GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » и в горе, и в ярости


    и в горе, и в ярости

    Сообщений 1 страница 20 из 20

    1

    и в горе, и в ярости
    "mumford & sons — i gave you all"
    https://i.imgur.com/huwqxFg.gif https://i.imgur.com/k6RNRwB.png https://i.imgur.com/btUEagg.png
    братья морияма

    you rip it from my hands
    you swear it's all gone
    you rip out all i have
    just to say that you've won

    +3

    2

    Сигара и виски – всегда идеальное сочетание на любой случай жизни, будь то деловая встреча, обычный отдых в одиночестве у камина с газетой в руках или работа. То, что происходило сегодня, являлось работой, однако Ичиро Морияма, новоиспеченный глава клана, не курил и тем более не пил. Когда ситуация требовала от него трезвой, хладнокровной и непредвзятой оценки, он воздерживался от алкоголя – чем и отличался от своего предшественника.

    Острый, внимательный взгляд следил за мельтешащими по полю чёрными и ярко-оранжевыми точками; трибуны гудели, и, если бы не специально оборудованное помещения, да плотное пуленепробиваемое стекло, рёв обезумевших фанатов долетел бы и до чуткого слуха главы клана. Со своего места Морияма слышал лишь приглушённый гул, чем и оставался доволен. Однако то, что происходило на поле, не вызывало у него удовлетворения.

    В экси Ичиро играл лишь несколько раз в детстве, с детьми главы китайского клана, и то было лишь обычным проявлением вежливости, как повседневный разговор или совместная верховая езда. Тем не менее, правила игры Ичиро помнил идеально, а потому и злился. Первый тайм закончился в пользу Воронов, и стадион снова взревел. Молодой мужчина на их невежество лишь слабо поморщился, но взгляда от стекла не отвёл. Лишённые здравого смысла глупцы никогда не поймут, что в этой игре не было ни грамма чести и благородства. На второй тайм Вороны вышли с обновленными силами, в то время как Лисы вынуждены продолжать борьбу – и их упрямство с силой воли вызывали у Ичиро больше уважения, чем последующие попытки Воронов перехватить мяч.

    Всю игру глава Морияма едва ли шелохнулся, лишь изредка перенося вес с одной ноги на другую. Он наблюдал за Кевином Дэем, и когда тот принёс своей команде несколько очков левой – травмированной – рукой, то одобрительно приподнял уголок губ. Отыскав взглядом Натаниэля Веснински и поняв, что он решил заменить своего пострадавшего товарища, Ичиро лишь больше убедился в том, что на счёт сына Натана не ошибся. Но когда Натаниэль начал взаимодействовать с нападающим Воронов, та малая тень улыбки, которой Ичиро безмолвно выразил своё одобрение, медленно растворилась под непроницаемым выражением.

    Рико Морияма, младший сын Кенго Морияма.

    В экси Ичиро играл лишь несколько раз в детстве, ещё меньше матчей просмотрел лично, но он всегда знал, с каким счётом закончилась та или иная игра. Когда ты старший сын в семье Морияма, недостаточно быть просто наследником; необходимо уметь одновременно сочетать в себе качества монарха, политика и полководца. Никаких привязанностей, один только холодный расчёт. И потому Ичиро Морияма смотрел на своего брата со смесью осуждения и разочарования.

    Это был первый раз, когда он видел Рико не через плоский экран планшета, телевизора или фотографий, а – почти – вживую. И пусть Ичиро эту игру удостоил своим вниманием исключительно ради Дэя с Веснински, не обратить внимание на того, кто носит фамилию Морияма, он не мог.

    - Позор.

    Осознание, что слово не задержалось в виде неприятной мысли, а сорвалось с губ тихим бархатным полушепотом, дошло до молодого мужчины только после того, как он заметил в отражении стекла слабо дёрнувшегося помощника. Более на него Морияма не взглянул, вновь вернув своё внимание на поле. Это уже была уже не игра, а настоящая битва. И злость – холодная, клубящаяся густыми тучами и норовящая удушить всех на своём пути – раскрыла свои объятия, погружая Ичиро в пучину. Когда вратарь Лисов повалил наземь нападающего Воронов, когда игра закончилась окончательно, глава клана Морияма, наконец, оторвал свой взор от поля.

    - Приведи их, - отдал он приказ на чистом японском. – Немедленно.

    Когда Ичиро Морияма говорит «немедленно», это слово подразумевает беспрекословное повиновение. Его мало интересовало, в каком состоянии находился Рико – у него было ровно пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок. Ждать Ичиро не любил.

    Он расстегнул пуговицы пиджака, занял своё место на диване, закинул ногу на ногу. И только сейчас позволил себе выпить – малая награда за то терпение, которое он проявил во время всей игры. Виски обожгло слизистую рта и растеклось по телу приятным, успокаивающим теплом. Ичиро отложил недопитый стакан обратно на поднос, звякнув кубиками льда, когда в погружённое в полумрак помещение вошли двое.

    Ичиро не удостоил их взглядом, не посчитал нужным встретить хоть каким-либо словом. Император не обязан проявлять вежливость по отношению к своим подданным. Если собаку избаловать лаской, она запрыгнет на стол и стащит еду прямо с тарелки. Лишь когда он услышал слова приветствия, Ичиро слабо кивнул, этим малым, едва различимым жестом даруя своё разрешение занять место на диване напротив.

    - Дядя Тетсуи, - в голосе, однако, не было и намёка на ту теплоту, с которой в обычной семье племянник должен обращаться к своему старшему родственнику. Ичиро властен, Ичиро – густой бархат, цепкий оценивающий взгляд и холодное, совершенно незаинтересованное в своих собеседниках лицо. Но отрешенное безразличие – лишь видимость, обманчивая иллюзия. Если бы Ичиро Морияма было на них по-настоящему плевать, он бы их к себе не призвал.

    - Давно не виделись, - и снова чистый японский. Сегодня они будут говорить на благородном родном языке.

    Тетсуи кланяется, упираясь руками в колени, и интересуется, в добром здравии ли глава. Набор формальностей Ичиро неприятен, и он слабо морщится, плавно махнув рукой так, словно слова Тетсуи раздражали его не хуже комариного жужжания над ухом.

    - Я наблюдал за игрой, дядя, - в глубоком голосе Ичиро заискрил лёд. – Помнится, на похоронах моего отца ты сулил Воронам победу. Было сделано много ставок.

    Ичиро не разрешал Тетсуи подниматься, а потому он так и замер в своём положении. Со своего места молодой глава увидел, как напрягся сосуд на виске пожилого мужчины и как затряслись его колени. Он боялся, и на то были веские основания.

    Ичиро Морияма – не его отец Кенго. Едва приняв пост главы, Ичиро, подобно садовнику, начал зачищать свой сад от сорняков быстро, грубо и с корнями. Не прошло и недели, как за молодым главой уже тянулся кровавый след, и ни для кого не было большим секретом, что под его руку правосудия могут попасть все, кого Ичиро посчитает неугодным.

    - Вороны проиграли, - сказал он так, будто преподносил свежую новость. – А неудача Воронов – моя неудача.

    Наконец, Ичиро перевёл взгляд с застывшего в позе Тетсуи на замершего рядом мальчишке. Нападающий Воронов, Рико Морияма и по совместительству младший брат главы. Впрочем, едва ли родственная связь для семьи Морияма когда-либо имела значение.

    Если для Рико это была первая их встреча, то для Ичиро вторая. Первая случилась много лет назад в поместье Морияма. Шёл дождь, было много кровь и криков – детских криков. Ичиро тогда в первый и последний раз держал на руках своего младшего брата, прежде чем передал надрывающийся комок своему дяде. С тех пор утекло много воды. Рико вырос и стал очень похож на свою мать. На их мать.

    - Рико, - родное и одновременно незнакомое имя Ичиро было непривычно. – Твои действия были недопустимы.
    Словно старший брат отчитывал младшего за плохое поведение, но всем им прекрасно известно, что это отнюдь не обычная критика – в спокойном ровном голосе Ичиро сквозила скрытая угроза.
    - Ты не просто допустил этот проигрыш. Ты опозорил себя и свою фамилию, а значит и мою – тоже. – Отчеканил он и приподнял бровь. – Есть, что сказать в своё оправдание?

    Отредактировано Ichirou Moriyama (2022-07-03 23:02:52)

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +4

    3

    Рико не чувствовал в собственном теле ничего, кроме острой, ослепляющей боли, забравшей последние силы и заставившей выть. И если сначала он кричал от того, что кость в его предплечье переломилась надвое, то минутой позже — от ужаса и отчаяния, не зная, как уложить в голове мысль о том, что они, Вороны, проиграли, что счет, застывший на огромном табло под самым потолком, с разницей всего лишь в один мяч — не чья-то убогая шутка, что Король повержен и не в его силах это изменить. Второго шанса у него не будет. Все было кончено. Рико Морияма не мог этого осознать.
    Лисы праздновали победу всего в нескольких метрах. Разгоряченные и счастливые, они поздравляли друг друга и хлопали по плечам. На поле вышли даже их тренер и врач. Они все сбились в кучу, став одним сплошным оранжевым пятном, и его центром был чертов Кевин Дэй, который сделал невозможное. Прошла минута и Рико уже не мог разглядеть их радостных, отвратительных, раздражающих лиц. Его глаза подернула пелена горячих слез. Этого всего не должно было происходить. Это было неправильно. Просто непостижимо.
    Кто и как увел его с поля, Рико даже не обратил внимания. Шок, боль и отрицание происходящего настолько сильно захватили его, что он не сразу сообразил: его вели не в раздевалку и поддерживали совсем не пара рук кого-то из команды. Рядом был дядя и держал он за шиворот черной форменной футболки с первым номером на ней, намотав ту на кулак. Он волочил Рико, как щенка, по длинному и узкому, словно кишка, коридору подтрибунного помещения, и тот даже не сопротивлялся, обнимая сломанную руку. Каждый раз, когда Тетсуи дергал слишком сильно и резко, у Рико вырывался жалобный скулеж. Раз он даже пожаловался:
    — Мне больно.
    Но дядя безжалостно прервал его, предупредив.
    — Молчи. Молчи, пока он сам к тебе не обратится. И не смотри ему в глаза. Это запрещено.
    На фоне всего произошедшего до Рико не сразу дошло, но когда он все понял, еле-еле успел отвести взгляд от мужской фигуры, ожидающей их на самом верху, в башне. Ичиро Морияма был его родным старшим братом, которого Рико никогда не видел (не по своей воле, им просто это было запрещено), но чувствовал благоговейный страх перед его именем, как и перед именем своего покойного отца. Титул главы клана перешел к Ичиро по наследству, как было заведено в семье еще до их появления на свет. Рико слышал про кровавую зачистку, которую тот проделал, чтобы избавиться от неугодных и неверных семье людей, но не думал, что это коснется и Гнезда. Ни отец, ни брат никогда не проявляли к Рико своего интереса, с рождения он был отдан дяде и воспитывался не как человек, а как инструмент, который в будущем приумножит семейное состояние. Рико было больно это осознавать, но выбора ему не оставили. Не из чего было выбирать.
    Когда они наконец вошли, Рико держался за спиной дяди, глядя в пол и стараясь вести себя как можно тише и незаметнее. Интуиция подсказывала, что им тут не окажут радушный прием и не будет никакого родственного воссоединения со слезами и громкими обещаниями. Ичиро был здесь все время, пока шла игра, видел ее исход, и ни тренеру, ни капитану было нечем порадовать своего главного спонсора и истинного Хозяина, который владел всеми ими по-настоящему.
    Стоило им сесть, а Ичиро обратиться к дядя, Рико весь похолодел. Боль в руке ушла на второй план, тем более никто ее больше не тревожил. Холодный голос брата, заставил опустить плечи и упереться отсутствующим взглядом в носки своих кроссовок. Не смотреть, не смотреть, только не смотреть, — в голове стояла единственная мысль, от которой у Рико по спине шел настоящий мороз.
    Ему повезло. Сперва Ичиро обратился к дяде, но вскоре очередь дошла и до него самого. В горле встал ком, рот и губы вмиг пересохли, все слова пропали. Рико не понимал, что именно от него хотят услышать, ведь Ичиро все видел своими собственными глазами.
    — Мне жаль, — младший из братьев ответил на японском, на грани слышимости, чувствуя, как внутренности сжимаются от страха, — мне правда очень жаль. Я прошу прощения за то, что произошло. Я старался, но, видимо, недостаточно сильно. Я признаю свою вину и...готов понести наказание, каким бы оно ни было, — хоть внутри все и ходило ходуном, Рико демонстрировал полную, вышколенную покорность, какой его и учил дядя, опираясь на традиции их родной страны.
    Взгляд на брата он так и не поднял, страх давил интерес, как и все родственные чувства, которые были выкорчеваны из Рико подчистую собственной семьей.

    +3

    4

    Взгляд – холодный, отрешённый, совершенно в собеседнике незаинтересованный – медленно и лениво скользил по бледному юному лицу напротив. Ичиро сегодня удивительно милостив, однако доброта его – слишком ограниченный ресурс, которым можно было свободно пользоваться. И наивно было полагать, что Рико воспользуется дарованным временем грамотно. Глупец однажды – глупец навсегда. Ичиро прикрыл глаза и приподнял руку, прерывая поток бессвязного бормотания. Сколько собаку не бей, она никогда не поймет, за что её лупят, поскольку момент для дрессировки давно упущен.

    - Хватит, - коротко, но властно произнёс Морияма. – Твои извинения – всего лишь набор слов. Слово без действия не имеет веса и цены. Или ты думаешь, что сумеешь всё исправить? Нет.

    Молодой мужчина элегантно сложил пальцы домиком. Наедине со своими родственниками он не испытывал нужды носить маску вежливого дружелюбия. Обрамленный приглушенным освещением, который только подчёркивал холод его раскосых глаз, в своём неприлично дорогом костюме Морияма Ичиро походил на бездушного монстра – настолько безукоризненным и отрешённым от жизни он выглядел.

    Сет Гордон, пятый курс, университет Пальметто. Доктор Пруст, больница Истхэвэн, - на благородный лик легла тень задумчивости. – Кевин Дэй, нападающий Воронов. Жан Моро, защитник Воронов. И, в конце концов, Натаниэль Веснински...

    Если все перечисленные люди едва ли для Ичиро что-то значили, то последний для клана мог стать большой проблемой. Однако именно эта Проблема не только сумела заинтересовать молодого главу, но и оправдала его ожидания, при этом дав правильную наводку и тем самым значительно сократив время для ищеек.

    Морияма Ичиро ненавидел грязь, а то, что творилось под носом отца, именно грязью и называлось - отвратительной и безобразной. Неужели все эти люди действительно надеялись, что, раз действующий глава тяжело болен, можно безнаказанно пользоваться его именем? Наивные глупцы. Чем больше они наследили, тем легче было их отловить и за проявленную дерзость наказать. Однако, что расстраивало больше прочего – то, что в общую бесформенную и беспорядочную массу смуты и мятежа замешались и его, нынешнего главы, родственники. Ичиро полагал, что дядя окажется куда разумней.

    - ...нападающий из университета Пальметто. – Продолжил он. – И... как звали того американца? Дрейк Спир. Ты действовал весьма опрометчиво, когда из-за своей очередной детской истерики привлек внимание полиции.

    Молодой глава въедливо следил за своим юным гостем; изящные миндалевидные глаза холодно мерцали в полумраке. Однако Морияма Ичиро оставался недвижим и расслаблен, будто бы всё сказанное едва ли интересовало его на самом деле. Сын Натана Веснински действительно оказал услугу, вынудив Ичиро проявить интерес к жизни своего маленького брата. Хватило всего лишь одного дня, и к утру на столе главы лежала увесистая папка о всей жизни того, кто имел честь носить фамилию Морияма. Рико был у мужчины как на ладони – крохотный, беззащитный и беспомощный. Ичиро оставалось лишь сжать кулак, чтобы навсегда стереть эту маленькую неприятность из истории его семьи и забыть.

    Такой же преисполненный хладнокровного спокойствия взгляд Ичиро перевёл на своего старшего родственника. О, ошибочно было полагать, что, откопав всю отвратительную грязь, к этим двоим глава клана стал испытывать ненависть. Злость и дружелюбие — привилегия для равных существ, а родственники из побочной ветви для Ичиро представлялись не более, чем куклами, возомнившими, что раз за нити никто давно не дёргал, можно позволить себе вольность действовать самостоятельно.

    - И ты, дядя, позволил этому произойти. Не смог проигнорировать капризы своего племянника или проконтролировать ситуацию?

    Тетсуи, наконец, выпрямился, и Ичиро цепко ловил каждую пробежавшую эмоцию на его бледном лице. В судный час морщины грешника сделались ещё глубже, а губы превратились в тонкую полоску. Ичиро едва уловимо сощурил глаза. Как дядя поступит? Возьмёт всю ответственность на себя или сдаст своего подопечного?

    Впрочем, милость Ичиро – ресурс ограниченный, и на Тетсуи Морияма он закончился. Снова вздёрнув руку вверх, не дав пожилому мужчине даже выдохнуть, он снова призвал его к молчанию. Куклы – вот, кто они. И Ичиро Морияма, их полноправный владелец, мог творить с ними всё, что только посчитает нужным: сломать, освободить, искалечить, растоптать, залечить, возвысить, забыть. И это была самая пугающая черта мужчины: его безукоризненное, доведенное до пугающего абсолюта, непреклонное... равнодушие.

    - Впрочем, что бы ты ни сказал, не думаю, что твой ответ придётся мне по душе.

    Замершая в воздухе рука, облачённая в тонкую кожу перчатки, тихо щёлкнула длинными, изящными пальцами, и стоявший позади дивана мужчина, до этого играющий роль безмолвного наблюдателя, шагнул к своему господину и вложил в его ладонь пистолет. Оружие легло в руку до того привычно, что Ичиро на долю секунды показалось, что он держал его с самого начала этого бессмысленного разговора.

    Он поднялся с места. Застегнул другой – свободной – рукой две пуговицы на своём пиджаке. Снял пистолет с предохранителя.

    - Меня никогда не интересовали слова, - признался Ичиро, медленно, подобно крадущемуся в высокой траве хищнику, обходя диван со своими гостями и замирая позади них. – Слова – пустой звук, не более. Поступок – вот, что имеет значение. То, как вы использовали мою фамилию и то, как распоряжались моими финансами – этого уже не изменить.

    Ичиро вытянул руку вперёд и прицелился в тёмную макушку. Под тонкой кожей перчатки пульс бился слишком ровно и спокойно для того, кто держал в руке смертельное оружие.

    - Преступник должен взять на себя всю вину.

    Затаившийся зверь наконец прыгнул, обнажая свои острые и длинные когти; выстрел молниеносной волной заполнил всю комнату, оседая в ушах тихим, ненавязчивым звоном. Ичиро поднял руку с оружием вверх, с неподдельным безразличием наблюдая, как тело Тетсуи Морияма рухнуло вперед и соскользнуло с дивана, а его мозги забрызгали замершего от него в нескольких сантиметрах ребёнка.

    Сломать, растоптать, забыть. Ичиро выбрал своего дядю.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    5

    Животный страх, подобно скользкой змее, тугими кольцами обвил позвоночник, стоило предохранителю щелкнуть и рассечь напряженную тишину, на короткое мгновение повисшую в темной комнате. Рико оцепенел. Дядя, сидящий рядом с ним, тоже. Они не переглянулись, не столкнулись взглядами, но чужой ужас ощущался очень ярко, Рико чувствовал его кожей и, кажется, даже ощущал запах: гниющий, сладковатый, неприятный, от такого хочется задержать дыхание, зажать нос ладонью, насильно перекрыть себе кислород, и, Рико сделал бы это, если бы тело его слушалось. Сидя, будто парализованный, он не мог разжать даже здоровую руку, вцепившись в плечо сломанной до белых отметин на коже, не контролируя силу.
    Один из них умрет прямо сейчас, но кто — чертова рулетка.
    Время замедлило ход. Ичиро обошел их кругом, как пантера, следящая за жертвой уже очень долгое время и готовящаяся к мощному финальному прыжку. Возможно, им стоило умолять его, упасть на колени и просить о пощаде, ведь у них всех — одна кровь, одно имя. Но ни тот, ни другой этого не сделали, замерев в ожидании своей участи.
    Смерть дышала в затылок обоим. Боковым зрением Рико видел, как дядя зажмурил глаза, должно быть, читая про себя молитву, прося богов отпустить ему его грехи или наоборот, взывая к милосердию старшего племянника. Рико не делал ни того, ни другого, в голове не было ни единой здравой мысли, все его сознание металось в агонии, не веря, что сейчас все кончится вот так. Здесь. Без смысла и надежды, без мести поганому Кевину Дэю и его Лисам.
    Рико не верил в загробную жизнь и точно не думал, что ему предстоит мучиться в аду за все, что он сделал. Он не имел привычки испытывать сожаления за прошлое, за свои поступки, все совершенные зверства, боль, причиненную другим. Он, разве что, жалел только об одном — что однажды впустил Кевина Дэя в свою жизнь, в свой мир, в сердце, приблизил к себе, но в итоге оказался преданным им. Вот об этом Рико Морияма действительно жалел. Жалел, что тогда, больше десяти лет назад, был слишком слеп, был слишком глуп и наивен.
    Это Кевин Дэй должен сдохнуть, сгнить в земле. Кевин, а не он.
    Выстрел, похожий на взрыв бомбы, оглушил, заставляя до боли и слез сомкнуть глаза. Все тело Рико, всего его существо напряглось, вытянулось как струна и замерло в ожидании. Он умер? Его больше нет? Если да, то почему ему не больно? Почему он все еще может говорить сам с собой, слышать сам себя? Сделав над собой усилие, Рико кое-как открыл глаза, поднимая веки осторожно, словно боясь увидеть перед собой кромешную тьму и пустоту, но то, что он увидел вместо этого, заставило его содрогнуться. Рвота подступила к горлу моментально, что он еле-еле удержал в себе этот приступ, жмурясь снова и отворачиваясь, отказываясь видеть чужой труп с развороченным черепом, в луже крови и сочащимися через рану мозгами.
    Зрелище было не для слабонервных. Однажды Рико уже видел подобную смерть своими глазами. Тогда человека, провинившегося в чем-то, для его отца заживо свежевал Мясник. Рико помнил, как ему было страшно, как отвратительно, но в то же время, он был единственным среди троих детей, присутствующих на той казни, кто нашел это зрелище по-своему пугающе красивым. Возможно, именно в тот момент Рико Морияма изменился навсегда. Никто этого не знал.
    Сейчас труп собственного дяди красивым Рико не казался. Смерть стояла прямо рядом с ним, смотрела в его лицо, лизала за ухом и вдоль шеи, играла в свою игру, но решила забрать жизнь другого человека. Все было просто:
    Тетсуи мертв, а Рико — остался жив.
    Выждав достаточно и поняв, что второго выстрела, предназначенного ему, не последует, Рико позволил себе отмереть и, не раскрывая глаз, стер ладонью капли чужой крови, щекотавшие щеку. Кровь была густой, еще теплой, это ощущалось на ощупь. Это могла бы быть его кровь и его труп на полу, но Ичиро решил иначе. Вдруг осознав это, Рико качнулся вперед и издал звук, больше напоминающий всхлип. Он только сейчас понял, насколько сильно его тело прошибает дрожь, насколько сильно ему холодно, плохо, и что больше всего на свете ему хочется оказаться в любом другом месте, где угодно, лишь бы не здесь.
    Лишь бы не рядом с трупом дяди.
    Лишь бы не рядом с братом.

    +3

    6

    Смерть и Морияма Ичиро были давними друзьями: она была рядом с ним с самого рождения, окропив кровью акушерки, которая помогала при родах и после попыталась задушить новорожденного наследника его же пуповиной. Крещёному кровью и благословленному Смертью, Ичиро была дарована судьба распоряжаться жизнями многих других людей. Взращённое в хладнокровной жестокости чудовище не имело права испытывать эмпатии к своим жертвам, его карательная длань должна быть твёрдой и непоколебимой.

    И Морияма Ичиро не колебался, отправляя в объятия своей костлявой подруги родного дядю.

    Тело соскользнуло на пол с тихим стуком и обмякло, размазав алым обивку дивана и кофейный столик; запах пороха смешался с запахом металла. Не меняя лица, молодой мужчина кивком пригласил к себе своего помощника и вернул ему пистолет.

    - Оставь нас, - мягкий бархатный тон ошибочно можно было принять за просьбу, однако посвящённые в общее дело знали, что Морияма Ичиро не просит, он – приказывает, и слово его дороже любых денег.

    Когда двери за помощником практически бесшумно закрылись, Ичиро двинулся к сжавшемуся в комок ребёнку. Тот как раз издал непонятный, нечленораздельный звук, только осознав, насколько щедрый и бесценный подарок преподнёс ему старший брат – жизнь. А ведь на месте куда более опытного и зрелого Морияма Тетсуи действительно мог оказаться он. Кто угодно, оказавшись на месте Ичиро, из прочного, крепкого звена предпочёл бы убрать неумелого, глупого мальчишку... но они не были на его месте. В этом и заключалось отличие.

    Ичиро остановился напротив Рико, недовольно склонил голову на бок. Угодив в побочную ветвь семьи, этот ребёнок получил совершенно иное воспитание и, похоже, видел смерть впервые. Изнеженное дитя. В главной ветви его бы сожрали живьем.

    - Чшш... – тихо произнёс молодой глава, призывая сдавшие нервы Рико к спокойствию. Он протянул руку, обманчиво ласково огладил пальцами скулу мальчишки и мягко надавил на подбородок, тем самым заставив его поднять голову. – Тебе запрещено отводить взгляд, когда я с тобой говорю.

    И вновь мягкий, но глубокий бархатистый тон, из-за которого приказ ошибочно можно было принять за просьбу. Ичиро склонил голову на другой бок, въедливо всматриваясь в черты лица напротив. Ему было пять, когда мать убили на глазах – ещё одна смерть, ещё одна жертва. С годами воспоминания о ней практически стерлись из памяти, однако Ичиро помнил её лицо, улыбку и мягкие волосы, спадающие с плеч волнистым водопадом, когда она не собирала их в высокую причёску. Ичиро помнил это, потому что она всегда ему улыбалась и позволяла со своими волосами играть. Но ни голос, ни запах, ни её песни молодой глава вспомнить уже не мог. После себя эта женщина оставила совершенно ничего.

    Однако сейчас в своей руке он держал её изящные глаза феникса, подрагивающие, но пухлые губы, её аккуратный нос, мягкий изгиб бровей. Ичиро надавил большим пальцем на нижнюю губу её второго ребёнка и оттянул немного вниз, после чего произнёс:
    - Улыбнись. – И разумеется, это также не было просьбой.

    Тому, кто с самого рождения был крещён кровью, чувство жалости и сочувствия было чуждо. Его разделили с матерью, отдали на воспитание учителям, и к женщине, подарившей ему жизнь, у Ичиро никогда не было тёплых чувств. Он видел её раз в месяц, проводил с ней не больше трёх часов и возвращался к роли наследника – суровой, наполненной жестокости и бессердечия жизни. Он не понимал, почему она всегда ему улыбалась, почему позволяла такую бессмысленную ерунду, как игру со своими волосами, и зачем настаивала на этих свиданиях, отрывая наследника от его прямых обязанностей. Ичиро она казалась надоедливой и жалкой, а в секунды своей смерти – шумной. Но когда жизнь покинула её, когда ежемесячные встречи прекратились, будущий глава клана испытал такую раздирающую боль, которую ему не способно было нанести ни одно существующее оружие. В своей жизни он потерял нечто важное.

    А теперь обрёл вновь.

    Ичиро поднял вторую руку, ухватился зубами за кончик перчатки на среднем пальце и потянул, обнажая белоснежную, но покрытую глубокими бледными шрамами ладонь. Освободившись от вещи, он сбросил её на пол, а длинные пальцы запустил в короткие, влажные волосы её ребёнка, зачёсывая их назад и оглаживая. Мягкие.

    Морияма Рико, её второй ребёнок. Тот, кто унаследовал её глаза, волосы и улыбку, но только не характер и ум. Тот, кто своими бездумными действиями мог привести семью к краху, даже не осознавая этого. В первую очередь Ичиро должен был избавиться от него.

    - Ты знаешь, почему жив? – спросил он.

    Покоившаяся в волосах рука тут же их сжала, задирая голову Рико ещё выше и крепко фиксируя в одном положении; однако другая рука, прятавшаяся за слоем кожи перчатки, успокаивающе оглаживала щеку, нижнюю губу и шею мальчишки.

    - Когда ты появился на свет, моя мать не захотела с тобой расставаться. Она выбрала тебя, Рико, и пошла против правил семьи, попыталась с тобой сбежать. Безумная женщина. Она создала проблемы, навела беспорядок и за это понесла наказание.

    Ичиро сомкнул ладонь на тонкой шее мальчишки, не сжимая, но и не давая лишний раз шевельнуться, сквозь слой перчатки ощущая его быстрый пульс, и потянул Рико на себя, вынудив его подняться. Ростом он, похоже, тоже пошёл в мать. Ичиро уже не помнил, но наверняка она была невысокой женщиной.

    Дёрнув мальчишку за волосы, он заставил его вновь поднять голову, только теперь их лица разделяло не меньше дюйма: Ичиро пришлось наклониться, чтобы заглянуть в её глаза.

    - В ту ночь ты выжил потому, что она умоляла моего великого отца тебя пощадить. И ты жив сейчас, потому что она просила меня о тебе позаботиться. Какая неслыханная дерзость. – Ичиро выпрямился, теперь глядя на мальчишку сверху вниз. – Но только из-за этой дерзости ты по-прежнему жив. Она обменяла свою жизнь на твою, Рико.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    7

    Когда к его лицу потянулась облаченная в перчатку рука, внутри Рико все сжалось, но не от страха, а от отвращения к происходящему. Сознание тронули болезненные воспоминания из раннего детства, от которых он бежал всю жизнь, топил в жестокости к другим и посыпал землей. Зажмурившись крепче, он судорожно пытался выстроить стену между собой и братом, наклоняя голову на бок, всем своим существом давая понять, что так с ним не надо, но Ичиро бы не был тем, кто есть, обращай он внимание на такие мелочи. Рико пришлось даже задержать дыхание, чтобы справиться со всем, что скопилось внутри с момента, как он вошел в эту комнату, и не дернуться, не оттолкнуть. Он представлял себе, на что был способен его брат, сам Рико, росший в его тени, не был способен даже на половину этого.
    Прикосновение Ичиро к бледной, испачканной кровью щеке разом разрушило все барьеры, которые Рико выстраивал у себя в голове последние пятнадцать лет. На мгновение ему показалось, что он все тот же ребенок, дрожащий, как осенний лист на холодном ветру, а перед ним дядя, обманчиво ласково оглаживающий его заплаканное лицо. Слезы скопились под веками сами собой и сейчас, глаза остро защипало, но Рико пришлось открыть их — подняв голову за подборок, Ичиро заставлял его посмотреть на себя.
    Рико не видел брата ни разу в жизни: ни на фото, ни где-либо еще. Знал только, что тот жил при отце, сначала в Японии, а потом, когда их вынудили уехать, в Нью-Йорке. У каждого из них была своя роль, определенная с рождения, но всякий раз сердце Рико замирало, когда он перед началом домашних матчей оборачивался на башню, откуда очень часто за игрой смотрели отец и брат.
    Сейчас их отделяли друг от друга лишь ничтожные дюймы, вот только никакой радости это не приносило. Сил не было даже на улыбку, хоть Ичиро и заставлял его, приказывая улыбнуться. Рико смотрел на него так, будто бы был уже мертв.
    Вопрос, который задал ему брат, требовал времени, чтобы обдумать правильный ответ. В действительности Рико не было понятно, почему пуля досталась дяде, а не ему. Все поспешные и обрывочные размышления, на которые он был способен в своем положении, сводились к тому, что у Ичиро на него еще были планы, но озвучить это Рико не торопился. Старший вцепился в него как спрут, держа за волосы и за горло, не давая ни двинуться, ни полноценно вздохнуть. В таком положении сломанная рука вновь дала о себе знать, стоило Рико рывком подняться на ноги, боль сковала все его тело.
    Выслушав Ичиро и зашипев от боли сквозь зубы, Рико попробовал повести подбородком, давая понять, что старшему стоит ослабить свою хватку.
    — Трогательная история, — он еле зашевелил сухими губами, не разрывая зрительного контакта, хотя взгляд хотелось отвести очень сильно. В глазах Ичиро, доставшихся ему от отца, не было ни жизни, ни сочувствия, ни братской любви, о которой он хотел спеть, выставляя себя благородным и великодушным спасителем, снизошедшим со своего золотого пьедестала.
    — Почему я должен тебе верить? — Слова давались тяжело. Рико приходилось делать паузы между ними, чтобы успевать еще и дышать. — Мы оба знаем, что ты не тот человек, которому хочется играть в семью. Где ты и твоя забота были все время, пока я гнил здесь? — Рико понимал, что общается с братом слишком дерзко и наверняка оскорбляет его, но ему было нечего больше терять. Вся его жизнь сегодня уже рухнула там, с проигрышем Воронов на поле, а то, что происходило сейчас, было больше похоже на предсмертные конвульсии. Так какая теперь разница, что он скажет и как.
    — Я прекрасно знаю, кто я и где мое место. Не надо рассказывать мне красивые сказки  о спасении, о добре и о зле, о мертвой женщине, которая была нам матерью. Сейчас это уже ничего не значит. Скажи мне прямо, чего ты хочешь, зачем тебе я?

    +3

    8

    Маленький. Крохотный. Слабый...
    Ничтожный.
    Только надави на него, и он тут же треснет, сломается, рассыпится на тысячу осколков. Ичиро недоумевал: как из семени его великого отца могло прорасти настолько бесполезное существо? Бесполезное и до бесконечности глупое, раз позволяет себе совершить такую глупость, как дерзость.
    На лице молодого мужчины не дрогнул ни один мускул; в глазах сквозило прежнее ледяное безразличие. И чего же Рико хотел добиться этой своей отчаянной попыткой? Желал поскорее принять смерть от его руки?

    - Ты меня, кажется, не понял. – Глубокий голос Ичиро принял снисходительный тон. Глупо было полагаться на сообразительность этого ребёнка сейчас, если в прошлом только из-за одного своего безрассудства он наделал столько ошибок. – Я дал слово сохранить тебе жизнь и в нужный час его сдержал.

    Если вызвался нести на себе такое тяжёлое бремя, как обещание, будь готов дойти до самого конца. Этой своей чертой характера Морияма Ичиро и подкупил многих советников и вакагасира, укрепив своё положение в семье задолго до того, как официально встать во главе клана.

    Наконец, Ичиро ослабил на Рико свою цепкую хватку. Теперь он мог спокойно стоять самостоятельно, дышать, плеваться смелыми словами – делать всё, что и раньше, с той лишь небольшой разницей, что ныне все его действия происходили под неустанным контролем его господина.

    - Ты встанешь во главе побочной ветви. – Провозгласил он. – Ты получишь необходимое образование, обучишься вести дела и возьмешь на себя обязанности, за которые отвечал Тетсуи. Наш дядя вёл себя весьма самонадеянно, проворачивая сделки за спиной отца, поэтому он мёртв. Но его место не может пустовать долго.

    Глава клана отпустил свою жертву, несильно от себя оттолкнув. Густая кровь дяди залила пол, отчего он сделался достаточно скользким, и Рико предсказуемо рухнул обратно на диван. Состояние его руки заботило Ичиро мало: он видел, что произошло на поле, а потому считал, что травму младший брат получил вполне справедливо. Но если сейчас оставить всё, как есть, травма может привести к необратимым и нежелательным последствиям. В будущем Рико не сможет принести ему пользы, если одна из его конечностей будет беспомощна.

    - Я жду от тебя беспрекословного послушания и успехов. – Произнес Морияма, взирая на мальчишку сверху вниз и поправляя рукав безупречного костюма. – Если ты не оправдаешь моих ожиданий, я избавлюсь от тебя. Если ослушаешься и попробуешь пойти против меня – я избавлюсь от тебя. Игры закончились, Рико. Пора учиться нести за свои действия ответственность.

    Весьма опасное вложение. То, чем занимался дядя, пусть и являясь главой побочной ветви, тем не менее для клана было важно.

    - Я дам тебе неделю на то, чтобы ты уладил здесь все оставшиеся дела и прибрал за собой. После ты уедешь ко мне в Нью Йорк.

    Это были не предложения и даже не приказы, а констатация фактов – как Морияма Ичиро сказал, так оно и будет. В интересах Рико к нему прислушаться.

    Ичиро бросил последний взгляд на тело дяди, и только сейчас в его тёмных глазах впервые за весь разговор змеей проскользнула эмоция – презрение. Тетсуи мог стать для отца бесценной поддержкой и опорой, а из жадности и собственной выгоды пошёл против него. Бессмысленный ход.
    Продолжать далее разговор не имело смысла – всё, о чём Рико надо было знать, Ичиро уже ему сказал; всё, что хотел ему сказать Рико... что ж, дальнейший выбор исключительно за ним: поступить так же глупо и опрометчиво, как дядя, или последовать за своим господином.

    - На этом всё. – Произнес Морияма. – Можешь быть свободен.

    Покинув комнату, он подозвал к себе стоявшего за дверью помощника и дал последние указания: разобраться с телом дяди и слухами, которые возникнут после новостей о его смерти, а также сделать что-нибудь с рукой Рико. Пусть тихо вывезут его в больницу, спонсируемую семьей Морияма, где их человек без лишних вопросов осмотрит его руку и наложит гипс, а если надо – прооперирует. Неделя – не такой уж и большой срок, но больше поблажек Ичиро ему давать не собирался.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    9

    Неделя, данная Рико, чтобы уладить все дела в Гнезде, пролетела слишком быстро. Он сделал все, что от него требовалось, но ощущение пустоты и незавершенности начатого преследовало его по пятам. Угнетение пополам с горечью от поражения продолжали давить на плечи тяжелым грузом, поэтому он не сразу нашел слова и провел собрание Воронов в самую последнюю очередь, прямо перед отъездом в Нью-Йорк.
    О том, что Тетсуи больше нет в живых, язык сказать просто не повернулся, ведь Рико и сам не успел все толком осознать. Он сообщил лишь, что Хозяин отстранен от своей должности, что в новом учебном году у них будет новый тренер, а пока они все должны взять паузу и отдохнуть.
    Вороны слушали молча, в гробовой тишине. Поражение в финале ударило по каждому из них, Рико было больно смотреть на свою команду. Раздавленные, уничтоженные и униженные, — и кем? Кучкой неудачников, — они вызывали только бессильную злость, выплеснуть которую теперь было просто некуда. Слова, которые вертелись на языке сразу после матча, пропали, будто их и не было. Рико не знал, что сказать, мотивационные и высокопарные фразы были совершенно ни к месту, поэтому он говорил сухо и по делу, а завершил тем, что ждет каждого в августе, за две недели до начала учебы и нового игрового сезона. На этом Рико с ними расстался.
    ***
    Дорожная сумка в мелкую черно-серую шашку оттягивала здоровую руку. Рико не знал, как долго его не будет и сколько вещей ему понадобится, как и не знал, вернется ли он вообще. Если бы можно было выбирать, то он бы выбрал остаться в Гнезде и разлагаться в его тьме, в полном одиночестве, но выбора, как и всегда, ему не оставили. Долг требовал подчиняться воле брата, за непослушание его ждало то же, что и произошло с их дядей. Смерть.
    Передав сумку одному из охранников, Рико молча сел на заднее сиденье черного седана, приехавшего ко времени специально за ним, чтобы отвезти в аэропорт. Он не планировал ни побега, ни каких-то других фокусов, поэтому надел наушники и погрузился в свои собственные мысли, нервничая и не зная, что его теперь ждет.
    С Ичиро их ничего не связывало, помимо общей крови и фамилии. Рико имел расплывчатое представление о том, какой тот человек, и совершенно не горел желанием с ним сближаться и узнавать получше. Двадцать лет у него не было ни отца, ни брата, хотя он изо всех сил старался обратить на себя их внимание, но теперь, когда добился своего, ему отчаянно хотелось, чтобы его оставили в покое и вновь о нем забыли.
    Один его мучитель сменился на другого, и Рико оставалось лишь гадать, кто — меньшее из зол.
    ***
    Нью-Йорк встретил своими масштабами и шумом улиц. По дороге из аэропорта до конечного места назначения Рико жадно пожирал глазами все, мимо чего его провозили. Проведя всю жизнь в Гнезде, он был жаден до впечатлений и открытий, такое количество пространства, массивов из зданий, ярких цветов и толп людей вне игрового стадиона приятно завораживали и делали из него совсем мальчишку, которому было интересно все вокруг себя. При жизни дяди именно этот мир был ему недоступен, Рико мог видеть его только из окна автобуса при переезде с одного стадиона на другой, никогда в жизни он не думал, что ему действительно захочется прикоснуться к оборотной стороне Гнезда, но сейчас ощутил в себе такое желание, хоть оно и быстро потонуло в неуверенности и волнении. А можно ли? Будет ли это ему доступно и позволено?
    Пентхаус, куда его привезли, традиционно располагался на последнем этаже одного из небоскребов на Манхэттене. Рико знал, что до смерти здесь жил и вел дела отец, теперь — тут хозяйничал Ичиро. Первое, что бросилось в глаза, пока его сопровождали до брата, было количество просторных комнат, приглушенные, приятные глазам теплые цвета, текстуры, запахи. Везде еле уловимо пахло деревом и цитрусами, но стоило охранникам вывести Рико на террасу, как в нос ударил сладкий цвет сакуры, и он замер, увидев там цветущее раскидистое дерево, усеянное нежными розовыми цветами.
    — Мой господин, ваш брат здесь, — сообщил на японском один из помощников, кланяясь и выражая свое почтение. Рико проследил за бегло брошенным в сторону взглядом, замечая наконец фигуру Ичиро, сидящую за столом. Тот читал газету за поздним обедом и выглядел куда расслабленнее, чем в их первую встречу, но доверия у Рико это не вызвало.
    От Ичиро Мориямы продолжало фонить опасностью и смертью. К цветочному аромату примешивался именно этот запах. Теперь Рико различал его слишком хорошо.

    +2

    10

    Неделя – бесконечно огромный срок для кого-то вроде Тетсуи и ничтожно малый для незрелого юнца вроде Морияма Рико. И всё же, условия для первого испытания нового главы побочной ветви были достаточно просты – Рико всего-то надо было разобраться с беспорядком, который мог возникнуть после смерти тренера Воронов. Занимаясь собственными делами в Нью-Йорке, изредка Ичиро обращал свой взор в сторону университета Эдгара Аллана, следя за разворачивающимися событиями. Это было вовсе не проявление заботы или беспокойства – подобные чувства к своим подчинённым главе клана были чужды. Рико мог не знать этого или не видеть, но чувствовать, как Ичиро непрестанно следил за каждым его шагом, ожидая, когда он отступится и решит бросить всё на самотёк. Побег – самое предсказуемое поведение для загнанного в угол дикого зверька.

    Но этого не произошло.

    Возможно, Рико оказался не настолько безнадёжным, как изначально считал Ичиро. Возможно, дрессировка дяди продолжала висеть на его шее крепким ошейником, и ему оставалось лишь взять за безвольно валяющийся конец поводка и потянуть. Морияма Ичиро действительно не интересовался ни прошлым своего младшего брата, ни его успехами в учебе или спорте; единственное, что для него имело значение – это польза клану, которую он может принести.

    Так прошла неделя. Рико не сбежал ни на первый день, ни в последний, но и не сумел ничего сделать со смертью своего дяди. Он так и не вынес эту информацию за пределы Гнезда, не связался с представителями СМИ. Отчего же, растерялся и не смог придумать удобную семье ложь? Впрочем, на эту небольшую оплошность Ичиро милостиво был готов закрыть глаза.

    С террасы пентхауса открывался вид на всё пятое авеню и центральный парк Нью-Йорка. Город, что никогда не спит, молодому главе клана был противен: он гудел, неустанно кипел жизнью и вонял городскими отходами. Должно быть поэтому отец, словно пытаясь избежать всей этой суеты, старался подняться над большим яблоком как можно выше. И должно быть по этой причине мать постаралась взрастить на террасе их дома небольшой, но уютный сад.

    Сад Ичиро нравился. Свою симпатию он никогда и не скрывал, пусть новые нанятые работники и не знали, кто является автором этого оазиса в сердце шумного мегаполиса. Каким-то образом мать сумела привезти из Японии целых три дерева сакуры, из которых в местном климате и условиях прижилось только одно, и теперь оно укрывало своими широкими ветвями молодого главу клана от беспощадно палящего солнца и осыпала своими лепестками его плечи. В тёплую погоду и в разгар цветения дерева Ичиро любил трапезничать именно здесь.

    И сегодня своей привычке он не стал изменять, когда доверенный помощник главы клана привёл к нему его младшего брата. Читая «The New York Times», Ичиро оторвался от газеты лишь на несколько секунд, только чтобы скользнуть по фигуре Рико бесстрастным взглядом и едва заметно кивнуть.

    - Хорошо. Свободен.

    Находясь в пути, Рико не имел доступа к новостям и не мог знать, что именно прошлой ночью Ичиро дал распоряжение, чтобы подкупленный журналист одного из самых известных издательств города опубликовал статью о самоубийстве Тетсуи Морияма – тренере команды Воронов университета Эдгара Аллана, и сейчас он проверял, насколько хорошо журналист справился со своей работой.

    - Садись.

    Они не виделись целую неделю, но Ичиро вёл себя так, словно расстался с младшим братом только этим утром, а сейчас встречал его после занятий. Сложив газету и отложив её в сторону, он подцепил со стола фарфоровую чашку с кофе и сделал неспешный глоток.

    - Голоден? Если да, то сообщи о своих вкусовых предпочтениях домработнице. Её зовут Такахаси Азуми, - он кивком указал на пожилую женщину, что также вышла поприветствовать своего младшего молодого господина и теперь выжидающе стояла в дверях. – И впредь, если тебе что-нибудь потребуется, можешь смело обращаться к ней.

    Разумеется, весь работающий персонал пентхауса, начиная с домработницы и заканчивая садовником, были оповещены о приезде молодого господина Рико. С самого начала преданно работая на Морияма Кенго, они также подарят свою преданность обоим его сыновьям.

    - Как твоя рука? – следующий вопрос, в котором не было и капли заботы. – Я слышал от доктора, что операции не потребуется, и кость срастется сама. Тебе повезло больше, чем твоему сводному брату.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    11

    Приглашение сесть, не было приглашением вовсе и звучало как приказ, пусть даже тон Ичиро был почти что будничным. Если откинуть условности и представить себе параллельную вселенную, то в ней он и Рико вполне могли бы сойти за семью, за братьев, решивших пообедать вместе и обсудить последние новости. В реальности же они были друг другу никем, поэтому младший молча, без каких-либо формальностей сделал то, о чем его просили — безропотно подчинился и занял один из свободных стульев на другом конце большого круглого стола, поверхность которого была усеяна опадающими розовыми лепестками.
    Вопрос голоден ли он тоже без лишен заботы и участия, в этом месте Рико на это и не надеялся. Глупо бы было рассчитывать на что-то подобное со стороны Ичиро, ведь он не на курорт его сюда позвал и не в летний лагерь. Резиденция отца в Нью-Йорке — еще одна тюрьма, пусть не такая мрачная, как Гнездо, но с первых секунд Рико ощутил себя здесь именно так. Здесь, как и там, были свои глаза и уши, взять хотя бы домработницу по имени Азуми, женщину в летах, с приятными чертами лица. Слегка повернув голову в бок, Рико коротко кивнул ей, та поклонилась в ответ.
    — Я не хочу есть, — волнение давало о себе знать. Даже если бы он и был голодным, кусок все равно в горло не лез, да и пока Рико мало себе представлял, как это — есть вместе с ним, при нем. Новую реальность тяжело было осознать, но вопрос, — хочет ли он попробовать или нет, — не стоял. Ему нужно было ее принять.
    Когда Ичиро вдруг упомянул Кевина, пусть и не назвав того по имени, Рико среагировал молниеносно, метнув беспокойный взгляд на брата, но тут же его опустив, встретившись с ним глазами. По ощущениям это было как со всей дури врезаться в бетонную стену, переломать кости, но выжить — неприятно. А тема Кевина Дэя все еще не могла никак отпустить. Сидела внутри и грызла-грызла-грызла, даже сейчас, когда между ними не осталось ничего общего, когда один стал победителем, а второй был повержен. Почти за два года, с тех пор как Дэй сбежал, душевная рана худо-бедно срослась, но все еще время от времени кровоточила. Все это время Рико жил ради мести, ради уничтожения, теперь — смысла жизни будто не стало, его место внутри заняла пустота. Теперь Рико Морияма даже не знал, осмелится ли он когда-либо снова выйти на поле и играть. Поражение давалось ему очень тяжело.
    — Все так, операция не нужна, — не было необходимости объяснять, как рука, Ичиро знал все наперед, Рико был у него на ладони даже в такой вот мелочи. Пугало ли его это? Нет, скорее причиняло неудобства, но только потому, что Рико понятия не имел, чего ожидать от старшего брата. С дядей было все просто, механизм был отлажен от и до, с Ичиро — совсем наоборот.
    — Правда считаешь, что мне повезло больше? — Глядя на сломанную руку, Рико еле заметно криво усмехнулся, ведь дело было совсем не в этом, кому потребуется меньше времени на восстановление. Все было куда глубже. Ичиро должен был это понимать.
    — Вороны проиграли, тренера ты убил, сколько я пробуду здесь — неизвестно. Я бы не назвал это везением.

    +3

    12

    Ичиро едва заметно дёрнул бровью, смерив своего брата пристальным, изучающим взглядом. Он знал, что забрали Рико из университета Эдгара Аллана лишь утром, но, если в предоставленном специально для него частном самолёте и была возможность перекусить, путь до пентхауса, учитывая застывшие пробки в час-пик на пятом авеню, был достаточно долгим. Однако это не означало, что отказа от еды он совсем не ожидал. В понимании Ичиро, возможностью покинуть Гнездо этот ребёнок, проживший там едва ли не всю свою жизнь, был напуган. Новый вкус свободы, как и руку нового господина, удерживающего другой конец поводка, ему только предстояло постичь, и в этом плане Ичиро не собирался на него давить. Сломанная, но послушная во всём марионетка во главе побочной ветви для него была совершенно бесполезна.

    - Вот как, - наконец, вымолвил мужчина и отпил со своей чашки. – Если передумаешь, ты знаешь, к кому обратиться.

    Однако если этот ребёнок и дальше будет упрямиться вплоть до того, что устроит голодовку, Ичиро придётся задуматься о том, чтобы накормить его насильно.

    Он отложил чашку на аккуратное блюдце и сложил пальцы на груди в замок, расслабленно откинувшись на спинку своего кресла. Здесь, в собственном доме – на своей территории, - смысла поддерживать образ сдержанного, недосягаемого в своей безукоризненной безупречности главы целого преступного клана, не было. Однако не дорогие костюмы и аксессуары делали Ичиро тем, кем он являлся. Это место - его дом, а он – полноправный его хозяин, как и всего, что в нём находилось, так и людей, здесь работающих и кому только предстоит здесь жить. Властность и статность были заложены в нём не просто в крови по праву происхождения, а воспитанием.

    И как же досадно, что всего этого был лишён его невоспитанный маленький брат.

    Ичиро склонил голову на бок, отчего не зачёсанная в привычную причёску короткая прядь волос соскользнула на лоб. Те несколько секунд, которые для него пролетели, как краткое мгновение, для кого-то другого могли растянуться в мучительную вечность. Периферией зрения мужчина заметил, как встревоженно смяла свою длинную юбку Азуми – ещё бы. Должно быть, на её памяти Рико – первый, кто посмел ответить новому главе клана настолько непочтительно. Однако в отличии от неё, Ичиро уже доводилось встретиться с дерзостью брата, и потому сейчас пребывал в извращённом, не поддающемуся всем логическим объяснениям заинтересованностью. Что же это, очередное проявление отчаяния, бездумная храбрость или всё же непроходимая глупость? Окажись на месте Рико кто-то другой, он был бы уже мёртв или, по меньшей мере, жестоко наказан. Однако ему, Рико, Ичиро милостиво решил предоставить шанс. Свободу – в очередном его извращённом понимании.

    А потому лицо Азуми сделалось до смешного напуганным и одновременно удивлённым, когда губы её господина дрогнули в лёгкой, лукавой улыбке.

    - И всё же, ты жив. В отличие от твоего тренера, - заметил он. – И не остался гнить в той тюрьме, которую он с гордостью именовал Гнездом, а находишься здесь, в сердце одного из крупнейших городов Америки. На открытом воздухе, в саду. Тебе не нравится сад?

    Ичиро откровенно глумился, в итоге найдя колкий ответ Рико достаточно забавным, чтобы одарить его своим вниманием. И ему это до безобразия понравилось. Кто бы мог подумать, что практически невинные поддразнивания могут настолько поднять настроение?

    - Или ты бы предпочёл оказаться на месте дяди? – задал он следующий вопрос, не отрывая своего цепкого взгляда от чужого лица. – Впрочем, если бы это было действительно так, то ты бы давно нашёл путь к нему присоединиться. Я не прав?

    Рико, как и многие другие живые, но запуганные существа, хочет жить – это стало очевидно сразу же, как только он шагнул за порог этого пентхауса. Ведь Ичиро действительно предоставил ему выбор: последовать за собой или умереть.

    - О его смерти стало известно этим утром. – Он протянул Рико ранее отложенную в сторону газету. – Я ожидал, что историю ты придумаешь сам, но предположил, что тебе преподносить подобную новость станет... неудобно. В конце концов, долгие года он был твоим опекуном.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    13

    Рико крепко сжал челюсти, давя подступающий гнев, душа его внутри себя, не позволяя прорваться наружу. Он не понимал, чего хотел от него брат, чего он ждал и какие ответы были ему нужны. Рико сделал все от себя зависящее: не допустил паники в команде, переступив через кучу страхов, притащился сюда и изображал послушную марионетку. Но даже в таком случае тот нашел к чему придраться, нашел ошибки, пробелы, вывернул слова наизнанку, даже не подозревая о том, что младший брат каждый день буквально собирал себя по частям.

    Поражение било больно и прямо под дых, но смерть Тетсуи била еще больнее.

    - Прекрати. Все это - твое решение, а не мое. Я ни о чем тебя не просил, не выдавай желаемое за действительное. Ты сказал, что я тебе нужен, поэтому я здесь. Сам я ничего не выбирал, никогда, - прошипел Рико сквозь сжатые зубы, не глядя ни на сад, ни на Ичиро. Он сверлил взглядом пустую тарелку прямо перед собой, чувствуя себя подбитым зверем, при этом еще и загнанным в угол. Старшему легко было рассуждать о Гнезде и о том, кем действительно их дядя был для Рико. Много лет на поверхности плавало то, что Тетсуи хотел показать прессе, фанатам, окружению, но на самой глубине таилось нечто, скрытое вообще от чьих-либо глаз.

    Тетсуи уже не было, фактически Рико получил свободу, но все еще ощущал стянутую им удавку на своей шее, ощущал липкий взгляд и вряд ли был готов поделиться этим когда-нибудь хоть с кем-то.

    Бросив беглый взгляд на газетную статью, ухватив только громкий заголовок, Рико отвернул голову, чувствуя, как ему будто бы становится нечем дышать. Разговоры о Тетсуи и его смерти не приносили ни облегчения, ни ликования, они душили, напрочь перекрывая кислород, возвращая Рико на двенадцать лет назад: ему всего семь, он никто и лишен защиты, страх, ужас и боль идут с ним рука об руку каждый день, он вынужден царапаться, цепляясь за жизнь и пытаясь не сойти в ума.

    Если это вообще возможно в аду.

    - Неважно, кем он мне был, - Рико почти перебил Ичиро, наконец встречаясь с ним глазами и теперь смотря озлобленно, недобро, но не так, будто собирался напасть прямо сейчас, а скорее выжидая, чтобы получить ответы на свои вопросы. - Важно, кто теперь вместо него. Ты?

    +3

    14

    Ха. А этот ребёнок оказался интересней, чем Ичиро предполагал. И пусть глава клана достаточно повидал безрассудной дерзости и смелости, именно яркие, незрелые эмоции Рико показались ему достаточно забавными, чтобы отложить наказание за очевидное проявленное неуважение.

    И тем не менее, что-то в словах этого мальчишки заставило его прислушаться. «Сам я ничего не выбирал, никогда», - именно так сказал Рико. Разумеется, Ичиро было известно, в каких условиях содержались в Гнезде дети, выкупленные его семьёй. Кевин Дэй, Жан Моро и даже приносящий одни неудобства Натаниэль Веснинстки – все они собственность семьи Морияма, а у собственности не должно быть своей воли и чувств. Дрессированный пёс должен служить исключительно только своему хозяину и беспрекословно выполнять все его приказы, иначе пользы от него не будет – такова уж правда. Однако Рико Морияма отличался от всех этих детей по одной простой причине – пусть ему и не повезло родиться первенцем, он по-прежнему являлся частью семьи. А это, что бы ни значило, подразумевало какую-никакую, но свободу воли.

    Впрочем, Ичиро так же было известно, что натворил этот ребёнок, когда ему позволили постоять у штурвала.

    Он склонил голову на бок, внимательно считывая эмоции с лица своего юного собеседника. Такая его реакция тоже показалась мужчине странным. Но что это, необоснованные подозрения или доводы, через которые лишь надо прийти к правильному умозаключению? Мысленно Ичиро решил вернуться к этому вопросу позже.

    Сейчас же перво-наперво надобно разобраться с этим чрезмерно смелым, но наглым ребёнком.

    - Я не вместо него, Рико. Потому что он никогда не был на моём месте. - И вновь тонкая, лукавая улыбка, лишённая всякого дружелюбия. – Не смей забывать, кем был он, а кем являюсь я.

    За ровным, бархатным баритоном едва уловимо можно было прочесть нотки угрозы. Насколько бы в хорошем расположении духа Ичиро Морияма не пребывал, даже его – тем более его, – терпению может прийти конец.

    Он подал знак Асами, и женщина, поклонившись, скрылась за широкими стеклянными дверьми, ведущими в пентхаус. Однако буквально полминуты спустя она вернулась, держа в руках деревянную коробку небольшого размера, которую, снова поклонившись, оставила на столе перед Ичиро, забрав его тарелки.

    - Пришло только сегодня утром. После всего, что он сделал против моей семьи, я не посмею оставить его рядом с родителями. Но поскольку именно ты был с ним рядом, то тебе решать, как поступить с его прахом.

    И коротким, небрежным движением, словно это была какая-то маловажная посылка, Ичиро сбросил с коробки себе под ноги её деревянную крышку, открывая лежащий среди соломы металлический сосуд. О дальнейшей судьбе дяди после его смерти, мужчине было глубоко плевать, но крайне важно было избавиться от тела. Решено было предать его тело огню – вот и всё. Последнее приказ Ичиро над своим кровным родственником.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    15

    Напряжения стало в разы больше, хоть оно и до этого витало в воздухе, но теперь его будто можно было пощупать, ощутить еле уловимое покалывание на кончиках пальцев.

    То, что сказал Ичиро, Рико совсем не понравилось, но спорить или доказывать ему что-то прямо сейчас было бесполезно. Они не понимали друг друга, их жизни прошли в разных мирах, и Рико казалось, что им вряд ли удастся сократить эту пропасть хоть когда-нибудь. Теперь ему не остается ничего, кроме как принять обстоятельства и приспособиться к новым реалиям, к новому Хозяину, требующему быть удобным и подчиняться приказам. В этом между Тетсуи и Ичиро не было никакой разницы, поэтому брат мог не рассказывать красивые сказки, что после смерти дяди все будет по-новому, по-другому.

    Рико все равно бы ему не поверил.

    Продолжая буравить брата взглядом черных глаз, Рико силой подавил в себе желание достойно ответить, буквально задушил его в зачатке, пытаясь избежать конфликта. Не лучшее время и не лучшее место, головой он прекрасно это понимал. В двух словах всего было не объяснить, а тратить попытку, чтобы в итоге не быть услышанным, Рико совсем не хотелось.

    Молчание продлилось недолго. Ичиро первым нарушил его, когда немолодая женщина по молчаливому приказу своего господина принесла на подносе и поставила между ними невзрачную коробку. Сначала Рико не понял, что это, но когда ему стала видна урна с прахом, сердце стремительно упало куда-то вниз.

    Это было последнее, что он хотел видеть перед собой и к чему хотел прикасаться.

    - Ты серьезно? - Побелев, спросил Рико не своим, севшим от злости голосом, забыв об обещании, которое только что дал сам себе.

    - Ты издеваешься?! - Он повторил громче, почти крикнул, теряя всякий контроль, резко поднимаясь с места и сталкивая урну со стола. Та, ударившись о пол, раскрылась и откатилась в сторону, рассыпав прах по белому мрамору. С этой секунды мир вокруг Рико перестал существовать, сузившись до ничтожного крохотного клочками, на котором находились лишь они двое: он и его старший брат.

    - Я ненавижу вас троих, - искренне признался Рико, выплевывая слова как яд и совсем не подбирая выражения. Он честно пытался сгладить углы, но Ичиро вынудил его сказать все так, как оно было, наконец-то выплеснуть всю свою боль, избавиться от нее, не думая о том, что будет после. - Вам с отцом было плевать, будто меня вообще не существует! Сколько бы я не пытался привлечь ваше внимание, достучаться до вас, все, что я получал - это полное безразличие! По вашей вине я оказался с ним, - крича, Рико указал на прах, который уже начал раздувать ветер, - из-за вас жил взаперти, стараясь сохранить хоть каплю рассудка!

    Рико было все равно, что произойдет с ним после всех этих слов, самое страшное с ним уже произошло, смерть была бы подарком, избавлением от воспоминаний, от прошлого. У него было время как следует к ней подготовиться. Ичиро - не дядя, в этом брат был прав, он избавится от Рико не задумываясь, по щелчку пальцев, это не будет для него трудно, он не будет испытывать жалости, но пусть хотя бы знает, кем был его родной брат и что ему пришлось пережить.

    - Ты не знаешь, что это было за место и что он делал там со мной. А все почему? Потому что я младше, потому что родился позже тебя и оказался не нужен человеку, которого ты называешь отцом и боготворишь! У тебя было все, а у меня не было даже шанса выбраться или все это прекратить, потому что я был ребенком, Ичиро! Я БЫЛ РЕБЕНКОМ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!

    - Ненавижу тебя, что не был рядом и вспомнил обо мне только сейчас, - зашипел Рико, упираясь обеими руками о край стола, глядя прямо в глаза брата. В них стояла непроглядная тьма, и Рико был с ней один на один, - ненавижу отца, что бросил, отдал ему, и ненавижу его, - взгляд, полный ненависти и боли, метнулся в сторону праха. Рико было все равно, что произойдет с серым пеплом, он не хотел им распоряжаться, не хотел больше касаться ничего, что было так или иначе связано с дядей.

    Тетсуи больше не было, в крышку этого гроба был забит последний гвоздь, Рико мог идти дальше, только вот рядом с Ичиро он вряд ли мог забыть обо всем.

    - За все, - пренебрежительный плевок нырнул в прах и утонул в нем.

    Больше Рико Морияме нечего было сказать.

    Отредактировано Riko Moriyama (2022-06-28 17:07:27)

    +3

    16

    Тетсуи Морияма был младшим братом отца. Но Кенго не пожелал делить с ним власть, поэтому он оставил своего брата позади, возглавлять побочную ветвь. «Разделяй и властвуй» - таких взглядов придерживался предыдущий и ныне покойный глава семьи. Однако, пусть по политике клана побочная ветвь к основной едва ли имела отношение, тем не менее, Кенго наделил Тетсуи некоторыми полномочиями, которые укрепили его положение. Был ли это просчёт со стороны хладнокровного и чрезмерно осторожного к любым потенциальным угрозам отца, или же проявление слабости к ближайшему родственнику? Ичиро не знал ответа. В конечном итоге Тетсуи Морияма, воспользовавшись милостью своего господина, осмелился укусить кормящую его руку. Жизнь самого Ичиро оказалась бы под угрозой, если бы он вовремя не разглядел за действиями дяди желание взять то, что ему не принадлежало.

    И вот, Рико Морияма, его младший брат. К старшим Ичиро всегда проявлял уважение, и потому посчитал долгом выполнить просьбу той, что когда-то подарила ему жизнь. По тем же причинам он лишил жизни своего дядю – человека, что предал доверие отца. Возможно, оставь он Тетсуи в живых, сейчас проблем у него было бы куда меньше, но его казнь была делом чести. А к ней Ичиро также относился чутко. Но Рико?

    Рико был неуправляем и непредсказуем. Этот ребёнок являлся живым воплощением опухоли, от которой было больше бед, нежели пользы. Благодаря наводке Натаниэля, Ичиро изучил последнюю деятельность Рико и остался им только разочарован, а потому в его желание проявить себя, показаться семье и доказать, что может быть полезен, молодой мужчина не поверил. Потому что, если бы мальчишка действительно этого желал всем сердцем и душой, он бы, по крайней мере, не оставил следов, которые неминуемо привели к фамилии Морияма, если бы Ичиро – опять же – вовремя не вмешался.

    Так стоит ли эта игра свеч?

    Он снова проявлял нечеловеческое терпение, наблюдая новую вспышку истерики с хладнокровным, непоколебимым спокойствием, лишь один раз скользнув по праху дяди безразличным взглядом. Будь Кенго жив, он бы давно заткнул этого ребёнка и оставил тело в какой-нибудь канаве. Но отец мёртв, его вспыльчивый нрав был похоронен с ним же, и новый глава семьи, пусть и безгранично уважал своего предшественника, не желал идти по уже вытоптанной дорожке. Ичиро Морияма действительно отличался от отца, доказав это как в первые же секунды своего правления, так и сейчас, не перебивая, не затыкая льющиеся из грязных уст мальчишки оскорбления, а просто внимательно его... слушая. Потому что, в отличие от Кенго, Ичиро мог переключиться со своей гордости и за одним словом разглядеть совсем иной смысл.

    Однако Рико Морияма следует знать своё место. И если до этого Ичиро терпел его выходки, сейчас он намерен был дать ему понять, что более неуважительного отношения от него не потерпит.

    Поднявшись с места, молодой мужчина ступил на прах, чтобы подойти к Рико ближе, и в следующую секунду хлёсткая пощёчина замерла в воздухе коротким звоном. Ичиро не пощадил силы, а потому ладонь от удара мгновенно начало неприятно жечь. Но, игнорируя боль, он прошёл мимо младшего брата, вынимая по пути портсигар.

    - Асами, мой очень шумный гость устал после дороги. Покажи ему, где находится его комната, пусть приведёт мысли в порядок. – Обратился он к побледневшей женщине на чистом японском. – И приберись здесь. Это всё.

    Закурив сигариллу, мужчина направился вглубь пентхауса, в свой кабинет. Обременив себя во время перерыва разговором с Рико, Ичиро совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Теперь же предстояло разобраться с тем, что принёс с собой этот невоспитанный мальчишка.

    На экране телефона высветился номер одного из доверенных подчиненных.
    - Ватанабэ, поезжай в Эвермор и растряси персонал. Мой дорогой дядя не перестает удивлять меня даже после своей смерти.
    - Как скажешь, aniki! – бойко отозвался Ватанабэ. – Дело срочное? Могу я воспользоваться твоим самолётом?
    Ичиро выдохнул в потолок сизый дым, прежде чем ответить.
    - Поторопись. Крысы имеют неприятную привычку сбегать с тонущего корабля самыми первыми.
    - Будет сделано, aniki. Можешь на меня положиться.

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +3

    17

    Хлесткая пощечина, полученная от Ичиро, обожгла щеку. Та моментально вспыхнула и загорелась, Рико с трудом стерпел первую, самую острую, самую сильную боль, крепко сжав зубы и уставившись в одну точку на мраморном полу. Глаза подернулись мутной пеленой, но он не позволил слезам пролиться, как и не поднес руку к лицу, чтобы унять ожег, расцветший на бледной коже. Обида застряла в глотке, словно кость, которую невозможно было проглотить. Наверное, вываливать на Ичиро все, что скопилось на душе, было не самым лучшим решением, было ясно как день - он не поймет, останется глух, как был глух все эти годы, когда Рико старался заявить о себе, стать видимым, но урна с прахом Тетсуи стала слишком сильным триггером, чтобы взрывоопасный Рико смог удержать язык за зубами, а самого себя в руках.

    Ему пора было избавляться от этой детской блаженной надежды, застрявшей в нем с семилетнего возраста. Пора было понять, что он лишь инструмент в чужих руках, и смириться с этим. Сам он никогда ничего не решал и в будущем решать не станет, бороться с чужой волей было бесполезно, и от этого внутри было гораздо больнее, чем снаружи.

    Раздраженно дернув плечом, когда на него легка немолодая женская рука, Рико развернулся и прошел мимо Азуми, заходя в дом. Сейчас ему хотелось уединения, спрятаться где-нибудь, где можно отойти от случившегося, переждать, все обдумать, залечить ущемленную братом гордость. Уже много лет даже Тетсуи не бил его так, унизительно, задевая за единственное живое, что в нем еще осталось, тем более на глазах у других. Рико очень хотелось швырнуть что-нибудь в стену, но как на зло под руку ничего не попадалось, даже собственный телефон остался в сумке, карманы были пусты.

    Комната, куда привела его домработница, оказалась намного просторнее, чем та, что была у Рико в Гнезде до этого. Панорамное окно во всю стену впускало слишком много света и открывало вид на мегаполис во всем его внушительном великолепии. Разозлившись еще сильнее, что брат не имеет никакого представления, как Рико жил с самого детства и как именно был организован его быт, он вихрем пронесся через всю комнату и первым делом плотно задернул шторы, погрузив помещение во тьму. Так ему было привычнее и спокойнее, ведь Рико видел мир только из окна автобуса или иллюминатора самолета, когда перемещался с командой из штата в штат, со стадиона на стадион, и менять этот уклад вынужденно и так резко ему совсем не хотелось.

    Азуми, принесшая его вещи, осторожно напомнила о своем присутствии, негромко кашлянув:
    - Мой господин...
    Но Рико не дал ей продолжить.
    - Пошла вон, - устало проговорил он, все еще стоя перед задернутым шторами окном, представляя себе огромный город и его сердце, которые только что увидел.
    - Я всего лишь хотела...
    - Пошла вон, я сказал! - Истерично проорал Морияма, предчувствуя, что если она сейчас же не уберется и не закроет дверь, он перестанет за себя отвечать.
    На этот раз женщина все поняла, наконец уйдя, оставив вещи и поклонившись.
    Хлопком закрыв за ней дверь, Рико подпер ее спиной и опустился на пол, закрывая глаза ладонью. Он не представлял, что теперь будет делать тут, с ним. Не представлял, чем займется и как сможет пережить целое лето вдали от Гнезда, от поля, от команды, от игры.

    Жизнь Рико начала рушиться в момент, когда прозвучала сирена, оповестив всех об окончании того самого финального матча, когда Вороны проиграли. Жизнь Рико продолжала рушиться прямо сейчас и он совсем не знал, как это остановить.

    * * *

    Так прошла вся неделя. Рико не покидал свою комнату и ни разу не раздвигал шторы, чтобы посмотреть, что происходит за окном. Погода его не интересовала, жизнь города тоже. Все, что он делал - это много спал, восстанавливаясь от пережитого, изредка смотрел что-то в Интернете на телефоне, изредка читал мангу. Еду ему приносила Азуми, оставляя ту под дверью. Первые несколько дней Морияма байкотировал ее стряпню, но потом аппетит у него появился и на подносе после него оставались чистые тарелки.

    Его добровольное затворничество могло бы продолжаться и дольше, потому что Рико не чувствовал себя некомфортно, совсем наоборот, тревожно ему становилось при мыслях, что когда-нибудь все-таки придется выйти и начать взаимодействовать не только с миром, но и с братом, если бы тот не пришел к нему раньше, сам...

    Привычка спать чутко родилась еще в детстве. Рико не мучали кошмары, тогда само его существование было одним сплошным кошмаром. До появления Кевина Тетсуи часто заходил к племяннику, чтобы посмотреть, как тот спит. Чаще всего он ничего не делал, просто смотрел, но Рико уже знал, на что именно тот способен и каким мысли у него в голове, поэтому стащил у старших нож и держал его под подушкой. Для защиты. Правда, воспользоваться им против Тутсуи у Рико так ни разу и не хватило духу, пока тот сам не потерял к племяннику интерес. Но и эта привычка сохранилась до сих пор. Проваливаться в сон с холодным лезвием под подушкой было спокойнее, и когда Рико сквозь дремоту понял, что он в комнате не один, рука сама нащупала его.

    Сон сняло как рукой. Посчитав про себя до десяти, Рико успел сообразить, что кто-то, кто пришел к нему посреди ночи, сидит в дальнем углу, в кресле, поэтому собравшись и резко развернувшись, он швырнул нож в ту сторону, подскакивая в поту и резко выдыхая, будто из легких разом вышибли весь воздух.

    В кресле сидел Ичиро. Нож был у него в кулаке, по запястью сочилась кровь, но его лицо не выдавало ни единой эмоции. Тот не выглядел испуганным или даже взволнованным. Он продолжал смотреть, пока глаза братьев не встретились...

    - Какого...черта? - Дрожащим голосом спросил Рико, шумно и часто дыша и не понимая, чего теперь стоит бояться больше: того, что Ичиро на лету поймал его нож или неожиданного появления.

    - Что ты тут делаешь? - После сна скрыть настоящий, неподдельный испуг не получилось. Рико не совсем понимал, что происходит, а поэтому, чтобы немного привести себя в чувства, провел руками от лица ко лбу, убирая отросшую челку назад. Руки тряслись, всего его колотило. Таким уязвимым и беззащитным он себя еще никогда не чувствовал.

    - Прости за... - он посмотрел на нож в чужой руке, на закапавшую кровь, начавшую марать рубашку и брюки, - я...я...я...не знал, что это ты.

    Отредактировано Riko Moriyama (2022-07-14 20:23:22)

    +2

    18

    Если при жизни отца дел у Ичиро Морияма было много, то сейчас едва ли ему хватало времени для нормального, здорового сна. Впрочем, отдых для главы преступной империи всегда считался непозволительной роскошью.
    Спустя несколько дней на столе Морияма лежала увесистая папка с полным отчётом от Ватанабэ и наклеенными сверху разноцветными стикерами с пометками от его руки. Записки никакой полезной информации, относящейся к делу, для Ичиро не несли: подопечный просто попробовал поднять своему боссу настроение остроумными шутками и глупыми рожицами. Буквально выросши с ним бок о бок, Ичиро благосклонно закрыл на это глаза и, отправив все стикеры в мусорный бак, погрузился в изучение собранной документации.

    Не то, чтобы он не подозревал Тетсуи, но доклад – если он правдив – по-настоящему смог его не просто удивить, но и разозлить. Но какая жалость: виновник преступления уже мёртв, а соучастники...

    Экси всегда являлся больше, чем обычной игрой. Относительно молодой, но уже популярный и международный вид спорта, тесно связанный с фамилией Морияма, должен был приносить просто неприличное количество денег путём сделок, ставок и игроков, заботливо взращенных в теплице под руководством опытного садовода – тренера и основателя экси. Собрать целую команду из детей, которые на пике своих возможностей выступили бы от имени Морияма, считалось хорошим вложением. Даже безродную дворнягу можно обучить командам, если её дрессировкой заняться с самого детства, и предполагалось, что Кейли Дэй с этой задачей справится прекрасно. Но Кейли Дэй погибла в автокатастрофе. Самый обычный, ничем не примечательный несчастный случай. Как они все думали долгое время.
    Это было действительно трудно, но Ватанабэ проделал потрясающую работу, собрав не только доказательства заказа на убийство Кейли Дэй, но и имена тех, кто к этому был причастен. Сам виновник аварии скончался в больнице, но фактическое время его смерти с задокументированной отличалось; врач-хирург, оперировавший пострадавшего, уволился неделю спустя по собственному желанию. Все нити вели к одному человеку – Тетсуи Морияма, который стал законным опекуном единственного ребёнка госпожи Дэй.

    Однако это имя засветилось не в первый раз. Годами раньше первый ребёнок, которого отправили в Гнездо для тренировок, покончил жизнь самоубийством – по очередной официальной версии. Сейчас Ичиро без особого интереса просматривал извлечённую из старого видеоархива запись с камер-наблюдений, на которой его дядя тростью избивал пятилетнего Кодзи Огури, пока мальчишка не рухнул без чувств, заляпав своей кровью весь пол. Стоявший позади охранник, чье лицо Ичиро также было знакомо, не предпринял ничего, чтобы это остановить.
    Самоубийство первого ребёнка стало причиной, почему в качестве тренера Воронов было решено сделать именно госпожу Дэй. Со своей работой Тетсуи не справился, и передача полномочий в случае провала другому лицу являлось повседневной практикой внутри клана, однако так просто отступать дядя намерен не был. Собственными руками погубив первое дитя, он немедленно избавился от конкурента, а предыдущий глава семьи даже не попытался проследить между этими событиями связь. Непростительная оплошность с его стороны или слепая вера в близкого родственника?

    После своего первого воспитанника Тетсуи Морияма стал более осторожен. Воспоминания о Кодзи Огури были полностью стёрты, словно этого ребёнка никогда и не существовало; и вот под началом дяди выступили сначала Рико Морияма с Кевином Дэем, а после и Жан Моро. Эти дети должны были стать будущим экси и надёжным источником финансового дохода, однако тщательно, казалось бы, построенный бумажный домик рухнул в одночасье по вине... кого же? Глупости несмышлёного ребёнка, пропитанного слепой злобой и завистью, или его опекуна, воспитавшего в нём эти качества?

    Ичиро Морияма не собирался повторять ошибки своего предшественника, а потому перед вынесением приговора он принял решение проверить всё лично.

    Он снова вернулся поздно. Со слов домработницы, Рико из своей комнаты так и не выполз, что, на самом деле, мужчину волновало мало. Ест, пьёт и не вытворяет глупостей – значит, жить хочет. Но для того, чтобы восстановить силы и привести мысли в порядок, Ичиро подарил ему целую неделю, а значит, пора снова с ним поговорить. Несмотря на открывшиеся новые подробности о дяде и Гнезде, давать этому мальчишке и дальше прохлаждаться Морияма намерен не был.

    В столь поздний час Рико спал. Разговор можно было отложить и до следующего дня, но на раннее утро у Ичиро была запланирована встреча, а тратить время завтрака на беседу он не собирался. К тому же, он не был уверен, что в половину пятого утра Рико сможет трезво отвечать на все его вопросы.
    Он расположился в кресле и окинул спальню взглядом. Шторы были плотно закрыты – Азуми поделилась, что младшему молодому господину, судя по всему, панорама города пришлась не по нраву, на что Ичиро лишь безразлично хмыкнул. На эту деталь ему также было плевать, как и на распорядок дня его невоспитанного маленького гостя.
    Внимательный взгляд остановился на спящем. За неделю, что они не виделись, волосы Рико отрасли, а цвет его лица, если только можно было судить по царящему вокруг полумраку, стал более здоровым. По крайней мере, сейчас острая худоба исчезла благодаря заботливым стараниям Азуми, и на лице его отражалось ничего, кроме спокойного умиротворения. Удивительно, как тот, кто спал с таким выражением лица, умудрился доставить столько головной боли.

    Но похоже, Рико подсознательно делал всё во вред. Рефлексов и скорости главы мафиозного клана хватило, чтобы схватить лезвие ножа прежде, чем оно проникло в шею – натренированная рука нападающего даже спросонья целилось точно в намеченную цель. Ладонь прожгла острая боль, и Ичиро почувствовал, как сшитый специально под заказ костюм густыми каплями пропитала кровь. Однако едва ли для кого-то, кто с детства имеет дело со Смертью, подобная выходка стала неожиданностью.

    - За покушение на главу семьи в его же доме следует наказание в виде юбицумэ. Или же казнь. – Произнёс Ичиро. – Азуми следовало внимательнее следить за столовыми приборами.

    Он осторожно разжал кулак, взявшись за рукоять ножа другой рукой, и критично осмотрел ладонь. Лезвие легко рассекло кожу и вошло достаточно глубоко. Несомненно, останется след.

    - Но учитывая обстоятельства, я снова закрою глаза и на твою выходку, и на её беспечность. – Продолжил он, подняв на Рико глаза. – Таким приёмом тебя в Эверморе обучили?

    Здоровой рукой он бросил нож на журнальный столик, отчего тот вонзился остриём в дерево и в таком же положении застрял. Чтобы остановить кровотечение, Ичиро вынул из нагрудного кармана шелковый платок и приложил его к ладони. Несмотря на явный дискомфорт, на его лице не дрогнул и мускул – за свою жизнь он научился терпеть боль в любом её проявлении, и случившееся сегодня – не более, чем царапина на фоне шрамов, украшающих тело наследника клана.

    Он окинул холодным взглядом Рико и вскинул бровь. Тот выглядел так, словно призрака повидал.
    - И кого же на моём месте ты ожидал увидеть?

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +2

    19

    Рико только-только исполнилось девять, когда капитан Воронов третьекурсник Мейсон Марчмент подошел к нему, наблюдающему за ночной тренировкой с трибуны, и протянул складной нож.
    - Хочешь научу с ним управляться? - Спросил парень, осмотрев содранные детские колени. Ладони тоже были такими, но их Рико прятал в карманах теплой черной толстовки, украшенной символикой университетской команды. Под разбитым носом скопилась и засохла кровь. Посмотрев сначала на нож, доверительно протянутый ему, а потом и на Мейсона, Рико без раздумий утвердительно кивнул.
    Чаще всего они встречались в прачечной после отбоя и уже через пару-тройку месяцев Рико уверенно держал нож в руке и знал, куда следует ударить, чтобы вызвать лишь обильное кровотечение, а куда - чтобы убить.

    Кажется, Мейсон был единственным человеком, кто не остался безучастным к тому, что происходило с Рико в то поганое время. Правда, сам Рико понял это гораздо позже, в уже более сознательном возрасте, когда возможности связаться с выпустившимся из Эдгара Аллана Марчментом у него уже не было. Слышал, видел он что-нибудь или капитана не подвели чутье и собственная проницательность - оставалось только гадать, но Рико до сих пор помнил, кому именно был обязан. С возрастом этот навык только укрепился. Экси сделал Рико чрезвычайно точным в своих бросках, и уже не было никакой разницы, что именно он держал в руках: клюшку с мячом в сетке или нож.

    Когда первый шок наконец прошел, Рико поднялся с кровати, насильно заставляя себя соображать скорее. Подойдя к шкафу, где разместился скудный запас его одежды, он достал из сумки импровизированную аптечку, - все ее содержимое было позаимствовано (а вернее украдено) из медицинского кабинета в Гнезде. Порой помощь требовалась настолько экстренная, что у Рико не было времени ждать, пока явится их штатный медик. Большинство своих собственных ран и раны Кевина Рико перевязывал и обрабатывал сам, поэтому достаточно поднаторел в этом деле, чтобы справиться с порезом брата.

    - Покажи мне, - настойчиво и практически безапелляционно потребовал он, опускаясь на колени рядом с креслом у ног Ичиро и бросая бинты с перекисью и мазью на пол рядом с собой, - дай, я посмотрю.

    Взявшись за чужое предплечье и потянув то на себя, чтобы разглядеть глубину пореза ближе, Рико, чтобы остановить кровь, сперва туго перебинтовал чужое запястье, действуя очень шустро для человека, который только что поднялся с постели, а после стал осторожно, но очень сосредоточенно промакивать края свежей раны, смоченным в перекиси куском бинта.

    - Не впутывай ее, она не виновата, - возразил Рико, когда Ичиро сказал ему про невнимательность домработницы. За прошедшую неделю Рико успел привыкнуть и прикипеть к ее вкусной еде. Ему было приятно просыпаться по утрам и обнаруживать под дверью завтрак, приготовленный специально для него, а вечером забирать оттуда же свой ужин. Азуми заботилась и волновалось о нем, каждый день приходила и тихонько скреблась в дверь, спрашивая в порядке ли он. Первые несколько дней Рико огрызался и грубо велел ей уходить, но позже успокоился и сегодня уже сказал ей, что он в порядке.

    - А где еще по-твоему? - Огрызнулся Рико. Ему очень хотелось напомнить Ичиро, что он, в отличие от него, первого и любимого сына, всю свою жизнь провел в замке и не имел права покидать его, но сдержался, решив, что сейчас собачиться совсем не время.

    - В Эверморе, - голос звучал уже спокойнее и суше, но глаз на Ичиро Рико так и не поднял, - но в обязательную программу это не входило, - добавил он, выдавливая на порез мазь, которой сам пользовался неоднократно, распределяя ее равномерно, а поверх накладывая бинт. Когда все было готово, Рико напоследок проверил, насколько хорошо он сделал перевязку, и, убедившись в этом, задумался, как ответить на последний вопрос и стоит ли отвечать на него вообще.

    Поморщившись от металлического запаха крови, витающего в воздухе, младший Морияма наконец поднялся с пола, собирая вскрытые бинты и тюбики. Он тянул время нарочно, потому что совсем не хотел снова возвращаться к теме дяди и освежать в памяти тот период, о котором было бы лучше забыть навсегда, заперев воспоминания на ключ.

    - Никого. Это уже неважно. Забудь.
    Рико отмахнулся, возвращаясь к шкафу, убирая все обратно и закрывая его. Что-то похожее на чувство вино поскребло его изнутри, все-таки Ичиро очень повезло, не будь он таким ловким, то уже истек бы кровью. Рико не целился куда-то конкретно, но запомнил, что брат поймал нож на уровне шеи. У них обоих могла бы быть веселенькая ночка, но фортуна, очевидно, была на стороне старшего. Значит, сдохнуть было еще не время.

    - Заживать будет долго и неприятно, - предупредил Рико, садясь на постель. Заметив, что Ичиро так и продолжает сидеть в кресле и не спешит никуда уходить, Рико сообразил, что тот заявился не просто так, а почти наверняка хочет поговорить. Извинений за пощечину он не ждал, но любопытство все-таки взяло вверх и Рико решил, что не станет его прогонять. - Ладонь подвижна. Постарайся как можно меньше ее тревожить. Меняй повязки и промывай. Бумажную работу придется доверить кому-нибудь еще. Если конечно тебе знакома такая вещь, как доверие.

    +2

    20

    Внимательным, даже чрезмерно пристальным взглядом глава клана проследил за действиями своего младшего... нет. Подчинённого. И на то, что этот ребёнок натворил, как и на непредусмотрительность пожилой домработницы, Ичиро действительно не злился, пусть и мысленно наказал себе немного позже сделать Азуми выговор; и ему действительно не было больно, пусть кровь густыми тёплыми каплями продолжала течь по ладони. Лезвие ножа не повредило сухожилия и связки, не задело те сосуды, которые могли привести к серьезной кровопотере, а значит рука ещё послужит молодому главе семьи.
    И тем не менее, действия Рико не могли не вызвать с его стороны интерес. У семьи Морияма был свой врач, который мог принять главу в любое время суток, не задавая лишних вопросов, обработать рану и наложить швы с минимум косметических дефектов – к нему Ичиро и намеревался обратиться после того, как утолит своё любопытство по другому вопросу.

    И зачем ему это?..

    Ичиро не до конца понимал. В искренность бескорыстности и в доброту поступков он никогда не верил – отполированная до безупречного блеска подозрительность не позволяла расслабиться и науськивала в каждом озвученном вслух слове искать скрытый смысл. Но мальчишка, похоже, в самом деле испытывал вину за содеянное преступление, вознамерившись искупить свершённый грех своими же руками. Мужчина выразительно вскинул бровь, но раскрыл перед ним ладонь, обнажив блестящий ровный порез.

    Стоило упакованным бинтам попасться в поле зрение, как подсознание тут же пощекотало обоняние запахом спирта – одна из причин, по которой старшему Морияме больницы были не по нраву. С этими донельзя стерильными местами и персоналом в ослепительно белых халатах всегда связаны самые худшие воспоминания, потому Ичиро предпочитал пользоваться услугами личного врача на дому. Если белоснежные стены для него были невыносимы, то запах антисептика он ещё был способен перетерпеть.
    Однако перекись не пахла, как и бинты с мазью. Медленно Морияма расслабил плечи, бесшумно выдохнул и, чтобы отвлечь себя от неприятных мыслей и ассоциаций, сконцентрировал внимание на лице своего несостоявшегося убийцы. Пожалуй, это был первый раз, когда он видел этого ребёнка настолько сосредоточенным на чём-либо. И это был первый раз, когда Рико касался его настолько уверенно и смело.

    Забавный...

    Забавный. Действительно, это было именно то слово, которое хотелось применить к мальчишке именно сейчас, зная, что именно из-за него пострадала рука. Ичиро не помнил, когда в последний раз что-то или кого-то считал забавным и когда был способен позволить чему-либо себя рассмешить. В этом возрасте воспоминания о далёком прошлом уже начинали стираться, не говоря уже о тех редких моментах, когда он по-настоящему чувствовал себя счастливым. А потому, ощутив для своей покрытой изморозью души что-то новое или давно забытое старое, Морияма поддался соблазну любопытства и дал мальчишке своё безмолвное дозволение продолжать работу. Ведь насколько молодой глава не любил вид больницы, настолько ему были неприятны чужие излишние касания.

    - Не знал, что там также имеются дополнительные кружки по оказанию первой медицинской помощи. – Вновь вскинув бровь, заметил Ичиро.

    Потому что не было похоже, что Рико занимался этим впервые. Мужчине снова вспомнилась та отвратительная видеозапись с Кодзи Огури. Клан Морияма почитался в преступном мире; их в равной степени боялись и уважали, поскольку не осталось в живых никого, кого они окрестили своими врагами. В их установленной многими поколениями религии проявление милосердия к недругу было просто недопустимо, однако предыдущий глава клана никогда не трогал детей или слабых женщин, не способных себя защитить. И Ичиро, его прямой наследник, придерживался мировоззрения своего великого отца.

    Когда с перевязкой было покончено, мужчина на пробу сжал и разжал кулак, осмотрев аккуратный маленький бантик. Он в самом деле намеревался предоставить заботу о своей руке, пусть и порез этот раной назвать было нельзя, профессионалу, однако предпочёл отложить к нему визит. Рико, этот несносный мальчишка, впервые сделал для своего господина что-то полезное. Пусть же его труд не пропадает зря.

    - Может, следовало отдать тебя в медицинский колледж? – комплименты и якудза дружили сносно.

    Он слегка сощурил глаза.
    Нет, важно. И он не забудет.
    Впрочем, свои страхи Рико мог вслух и не озвучивать – Ичиро и сам догадывался, о ком шла речь. Вскинув подбородок, он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, сложив пальцы в замок. Пальцы раненной руки, казалось, стали менее чувствительны.

    - Мертвецы не кусаются, Рико. – Изрёк он.
    Нечто похожее на досаду посетило его, стоило только осознать, что какого-то покойника мальчишка боялся больше, чем его.

    Но от последующей усмешки удержаться уже было сложно. Кем этот ребёнок себя возомнил, вот так просто раздавая ему указания? Разумеется, Ичиро и сам знал, что должен делать, чтобы порез зажил как можно скорее. Однако эта царапина едва ли стоила праздного отдыха.

    Ты и малейшего представления не имеешь о настоящем доверии, - хмыкнул мужчина. В конце концов, если Рико оставался для него совершенно чужим человеком, лишь по глупой случайности разделяющий с ним одну и ту же кровь, это не значило, что господин Морияма относился с подозрением к каждому из своего близкого окружения. Тот же Ватанабэ был для него большим младшим братом, чем этот невоспитанный капризный ребёнок.

    Кстати, о нём.

    - Не так давно я отправил своего гасира в твой колледж для одного расследования, касающегося нашего покойного дяди. – Манера речи, взгляд, интонация – всё тут же поменялось. Ичиро намеренно провёл черту, открыто демонстрируя, где детские игры закончились. – Это уже не имеет значения, но я желаю, чтобы ты кое-что знал. Следуй за мной.

    Он поднялся, оставил перепачканный диван и торчащий из столешницы стола нож. Покидая свой кабинет, Ичиро не выключил свет и оставил рабочий ноутбук включённым – к нему он и подвёл Рико. Заняв своё место, Морияма заново включил ранее просмотренную видеозапись. И снова комнату наполнили приглушенные всхлипы и ругательства на японском языке.

    - Его звали Кодзи Огури. Дядя очень постарался замести за собой следы, но по какой-то причине предпочёл оставить главную улику прямо в своих руках.
    И сейчас на плоском мониторе Кодзи Огури забивали до смерти тростью.
    - Дядя сумел убедить моего отца в том, что мальчишка наложил на себя руки, не сумев смириться со своим положением. Тогда годами позже отец передал ему тебя. Ты никогда не был первым, Рико. – Пояснил он.

    Всхлипы сменились на хрипы, а после и вовсе стихли. Морияма не смотрел на экран; куда более интересной ему была реакция Рико, за которым он наблюдал, подперев щеку кулаком. Ролик не был длинным, и по его завершению Ичиро объяснил, какие у семьи были планы на Гнездо и Кейли Дэй, и что с ней в конечном итоге произошло.

    - Он нарушил доверие моего отца и очернил имя моей семьи. Сейчас я хочу, чтобы ты назвал имена тех, кто ещё знал и являлся соучастником его преступлений.

    Никакой жалости, никакого милосердия. Всех, кто являлся врагом семьи, ждала одна участь.

    Отредактировано Ichirou Moriyama (2022-08-24 23:34:39)

    Подпись автора

    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell, no innocence
    No Heaven, no Hell                       
    No Heaven, no Hell                       

    +2


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » и в горе, и в ярости


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно