куда очевиднее вне болтовни...

    - Да-да, - невпопад ответил Кавински, выпуская бутылку из рук и передавая её Линчу. По правде говоря, услышал он не много, понял ещё меньше, Джозеф не был теоретиком, рядом с ним никогда не было человека, который сумел бы доходчиво ему объяснить, что он делал и чем при этом рисковал, всё приходилось выяснять на практике, в одиночку. Теперь Кавински понимал, что в любой момент своих экспериментов мог лишиться жизни, и это осознание приводило его в полный восторг; в то же время когда грёзами увлёкся Линч, Джозеф делал всё, лишь бы его не зацепили кошмары. Одну тварь пристрелили собственноручно, ходил вместе с Ронаном в грёзы, вслушиваясь в шёпот и всматриваясь в обманчиво-спокойный лес. Он уже знал, что опасность таилась там, откуда её никто особенно не ждал, он был готов к нападению, но им повезло, атаки не произошло. В везении ли было дело? - Погоди, кого ты там о помощи просить хотел?

    В этих лесах никого не было - никого, к кому даже Кавински при всей присущей ему отбитости захотел бы пристать с различными просьбами. В лесу таились кошмары, непонятные твари, которые не хотели видеть на своей территории сновидцев, они желали только охранять всё, что могло бы представлять для таких, как Джозеф, интерес. Теперь же Линч говорил о некоем пузыре как о месте силы, что могло бы подыграть своим гостям, но это утверждение, на взгляд Кавински, не выдерживало никакой критики.

    - Я не знаю, что там у вас исчезло, но... когда ты последний раз уходил в сны? - Джозеф подвинулся, коснулся бедра Ронана своим, и по-хозяйски положил ладонь на его колено, чуть прикрывая глаза от таких же касаний собственного живота. Кавински выдохнул, когда пальцы Линча якобы случайно коснулись его члена, но затем его губы расплылись в привычной хищной улыбке. Один оргазм не стал поводом для потери интереса,  взаимное влечение не исчезло, пусть и обещало совсем ненадолго сохранить атмосферу. - Всё работает, как всегда, у меня никаких проблем не возникло.

    В редкий день Кавински не закидывался таблетками и не проваливался в сон, что неизменно приводил его в знакомый лес. Джозеф не мог этого объяснить, совершенно не владел теорией, но иногда он просто чувствовал, когда входить в грёзы не стоило, когда этому нечто нужен был отдых, перерыв для восстановления. Достать одну Митсубиши было дело не простым, но вполне привычным; создать целый автопарк было куда тяжелее, и требовало совсем иных затрах ресурсов, не только личных, но и тех, неясных, лесных.

    Джозеф хотел ещё что-то добавить, уже даже открыл рот, но раздавшийся звонок мобильного Ронана прервал его, не дав сказать ни слова. Кто одним простым поступком решил уничтожить почти мирную атмосферу внутри Митсубиши? Деклан? Дик? Пэрриш? Кавински поджал губы, сдвинулся ниже, кладя голову Линчу на плечо, и коснулся спины Ронана ладонью, не убирая второй руки с его бедра.

    - Не бери, - уронил он в нарушаемую только вибрацией телефона тишину салона. - Не бери, а?

    Возьмёт ведь - всегда брал. И на этом обманчивое взаимное благодушие превратится в дым, который невозможно будет удержать пальцами; всё исчезнет, и снова придётся ловить на себе взгляды, вслушиваться в комментарии, вступать в противостояния - всё ради того, чтобы вновь привлечь внимание Линча, словно воруя его у семьи и товарищей.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    18

    [indent] Кавински не теряет показательную пошлость на кончике языка даже после полученного оргазма; он приоткрывает искусанные губы и запрокидывает голову, чтобы пропустить очередной глоток терпкого виски, а Линч не в силах оторваться от его прокатывающегося по горлу кадыка. Ронан уверенно держит лицо, но предательство собственных рук ему скрыть не удается - пальцы то и дело касаются внутренней стороны чужого бедра, отираются тыльной стороной ладони о кожу и отчаянно пытаются не скользнуть дальше. Этот быстрый секс не только не успокаивает полыхающего костра под ребрами, а еще и снова вытягивает тщательно скрываемое грязное, что как будто удалось похоронить полтора месяца назад. Он ведь специально избегает генриеттовские ночные гонки, которые ему так нравятся - лишь бы не сталкиваться с Джозефом на общей территории и в очередной раз не проигрывать. Ещё недавно Ронану казалось, что за эти неполные шесть недель у него получилось справиться с болезненным трепетом и пресловутой влюбленностью на грани обсессии. Он приехал в Гамильтон только за ответами и почти смог убедить себя в том, что не желает большего - а в итоге сейчас его руки двигаются против воли, не способные оторваться от ласки. Линч сглатывает и чувствует на шее затягивающуюся петлю; он действительно хочет ее разрезать, разорвать голыми руками и выбросить на обочину, но одной только улыбки Джозефа оказывается достаточно - узел становится туже.
    [indent] Блядский Кавински забирает у него все - сердце, душу, внимание и потребность. Он перекрывает кислород, толкается навстречу, растягивает собственную задницу, настаивая на том, что Ронан трахнул его прямо сейчас; в его речах нет уродливой мольбы, зато есть откровенный слепой приказ, не терпящий несогласия. Линч сдавленно смеется про себя: сколько еще раз он будет принимать чужую волю и не иметь свою? Сколько раз будет плясать под чужую дудку, выполняя властные приказы, пока не укрепит металлический стержень в позвоночнике и не поставит в приоритет собственные, а не чужие интересы? Ронан слишком гордый, чтобы ненавидеть себя, потому вопросы в его голове быстро находят ответы - он как будто хороший друг и правильный любовник, голос здравомыслия, жесткости и радикального решения проблем. Его уважают за способность демократично договариваться с Энергетиечским пузырем, и не демократично со всеми остальными. Он имеет силу на порядок более широкую, чем у остальных в компании, и умело ей пользуется, не говоря лишнего и не задавая уточняющих вопросов.
    [indent] Ронан Линч - блядский Грейворен, хозяин мира грез и исполнитель желаний, который бесконечно влюблен в вора, укравшего у него то крошечное чувственное, что по праву принадлежит другим.
    [indent] Он не торопится рассказывать Кавински о своем сокровенном желании воскресить отца, поэтому в ответ на вопрос о помощи только неопределенно ведет плечами. Ронан хочет вставить короткое «это дела Гэнси», но упоминание лучшего друга и остальной компании застревает в горле, не находя должного выхода. Рядом с Джозефом Линчу совершенно не хочется говорить о ребятах, ведь рядом с Джозефом Линчу хочется говорить только о нем - или смазывать всякую фразу горячим поцелуем. Кавински ненавидит Гэнси за его одержимость поисками и постоянным желанием контролировать реальность, рефлексируя чувство собственной важности; самое забавное, что Гэнси ненавидит Кавински за то же самое.
    [indent] - Пару дней назад на Фабрике, - тело Ронана пропускает электрический разряд, когда на коже оказываются такие до боли знакомые руки, не похожие на его - у Джозефа более мягкая ладонь, не кажущаяся притом слабой, и узловатые пальцы с характерно прорезаемыми фаланги костяшками. - Меня чуть не прибила очередная тварь, но, как видишь, я смог сбежать. Пришлось некоторое время отсыпаться в церкви. В ней легче справляться с кошмарами, - Линч недоволен той искренностью, которую выкладывает вместо повелительного тона, и он прикусывает губу, на долю секунды отдаваясь таким желаемым ощущениям. Тело вновь пропускает сквозной удар.
    [indent] - Понял, - очередной тупик, думает Ронан, так же резко приходя в себя; один из последних вариантов поиска ответом не только не приводит к результату, но еще и отзывается этим гребанным влечением, от которого некогда так успешно удавалось бежать. Линчу одноверенно хочется выпрыгнуть из Митсубиши и придвинуться ближе, еще несколько секунд удерживая предательски чистого Кавински в своих сильных руках - вдохнуть терпкий запах его кожи, размазать между пальцами сперму и, возможно, трахнуть снова. На этот раз действительно в последний раз. Из посмертных желаний Ронана вырывает мобильник, разрывающийся неизменными басами грубой электронщины, которую он так любит включать на злость остальным в своей машине. Линч цепляется за звонок как утопающий за соломинку, находя в нем якорь для возвращения в нормальную реальность, где уже давно нет Кавински с его наркотическими приходами и совместными прогулками в мир грез. Но нет, нет и нет, Джозеф не позволяет расслабиться, потому что рвется вперед так же отчаянно, как того хочет Ронан, и вжимается в сильно тело своим, обвивая руками спину и пряча ухмылку в сгибе шеи. «Не бери».
    [indent] Ронан вытаскивает из-за спины любовника мобильник, спрятанный в кармане откинутых некогда джинс, и долгий десяток секунд смотрит на экран, забывая моргать. Адам. «Не бери».
    [indent] Пэрриш никогда не звонит просто так - Линч точно это знает, поэтому предпочитает не игнорировать эти вызовы, если в этот момент не находится в Барнсе. Пэрриш никогда не звонит в такое позднее время - часы в углу смартфона показывают первый час ночи, и Ронан помнит, что в это время Адам обычно добирается до своей комнаты в Церкви после очередной смены и тут же падает в кровать. Пэрриш никогда не звонит раньше Гэнси, который предпочитает связываться с Линчем первым. Вся совокупность факторов заставляет Ронана тяжело нахмуриться, удерживая кончик большого пальца в миллиметре от зеленой кнопки принятия вызова. Он напрягается в плечах и чувствует, как Кавински, не обращая внимания на надоедливую трель, оглаживает ладонями черные линии татуировки и ползет паучьими лапами по чужому позвоночнику, сплетая вокруг них паутину настолько интимную, что горячий воздух между их головами вмиг становится спертым и сквозит ртутными парами.

    «Не бери»
    Ронан сбрасывает звонок.

    [indent] - Мне нужно идти, - он рывком выпутывается из полуобъятий Джозефа и поворачивается корпусом к двери Митсубиши, нащупывая пальцами ручку и оттягивая ее на себя. Ледяной воздух улицы мгновенно проскальзывает в салон, разряжая обстановку достаточно, чтобы у Линча появились силы одеться. Он выставляет ноги на улицу, бросает под ступни ботинки и торопливо натягивает белье со штанами, стараясь линий раз не смотреть на любовника. Ронан не знает, почему делает именно такой выбор, в очередной раз ставя этого мудака выше всех остальных - даже выше Адама, что оказывается в системе координат Линча не просто автомехаником в футболке Кока-Колы. Горячая смуглая кожа, отсутствие татуировок, глубокие серо-голубые глаза - Пэрриш совершенно не такой, как Джозеф. Может, в этом и есть основная проблема: кто угодно другой - не Джозеф. - Думаю, ты ничем не можешь мне помочь, Кавински, так что возвращайся в свой мир удовольствия и лишний раз не отсвечивай. Не только с Энергетическим пузырем творится какая-то херня - в городе тоже неспокойно, - он натягивает через голову майку, находясь уже полностью на улице, и следом заворачивается в куртку, стараясь придать своей сквозящей беспокойством интонации холодный тон. Ронан в последний раз заглядывает в салон, просовывая бритую голову, и хватает из чужих рук бутылку виски для последнего глубокого глотка; он ловит себя на мысли, что ему бесконечно хочется вновь истерзать эти губы напротив, впиться в них поцелуем, скользнуть засосами по голой шее, пока магия не растворилась окончательно… Но Линч держится, вместо чужих горячих губ слизывая с горлышка ледяной виски.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    19

    Кавински жадно ловил каждое слово Линча, из совсем маленьких деталей пытаясь сложить полноценную картину, понять, как и чем жил его любовник, так и не ставший бывшим. Джозеф не собирался рвать эту связь, пусть она не была полноценно-комфортной, пусть напоминала гонки, от которых они оба теряли голову, и всё же ни один из них не мог оставить эти отношения в прошлом. Раз за разом они возвращались друг к другу, пусть отвешивали язвительные комментарии, но не могли сохранять дистанцию, притягиваясь на манер разнозаряженных магнитов. Наверное, друзьям Ронана нравилось думать, что это Джозеф от нехуй делать цеплялся к их цепному псу; правда заключалась не совсем в этом, но пока у Кавински не было желания раскрывать всей компании Гэнси их сощуренные глаза. То, что происходило между двумя любовниками, принадлежало только им двоим. Отчасти Джозеф испытывая даже удовольствие, когда слышал комментарии Дика и его товарищей, что якобы старались успокоить Ронана, отвлекая его от извечного соперника. Знали бы они, почему Линч так возбуждался при виде Кавински, пороняли бы челюсти от удивления; ну да хер с ними, пусть живут в неведении. По крайней мере, пока.

    Ронан никогда не врал, и даже сегодня он был полностью откровенен, когда вслух подчёркивал важность своих товарищей, своё трепетное к ним отношение, протекцию, которую привык безвозмездно им предоставлять. Кавински водил ладонью по спине Линча, а сам втихую злился: при всей их похожести, при очевидной потребности друг в друге, Ронан всё равно раз за разом за поддержкой шёл к своим так называемым друзьям, пусть и понимал, что они не могли его понять, не смогли бы обеспечить ему защиту, в которой он мог бы нуждаться. Так почему же он пошёл именно в церковь, когда хотел избавиться от очередного вытащенного из сна кошмара? Кавински ни на секунду не поверил, что Линч уповал на религию - он шёл к, чтоб его черти драли, Пэрришу, и в присутствии Адама ему было как будто бы легче противостоять сотворённым своей же фантазией монстрам.

    Несправедливо, что другому доставалось то, чего так страстно желал Кавински. Вдвойне досадно, что Адам ни единой чертой не был похож на Джозефа, они были совершенно разными что внешне, что внутренне, и их абсолютно ничто не объединяло. У Линча просто не было типажа? Или он настолько сильно хотел отдалиться от Кавински, что выбрал себе максимально непохожего партнёра? Джозеф не верил во вторую версию, не когда Ронана снова и снова оказывался в поле его зрения, но ничем другим невероятную симпатию Линча к Пэрришу объяснить не мог. От этого ему становилось тошно - а вовсе не от выпитого алкоголя.

    Трубку Ронан всё-таки не поднял, сбросил вызов, от чего на лице Джозефа на мгновение появилась самодовольная ухмылка, впрочем, тут же сменившаяся гримасой непонимания. Вплоть до этого момента Кавински был уверен, что разговор о каких-то там линиях и пузырях был не более чем предлогом для встречи, но теперь Линч всеми силами старался показать, насколько важно ему было получить информацию, а не провести время с когда-то постоянным любовником. Джозеф себя обманывал, уповая на то, что хорошо понимал чувства Ронана? Или настолько сжился с собственными чувствами, что спроецировал их на Линча? Ронан слишком старательно демонстрировал своё желание сбежать из машины, нарочито быстро одевался, и если к чему и проявлял интерес, так это к бутылке виски, из которой и сделал щедрый глоток. Как будто алкоголь мог примирить его с реальностью, как будто бы в нём можно было найти спокойствие...

    "Это, блять, что?" Предупреждение? Демонстрация не заботы, но ответная услуга? Кавински скрипнул зубами, потянулся за штанами, натягивая их на себя в не особенно удобной позе, полулёжа на заднем сидении белой Митсубиши. Затем вылез из салона, забрал бутылку у Ронана и, не обременяя себя тем, чтобы надеть что-то кроме штанов и кроссовок, отпил из горла.

    - Насрать мне на всю эту херню и на всю эту опасность, - Кавински сощурился, не сводя внимательного взгляда с Линча. Ронан ведь не мог на самом деле поверить в то, что Джозеф чего-то испугается и станет вести себя осмотрительнее? Вся жизнь Кавински состояла из острых углов и крутых поворотов, и чем больше препятствий было на его пути, тем больше кайфа он получал в дороге. - В церкви тебе тем более не помогут. И ты об этом решении ещё пожалеешь.

    Джозеф продолжал смотреть на Ронана, даже когда тот развернулся и уверенным шагом направился прочь от парковки у "Гамильтона", а затем достал из кармашка небольшой пакетик со знакомым белым порошком. Линч отказывал ему в очередном кайфе, что ж, придётся достигать его совсем иными, химическими методами.

    Неделей позже Кавински понял, о какой опасности говорил Ронан, но реагировать было уже поздно, ровно как и смотреть по сторонам в поисках непосредственной угрозы. Джозеф не успел сообразить, откуда на него свалилась очередная неприятность, но под ногами уже расцветала кровавая лужа, а серьёзный угрожающий голос ясно давал понять, что одна смерть не станет пределом, будет лишь самой верхушкой айсберга. Теперь уже у Кавински появились вопросы, ответить на которые ему мог только один человек; Джозеф забил на то, как это будет выглядеть со стороны, и завёл Митсубиши, на предельной скорости добираясь до Фабрики, внутри которой никогда раньше не был.

    Дверь ему открыли - вот удача. Но не Ронан - вот же ж блять.

    - Где он, куколка? - девчонка хлопала глазами, как будто бы реально не понимала. о ком шла речь. Джозеф шумно втянул в себя воздух, - где Линч?

    Не имело смысла дожидаться ответа, Кавински всеми органами чувств ощущал присутствие Ронана поблизости, и уверенно пошёл вперёд, не обращая внимания ни на чьи возмущения и недовольные вскрики. Только когда он оказался перед Линчем, Джозеф замедлил шаг, поднял руку, сжимая пальцы на чужой шее, и ещё больше сократил расстояние, вжимая Ронана спиной в стену.

    - Что, блять, такое "Грейворен?" - Линч моргнул, сзади послышался знакомый голос Дика, но всё это не имело значения. Джозеф на секунду чуть сильнее сжал пальцы, а затем приблизил лицо к уху Ронана, снижая голос до шёпота и словно случайно касаясь мочки чужого уха губами, - Прокопенко пристрелили. Я хочу знать, за что он на этот раз умер.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    20

    [indent] Кавински не принимает помощи, пусть и криво выраженной - всего лишь уроненной короткой просьбой «быть осторожнее», - а Линч не винит его за это и коротко усмехается, в очередной раз позволяя чужой наглости потопить себя с головой. Конечно, ублюдок прекрасно справится сам: сперва вдохнет носом очередную дорогу, втерев остатки в десна, а потом поведет свою свиту навстречу генриеттовской ночи, надеясь, что гончие станут ему достойными телохранителями. Но Ронан лучше других знает о том, что псы нихера ему не помогут, если в игру вступят люди, причастные к смерти Найла Линча. Будучи не частыми гостями на Фокс Вей 300, «воронята», как их называет Мора, всегда жадно слушают громкие разговоры на общей кухне, выуживая из речей экстрасенсов связанные с Энергетической линией детали. Блу активно спорит со своей матерью, Адам учится раскладам таро под руководством Персефоны, Гэнси не замолкает сам, а Ронан… Ронан пристально изучает Серого Человека, упоминающего коллекционеров магических предметов, которые так любил вытаскивать из снов отец. Линч знает, кто это такие; Линч прекрасно понимает масштаб опасности, опухолью разрастающейся по городу; Линч хочет уберечь от этого единственного важного себе человека - а Кавински только рычит, расстроенный отсутствием новых укусов на своей шее. И все же Ронан надеется, что Джозеф хотя бы раз прислушается к чужому предостережению и действительно будет вести себя тише.
    [indent] - Ага, то же самое ты сказал и в тот день, - он прищуривается, длительную секунду не выпуская из рук бутылку, когда Кавински перехватывает ее за горлышко; их руки снова соединяются сквозь мутное стекло и янтарную жидкость. Ронан внимательно смотрит в бездонные глаза напротив и думает о том, что может простить им все - желание только брать, бесконечную жажду адреналина, импульсивные движения в объятия смерти, - все, кроме произошедшего полтора месяца назад. Линч никогда не признается в том, что его кошмары имеют трупный оттенок кожи задыхающегося любовника, а их глаза блестят кафельной плиткой в ванной, залитой рвотой. - Ошибаешься. В церкви мне помогают лучше, чем здесь, - Ронан сплевывает на землю остатки терпкого привкуса и прячет ладони в карманы куртки. Этот взаимный обмен претензиями не приводит ни к чему хорошему, и Линч чувствует, как волна ненависти выталкивает собой все остальное, что еще теплится в истерзанной душе рядом с любовником. Сейчас ему хочется приложить зубоскальство Джозефа о капот Митсубиши, а следом выбить из башки всю дурь, но Ронан лишь разворачивается на пятках и, не прощаясь, быстро идет обратно к «Гамильтону», стараясь не думать о пульсирующих отзвуках оргазма внизу своего живота. Все-таки трахаться у них получается лучше, чем разговаривать.
    [indent] - Я не убил его, Чейнсо, - ворона терпеливо дожидается своего хозяина на ветке дерева у остывшей БМВ и выдает тихое «керрах» в ответ на попытку оправдания. - Ничего не говори. Я знаю, что облажался, - Ронан закрепляет птицу на переднем сидении при помощи ремня безопасности, игнорируя пристальный взгляд черных бусин глаз, и перед отъездом еще с минуту смотрит на подъездную дорогу к клубу, надеясь увидеть в ночи знакомые яркие фары. Трогается с места только когда убеждается в главном - Кавински не преследует его, чтобы напоследок бросить какую-нибудь издевательскую колкость. Телефон повторно вибрирует громким звонком, и на этот раз Линч принимает вызов, потому что не чувствует на своей спине обвивающей колючей проволоки чужих требовательных пальцев. - Пэрриш?...

    ***

    [indent] С появлением Блу Монмаунт больше не выглядит местом силы для Гэнси и обителью спокойствия для остальных. Поверженный в самое сердце охотник за Священным Граалем теперь не проводит вечера в обнимку с тяжелыми пыльными книгами или ворохом разномастного картона, из которого наспех клеит очередную генриеттовскую постройку. Он показывает найденные за семь лет артефакты Сарджент, не упуская возможности рассказать очередную связную историю, и то и дело разливает на ковер чай под смех Ноа, чей голос вблизи с аккумулятором звучит не таким тусклым. Ронан ненавидит все, что сейчас происходит под крышей фабрики, от чего старается большую часть времени проводить в своей комнате. Он кормит Чейнсо под рев музыки в больших наушниках, задумчиво сминает пальцами простынь кровати и несколько часов подряд тягает гантели, пока черная майка окончательно не пропитывается потом. Периодически в его комнату стучится Пэрриш, выбирающийся на встречи между рабочими сменами, и тогда они подолгу ездят на БМВ, останавливаясь для того, чтобы снова изучить друг друга губами. Ронан ведет пальцами по спутанным пшеничным волосам на чужом загривке и скользит ладонью сквозь растянутый ворот футболки, чтобы очертить несколько позвонков, а Пэрриш покорно выгибается навстречу, позволяя терзать свою кожу на шее грубыми ласками. Линчу нравится все это ровно до момента, пока он не заглядывает Адаму за спину и не видит в отражении стекла на двери до боли знакомое лицо, перекошенное издевательской ухмылкой.
    [indent] «Я чертовски облажался», - думает Ронан, когда возвращает Пэрриша к церкви и отказывается от того, чтобы переступить порог чужой крошечной комнаты. Он размышляет о собственных ошибках все время, сколько едет до Монмаунта, и в ответ на пристальный взгляд Гэнси отмахивается от всяких вопросов, стараясь поскорее скрыться в комнате. Конечно, лучший друг обо всем догадывается, а Блу, небось, насквозь видит эти отношения, будучи дочерью ведьмаков-экстрасенсов. Однако пока Линч не собирается ничего никому объяснять, более того, он прекрасно знает, что и перед самим собой остается недостаточно честным; рано или поздно ему придется вытравить преследующую тень ублюдка Кавински из своей жизни, лишь бы перестать видеть ее так явно в каждой отражающей поверхности.
    [indent] Линч улавливает слухом сдавленные вскрики и тут же стягивает с головы наушники, напрягаясь ровным позвоночником. К ним в дом врываются? Что-то происходит внизу? Он не слышит звуки борьбы, только сдавленное копошение и стремительные шаги по скрипучей лестнице - шаги не Гэнси, - и успевает вскочить на ноги, заняв боевую стойку, пока дверь его комнаты распахивается настежь.
    [indent] - Что ты тут… Сука, - Ронан прерывается, жадно хватая губами воздух, и секундой заминкой позволяет вжать себя в стену; знакомые глаза с расширенными зрачками препарируют его наживую, и единственное, что Линч может - это прямо сейчас предоставить свои внутренности для исследования. Он ловит себя на мысли, что когда видит Джозефа впервые за неделю, понимает, насколько сильно скучает по его ублюдской морде каждый гребанный день. - Остынь, Кавински, пока Чейнсо не оторвала тебе яйца. Стоп, это что, кровь? - только в этот момент Ронан отвлекается о своей передавленной глотки и осматривает силуэт напротив сверху-вниз. Кавински весь в крови - и даже после его шагов на полу остается именно она, а не грязь улицы. - Гэнси, замолчи, - рявкает Линч в ответ на возмущенные вскрики лучшего друга; он отпихивает Джозефа от себя сильным толчком в плечи и выпутывается из полуобъятий, сдавленно сглатывая слюну.
    [indent] - В смысле нахуй пристрелили? - теперь Ронан видит это точно: лицо Кавински перекошено злобой, а его руки дрожат слишком сильно - сильнее, чем под самым ярким наркотическим приходом. Но это тремор не страха. Это тремор ярости. - Гэнси, Сарджент, выйдите. Все под контролем. Я сам разберусь, - он кивает друзьям и немой просьбой заставляет закрыть за собой дверь; терпеливо ждет, пока шаги на лестнице окончательно не стихнут, и после этого широким шагом подходит вплотную к Джозефу, хватаясь пальцами за его плечи.
    [indent] - Посмотри на меня. Посмотри на меня, блядь, - Кавински мало той крови, которая уже стекает по его рукам - он хочет знать ответы и мечтает о мести. Ронан коротко вздыхает, подавляя стойкое желание слизать чужую нервозность через глубокий поцелуй, и тихо рычит куда-то в ухо Джозефу:
    [indent] - Еблан, я просил тебя быть осторожнее. Но хуй ты меня слушаешь, - чужая ненависть распаляет его, заставляет активизироваться каждой мышце на усталом теле и ударить набатом по вискам. - Теперь-то тебе интересно, что такое «Грейворен», да? А если я скажу, что он очень тесно связан с той самой Энергетической линией, про которую я спрашивал неделю назад, может, твоя башка начнет работать? Ну же, Кавински, напряги свои прокуренные извилины и сопоставь факты: откуда у нас с тобой эти ебанутые способности таскать из снов всякую хрень? Помнишь, что случилось с моим отцом? Его, нахуй, пристрелили, и, о! Какая неожиданность! Из-за того, что он толкал артефакты всяким ублюдкам в желании заработать. Чуешь взаимосвязь? Думай, сука, - Линч уже почти шипит в шею Джозефа, а сам неосознанно проводит ладонями вдоль по чужому телу, пачкая пальцы в крови с футболки и приподнимая ее край почти до груди. - Мы, блядь, с тобой - Грейворены. Люди, способные нагреживать реальные вещи и людей. 

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +2

    21

    При других обстоятельствах Джозеф очень внимательно осмотрел бы комнату, в которую попал, жадным взглядом впитывая в себя все мелкие детали, из которых состояла жизнь Ронана. Они никогда не встречались на Фабрике, пусть Кавински прекрасно знал, крышу какого здание делил Линч со своими товарищами. Джозеф никогда раньше не переступал порога этого дома, они с Ронаном трахались в машине, дома у Кавински, да хоть бы и в "Гамильтоне", но только не там, где их так легко мог бы заметить Гэнси; Джозефу бы обидеться, вспомнить о гордости и нарычать за то, что из его личности пытались сделать маленький грязный секрет, но на такие мелочи ему всегда был наплевать. Он хотел Ронана рядом, он его получал в своё безраздельное пользование, и то, что это никогда не стало открытием для Дика, особенной погоды Кавински не сделало. Если Линч боялся своих так называемых друзей, то пусть делает вид, что до сих пор трепетный девственник - Гэнси не обязательно знать, что это утверждение далеко от правды.

    Сколько они не виделись? Всего неделю, но дни текли медленно, оставляя после себя привкус тоски и важности отсутствующей детали будней. Кавински никогда не состоял с Линчем в классических отношениях, не было клятв, обещаний и признаний, но они и без того понимали, насколько эта связь была нужной для них обоих. Она и теперь не была разорвана, не уничтожилась после ссор, взаимных претензий и даже после недель взаимного молчания и показательного игнорирования; всегда было достаточно только появиться в поле зрения друг друга, как связь крепла, ныла, заставляла ещё больше сблизиться.

    Больше всего Кавински хотелось сейчас забыться, вжаться всем телом в Линча и найти в его губах не то успокоение, не то утешения. Джозеф не осознавал, что был измазан в чужой крови, пусть перед его глазами до сих пор стояла картина того, как падал Прокопенко от точного попадания выстрела в голову. И всё же не стоило забываться - он здесь ради помощи, хоть какой-то информации, большего ему Ронан дать не мог и, судя по запаху Пэрриша, который стойким ароматом бил в нос, давать уже и не хотел.

    С этим Кавински разберётся чуть позже, но сначала - сраный Грейворен.

    - Кого пристрелили? - в голосе девчушки слышались откровенные истеричные нотки, и Джозеф только недовольно щёлкнул языком, отступая от Ронана на один шаг назад. То, что предназначалось только для ушей Линча, стало достоянием и третьих лиц тоже; Кавински, впрочем, ничего пояснять никому не собирался, и его серьёзные взгляд, не прикрытый очками, должен был отчётливо об этом говорить. Ронан всё понял, и ещё через минуту они остались в комнате наедине; даже странно, но впервые за несколько месяцев эта мысль не заставляла Кавински чувствовать возбуждение.

    Джозеф шмыгнул носом, качнул головой, а затем приподнял подбородок, ловя на себе пристальный взгляд Ронана.

    - Нехуёво я у тебя наследил, да? - Кавински только теперь понял, что и сам приехал сюда, вымазанный в чужой крови, и по всей Фабрике оставил следы, громко кричавшие о произошедшем только что убийстве. Кто-то другой, зная правду, мог бы сказать, что ничего страшного не случилось, что своими силами Джозеф имел возможность бесконечно воскрешать Прокопенко, как он это бесчисленное количество раз проворачивал с Митсубиши. Ронан должен был понимать, что всё не так просто, может быть, поэтому Кавински ноги принесли именно сюда?

    А затем Джозефу стало понятно больше.
    - Бляяя, - Кавински неосознанно положил руку на бок Линча, тяжело дыша и чувствуя на своей грязной футболке касания тёплых пальцев. Значит, неделю назад Ронан на самом деле приезжал поговорить о серьёзных вещах, но так замаскировал диалог, что Кавински не осознал всю сложность проблемы. Ему были незнакомы все термины, которыми оперировал Линч, он даже не был уверен, что это не была придуманная компанией Дика терминология; и всё же ему стоило хотя бы иногда думать в присутствии Ронана не членом. "Как будто это, блять, возможно". - Значит, мы?.. - Линч не шутил, и Кавински на несколько градусов опустил голову. - Они ведь ищут, везде ищут. И понятия не имеют, что искать надо не предмет, а человека, хуёво, как же это хуёво.

    Последствия такой охоты были понятны абсолютно всем в комнате. Когда-то эти самые люди по неоднозначным причинам пристрелили Найла Линча, но с тех пор поиски не прекратились, и те же самые охотники вернулись в Генриетту. Почему сейчас? Почему сюда? Что выдало в них обоих Грейворенов? Кавински мог достать что угодно, об этом знал весь город, но также всем было известно, чьим Джозеф был сыном, наверняка его возможности объясняли в первую очередь связями мафиозного родителя. Что касалось Ронана...

    - Они придут за тобой. Отца твоего пристрелили, теперь за тобой явятся, будут проверять, не унаследовали ли вы с Декланом этот "дар", - Кавински растянул губы в безумной улыбке, единственной, что отделяла его от истерики. - А он?..

    Вопроса Джозеф задать не успел, прервался, услышав такую знакомую ему мелодию звонка. Кавински тут же замолчал, опустил руку, которую до сих пор сжимал на боку Ронана, и выдохнул; наверняка это малютка Пэрриш показал признаки жизни, Гэнси всегда был помешан на командных  сборах, и не мог не позвонить Адаму и не сообщить, кто явился к ним на порог Фабрики. Джозеф вскинул голову.

    - Ответь, ну, малыш волнуется, - Джозеф спиной оттолкнулся от стены, стёр кровь с лица, больше её размазав, недели очистив кожу, и сделал шаг к двери, - мне ты больше ничем не поможешь, твой вклад был бесценен.

    Он правда хотел уйти. Хлопнуть дверью, выехать на Митсубиши на пустырь и орать там, пока не заболели бы лёгкие; внешне Кавински выдавал себя яростным блеском в глазах и сжатыми в кулаки ладонями, но говорит он больше не собирался.
    Впрочем, и ронана не на диалог тянуло.

    - Какого хера?

    То, что его потащат на выход, было неожиданно. Ещё страннее было сесть в БМВ, и понять, что Ронан завёл мотор и куда-то уверенно двинул по дороге, игнорируя и вопли девчушки, и крики Гэнси. "Надо же, сторожевой пёс сорвался с цепи". В любое другое время мысль позабавила бы Кавински, но только не сегодня.

    - Блять, блять, блять, - он поставил локти на колени, опустил голову, пытаясь придти в себя. Мыслей было много, одна кровавее другой, но Джозеф был уверен хотя бы в одном: он прятаться не станет, он хотел возмездия, хотел показать уродам, что просто так Кавински угрожать не получится  Но сначала нужно было подумать о других проблемах, - эти мрази пристрелили его у меня дома, его надо хотя бы похоронить... блять, не сейчас, они ведь могут быть ещё там? - перед глазами пронеслась яркая картинка, на которой Илья лежал на дорогом ковре, пачкая ворс тёплой кровью. Прокопенко погиб из-за Грейворена; сука, нет, Прокопенко убили из-за Кавински. - Куда, блять, ты меня везёшь?

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    Отредактировано Andrew Minyard (2022-07-06 22:42:32)

    +2

    22

    [indent] Внутри Ронана разливается липкое ощущение ярости, которое неизменно возникает рядом с Кавински, но на этот раз имеет совершенно иную природу. Линч остервенело хватается пальцами за пропитанную кровью ткань и старается нащупать в ней якорь, чтобы не сорваться и не разгромить собственную комнату. «Эти ублюдки добрались и до него», - он харкает секретами в лицо Джозефа, не заботясь о правильности формулировок; у него наконец-то появляется возможность быть услышанным, и этим необходимо воспользоваться. Теперь-то Кавински внимательно слушает, впитывая каждое слово, и его лицо не перекошено блаженной улыбкой. Линч, кажется, впервые за несколько лет видит в глазах напротив откровенный страх, который пусть хронически притуплен постоянными наркотическими приходами, но все еще не пропадает бесследно. Это даже не ужас, а естественный инстинкт самосохранения, который свойственен человеческой природе - обстоятельства не важны; главное, что Джозеф понимает, что говорит ему бывший любовник, и слова Ронана определенно вызывают отклик.
    [indent] - Значит, мы, - Линч кивает, в один момент превращаясь из человека в существо, сотканное из животной агрессии и ледяного хладнокровия; его позвоночник напичкан свинцом, а по венам течет расплавленное олово. - Я сам знаю мало, только то, что эти ублюдки все-таки добрались до Генриетты и теперь будут искать всех причастных к Найлу Линчу. В первую очередь, его сыновей, их друзей и любовников, - он сжимает челюсть, неосознанно подчеркивая последнее слово, и чертыхается, отводя руки от спины Кавински. Джозеф бормочет что-то про преследование, вспоминает Деклана, тянет по губам неконтролируемую истерику, а Ронан сильнее напрягается мускулами, от чего его плечи окончательно расправляются.
    [indent] - Нет. Деклан нихрена не может. Но Меттью… - он прикусывает губу, внутри себя сжимаясь в болезненную точку боли и отчаяния. Младший брат - его основной триггер, самый тщательно скрываемый секрет, белокурое напоминание о возможностях Грейворена. Ронан в очередной раз отмечает, насколько они похожи с Кавински, ведь ублюдок нагрезил себе лучшего друга, вероятно, не найдя настоящих приятелей в реальной жизни. Прокопенко воплощал в себе все ревностные мечты Джозефа о сторожевом псе, несущимся следом и бросающимся с головой в любую сумасшедшую авантюру. Теперь очередная идеалистическая копия валяется где-то в канаве с пробитой грудиной или перерезанным горлом вместо того, чтобы впасть в вечный сон со смертью своего владельца. Линч сглатывает вязкую слюну, в которой смешивается бешеная тревога и желание увидеть Меттью прямо сейчас, обеспечив ему безопасность собственной грудью, потому что подобную смерть своего нагреженного младшего брата он банально не переживет. Из нервно стучащих в черепе мыслей Ронана снова вырывает звонок и он трясущимися пальцами вытаскивает телефон из кармана, сводя брови к переносице. Конечно, вольность Джозефа Гэнси не оставит так просто; рано или поздно друзьям придется дать ответы, возможно, даже признаться в порочной связи, что по итогу приводит Кавински именно на этот порог, а не к своим дружкам-телохранителям. Вероятно, Ронану придется пройти и через тяжелый разговор с Адамом… Если они все в конечном итоге останутся в живых.
    [indent] - Заткнись нахуй, - рявкает Линч, скрипя челюстью. Он позволяет Джозефу отойти назад, а сам сбрасывает вызов после двух гудков, следом отключая мобильник. В этот раз решение принимается быстрее и не вызывает никакой сопутствующей эмоции. Ронан уверен в Гэнси и не уверен в самом себе; он думает о том, что правильнее всего сейчас уберечь остальных от возможной опасности, не впуская их в отношения двух Грейворенов и одного трупа, поэтому четко представляет в голове единственно правильный вариант дальнейших действий. - На выход. Живо.
    [indent] Резким движением толкнуть Кавински к двери и так же стремительно сбежать с лестницы, на ходу натягивая на плечи черную кожаную куртку; шестеренки в голове Ронана раскручиваются бешеным ритмом, и из-за их лязга он практически не слышит крики Гэнси и Блу.
    [indent] - Я сказал ЗАМОЛЧИ, - он отпихивает Ричарда под громкое карканье Чейнсо, что вылетает из комнаты и устраивается на металлических периллах лестницы; животный рев Ронана заставляет всех на Фабрике оцепенеть - даже Ноа становится прозрачной тряпкой, покачивающейся на сквозняке из окон, - но Линчу плевать, потому что широким шагом пересекает лужайку до своей машины и буквально впихивает Кавински на переднее сидение вопреки вялым протестам. Двигатель заводится с блаженным урчанием, но уже скоро переходит в громкий визг на высоких оборотах, вторя скрипу проезжающихся по гравию шин. Ронан не утруждает себя объяснениями и скорее на инстинкте летит в единственное место, где им с Кавински возможно спрятаться до прихода охотников за головами; его ведет веселый голос Меттью, сплетающийся с ласковым шепотом матери и прерывающийся сталью фактов Серого Человека. Линч оставляет вопрос Джозефа без ответа и не отрывает взгляда от дороги, пока его ступню, что вдавливает газ в пол, не начинает сводить от напряжения. Лишь бы только их никто не заметил сейчас, лишь бы только за Кавински не тянулся след ищеек, лишь бы только добраться до места силы раньше и хорошенько подумать… «Если хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте».
    [indent] Ронан сбавляет скорость на подъезде к заросшему травой заднему двору потерянного в чаще дома. С трех сторон его окружает лес, а на четвертой в широте поля теряется горизонт. Это семейное поместье, похожее скорее на склад, чем на особняк, невозможно найти без точных координат - Найл Линч позаботился о том, чтобы не встречаться со своими покупателями на территории своего рабочего кабинета. В лучшем случае, прикидывает Ронан, у них есть несколько часов до утра, пока молва о смерти Прокопенко не просочится в город и не поднимет на уши аглионбайских студентов. За это время важно сделать хоть что-то полезное.
    [indent] - Барнс, - естественно, Кавински знает, что это за место. Хотя бы поэтому Линч хочет спрятать его именно здесь, под ребрами своей души, что запечатана в стенах стойла и длинного амбара. В доме, где сконцентрирована наибольшая сила грез первого Грейворена Генриетты, на одной из точек Энергетической линии, среди вечно спящих существ и потерянной Авроры, Ронан понимает - потому что чувствует, - что их с Кавински объединенные силы смогут преодолеть самый страшный кошмар в разворошенном воровством сне. Вместе. - Заходи, - он не разменивается на слова и лишь ведет Джозефа в свою настоящую комнату, которая так удивительно похожа на пристанище в Монмаунте. Такое же расположение кровати и шкафа, подобные предметы и постеры на стенах, даже трещина на окне повторяет изгиб склеенного скотчем стекла фабрики. Линчу важно находиться именно здесь, поэтому он останавливается возле своей кровати и терпеливо ждет, пока Кавински осмотрится. - Разденься, ты до сих пор в крови, - он копошится в комоде и достает оттуда черную майку, которая все еще имеет специфический запах магии, коей насквозь пропитан Барнс. Ронан подходит ближе к Джозефу и откидывает тряпку в сторону, чтобы через секунду скользнуть пальцами по голому телу, невесомо очертить тяжело вздымающуюся грудную клетку и следом задержаться на подбородке.
    [indent] - Нам нужно погрезить вместе, слышишь меня? Достать из снов что-то, что способно остановить этих упырей. Возможно, оружие. Или какие-то документы. Или защиту для остальных. Просто что-то, блядь, Джозеф, я не знаю, что, - Ронан впервые за долгое время называет любовника по имени, а его пальцы пропускают нервную судорогу. - Поэтому я и привез тебя сюда, в безопасное место, чтобы полностью расслабиться. А потом мы закопаем Прокопенко, слышишь? Мы заберем его. Я пойду с тобой.
    [indent] «Как пойду всегда, даже когда тебе кажется, что это не так»
    [indent] - Клянусь, я сделаю все, чтобы ты не пострадал. А сейчас соберись. Мне необходима твоя сила, - Линч нагибается к губам напротив и врезается в них поцелуем, забирая себе каждую крупицу гребанных нервов, что бьют дрожью все тело Кавински. Наркоману срочно нужна инъекция. Ронану - тоже.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-07-07 00:26:16)

    +2

    23

    В экстремальных ситуациях людям свойственно вести себя по-разному. Кто-то впадал в ступор, кто-то срывался, нервничал и начинал агрессивничать на всех, кто стоял рядом, кто-то отчаянно искал помощи... Ронан же вёл себя так, словно его жизни каждый день что-то угрожало, и он давно успел разработать чётко выверенный план действий. Ни секунды заминки, никаких пауз, растерянных взглядом и тревожности и в голосе; в своей голове Линч мгновенно выстроил линию поведения, которой и собирался придерживаться, не обращая внимания ни на какие факторы, что хотя бы теоретически могли бы помешать его воплотить идею в жизнь. Он однозначно заткнул Дика, едва ли обратил внимания на девчушку, и также уверенно затолкал Кавински в припаркованный у Фабрики автомобиль.

    Говоря откровенно, это заводило. Ронану всегда хорошо получались демонстрировать присущую ему властность, а Джозеф всегда был падок именно на такое поведение. И пусть ситуация была совсем не способствующей возбуждению и появлению эротических фантазий, у Кавински получилось отвлечься на Линча и взять себя в руки, переставая думать только о трупе на ковре и о том. кто может быть следующим в очереди на пулю в лоб.

    Истерика Кавински становилась тем менее заметной, чем больше времени он проводил в обществе Ронана. Наверняка Линч тоже нервничал, но в экстренной ситуации под давлением обстоятельств он умудрился собраться мысли в одну кучу, быстро найти единственный правильный вариант и начать действовать по выбранной схеме; иметь рядом человека с такой уверенностью в каждом слове и поступке было именно тем, в чём так отчаянно нуждался впервые оказавшийся в настоящей опасности Кавински.

    Когда-то ему угрожал отец - с этим он справился, да так успешно замёл следы, что никто в мире и не заподозрил о смерти одного из криминальных деятелей.
    Когда-то Джозеф учился взаимодействовать с миром снов, и тем самым стал косвенной причиной смерти Прокопенко - он справился и с этим, второй раз подменяя человека его точной нагреженной копией.
    Но все те проблемы были или плодами его воображения, или делом исключительно семейным; теперь же на него началась охота со стороны, и Кавински не имел чёткого плана, который помог бы выбраться ему из передряги. В одиночку он бы не справился - и он пришёл к тому, от кого иррационально ждал помощи

    Смерть - это лишь скучный побочный эффект. Но если к красивой шумной смерти с огнями и воплями Кавински был морально готов, то быть пристреленным, как бешеный пёс, он не хотел. И уж тем более он не хотел сознаваться в своих способностях жадным ублюдкам, которые мечтали то ли о мировом господстве, то ли просто грезили о силе, которая была им недоступна. Чего могли желать эти мрази? Зачем искали то, что было способно отдать в их грязные руки совершенно любую ценность, диковинку словно не из этой реальности? Наверное, Кавински этого не узнает: он не собирался играть в героя, который перед тем, как нажать на курок, разменивался бы на часовые диалоги. Когда ублюдки окажутся в зоне его видимости, он легко применит любое оружие, рука его не дрогнет; главное, чтобы у него вообще был шанс выстрелить.

    - Барнс, - тупо повторил Джозеф, уставившись в окно. Теперь он понял, куда привёз его Ронан: в место. которого нет на карте, куда чужакам не забраться, куда до недавнего времени была закрыта дорога даже сыновьям Найла Линча. Кавински понимал, чем руководствовался Ронан, когда приехал именно сюда, и не мог справиться с охватившим его любопытством. Каким был Барнс? Что было особенного в этом месте? А было ли вообще? Кроме мгновенно утяжелившейся ауры, Кавински ничего и не ощутил, впрочем, он не стал бы с уверенностью утверждать, что всему виной не были всего лишь нервы.

    Джозеф опустил голову, оценивая, на сколько на самом деле был вымазан в чужой крови. Оказалось, вся его белая футболка представляла собой месиво из разных оттенков красного, была липкой и казалась даже тяжёлой, чего Кавински ранее как буто и не замечал. Он неловко потянул за край футболки, стягивая её и роняя на пол, не удержав во внезапно казавшимися чужими руками, а затем приподнял голову, подчиняясь чужой уверенной ладони.

    - Друзья, любовники... - Кависнки хмыкнул, но усмешка получилась совсем невесёлой, - какого бы хера они тогда припёрлись ко мне? Уверен, что переживаешь за нужного человека?

    Как бы Джозефа это не злило, но по большому счёту то, что к нему явились искавшие Грейворена люди, едва ли имело отношение к Ронану. Их совершенно точно нельзя было назвать друзьями, а о том, что они какое-то весьма жаркое время делили постель, знали только они сами. Если Линчу и стоило за кого-то бояться, так это за Пэрриша: Дика защищало его имя, просто так с одним из Гэнси расправиться не смогут, девчушка имели какие-то связи с сомнительными экстрасенсами, целой сектой шарлатанов с претензиями на непонятность. Пэрриша не защищало ни-че-го, у него не было семьи, он был слишком горд, чтобы принимать помощь со стороны, и он уж точно имел отношение к Ронану - эти показательные пляски вокруг друг друга едва ли прошли мимо глаз кого-то сколько-нибудь внимательного в Генриетте.

    Занятый своими мыслями Джозеф улавливал только обрывки фраз, что произносил Ронан. "Вместе", "расслабиться", "в безопасности"... Кавински сощурился, чуть тряхнул головой, сгоняя с себя морок, а ещё через мгновение почувствовал на своих губа вкус до боли знакомого поцелуя.

    Ронан был здесь. Не было до конца понятно, в какие игры он играл, но всё ещё был рядом, цепляясь за Кавински также отчаянно, как тот обнимал его за плечи, прижимаясь чуть ближе и словно сцеловывая чужую уверенность с губ.
    Парадоксально, но стало легче. Хер там Кавински в этом признается вслух.

    - Я могу достать из грёз что угодно, кого угодно, - Джозеф и не думал отстраняться, прижимался испачканной в крови грудью к телу Ронана, хаотично водил ладонями по его спине и шептал в самые губы, - но когда оно попадает в этот мир, я теряю весь контроль.

    Кавински не управлял действиями Прокопенко, он только вложил в копию набор черт, которые когда-то были присущи его лучшему другу; дальнейшее развитие происходило без вмешательства Джозефа. Только вот была одна деталь, которая как бы намекала, что у Ронана всё могло получиться совсем иначе.

    - Но... - Джозеф скользнул руками по чужой спине вниз, сцепляя ладони в замок на пояснице Ронана, - ты ведь не такой же, как я? То, что заняло у меня месяцы, ты смог сделать за ночь. Не ври мне, что это из-за того, что я такой охуительный учитель, - Кавински положил голову на плечо Линча, тёпло дыша ему в шею, - ну так что? Кого ты в грёзах собирался просить о помощи?

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    24

    [indent] Рядом с Ронаном Кавински ощущается как перемолотое в труху месиво, пусть и физически он выглядит нетипично нормально для человека, проследившего чужую смерть собственными глазами. Линч чувствует пальцами перекатывающиеся мышцы на неестественно худой спине, прослеживает сухожилия усталой - хотя, скорее, измотанной - шеи, оглаживает взбухшие вены на предплечьях, не задерживаясь на них дольше допустимого. Джозеф обмякает в его руках тряпичной куклой, и Ронан может поклясться, что впервые видит любовника таким отчаянно потерянным, и это пугает сильнее любых опасностей извне, что ищейками вынюхивают следы двух генриеттовских Грейворенов. Из всех возможных вариантов Кавински должна была достаться именно судьба законченного гедониста, что убьет себя собственными руками среди башен таблеток и песчаных кокаиновых пляжей, и в этой философии нет места предумышленному убийству. Линч винит себя: в том, что позволяет подобному случиться, в том, что не защищает на расстоянии, не подходя притом ближе допустимого, не обеспечивает должный протект, что предложен друзьям. Кавински находится в двух шагах от гибели, потому что охотники уже переступают порог его дома и не только уничтожают привязанное к разуму Джозефа существо, но и бьют по его сознанию конкретной угрозой. От сумасшедшей ненависти Ронан впадает в бешенство и чувствует, как унаследованные способности отца бушуют в покалеченном теле, требуя выхода. В данную минуту сила способна нагрезить что-то неизмеримо большое, и Линчу даже не придется просить лес об услуге, чтобы сосредоточить это на своих руках. Все естество Ронана желает мести, но не за Прокопенко, отца или друзей, которым пока ничего не угрожает; в первую и единственную очередь важен Кавински, что сейчас отрешенно смотрит сквозь пространство и скрывает страх за ироничной ухмылкой.
    [indent] Линч не отвечает на вопрос, так как не находит правильных слов согласия или опровержения. Он просто знает, что переживает за нужного человека, и ему абсолютно наплевать, что Джозеф об этом думает. На полу собственного дома, в Гамильтоне, на втором этаже Монмаунта или здесь, в Барнсе, Ронан все равно раз за разом оказывается рядом вопреки персональному желанию держаться от Кавински подальше. Стоит им встретиться, Линч мгновенно сокращает расстояние между их глазами и губами, обвивает руками тощее тело и пропускает мимо ушей язвительные комментарии, потому что иначе он попросту не может. Его собственная личность растворяется в чужой, постоянно требуя инъекции, и даже Пэрриш не способен вытравить эту героиновую зависимость. Ронан позволяет персональной Смерти обнимать его плечи, наплевав на любые побочные эффекты; только балансирование на лезвии ножа заставляет его чувствовать себя донельзя живым.
    [indent] Вероятно, оно и к лучшему, думает Ронан, когда Кавински говорит о потере контроля над своими нагреженными игрушками. У него нет искушения подчинить их своей воле, и это создает иллюзию отделимости личности от своего создателя. Тот же Прокопенко являлся вершиной творения настоящего Грейворена; такой же, как и Меттью, он обрел сознание и отдельную жизнь, мог принимать решения и совершать противоречащие воле Кавинскис поступки, от того копия настоящего Ильи была максимально приближена к оригиналу. Интересно, сколько таких Прокопенко уже нагрезил Джозеф, зная его любовь к безумным развлечениям со взрывами и фейерверками? Ронан не спешит уточнять: если Кавински настолько тяжело переживает убийство конкретно этой копии, страшно представить, что с ним происходило раньше, когда другие умирали по его прямой вине, а не от рук наемников.
    [indent] Линч в один момент разрывает горячий поцелуй, позволяя тонкой линии слюны провиснуть между их губами, и внимательно смотрит в глаза любовника, будто стараясь сквозь зрачки проникнуть ему в голову. «Что ты скрываешь от меня, Джозеф? Сколько скелетов в шкафу прячешь за этой маской постоянного стремления к удовольствиям? В чьей еще крови испачканы твои руки?» - он никогда не задаст ни один из этих вопросов, ведь их отношения никогда не будут об искренних разговорах по душам; единственное, что им доступно - чувствовать друг друга на уровне инстинктов, что связывают личности куда крепче честных слов.
    [indent] - Я не знаю, какой я, - столько лет провести в оттачивании своих способностей, а Ронан до сих пор в полной мере не понимает их механизм, предпочитая доверять грезам на уровне инстинкта, а не выверенной пошаговой методике. То, что он делает, в большинстве своем происходит вопреки здравым логическим решениям; переступая порог сна, он интуитивно просит о желаемом, рассчитывая, что Лес не откажет в милости. Кавински учит его красть, а грезы не спешат расставаться с большими дарами, вероятно, потому что это наносит им заметный ущерб. Линч просто знает, что за всякую добродетель нужно платить, и до нынешнего момента ему удается отделываться малой кровью, материализуя в реальности пусть ужасных, но уязвимых тварей, одну из которых Джозеф уже успел увидеть воочию. Но что теперь? Когда опасность извне намного больше, чем мелкий кошмар, отдаленно похожий на ворона? У кого, действительно, просить помощи, когда Энергетический пузырь потерян, а линия истончена?
    [indent] - Возможно, я могу контролировать то, что вытаскиваю, влияя их сознание своими приказами, - Ронан задумчиво хмурится, ощущая мурашки по спине от требовательных рук любовника. - И, возможно, если это будет что-то живое, то его можно будет заставить охранять нас от покушения охотников. До момента, пока мы не разберемся, как вытравить их города, - план кажется Линчу откровенным дерьмом, но он не может придумать ничего лучше, потому что собственное здравомыслие притупляется от растекающегося по груди пятна мерзкого страха. - Я не знаю, Джозеф. Сейчас у меня нет сил в одиночку вытащить из сна какую-нибудь тварь типа той, которую ты пристрелил. 
    [indent] Ронан делает шаг назад, выпутываясь из объятий Кавински, и разминает плечи, сбрасывая по спины невесомое усталое напряжение. Он сверлит взглядом изломанную линию фигуру Джозефа, что разукрашена провокационными татуировками и кокаиновой худобой, на мгновение останавливается на приспущенных узких джинсах с торчащей резинкой белья, снова взлетает наверх, обводя пунктирную линию вокруг шеи. «Cut here» - требует гедонисткое начало, которое Линч ненавидит так же остервенело, как и любит. Кавински непозволительно красив, Кавински блядски красив: с этим кричащих образом, весь испачканный в крови, не теряющий собственного начала, горящего огнем сквозь ужас в расширенных глазах. Ронан слишком сильно зависим от этого, что готов проткнуть свои ладони гвоздями на ритуальном кресте, если любовник о том попросит. Чертовски удушающее ощущение становится ему одновременно грехопадением и катарсисом, и даже спустя полтора месяца после расставания, Линч все равно нихера не может с собой сделать.
    [indent] - У тебя есть та таблетка? - опасная дорога, на которой Ронан не может полностью себя контролировать, от того и находится в шаге от гибели среди ужасов возможных грез. Однако наркотик увеличивает его силу в разы, открывая границы недоступного и позволяя красть самые опасные вещи - те самые, которые могут помочь в реальности. - Я хочу закинуться, а потом трахнуться с тобой, - он снова подходит к Кавински, показательно открывая рот и высовывая язык. Перед тем, как провалиться в сон, у них будет немного времени обсудить детали путешествия, или добавить дополнительной стимуляции дозе через быстрым эндорфином.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +3

    25

    "Не знаю, какой я", - глядя в лицо Линча, мысленно повторил про себя Кавински, в который раз за время близкого знакомства делая вывод о невероятной честности Ронана. Тот не обманывал даже в деталях, и считал это эдаким поводом для гордости; говоря откровенно, Джозеф не сумел бы сказать, как на самом деле относился к такой принципиальности. Он ей восхищался? Отчасти, да: ему нравилась внутренняя сила Ронана, которая позволяла тому избегать вранья и быть если не полностью откровенным с окружающими, то хотя бы не пачкаться откровенной ложью. Линч не был бесчестным человеком, хотя многое и утаивал, не делясь совсем уж сомнительными фактами из своей биографии. К последним Кавински скромно относил, к примеру, себя, и лишь иногда задумывался, как же Линч избегал разговор на тему этим необычных взаимоотношений. Контрол-фрик Гэнси не мог не обратить внимание на взаимодействия этих двоих, не мог не начать задавать вопросы - а что Ронан? Отмалчивался? Ну, технически утаивание это не враньё, так что личный кодекс чести всё ещё можно было считать соблюдённым. Это Пэрриша можно было всем демонстрировать, таскать за собой и играть с ним в подходящую пару; Кавински же жил в тени, и даже связи с Линчем не суждено было вылезти на яркую освещённую площадку. Джозеф едва заметно качнул головой: не хотелось тратить все силы на неуместную ревность, но это пагубное чувство его не отпускало, прорастало корнями в его сознании, сжимая отвратительными щупальцами что-то глубоко внутри Кавински. Ему бы полностью сосредоточиться на текущей проблеме, думать о мёртвом Прокопенко, прикидывать, когда наступит момент вернуться домой и вновь признать Илью в эту реальность, задуматься, в конце концов, о своей жизни, над которой нависла вполне реальная угроза со стороны, но вместо этого он стоял вплотную к Ронану, вдыхал его запах и с мрачной хмуростью отмечал, что пахло от него совсем не так, как обычно. К обычному запаху навязчиво примешивались нотки машинного масла и церковного ладана.

    "Сможет это контролировать". Пока Ронан говорил с неприкрытым сомнением в голосе, у Кавински почему-то росла уверенность в том, что этот план имел прав на жизнь, пусть и был дурным, непродуманным, больше напоминающим намётки на реальную идеи действий. Джозеф не врал и не приукрашивал собственные способности, он действительно мог достать из грёх всё, что только вообразил бы в своём сознании, самую ужасную и опасную тварь, самое идеальное оружие - и то, что вна этот раз оно должно было быть живым, сильно ему задач не усложняло. Он много лет грезил, занимаясь перетаскиванием в этот мир предметом из таинственного леса, и ему уже случалось забирать с собой людей, давая им очередной шанс на жизнь; кошмары обычно выходили самостоятельно, но Кавински был уверен, что если гостеприимно открыть им дверь, твари этим воспользуются. И потом наступит черёд Ронана доказывать свою особую связь с... как он это назвал? Энергетический пузырь? Какие-то там линии? Если это поможет разобраться с ублюдками-охотниками, то Джозеф готов даже к терминам привыкнуть - и не важно, что в будущем они едва ли ему пригодятся.

    Это могло было стать их шансом на выживание, твари из того самого леса были чем-то неземным, чем-то нагреженным и как будто нереальным, и при должном подходе их можно было сделать неуязвимыми для обычного оружия. Идеальная защита - но было ли этого достаточно? Кавински опустил руки, выпуская Линча из полуобъятий, и на мгновение прикрыл глаза, в малейших деталях вспоминая картину, которая ещё долго будет преследовать его в самые тяжёлые моменты. Чужие угрожающие голоса, тихие протесты, звук выстрела, и огромная лужа крови на ковру, кране быстро пропитывающая ворс.

    Пара тварей смогла бы защитить тех, кого компания Дика называла Грейворенами. Только вот отвечали они не только за себя: не доберутся до Кавински и Линча, и мрази потянутся свои грязные лапы к тем, кто их окружал. Джозеф выдохнул, на мгновение теряя присущий себе вид самодовольного самоуверенного мудака - его свора даже не понимала, с чем связалась, но ни один из них не отступится, даже если узнает правду. Готов ли был Кавински грезить ещё кого-то из своих гончих? "Однозначно, нет". И это делало защиту только Грейворенов дохлой и лишённой смысла затеей.

    Ронан это бы понял, если бы только Джозеф озвучил свои мысли. И Кавински на самом деле собирался поднять тему, правда, это желание испарилось буквально через минуту - Линч задал вопрос, затем сделал что-то вроде предложения, и даже защита себя и своих близких отошла на второй план.

    - Нахуй таблетки, - У Кавински всегда при себе была заветная баночка, которая была способна облегчить ему путь в мир грёз. Но если обычно он был совсем не прочь закинуться и отправиться в мир удовольствия и расслабона, то сегодня ему хотелось чего-то полностью реального, настоящего, не имеющего никакого отношения к снам и искусственному кайфу. Кавински знал, что с Линчем он получит всё это и без допинга в виде запрещённых препаратов, и был уверен, что и Ронан получит то, чего на самом деле сейчас так страстно желал. Не наркотиков, не отвлечения, а шага назад, в то время, когда интимные прикосновения и взаимные ласки были для них обоих нормой.

    Кавински сделал к Линчу шаг навстречу, вновь прижимаясь к нему всем телом, и поймал язык губами, лишь посасывая, но не углубляя поцелуя.
    - Покажи мне свою комнату, - шёпот Ронан мог не столько услышать, сколько почувствовать губами, - хочу тебя на твоей кровати.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +3

    26

    Do or die any other time than now

    [indent] В Барнсе, в отличие от Генриетты, Линч чувствует себя предельно спокойно; родные стены лечат и баюкают кровоточащие раны. Его усталые плечи невидимо обнимают родные руки матери, что лежит в постели самой дальней комнате дома, окруженная бесполезными аппаратами жизнеобеспечения. Авроре ни к чему поддерживающая терапия и паллиативный уход - Ронан прекрасно знает, что мама полностью подчинена мертвой воле своего создателя, и находится в этой реальности лишь номинально. Поросшее травой место давно находится во власти вечного сна, и от смерти его отличает только ровное дыхание каждого нагреженного существа, что никогда уже не проснется. И все же здесь Линч чувствует себя настоящим, здесь может спрятаться от пристальных глаз и найти пристанище усталому от поражений сознанию. Сараи, амбары, гравийная лужайка у входа для нескольких машин - это все его дом. Войти в Барнс можно только по приглашению, ведь Ронан полноправный хозяин этого места и не позволит переступить порог постороннему. Именно поэтому он впускает сюда Кавински, прекрасно понимая, что безопаснее убежища в городе найти невозможно. Наедине с воплощенными грезами, среди сотен подарков Найла Линча, в окружении грубых деревянных стен не страшно переждать бурю. Ронан позволяет себе короткую усмешку, думая о том, что они вполне могут остаться здесь навсегда. Установив защиту вокруг широкого поля и нагрезив все, что угодно, они вполне могут оставить Генриетту позади и просыпаться в мире с вечным четвертым июля.
    [indent] Вот только Кавински не захочет такой жизни. Ведомый адреналиновой инъекцией, Джозеф слишком сильно любит людей и никогда не оставит наблюдение за ними ради идеальной, но искусственной картинки. Хотел бы потеряться, давно бы уже принял решение не возвращаться в реальность, приняв недопустимую дозу наркотиков. Однако он до сих пор продолжает бороться, и после последнего передоза делает это особенно отчаянно: в бесконечных вечеринках с горящими автомобилями и ночными фейерверками, Кавински раз за разом показывает смерти средний палец, предпочитая брать удовольствие без остатка, но оставлять за собой право на последнее слово. Даже сейчас он как будто жертвует Прокопенко - пусть его копией, а не реальным человеком, - и, сбежав, приходит к тому, кто может помочь. Линч хочет верить в то, что после того вечера, который он называет «понедельником», Кавински вынужденно меняется. Не ломает характер и не переступает через себя, но корректирует вектор направления, выбирая константой новую философию. Осознанный гедонизм? Затишье перед бурей? А, может, всего лишь лицемерная попытка казаться лучше, чем на самом деле, чтобы любовник запомнил его таким? Вряд ли Джозеф когда-нибудь честно ответит хотя бы на один из вопросов.
    [indent] Ронан смотрит на Кавински суженными веками и продолжает показательно держать язык наружу, настаивая на дозе. Без зеленой таблетки у него не получится нагло своровать из сна свой белый птичий кошмар с двумя клювами и десятком кровавых глаз на морде; без стимуляции тварь не выйдет приручить в реальности. Джозеф не знает об особенностях ритуала, да и сам Линч, в действительности, уверен в успехе предложенного плана от силы на десять процентов. Все может пойти не так, и при самом плохом развитии событий от Генриентты останется выжженная огнем пустошь мертвого города, залитая человеческой кровью. Поэтому своеобразные условия просто необходимо соблюсти с максимальной ответственностью, будучи во всеоружии хотя бы среди волнующегося леса. Ронану для этого нужна дополнительная сила и притупленная мораль.
    [indent] Но Кавински нихера не милостлив. Он сокращает расстояние, жадно отирается о прикрытую футболкой грудь Линча оголенным телом, скатывает на руках засохшую кровь убитой копии гончей, но не начинает поцелуй. Ронан не может противостоять этой наглости; он с удовольствием поддается провокации, ползет грубыми пальцами по контурам кричащих татуировок, вычерчивая на них узоры ногтем, и молча требует одного - согласия трахнуться. Сделать это, наконец, нормально, а не в тесном салоне Митсубиши, ограничиваясь в движениях сжатым пространством. Линч желает вскрыть язвы своих самых потаенных фетишей, испробовав на Джозефе каждый, услышать реакцией глубокий стон и в очередной раз заткнуть чужой ебаный рот всем, чем захочется - от пальцев до члена.
    [indent] «Нахуй таблетки»
    [indent] «Значит, идем ва-банк?» - думает спросить, но только вталкивает свой язык в чужой горячий рот, не разменивая секунды близости на слова.
    [indent] «Хочу тебя на твоей кровати»
    [indent] «Хочу тебя на своей кровати», - согласие Линча ласкает любовника, снова кусает зажившие за неделю губы и смазывает возбуждение между пальцами, что мгновенно пролезают через шлевки пояса и тянут их на себя.
    [indent] - Показать комнату? Она ничем не отличается от монмаунтовской, - Ронан сдавленно шепчет в перерыве между поцелуями, беря передышку, и растягивается в усмешке. - Кроме того, что здесь есть несколько видов смазки и парочка секс-игрушек. Предпочитаю не держать такие особенные вещи на фабрике, - он выпутывается из ремня Кавински и делает два шага в сторону, утягивая любовника за собой; легкий толчок приходится ровно в грудь, так, чтобы Джозеф упал на мягкую кровать позади. Ронан не торопится, растягивая взаимное горячее возбуждение: он с заметным наслаждением рассматривает фигуру любовника, удобно разваливающуюся на матрасе, как будто задумчиво шарится по тумбочке, доставая оттуда тюбик и несколько широких шелковых лент, и мгновением позже бросает их на живот Джозефа - для оценки.
    [indent] - Нравится? - лицо Линча все еще остается непроницаемым, а его тон веет ледяным холодом, не сулящим ничего хорошего. Он разгибается во весь рост и стягивает футболку через голову, позволяя Джозефу смотреть на свое тело, на котором помимо застарелых шрамов еще можно увидеть метки засосов, не до конца сошедших даже за неделю. - Ну же, Кавински, коснись уже себя, не сдерживайся, - Ронан устраивается на кровати следом, нависая над Джозефом опасной черной тенью с раскинутыми вороньими крыльями, и на пробу проводит языком по трепыхающейся вене на шее, протянутой перпендикулярно пунктирной линии. - Хочу посмотреть на то, как ты дрочишь.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-07-13 09:42:41)

    +3

    27

    Провокация не осталась без ответа, и уже после первого откровенного прикосновения Ронан сорвался, вгрызаясь в чужие губы голодным поцелуем. Кавински другие признания были и не нужны, он умел из поступков Линча делать правильные выводы, к тому же почти всегда они были очевидными. Ронан имел право как угодно среагировать на просьба о помощи - а это, блять, была именно она! - но быстро принял единственное пригодное для себя решение, и пустил Джозефа туда, куда вообще-то дорога была закрыта. Были ли его друзья когда-нибудь в Барнсе? Переступал ли Дик порог как будто замершего в одной точке дома? Приводил ли Ронан сюда Пэрриша? Кавински не задаст ни одного из этих вопросов, и вовсе не из-за страха услышать то, что могло бы ему не понравиться. Ему очевидно, что здесь уже давно никого не было, Ронан не торопился открывать двери своего убежища, а сейчас воспользовался им как самым безопасным в городе местом. Сюда не дотянутся лапы охотников за Грейворенами, здесь можно было выдохнуть и собраться с силами, чтобы воплотить совершенно безумный план в жизнь.

    Только вот вместо этого Грейворены держались друг за друга, как будто только так могли сохранять рассудок, словно без этой поддержки они бы точно рухнули в пропасть. Это был справедливо для Кавински, после внезапного возникновения на пороге его дома неизвестных ублюдков и убийства Прокопенко он потерял самообладание, и только благодаря удачному стечению обстоятельств вообще успел скрыться от погони. Он пришёл к Ронану, он частично переложил с себя ответственность и на его плечи тоже, и, что удивительно, оказался не послан, а принят, понят, обретая и поддержку, и помощь.

    Если с Кавински всё было ясно, то с чего Линч так отчаянно цеплялся за чужие острые плечи? Ронан как будто был не одинок, его окружали люди, объединённые старой крепкой связью, дружбой, симпатией, одержимостью идеей поисков; и всё же только почувствовав первое прикосновение бывшего любовника, Линч как будто впал в совсем иное состояние, отталкивая старых друзей и отправляясь в Барнс с таким уверенным видом, словно альтернатив этому плану не было. Сейчас они были в доме только вдвоём, телефон Ронана молчал, а значит, был выключен, и варианты спасения из создавшегося пиздеца они обсуждали без участия Дика и всей честной компании.

    Всё-таки в церкви не всегда могут помочь, да? А ведь Кавински об этом говорил, упоминая о той особенной связи, что они с Линчем умудрились выстраивать на протяжении нескольких недель. В тот момент Джозеф думал не о мифическом притяжении Грейворенов, он и сейчас не считал, что их объединяло именно это: совместное вхождение в сны стало только вишенкой на торте, но фундамент тесным взаимоотношениям был заложен куда раньше.

    "Нахуй таблетки", - чем больше времени проводил Джозеф в стальной хватке Ронана, тем больше убеждался в правильности собственного выбора. Обычно он был не против раскрасить будни яркими вспышками химического кайфа, в наркотиках он не видел своего проклятья, не видел смертельной зависимости, а только шанс усилить удовольствие. Теперь же в его руках был самый чистый кайф - такой таблетками только портить, это он уже на собственном опыте успел узнать.

    Кавински хоть и потребовал привести его в комнату Линча, но на деле рассмотреть интерьер не успел: для того, чтобы уделить внимание обстановке, нужно было оторвать взгляд от Ронана, а это в ближайшие планы Джозефа никак не входило. Он позволил провести себя вглубь помещения, безропотно сделал ещё один шаг назад - и тут же рухнул, чувствуя спиной прохладную ткань покрывала. На кровати они ещё ни разу не трахались, самым приличным местом, на котором они занимались сексом, был диван Кавински в его доме, но обычно они не так проводили время. Машина, задворки, сомнительные места с риском быть застуканным - их интимная жизнь представляла собой дикую концентрацию похоти и адреналина, и то, что Джозеф всегда получал от этого удовольствие, не означало его потенциального отказа от большой удобной кровати.

    Поза Кавински была максимально расслабленной, он чуть раздвинул ноги, потянулся рукой к ширинке джинс, которую и расстегнул, продолжая пристально смотреть в глаза Линча. Он знал, что Ронан терял голову при виде чужого возбуждения, упивался тем, что доводил любовника до оргазма, и чужого удовольствия желал чуть ли не больше, чем своего. Что ж, играть и притворяться не приходилось, у Кавински крепко стояло уже давно, а зелёный свет на дальнейшие ласки только усиливал стояк, делавший член почти болезненно-возбуждённым.

    - Нравится, - Джозеф с хищной улыбкой поднял ленты со своего живота, сжал разные концы в ладонях и потянул в стороны, проверяя шёлк на прочность, - но я хочу видеть весь твой арсенал.

    Если наличие смазки Кавински нисколько не удивило, то покупка Линчем секс-игрушек очень даже заинтересовала. Когда Ронан начал собирать свой собственный уголок? Применял ли когда-нибудь на себе? О ком при этом думал? Кавински никогда не отличался лишней скромностью, а потом на последний вопрос ответа даже и не искал - если не он занимал все фантазии Линча, впору было быть разочарованным. Только вот едва ли Ронан дрочил на одного, а трахался с другим, его предельная честность не позволила бы ему играть в две разные игры, чередуя их в зависимости от настроения.

    Кавински приподнял бёдра, стягивая с себя мешающиеся штаны, наклонил голову набок, подставляя шею влажному языку, а затем широким мазком облизал свою ладонь, после чего опустил руку, сжимая каменный стояк.

    - Подвинься, или тебе будет плохо видно, - ни капли смущения, ни мига стыда в словах или выражении лица. Кавински и самому нравилось видеть, как темнели зрачки Линча, как прерывалось его дыхание, и ощущать, как медленно атмосфера становилась тяжелее от взаимного возбуждения любовников. Джозеф ещё шире раздвинул ноги, обхватил ладонью ствол члена, скользя по нему чуть влажными от слюны пальцами. - Продолжай раздеваться. Ну же, Ронан, устрой мне небольшое шоу.

    Кавински и не думал сдерживаться, надрачивая, он действительно не столько дразнил Линча, сколько подводил себя к оргазму - знал ведь, что мог кончить и не один раз, после первого раза для него вечер завершённым считаться не будет. Джозеф не закрывал глаза, смотрел только на Ронана, и уверенно водил рукой по члену, обводя большим пальцем влажную головку. Второй рукой он придерживал член у самого основания, скользя пальцами ниже, к ещё сжатому кольцу мышц - приходя к Ронану, на секс он не рассчитывал, а значит, повторение опыта недельной давности было неизбежным.

    - Хочешь посмотреть, как я кончу? - прерывисто выдохнул из себя вопрос Джозеф, тяжело дыша через рот. Он был близок к оргазму, очень близок, и буквально через несколько движений мог излиться себя на живот, пачкая обе ладони в сперме.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +3

    28

    [indent] Естественно, Кавински нравятся любые подарки, которые Ронан может бросить ему на живот, особенно, если они так или иначе намекают на дополнительную стимуляцию сексуального возбуждения. Линч не спешит раскрывать перед любовником ящик тумбочки и вытаскивать оттуда немногочисленные игрушки, которыми успевает обзавестись за те мучительные месяцы, сколько они с любовником проводят порознь. На самом деле шелковые ленты, тугие веревки и ошейники появляются здесь именно после Джозефа и их яркого секса - в попытке вновь почувствовать хотя бы толику прошлого Ронан обзаводится артефактами, которые оказываются бесполезны без главной детали сломанного механизма. Ничего из этого так и не подводит тягучее возбуждение к тому оргазму, который Линч получал от наглого мудака в белой майке; ничто из этого не удается использовать в полную силу, реализовав скрытый потенциал. Ронан никогда не признается в том, что всю надежно спрятанную в Барнсе атрибутику он не покупал инкогнито в магазинах, а нагреживал, добавляя простым вещам немного магической составляющей. Но сейчас он может воочию это продемонстрировать, раскрывая Кавински маленький секрет без дополнительных объяснений. Грейворен обязательно почувствует свое и воспользуется расширенным спектром возможностей, пропустив сквозь себя всю мощь Энергетической линии. Ронану не стыдно раскрывать руки с обернутыми вокруг ладоней шелковыми лентами, не стыдно перевязывать предплечья грубыми веревками, не стыдно показать больше, оголив нервным проводом свою изголодавшуюся по Кавински сущность. Но пока он ограничивается малым, остатками разума прикидывая, что здесь, в Барнсе, в эту ближайшую ночь, вдали от ищеек, времени на исследования у них предостаточно. Пусть даже эта охота за священным Граалем не имеет ничего общего с обсессией Гэнси.
    [indent] Он упивается показательной пошлостью любовника, слыша всякое брошенное слово издевки, которым одаривает его Кавински; руки Ронана все равно берут свое, а его глаза теряются в расширенных зрачках, видя в них собственное отражение. Линч знает, что уголки его губ чуть поддеты ироничной ухмылкой, пусть лицо все еще остается нечитаемым - надолго ли, - но Джозеф не оставляет попыток вытащить наружу настоящего Ронана, которого боится даже Энергетический пузырь. Тот Ронан - животное с идущей из пасти пеной, способное перемалывать человеческие кости грубыми челюстями. Тот Ронан - зверь, имеющий форму собственного ночного кошмара с десятками глаз повсюду. Тот Ронан - существо реальное и осязаемое, но не имеющее ничего общего с нормальным человеком. Единственное настоящее, что ему доступно - это разрешение склонять голову приручающим его рукам и слизывать с окровавленных пальцев крупицы внимания. Он верно служит Гэнси, защищая того от внешней опасности, но натянутый поводок на самом деле находится вовсе не у Ричарда.
    [indent] - Обойдешься, - выплевывает Линч в лицо Кавински, но все же отстраняется назад и устраивается на согнутых в коленях ногах. Джозеф открывается перед ним в самой провокационной позе, с раскинутыми в стороны ступнями, между которых Ронан устраивается наблюдающим зрителем; чужие тонкие пальцы с легкостью облизываются языком, добавляя моменту немного естественной смазки, а потом требовательно обхватывают член. От этого покорного согласия у Линча перехватывает дыхание, но он лишь вздергивает подбородок и проходит ладонью по бритой голове, стараясь нащупать на загривке черные якоря собственной татуировки. Вот так просто: Кавински выполняет указание, отзеркаливая похоть любовника сдавленными выходами удовольствия, растворяющимися в кислоте яркой ухмылки и дезком взгляде исподлобья. «Смотри на меня, Линч», - Джозеф отдает приказ через стон, и незримый поводок туго натягивается, вынуждая кадык Ронана прокатиться по шее, сглатывая вязкую слюну. Этого всего так же мало, как мучительно много в одном коротком отрезке времени; мастурбирующий перед ним Кавински безропотно ускоряется в толчках сжатого кулака, неторопливо растягивая себя свободной рукой, и Линч отпечатывает картинку в памяти самым желаемым кошмаром, к которому обязательно вернется вновь, нагреживая очередную блядскую картинку.
    [indent] - Притормози, - наблюдение без участия - невыносимая пытка. Линч рычит, наощупь залезая пальцами в щелку раскрытого комода, чтобы секундой позднее достать оттуда широкий ошейник из плотной черной кожи с кольцом в передней части, к которому тяжелым карабином пристегнута внушительная цепь. От болезненного трения члена о застегнутую ширинку Ронану невозможно сбежать; он давится воздухом, ерзая бедрами по кровати, снова нависает над Кавински, зажимает ошейник в ладони и оборачивает цепь вокруг кисти. - А вот теперь… - Линч не предупреждает о том, что собирается делать, лишь ставит Джозефа перед фактом грубым движением, обхватывая член Кавински рукой и вжимая ледяные звенья в горячую возбужденную плоть. Любовник, кажется, удивлен происходящим, поэтому у него не получается сдерживать собственный оргазм еще дольше - Ронан чувствует, как чужая сперма пачкает толстую натуральную кожу ошейника, и спешит растереть остаток удовольствия по взбухшей головке члена большим пальцем. Зверь рвется наружу, и Линч поддается ему, выпуская сквозь ребра спрятанную ярость, позволяет себе шипеть и вдавливать колено между ног Кавински, не разрешая ни сдвинуть ноги, ни отпрянуть назад.
    [indent] - Ты готов кончить даже без моего участия, - он оставляет грызущий поцелуй на нижней губе Джозефа и снова разгибается в спине, несколько секунд отрешенно рассматривая мокрые пятна на ошейнике. - Значит, не очень-то я тебе и нужен, - большая кнопка на загривке беззвучно застегивается легким нажатием; Ронан знает, что теперь открыть ее будет не так-то просто - это маленькая магическая особенность нагреженного предмета. А еще он знает, что туго сдавленное горло будет чувствовать не он один: этот ошейник проецирует удушающий приступ на того, у кого находится другой конец тяжелой цепи. Вот только Кавински не обязательно знать деталей; пока ублюдку достаточно лишь принять протянутую шлейку, обмотать ее вокруг руки, притянуть к себе ближе, заставив подчиниться, чтобы секундой позже прочувствовать все то же самое уже на своей шкуре.
    [indent] - Или нужен? - свободной рукой Ронан методично оглаживает себя через джинсы, оттягивая момент предательской пытки до последнего; он хочет чувствовать испачканные пальцы Кавински на себе, хочет, чтобы именно ублюдок раздел его, освободив от тянущей ткани. Он хочет его разрешения кончить самостоятельно, изводясь от предвкушения голодным существом.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +3

    29

    Кавински давно уже был весьма искушённым в плане секса человеком. У него не было никаких моральных барьеров, в жизни он искал удовольствия и не гнушался любыми средствами, чтобы его получить, утонуть в нём, дышать одним лишь чистым кайфом. Сексуального опыта у него хватило бы на троих - он умел и любил трахаться, а если что и ненавидел, так это однообразие и скуку, которым вообще не было места в его жизни.

    Только вот с появлением Ронана всё изменилось. Линч стал для Кавински человеком, который расширил границы понятия "удовольствие", показал ему нечто новое, хотя и не прикладывал для этого особенных усилий. В начале их встреч Ронан был девственником, достаточно темпераментным, чтобы не зажиматься и получать своё, и в то же время совершенно неопытным, не сразу понявшим, что ограничений между любовниками просто не существовало. Линч жил в другом мире, где весьма ценилась аккуратность в словах и движениях , где его напор пытались гасить, призывая то к хорошему поведению, то к сдержанности. Поведение Джозефа кардинально отличалось от тактики Деклана и компании Дика: он не хотел, чтобы Ронан нарочито подавлял свою чувственность, он хотел взрыва желания, чистой взаимной похоти и такой же откровенной привязанности, выходившей за пределы сексуального влечения. Линч нужен был ему любым, и условие было всего одним.

    Ронан должен был быть настоящим, на меньшее Джозеф никогда бы не согласился.

    Кавински мог довести себя до оргазма в любую секунду, своё тело он изучил достаточно хорошо для того, чтобы знать, как именно подвести себя к пику. Ронану же хватило одной короткой команды, чтобы Джозеф сжал зубы, но ослабил хватку на собственном члене - такому Линчу он не хотел сопротивляться, пусть и в однозначную сдачу позиций поведение Кавински никак не вписывалось. Ему было любопытно, что же задумал любовник, который и сам с трудом справлялся со своим возбуждением; на какую-то секунду Джозеф подумал, что Ронан сорвался и решил просто его трахнуть, такого подготовленного, разгорячённого, почти стонущего от желания кончить, но эта идея быстро была отброшена как несостоятельная. Кавински с расширенными словно от химического кайфа зрачками наблюдал, как Линч тянулся к ящичку, наверняка хранившему многое из того, что должно было понравиться им обоим.

    "Ошейник?" Довольно неоригинальный выбор, Джозеф столько раз называл Ронана "псиной Дика", что кожаный строгий ошейник буквально начал проситься на шею Линча. Впрочем, у Кавински не было ни малейшего желания начать издеваться или высмеивать предмет в чужих руках: Ронан чертовски хорошо смотрелся в чёрном и в коже, и когда на нём не останется ничего, кроме широкой полоски ошейника, Джозеф сойдёт с ума от восторга. И пусть сейчас ему хотелось сдержаться, хотелось отсрочить оргазм, ещё немного полюбоваться открывшимся ему видом, но возбуждение оказалось слишком сильным. Одного прикосновения холодного металла и горячей ладони оказалось достаточным для того, чтобы тело Кавински пронзил почти болезненный импульс; с глухим стоном Джозеф кончил, пачкая спермой и ошейник, и пальцы Ронана.

    "Издевается, сука". В такие игры можно было играть вдвоём; Кавински облизал пересохшие губы, не отрывая почерневшего взгляда от Линча, сжал его тело острыми коленками, даже не пытаясь освободиться, выбраться из-под приятно-тяжёлого Линча и перехватить инициативу. Вместо этого он водил пальцами по чёрной коже поводка, жалея лишь о том, что даже своими длинными руками не сумеет дотянуться до ошейника.

    - Кончил я от твоей руки, - насмешливое уточнение только заставило Ронана нахмуриться, а Джозефа закатить глаза. Линч порой был удивительно упрямым в своих поступках и решениях, и сейчас он задал однозначный вопрос, на который хотел услышать не отшучивание. На кой ему это было  надо? Как будто Кавински мало демонстрировал ему, насколько сильную испытывал привязанность. - Откуда взялась эта неуверенность? Нужен, Линч. Нужен. И... - Джозеф слегка приподнялся на локте, убрал руку Линча с его же паха и с силой сжал свои пальцы, явственно чувствуя чужое возбуждение, - и это взаимно, да?

    Лицо Ронана перекосила гримаса боли - он сам обрекал себя на пытку, но держался, не начиная просить о прикосновениях. Кавински просить было и не нужно, он сам хотел вновь почувствовать член Линча в ладони, пробежаться по стволу пальцами, коснуться головки языком... Пока же Джозеф потянул поводок на себя, вынуждая Ронана улечься сверху, и тут же задохнулся от ощущений. Ошейник душил не Линча. Его хватало на обоих любовников, а значит, предмет не принадлежал этому миру, он был нагрежен - и не было ни единого сомнения в том, о ком думал Ронан, когда доставал из таинственного леса кожаный аксессуар.

    - Хочу тебя связать, - Кавински так и не выпустил поводок из ладони, и от лёгкого ощущения удушья голос приобрёл хрипловатый оттенок, - ленты ты ведь тоже нагрезил? Хочу связать тебя ими.

    Такие игры требовали определённой степени доверия между любовниками, но ведь два Грейворена давно уже нашли пути друг к другу, верно? Друг от друга они угрозы не чувствовали, врагами не являлись, хотя и назвать их хотя бы приятеля ни у кого бы не повернулся язык. Кавински нравилось думать, что их связывало нечто большее, чем могли себе представить друзья Линча, и раз за разом он находил подтверждение своей только на первый взгляд нелепой теории.

    Короткая борьба - и вот уже Ронан лежал на спине, а Джозеф сидел на его бёдрах сверху, нарочито елозя голым задом по его паху.

    - Подними руки, - Кавински поднял соскользнувшие с его живота на простынь шёлковые полоски ткани, дождался, пока Линч как будто бы с неохотой поднял руки, а затем связал его запястья, фиксируя их у изголовья кровати. Ронан не сдался, всем своим видом давал это знать, и всё же доставил любовнику удовольствие, поддаваясь его затее. Не в первый раз, наверняка и не в последний, но разве хоть один из их когда-то о совместно проведённом времени жалел?

    На Ронане уже не было футболки, но плотная джинсовая ткань продолжала давить на возбуждённый член, доставляя массу неприятных моментов. Кавински облизал губы, наклонился, вовлекая Линча в очередной глубокий поцелуй - уже кончивший Джозеф мог бы растянуть удовольствие и поиграть с Ронаном, но он не был настолько ублюдком, чтобы отказывать любовнику в удовольствии. Линч и без того долго сдерживался, настало время и ему достигнуть первого за вечер оргазма.

    Кавински разорвал поцелуй, скользнул губами ниже, оставляя свои метки на шее и ключицах, провёл языком вдоль грудины вниз, и сполз ниже, свободной от поводка рукой расстёгивая ширинку на джинсах Линча. Каменный стояк, по всей видимости, причинял Ронану боль, и стоило только освободить его член от давления, как раздался первый стон. Хриплый, но не умоляющий - и сколько же в нём было похоти! Устоять было невозможно; Кавински склонил голову, касаясь влажным языком основания члена, а затем, лишь на мгновение подняв глаза, погрузил в свой рот истекающую смазкой головку. Джозеф уже умел делать минет, пусть на самом деле при всё своём богатом опыте отсасывал только одному человеку - который был слишком неопытен, чтобы за первыми в своей жизни ласками разглядеть чужую неискушённость в оральном сексе.

    Губы скользили по влажному от смазки и слюны стволу, Линч толкался бёдрами наверх, и Кавински послушно расслабил горло, не забывая хаотично водить по чужому члену языком. Ронана надолго бы не хватило - и уже вскоре он с очередным стоном кончил, тут же расслабленно обмякая на кровати. Кавински не стал отстраняться, проглотил безвкусную сперму, облизал губы, а затем поднялся выше, вытягиваясь рядом с Линчем на кровати и прижимаясь к его боку своим телом.

    - Передохни, но я с тобой на сегодня не закончил, - Кавински провёл ладонью по взмокшей груди Линча, скользя пальцами ниже, к ещё чувствительному члену. - Я ещё не распробовал твой подарок.

    И стоило только дыханию Линча придти в норму, Кавински потянул поводок на себя, чувствуя, как даже от слабого удушья его член снова начинал вставать, упираясь Ронану в бедро.

    [nick]Joseph Kavinsky[/nick][status]fuck it, lynch[/status][icon]https://imgur.com/XAH2R0Y.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Джозеф Кавински, 18</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +3

    30

    [indent] Эта гребанная красота существует вне общепринятых рамок и установленных границ. Она сквозит эротизмом, пошлостью, бесконечным животным желанием, не терпящим запретов и ограничений - и вся, целиком и полностью, без остатка и последней капли слюны на губах принадлежит Ронану. Кавински - само воплощение похоти, что пронизывает каждую клетку организма - максимально оголен и предательски раскрыт: душой, блядским ртом и тощими ногами, требующими грубой ласки со стороны Линча. Ронан позволяет себе короткую мысль: с кем еще этот ублюдок ведет себя так? Позволено ли кому-то со стороны вечно вынюхивающих гончих касаться накаченного наркотиками лидера в подобной плоскости? Кавински же не может без секса, Линч знает это наверняка; он не может не ставить себе гребанную инъекцию дофаминового удовольствия так же, как не может отказаться от собранной перед ним дорожки. Значит, эти полтора месяца он не проводит в одиночестве, а берет от жизни то, что по праву ему принадлежит. Значит, позволяет чужим рукам скользить по его татуировкам, оглаживая их совершенно иначе. Значит, не сдерживается в стонах…
    [indent] Подумать обо всем мимолетном более глубоко Линчу не позволяет натягивающийся поводок ошейника: он чувствует, как передавливается горло и прекращается подача кислорода в полупьяный мозг. Его член рефлекторно пропускает судорогу и наливается кровью, от чего головка болезненно упирается в застегнутую ширику. Кажется, еще немного, и даже этого будет достаточно для вспышки громкого оргазма - хотя Ронан знает, что он не способен кончить без хотя бы короткого прикосновения. Но этот момент, когда его Кавински так просто оборачивает вокруг ладони шлейку, заставляет цепь натянуться, и, не зная подвоха, удивленно начинает задыхаться сам, чувствуя горлом всю мощь нагреженных игрушек - это самое возбуждающее, что Ронан когда-либо видел в своей жизни. Покорность без согласия, вынужденное движение навстречу, лишь бы сбросить с гортани тугой невидимый узел, приоткрытый рот с крупицами вязкой слюны в уголках…
    [indent] - Взаимно, - рычит Линч на полувздохе, на рефлексе толкаясь в сжимающую его пах ладонь. Мало, слишком мало, хочется большего - и одновременно необходимо оттянуть момент, дать себе передохнуть и набрать в легкие кислорода, чтобы не порваться на лоскуты и остаться целым, пока Кавински снова не решит поиграться с подарком. Его хриплый голос врезается в мозг Ронана последним шепотом перед гибелью, а расширенные от возбуждения зрачки вскрывают череп наживую, вытаскивая оттуда последние ошметки здравомыслия. Нет, Линчу категорически не хочется прекращать все это; ему не хочется думать о Монмаунте, друзьях и Адаме - особенно об Адаме, - не хочется впускать сейчас под свои ребра беспокойства об охотниках и истончившейся Энергетической линии. Вся его сущность сейчас сосредоточена в Барнсе, на этой гребанной кровати, между ног требовательного любовника; он - кровь и плоть Джозефа и существует исключительно потому, что тот до сих пор жив.
    [indent] - Много хочешь, Кавински, - удушье не позволяет сильно дергаться, но в какой-то момент ослабевает достаточно для того, чтобы Ронан начал шипеть. Он напрягает оголенные плечи, демонстрируя под кожей прорезающие мышцы, и пытается бороться с извивающимся ужом любовником - всего лишь для вида, конечно, потому что возбуждение отключает всякое желание отказываться от извращений. Линч не упускает возможности отереться своей грудью о живот Джозефа, скользнуть свободными пальцами по его паху и размазать по лобку липкую сперму, мазнуть языком по шее, даря следом очередную отметку внимания. В то же время он покорно перекатывается на спину, позволяя Кавински седлать себя, и специально запрокидывает голову назад, слегка усиливая давление ошейника - для напоминания самому себе и ради сдавленного взаимного выдоха.
    [indent] Когда Кавински перехватывает с простыни уроненные шелковые ленты, Ронан недобро прищуривается, прикусывая страдающую от грубых поцелуев губу. Любовник не знает, что это за атрибутика и в чем именно заключается ее магическая особенность, а Линчу хочется впервые испробовать связывание не на себе. Но он ломается под повелительным тоном так, как ломается всегда, а посему поднимает руки над головой и позволяет Джозефу связать свои руки. Нагреженные узы тут же проезжаются по коже наждачной бумагой, обжигая запястья острой болью, но сейчас Линчу плевать на это - неприятные ощущения лишь преумножают то возбуждение, из которого он целиком состоит. Он знает, что рано или поздно возьмет свое, и в следующий раз обязательно скользнет лентами не только по предплечьям любовника, но и по его телу, лобку и бедрам, показав, как легко может менять структуру нагреженная материя - от острой до мягкой, от горячей до ледяной, от влажной до сухой. Но все это - потом. Пока Ронан слишком обездвижен, чтобы заявлять свое право вести; единственное, что ему доступно, это из последних сил держать лицо, когда Кавински медленно и невыносимо грязно спускается поцелуями ниже, через грудь к низу живота и дальше, освобождая в итоге то, что так отчаянно требует выхода.
    [indent] Безумие.
    [indent] Пытка на кончике языка, невыносимая, невозможная, нереальная; Линч задыхается от эмоций и позволяет себе рычать, непроизвольно толкаться бедрами, выгибаться в пояснице, только бы не останавливаться ни на мгновение и упиваться грубой лаской любовника. Кавински не нежен, а, наоборот, показательно груб, особенно когда чуть сжимает челюсть и позволяет зубам на мгновение зацепиться за уздечку - Ронана в ответ выгибает дугой от слетающей в тартары крыши до глубокого стона из реберной клетки. Все, что Джозеф делает с ним сейчас, больше походит на самый желаемый нагреженный сон, в котором шелест деревьев вторит сдавленному дыханию, а ветви обвивают руки так же, как сейчас делают это грубые ленты. Сколько раз они трахались, сколько раз Кавински отсасывал ему, но именно в данную минуту ощущения не имеют ничего общего с прошлым - они наполняются новым смыслом, в котором два Грейворена становятся друг другу не просто мимолетными любовниками, а партнерами, способными в паре противостоять любой внешней опасности. Сплетенные корнями, врезающиеся в вены друг друга героиновой иглой и распространявшиеся по телу метастазами опухоли, растущей прямо на сердце, они обретают понимание на уровне инстинктов - и сейчас Кавински доказывает это, вытворяя языком то, что так желаемо Линчу здесь и сейчас.
    [indent] Делирий.
    [indent] Он кончает с громким стоном, не предупреждая Джозефа о своем намерении - и Джозеф принимает его без остатка, с силой сжимая губы на стволе и не допуская и мысли о том, чтобы отстраниться. Так беззастенчиво и явно, проглатывая последнюю каплю своего любовника, Кавински еще несколько мгновений зализывает судорогу напряженного члена, смазывая остатки слюны, смазки и спермы по головке, а после отстраняется, дважды глубоко сглатывая. Ронану кажется, что в этот момент его мир идет трещинами - потому что нет ничего более красивого, чем то, как Джозеф глотает его сперму, и нет ничего более прекрасного в этой довольной ухмылке, что истязает его лицо после. Линч тяжело дышит, чувствуя, как ленты на запястьях становятся мягче клочков ваты, и старается изо всех сил не бормотать признания в любви, верности, покорности, привязанности и еще десятков синонимов слову «владение».
    [indent] - Ты слишком ненасытный, - Ронан клацает зубами, выдавая усмешку, когда чужой напряженный член вновь упирается в его бедро и выразительно намекает на продолжение ночи. - Не думаешь, что выдохнешься? Особенно когда такой приятный артефакт болтается на моей шее, - он дергает поводок собой, вызывая удушье и у Кавински тоже, и тянется вслед за поцелуем, чтобы почувствовать крупицы себя в его рту. - Если ты освободишь мои руки, то я смогу показать тебе еще один подарок, который у меня есть.
    [indent] Он знает, что может - что хочет - предоставить Джозефу вместо словесной благодарности за очередную отметину взаимосвязи, которую они прямо сейчас разделяют на двоих в этом минете и резком петтинге.
    [indent] - Давай же, Кавински. Развяжи меня. И я сделаю то, что определенно тебе понравится.
    [indent] Но пока ему вовсе не обязательно знать, что именно Ронан собирается ему предложить.

    [nick]Ronan Lynch[/nick][status]fuck you, kavinsky[/status][icon]https://i.imgur.com/4jkKwcK.png[/icon][fandom]<div class=fan2>the raven cycle</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Ронан Линч, 18</a></div>[/lz]

    +3


    Вы здесь » GEMcross » философский камень » see you on the streets


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно