GEMcross

Объявление

    постописцы: освальд - жан - дэниел
    Aaron Minyard & Neil Josten
    Idfc [all for the game]

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » философский камень » church burns


    church burns

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    https://i.imgur.com/gsDDsMV.png https://i.imgur.com/tEr30IG.png

    Eli Ever & Victor Vale
    and the church burn

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-07-31 21:19:51)

    +2

    2

    Сбежать из обычной тюрьмы ЭО труда не составило: потребовалась небольшая помощь Митча и, что важнее, громкое афиширование своих экстраординарных способностей. Виктор не собирался убивать всех, кто встал бы у него на пути, но необходимости устраивать кровавую баню и не было, прошедшие годы позволили ему освоить свой дар, научиться с ним работать, выжимая из своих способностей максимум. Первые шаги были осторожными, неуверенными, теперь же Вейл понимал, что нужно делать и был способен повернуть внутренний рубильник, управляя болевыми импульсами. Он не считал, что потерял время, и даже проведённые в камере-одиночке годы оказали на него благотворное влияние. Он успокоился, он продумал план, а следующие четыре года осторожно тренировал навыки - благо, у Виктора было несколько сотен подопытных, о состоянии которых не особенно-то и волновались.

    Из тюрьмы они с Митчеллом вышли безо всяких проблем. Оглушённые болью охранники ничего им не противопоставили, и численное превосходство не стало для них преимуществом - их тренировали, чтобы мешать побегу обычных заключённых, но они понятия не имели, кем на этот раз был их противник.

    "Ты им не сказал", - Виктор кончиками пальцев касался фотографии Эли в газетной статье с описание подвига героя. По каким-то причинам Эвер, сдавший когда-то лучшего друга полиции, не сообщил копам об особенных способностях Вейла, хотя прекрасно о них знал, успел даже испытать на себе. Это утаивание информации позволило Виктору в течение девяти лет притворяться обычным человеком, это дало ему шанс на побег, которым он и воспользовался. "Почему же, Эли?" Виктору дали пятнадцать лет, но Элиот должен был понимать, что рано или поздно Вейл выйдет на свободу и захочет отомстить. На что Эвер рассчитывал? На что надеялся? Ждал ли он побега, следил ли за когда-то лучшим другом, или махнул на ситуацию рукой, считая, что с Виктором покончено, что до новой встречи у него есть хотя бы отсрочка в пятнадцать лет? Вейл подозревал, что регенерация, которую обрёл Эвер, сказалась на его мироощущении, Эли наверняка чувствовал себя непобедимым, неуязвимым, способным пережить что угодно; отчасти он имел право на такое мнение, его способность делала его крайне неудобным противником, с которым большинство предпочло бы не сталкиваться.

    Виктор же Эли искал. Даже не так, он оставлял на карте свои метки, привлекал к себе внимание, фигурально выражаясь, размахивал флагом, отвлекая Эвера от расправы с другими ЭО. Своими действиями Виктор не просто вызывал огонь на себя, спасая других экстраординарных, ему нужно было напомнить о себе, пощекотать Эли нервы и разжечь в нём дикое желание вновь встретиться. Ровно такое, какое уже девять лет испытывал сам Вейл.

    - На редкость уродливая постройка, - в глазах Виктора находил своё отражение огонь, пожиравший очередную католическую церковь в городишке в двухстах километрах от Мирита.
    - Была, - Митчелл хмуро смотрел на пожар. - Это правда необходимо? И сколько?..
    - Одна. Осталась ещё одна.

    Виктор с самого начала знал, какой церковью закончит. До этого момента от огня погибали только относительно новые постройки, помпезные, вычурные, едва ли претендующие на звание шедевров архитектуры, и уж тем более не являющихся культурным достоянием городов. Но интересом Вейла было не банальное варварство, он быстро продвигался по карте, имея одну-единственную цель - католическую церковь Святого Патрика на окраине Мирита. Постройка восемнадцатого века имела на Эли какое-то особое влияние, он регулярно ходил именно туда на службы, обретая то ли спокойствие, то ли уверенность, укрепляя свою связь с тем, во что Вейл никогда не верил. Виктор хотел лишить своего противника места силы, и наметил уничтожение церкви на семнадцатого марта, на день Святого Патрика. Эли уловит аналогию? Успеет вовремя? Виктор очень на это надеялся, он рассчитывал на успех предприятия и с нетерпением ждал встречи.

    - Я пойду один, - он не хотел рисковать Митчеллом, за годы знакомства он успел проникнуться к нему чем-то вроде уважения и симпатии. Тёрнер в любом случае едва ли сумел бы стать козырем в грядущей встрече, скорее, ему была бы уготована участь жертвы. Эли убивал ЭО, но едва ли у него дрогнет рука нажать на курок, тем самым лишая обычного человека жизни, Эвер явно ударился в религию и в своих действиях видел нечто, близкое к Божьему промыслу.

    Впрочем, это было не главной причиной, по которой Вейл хотел оставить Тёрнера за пределами церкви. Этой ночью они встретятся с Эли, впервые за долгие годы посмотрят друг на друга, и Виктор увидит лицо, которое не постарело, не изменилось, оставаясь визуально всё таким же молодым и прекрасным. А вот на Вейле проведённые в тюрьме годы отразились, в уголках глаз появились первые морщинки, взгляд посуровел, и из фигуры исчезла присущая молодости угловатость. Виктор давно стал взрослым мужчиной, внешне и внутренне. А Эли...

    "Он здесь". Пустая церковь была закрыта, здесь не было ни одной живой души, и ни у кого не было особенных причин сюда приходить. Кроме...

    - Давно не виделись, Эли.

    [nick]Victor Vale[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/463/446381.png[/icon][fandom]VICIOUS V.E. SCHWAB[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Виктор Вейл, 32</a></div><div class=lztext></div>[/lz][status]take me to church[/status]

    +2

    3

    [indent] Он всегда был чуть лучше Виктора. Чуть харизматичнее, чуть дружелюбнее, чуть сообразительнее; отрыв едва ли уловимый, но его по итогу хватило для того, чтобы разверзнуть пропасть между двумя лучшими друзьями. Эли не жалел Виктора, убедительно считая, что в Вейле достаточно выдержки и силы стремиться вперед и подпитывать энергией их общее дело. Он ведь даже вверил в чужие руки свою жизнь - три шприца адреналина и ванная льда, ставшая ему гробом, - и все это исключительно во имя высшей миссии, в которой Кардейл не видел партнера лучшего, чем Виктор. И ради чего? Ради того, чтобы одержимый завистью Вейл пренебрег всеми запретами и решил вновь испытать судьбу, пойдя наперекор Богу? Их первый эксперимент провалился, и это действительно выглядело как предостережение свыше. И если бы Бог не благословил Эли, если бы не наделил его способностями ЭО, если бы не подарил абсолютную власть над своим телом, Кардейл никогда бы не попытался попросить его о милости снова. А Виктор попытался - и не просто подверг опасности себя, но и отправил на тот свет человека, не имеющего отношения к их экспериментам. Энджи, его прекрасная Энджи, его сила юности и абсолютная красота на кончиках пальцев - Вейл забрал ее и оставил тело в лаборатории, не удосужившись хотя бы дождаться Эли. Он не оставил лучшему другу выбора, решив судьбу их обоих. И Эли сделал то, что должен был.
    [indent] Так почему тогда этот пресловутый образ спустя десять лет преследует его в кошмарах? Виктор стоит за его спиной, когда Эли без сомнений и жалости нажимает на курок, чувствуя прохладным дулом взмокшую кожу очередного грязного существа. Виктор ползет по его предплечьям предательскими мурашками, неизменно появляющимися каждый раз, когда руки в резиновых перчатках сдавливают в удушье шею неверного существа. Виктор сидит напротив за завтраком, отражается в зеркале, следует по пятам, срощенный с тенью Кардейла благословением прошлого - и даже смена фамилии не помогает Эверу обрести то самое вечное спокойствие, предопределенное ему Богом. Эли вспарывает себе кожу на запястьях и видит, как раны мгновенно затягиваются, и размышляет о том, что Виктору, вероятно, до сих пор завидно этой способности. Он всегда мечтал о вечной жизни, но теперь никогда ее не получит, потому что сгниет в тюрьме за свои грехи.
    [indent] А потом Эли видит в крошечной новостной заметке в интернете новость о том, что из тюрьмы сбегают два заключенных, без труда обошедших всю охрану, и его мир разделяется надвое. Эвер сжимает сигарету пальцами, рассматривая макушки зданий Мирита из окна номера, и думает о том, что еще давным-давно должен был все закончить. «Почему ты не сказал мне? Почему не дал знак убить его тогда?» - спрашивает он у неба и тушит окурок о перила, пытаясь найти ответ в дыму под своими ребрами. Серена обнимает его руками, утягивает в поцелуй и снова мурлычет на ухо: «сегодня ты не убьешь меня», а Эли молчит и лишь в своей голове признает то, что в ближайшее время он не собирается это делать. На горизонте появляется кое-что более важное; дело, которое ему необходимо завершить, подведя черту прошлому, в котором он и Виктор были неделимы.
    [indent] Вейл не должен гулять по улицам Мирита. Вейл должен умереть.
    [indent] Эвер прекрасно понимает намеки - ему достаточно провести красной линией между всеми церквями в округе города, чтобы точно проследить параллели: Виктор движется ровно по тому пути, который они когда-то проходили вместе, ведомые желанием Эли пристрастить лучшего друга к религии. Ему впору заявить о вандализме в полицию, выдав маленький секрет специалистам по работе с ЭО и тем самым убив двух зайцев, но он не может заставить себя сделать шаг вне партии, которую разыгрывает Виктор. Ведь он знает, что Эвер будет искать его; и Эвер ищет, вынюхивает собакой каждое движение Вейла, отставая на какие-то полшага от белой головы и черного твидового пальто. Не успевает, не предугадывает, не может спрогнозировать очередной акт показательного сожжения, что оскверняет саму суть искупления. Чертов Виктор не отпускает его уже и в реальности, а кошмары с ним приобретают теперь символический контекст, в котором Эли голыми руками прокручивает в чужой груди рукоятку ножа - снова, снова и снова, пока земля зальется кровью, а его одежда не пропитается запахом чужой смерти.
    [indent] И когда Вейл позволяет себе самое главное грехопадение, доходя до финальной точки, Эвер наконец-то складывает куски паззла воедино и прекрасно понимает, куда ему нужно вести машину. Семнадцатое марта, церковь Святого Патрика, ныне заброшенная, но никогда не терявшая для Эли глубокого персонального смысла. Он вжимает в пол педаль газа, надеясь, что Серена выполнит его просьбу и уговорит городские службы не приезжать сюда, даже если местные жители увидят горящий крест на верхушке и почувствуют запах гари. Ему не нужны свидетели, во всяком случае, пока он не решит одну маленькую проблему. А он обязательно решит ее, чего бы оно ему не стоило.
    [indent] Не успевает - деревянные перекладины охвачены пламенем, и все вокруг трескается, рушится и ломается, оставляя на месте его силы пепел войны, так бездарно развязанной Виктором. Эли знает, что его ожоги быстро пройдут, а раны затянутся, поэтому натягивает на шею горловину кожаной куртки и врывается в здание, не забывая перекреститься на входе. «Верую в тебя, Господи», - шепчет он и ступает на святую землю, вчерчивая взглядом ровный круг пламени, который пока не подходит к алтарю, а рушит все вокруг него, оставляя единственную точку в центре удивительно целой.
    [indent] В центре этой точки стоит тот, которому Эли хочет сам сочинить душераздирающую эпитафию. «Существо, пошедшее наперекор Богу. Существо, пошедшее наперекор герою Эли Эверу».
    [indent] - Я удивлен, что ты не покончил с собой в одиночной камере, - Эли достает из внутреннего кармана пистолет и направляет его на Виктора, прослеживая, как на ровной хромированной поверхности пляшут отражения языков пламени. - Ты знаешь, что тебе нельзя здесь находиться, - он не скажет - никогда не признается, особенно под глазом Господнем, что одно присутствие Виктора так близко заставляет кровь Эвера бежать по венам быстрее, а сердце ускоряться в ритме, болтаясь где-то в глотке. Эли не хочет распыляться на слова и мечтает лишь нажать на курок, прекратив, наконец, свой персональный кошмар, достигнув катарсиса, но его пальцы не двигаются и только крепко сжимают рукоять, а взгляд пристально изучает Вейла с ног до головы. То же лицо, те же глаза, пусть и поддетые морщинами заключения и прошедших годов, такое же, как и раньше, черное пальто и массивные ботинки, те же пепельные волосы - Виктор словно сходит со страниц Священного Писания. Эли думает о том, что в охваченной пламени церкви Святого Патрика, такой проклятый, такой грешный, не заслуживающий жизни Вейл до невозможного красив, а его плавные движения и провокационная ухмылка подчеркивают эту красоту. Дьявол есть он. Он есть Дьявол.
    [indent] - «Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его», - шепчет Эвер и склоняет голову на бок, облизывая горячие губы. - Расскажи мне, о чем ты думал все это время, пока я не убил тебя. Побудь мне другом еще немного, Вейл.

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-08-01 21:42:01)

    +2

    4

    Виктора захватили эмоции, совершенно не соответствующие атмосфере созданной его же руками ситуации. Вокруг медленно разгорался пожар, начало пахнуть гарью жжёной бумаги, дерева и поддающимся пламени стройматериалов, Вейл буквально напрашивался на казнь, замерев в церкви безо всякой защиты, без поддержки, намереваясь противостоять человеку, обладающему уникальной регенерацией. Ему бы нервничать, переживать за сохранность собственной жизни и судорожно искать альтернативные способы выхода из, казалось бы, заведомо проигрышного расклада, но вместо этого Виктор спокойно стоял у алтаря, наблюдая на появление Эли в здании.

    "Он действительно здесь. Он действительно нисколько не изменился".

    Виктор растянул губы в хитрой многозначительной улыбке, на мгновение сжимая в ладони лежавший в кармане нож, а пальцами другой касаясь ствола пистолета во второй кармане. Думал ли Эвер - Кардейл - о том, что его бывший лучший друг покончит с собой в тюрьме? Виктор был уверен, что этим предположением Эли разве что хитрил: они знали друг друга, могли предугадывать мысли, всегда находились на одной волне, и даже прошедшие девять лет не отразились бы на их характерах настолько сильно, чтобы изменить то, что могло бы считаться константой. Виктор никогда не хотел умирать, он грезил о долгой жизни, в которой сумел бы совершить нечто важное, совершенно уникальное, то, что на самом деле имело бы значение.

    Вейл искал не смерти - он искал экстраординарность, и считал, что имел на эти способности прав не меньше, чем Эвер. Именно он подтолкнул Эли к опасному эксперименту, он стал тем, кому удалось всё сделать правильно, наделяя тогда ещё лучшего друга и соратника уникальной регенерацией. А затем всё пошло не по плану - если решимость в груди Виктора не исчезла, разгораясь ярким пламенем и требуя сделать новый шаг к экстраординарности, то запал Эли угас. Кардейл получил то, чего хотел, он обрёл способности и, кажется, не видел необходимости продолжать опасные эксперименты. Разве это было справедливо? Разве Виктор не был достоин вцепиться в нечто особенное, недоступное другим? В конце концов, он рисковал бы своей жизнью, и на это право выбора Эли не должен был повлиять. Но он всё же вмешался, стряхивая с тумбочки неровные дорожки кокаина, и выливая содержимое шприцов; он нёс ерунду, которая, как догадывался Виктор, не имела отношения к реальной картине. Кардейлу понравилось быть уникальным, понравилось ощущать свои способности и проверять их действенность, ежедневно втыкая в себя ножи и наблюдая, как затягивались порезы; и если он думал, что Вейлу будет достаточно оставаться в тени в роли ассистента, то он жестоко ошибался.

    Жаль, что из-за гордыни Эли погибла Энджи. Виктору на самом деле жаль.
    Отмолил ли Эли тот грех? Судя по всему - нет.

    - Удивлён, что тебе на самом деле надо об этом рассказывать, - направленное на него дуло пистолета особенного впечатления на Виктора не произвело, он и без того понимал, что они с Эли в этой церкви встретятся в последний раз, посмотрят друг другу в глаза и с большей доли вероятности умрут оба. "Как романтично". Они могли погибнуть при схожих обстоятельствах ещё девять лет назад, но тогда им помешали; теперь же свидетелей нет, есть только сила и скопившаяся жажда мести.

    Вейл сделал один шаг по направлению к Эверу и вынул пустые руки из карманов; ещё через секунду воздух вокруг словно потяжелел, неощутимо для Эли, но отчётливо для Виктора, и невидимый рубильник переключился. По телу Кардейла прошла судорога от острого импульса боли, от которого ладонь разжалась, и пистолет с характерным стуком рухнул на пол.

    - Я думал о тебе, - Виктор достал из кармана нож, удобно перехватил пальцами рукоятку, и направился к Эли, медленными шагами двигаясь в сторону когда-то самого родного для себя человека. - Пять лет в одиночной камере я прикидывал, как мы снова встретимся. Четыре года тренировал свои способности, - Вейл встал к Эверу вплотную, ткнул кончиком ножа в его щёку, проводя ножом вниз и оставляя на коже неглубокий порез, - они всё ещё не такие впечатляющие, как твои, но кое-чему я всё-таки научился.

    Виктор много экспериментировал, и в то же время осторожничал, не давая охранникам или другим заключённым заподозрить себя в обладании паранормальными способностями. Иной раз ему приходилось действовать открыто, и тогда Вейлу выпал шанс познать силу не только боли, но и страха; его экстраординарность позволяла управлять и тем, и другим. Когда-то он хотел быть врачом, он отлично разбирался в анатомии, нашёл применение своим теоретическим познаниям на практике - Виктор понял, как и куда надо послать импульс, чтобы заставить мышцу сократиться, как вызвать у человека судороги, а как воздействовать точечно, поражая лишь одну мишень, какой бы мелкой они ни была. Вейл был готов потратить сколь угодно много времени, лишь бы развить обретённую силу, и когда он почувствовал свою готовность, он сделал новый шаг, оказываясь на свободе.

    - Я думал о тебе, - повторил Виктор, отводя лезвие в сторону и касаясь свежей крови кончиками пальцев. Порез уже затягивался, значит, Эвер тоже не терял времени даром, доводя свою регенерацию до идеала; что ж, никто не говорил, что справиться с таким противником будет легко, а преодолевать препятствия Вейлу даже нравилось. - И об Энджи.

    Наверняка ведь Эли этого не ожидал, верно? Но Виктор на самом деле никогда не хотел причинить подруге боль, не хотел её убивать и не предполагал, что своими действиями сделает её случайной жертвой эксперимента. Смерть Энджи была результатом ошибки, просчёта - следствием того, что не Эли был рядом, когда Виктор решился дать себе второй шанс на воскрешение. Вейл не управился со своими силами, вовремя не нашёл рубильник, и Энджи встретила свою погибель прямо там, на полу в лаборатории.

    - Хорошо, что она не видела тебя таким, - во взгляде Виктора проскользнула сталь. - Своими действиями ты причинил бы ей куда больше боли, чем это сделал я.

    Энджи была совершенно замечательной девочкой, невероятно умной и безмерно преданной близким; Виктор знал, что у них в романтической плане ничего бы не получилось, он не вожделел её так, как другие парни, смотрел совсем другими глазами, и всё же был рад, что они до последнего остались близкими друг другу людьми. Вейл не особенно одобрял её связь с Эли, хмурился и всегда уходил, не желая быть третьим колесом, но никогда не подвергал своё отношение тщательному анализу.
    Энджи это в любом случае не вернёт. Лучше её отпустить.

    - Ты так веришь в свою регенерацию, - Виктор с непроницаемым лицом опустил руку, вгоняя нож в живот Эли и одновременно с этим усиливая боль, что испытывал от первого ранения Эвер, - восстановишься, даже если полностью сгоришь? Не сомневайся, твоё воскрешение станет достоянием общественности, и как думаешь, как быстро тобой заинтересуются из ЭОН?

    Вейл тихо рассмеялся Эверу в губы, касаясь его лица прохладными несмотря на близость огня пальцами.

    - Я готов умереть, Эли. Но только если ты будешь уничтожен здесь вместе со мной.

    [nick]Victor Vale[/nick][status]make me the villain I’m not[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/463/446381.png[/icon][fandom]VICIOUS V.E. SCHWAB[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Виктор Вейл, 32</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    5

    [indent] Он должен пустить в этот лоб пулю, нет, он обязан. Эли слишком хорошо знает правила игры, чтобы не поддаться на провокацию и не подарить Виктору драгоценные секунды времени. Эффект неожиданности - вот, что играет Эверу на руку, и если он упустит момент, то не просто потеряет преимущество, а позволит случиться тому, что бесчеловечно в охваченной пламенем церкви. «Ибо знал Он предателя Своего, потому и сказал: не все вы чисты», - противоестественная сущность, неугодная Богу, не заслуживающая Его милости - и милости Эли, - не имеет права устанавливать здесь свой порядок. И Эвер практически готов нажать на курок, прервав всякие чужие размышления и завершив то, что необходимо - практически!…
    [indent] «Конечно, тебе необходимо об этом рассказать, потому что я хочу знать, что ты думал обо мне так же отчаянно, как я думал о тебе», - Эли самодовольно скалится, но лицо тут же искореживает гримаса ужаса - сжатый воздух обрушивает на него всю боль, сконцентрированную в чужом естестве, и она накрывает Эвера с головой, пронизывая каждую клетку молодого тела. Он роняет пистолет, перехватывая запястье одной руки пальцами второй; его предплечья сводит судорога, а пальцы немеют, не способные больше ощущать что-то кроме отчаянной, тупой, мучительной боли. Тело Эли быстро регенерирует, но это не значит, что он не чувствует каждого разодранного лоскута кожи перед тем, как тот заново срастется. Он смертен настолько, насколько Бог говорит ему, и Эвер практически готов с этим смириться, вот только сейчас не может думать о чем-то отвлеченном. Его тело поддается неправильной способности Виктора, и Вейл тут же перехватывает инициативу, подходит вплотную, демонстрирует лезвие, с удовольствием вспарывающее чужую щеку. Эли морщится, сдавленно выдыхая сквозь иглы, пробивающие его мясо; он напрягается одним тугим узлом и заставляет организм восстанавливаться быстрее - так, чтобы минимизировать последствия вейловского садизма. Под кончиком ножа кожа рано или поздно сойдется быстрее, чем раньше, но это максимум, который Эверу доступен. Он все равно не может уберечь себя от чужой силы, и Виктор посылает ее в чужие нервные окончания раз за разом, вынуждая хрипеть и судорожно хвататься дрожащими пальцами за ворот твидового пальто.
    [indent] - Не смей, не смей… Говорить о ней, - Эли прищуривается и сжимает челюсть, подавляя отчаянный стон, направляя его внутрь себя, в место, где до сих пор теплится последняя скорбь об Энджи. Виктор не имеет права открывать свой поганый рот в сторону той, чью жизнь некогда так бездарно забрал. Она не заслуживала всего этого и могла бы жить, наслаждаясь миром без ЭО - миром, который бы Эвер расчистил для нее, - но Энджи уже разложилась в могиле, и от ее кудрявых золотых волос и глубоких глаз не осталось ничего, кроме воспоминания, на которое Виктор умудряется плевать даже сейчас. - Она видела тебя, монстра, Дьявола, - Вейлу не нравится, что Эли выплевывает в его лицо, и о чужом неудовлетворении как нельзя лучше кричит кожа Эвера, словно охваченная пламенем вокруг. От вспышек направленной боли она разрушается изнутри и восстанавливается снова, и Эли стоит больших усилий продолжать удерживать себя на прямых ногах, пусть с подогнутыми коленями. Он убеждает себя, что преклоняется не перед Виктором, а перед алтарем; он хочет верить, что Бог смотрит на него сквозь горящий деревянный крест и рано или поздно вознаградит своего раба за стойкость. - Я защитил бы ее от всего, позволил бы ей жить на земле, свободной от грязных ЭО, но ты… Ты… Ты забрал ее в угоду своей жадности. Мои руки чисты, Виктор, но твои по локоть в крови. Этого ты хотел?!
    [indent] Последнее слово тонет в отчаянном крике - Эли чувствует, нет, он агонизирует то, как лезвие вспарывает его живот, прокручивается в рукояти, перерезает кишки и, кажется, вырезает селезенку. Ему больно, ему невыносимо настолько, что хочется разодрать себе грудь, но не испытывать больше эту пытку. Он давится в животном хрипе и сгибается пополам, неосознанно вгоняя нож еще глубже в себя и выблевывая из глотки сгустки крови вместе с желчью прямо на черное пальто Виктора. Пока лезвие находится внутри, Эли донельзя смертен; он судорожно пытается зарастить все вокруг дыры в своем брюхе, лишь бы вернуть себе каплю самообладания и сделать рывок вперед. Эффект неожиданности - вот его оружие: Эвер из последних сил бьет носком ботинка по коленке Виктора, вынуждая того охнуть и согнуться пополам, на долю секунду потеряв полный контроль над ситуацией. Вейл выпускает рукоять и Эли тут же падает на пол, не имея под собой опоры. Он чувствует, как мощеный пол церкви приятно остужает горящую кожу - и это отрезвляет; негнущиеся пальцы нащупывают пистолет и обхватывают его всей оставшейся силой ладони, которую отпускает пытка.
    [indent] Эвер выстреливает в Виктора с пола и попадает ему в ногу - пуля проходит насквозь, не задевая кость, но пробивая икроножную мышцу. Спервый воздух еще на мгновение ослабевает в хватке вокруг шеи, и Эли с ревом выдирает из живота нож, заливая своей* священной кровью место подле алтаря. Рана тут же начинает затягиваться, и боль отступает, становится меньше, превращается в точку пространства, которую Эвер способен контролировать; он вскакивает на ноги, и с головой бросается в огненный вихрь, захватывающий боковой проход в молитвенную. Лишь бы потеряться из поля зрения Виктора, не позволив ему смотреть в упор - Эли знает, что своей способностью Вейл доберется до него снова, но, во всяком случае, эту муку удастся контролировать.
    [indent] На нем плавится куртка, и Эвер быстро скидывает ее с плеч; он смотрит на почти затянувшуюся дыру в животе сквозь вспоротую футболку и глушит полустон в смехе, который отражается от стен церкви вместе с его громогласным ответом - теперь-то он, скрытый от чужих глаз среди огня и колонн, может говорить:
    [indent] - Возможно, я и готов умереть, но не собираюсь делать это здесь, - он перебегает через укрытия, ни где не задерживаясь надолго, прикрывая лицо обугливающимися руками, и снова ускоряет регенерацию - только бы ее хватило для того, чтобы нанести решающий удар. - «Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем», слышишь, Виктор? Ты можешь сколько угодно сейчас подавлять в себе боль, но от кровопотери тебя это не убережет. Как и от огня, который ты разжег здесь сам, - Эли снова возникает из пламени, на этот раз оказываясь ровно за спиной озирающегося Вейла, и из последних сил вонзает уже свой нож между его лопаток, параллельно толкая вперед плечи и вынуждая упасть друга на колени.
    [indent] - «Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут, ибо в этом случае справедливо изречение: один сеет, а другой жнет», - Эвер наступает ботинком на позвоночник Виктора, заставляя того распластаться на земле, и сдавленно дышит через ноздри - его опаленная футболка лохмотьями свисает с обожженного тела, а лицо представляет собой обугленное месиво, сквозь которое уже начинает проступать новая розовая кожа.
    [indent] Ему невыносимо больно.
    [indent] Ему бесконечно больно.
    [indent] И если Виктор найдет силы обернуться и снова повернуть тумблер - ему несдобровать. Эли надеется лишь на то, что текущей кровопотери Вейла будет достаточно для того, чтобы он потерял сознание прямо здесь, под Божьим взором.
    [indent] - Я так люблю тебя, Виктор, что готов уничтожить тебя вместо себя.

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    +2

    6

    В монстре, которого сделал из себя Эли, осталось что-то человеческое, оно и вышло на первый план, когда речь зашла об Энджи. Одной из немногих вещей, что и сейчас продолжало объединять двух когда-то лучших друзей, были искренние сильные чувства, что они до сих пор испытывали к подруге. Они оба её любили, каждый по-своему, и ни одному из них не удалось достойно с ней попрощаться. Той самой ночью Виктор ушёл из лаборатории, задержавшись лишь на минуту, чтобы убедиться, что Энджи на самом деле мертва. Он сбежал, чувствуя отчаяние напополам с триумфом, он получил экстраординарные способности, но лишился подруги - и считал заплаченную цену неоправданно высокой. Виктор не почитал себя Дьяволом, но определённо готов был признать, что не был лучшим на свете человеком; его губили честолюбие, зависть, жадность... Вейл был всего лишь человеком, который вновь пришёл к другому такому же человеку, нечестивыми путями влезшему в законы мироздания и укравшему себе кусочек чего-то совершенно особенного.

    Эвер всегда был идеальным. Но совершенным монстром ему позволил стать Вейл, подталкивая к эксперименту и собственноручно оттаскивая друга от той границы, откуда вообще-то не возвращаются.

    - Ты? Ты бы её защитил? - Виктор не сдержал смеха, отчаянного, полного тоски и горечи по ушедшим временам. - Ты ничем не отличаешься от меня, Эли. Ты всего лишь человек, не Божественный посланник, а только научный эксперимент, и крови на твоих руках не меньше.

    Вейл никогда не был особенно религиозным человеком, пусть он не высмеивал чужие убеждения, но никому не позволял влезть к себе в голову и установить там новые правила. Когда-то он мог составить Эли компанию на службах, мог тихо постоять рядом, пока Кардейл молился перед старинной иконой, не сбивал товарища с мысли, но был, скорее, туристом, нежели человеком, ищущим поддержки в вере. Внутри Виктора упорно горел огонь, равный тому, что пожирал сейчас церковь Святого Патрика, но он имел достаточно подпитки и без некоего провидения.

    И всё же слова Эвера достигли своей цели, Вейл отвлёкся, с головой уходя в мысли о прошлом, и пропустил удар, что мог бы стоить ему жизни. Нож остался загнанным по рукоятку в чужом теле, но Эли вырвался из хватки, сумел отступить на шаг назад и согнуться, дотягиваясь до пистолета. Виктор моргнул, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией, но опоздал буквально на секунду; раздался выстрел, и ногу обожгло острой вспышкой боли. Вейл застонал, напрочь отключая все болезненные ощущения в своём теле - он знал, что боль была не столько помехой, сколько помощником, она давала понять степень опасности ситуации, она маячила на заднем фоне, мешая думать о любых иных целях, кроме спасения. Но сегодня Виктор пришёл не столько ради победы, не ради своего благополучного побега; он хотел поставить точку в отношениях с Эли, а для этого ему не нужно было обращать внимание на минуты, что утекали с каждой каплей крови.

    Эвера не было видно, а густой дым мешал смотреть по сторонам, не позволял вдыхать воздух, насыщая кровь кислородом. Виктор откашлялся, собирая силы для очередного рывка - ему не нужно было видеть Эли, чтобы атаковать, но не направленный удар снизил бы степень испытываемой Кардейлом боли, а такого эффекта могло оказаться недостаточным для обездвиживания противника.

    - Помнишь, ты когда-то говорил об очистительном огне? - Виктор не вспомнил бы ни единой точной фразы, он всегда мало внимания обращал на цитируемые строки из Библии, по большому счёту пропуская их мимо ушей. Эли знал молитвы наизусть, на любое слово мог подобрать подходящий стих, и с годами его вера только укрепилась, став отражением фанатичного отношения к миру. - Он заберёт и тебя, Эли. Обязательно заберёт.

    Удара в спину Виктор не ожидал, но, с другой стороны, и не почувствовал, ощутив разве что как резкий сильный толчок. Эвер мог выглядеть как совсем юный человек, только силы в руках у него хватало; к тому же его раны уже начали самозалечиваться, а Вейл, хоть этого и не чувствовал, но терял кровь, с каждой минутой всё больше слабее. Виктор упал на пол, выдохнул, сумев немного отдышаться ближе к земле, а затем вытянул руки, всё также не оборачиваясь, сел на колени, откидывая голову назад и упираясь ей в бедро Эли.

    - Ты ничего не знаешь о любви. А себя ты уничтожил ещё девять лет назад.

    Был ли в руке Эвера пистолет? Или он планировал зарезать своего старого друга, ныне - самого лучшего врага? Виктор не знал, и копил силы, прекрасно понимая, что у него не осталось ни времени, ни возможности панировать целую череду атак. Скорее всего, его следующий удар станет последним, и ему придётся сделать всё, лишь бы он достиг цели: Эли должен отступить, упасть в огонь, превращая и без того обезображенное лицо в лоскуты ткани, предавая плоть уничтожению, от которого не спасла бы даже добытая в ледяной ванной регенерация. Нужно было собраться, открыть глаза, вздохнуть, и отдать всё, что осталось, последнему удару. Последнему в жизни удару...

    - Вик! Виктор!

    Голос раздавался как в вакууме, но даже это оказало на Вейла эффект, сравнимый с мощной пощёчиной, с болезненным ударом тока, с уколом адреналина по вене. Виктор дёрнулся, распахнул глаза, и встретился взглядом с Эли, наверняка уже тихо читающим прощальную молитву.

    - Митч...

    Эвер не оставил бы его в живых, ему были не нужны свидетели, лишние люди, что могли бы заявить об экстраординарных способностях Эли. Митчелл рисковал, приходя в церковь, и от этого глубоко в душе становилось горячо, как от самого яркого пламени - Тёрнер не обязан был приходить, его просили остаться снаружи и не вмешиваться, но он не удержался, и он был здесь. Связанный отнюдь не долгом, он топал так, что сидевший на полу Виктор мог примерно понимать его перемещения.

    А затем раздался очередной выстрел, ровно в тот самый момент, когда Вейл сконцентрировался на усилении боли в теле Эвера. Эли закричал и отошёл, от чего Виктор начал заваливаться в сторону - попадая в мощные руки Митчелла.

    - Ты...
    - Здесь копы, Вик. Надо уходить.

    Вей повернул голову вглубь церкви, но, увы, Эвера не увидел. Он сбежал? Он сгорел? Он... "Он жив", - Виктор не мог объяснить своей уверенности, но теперь он понимал, что эта встреча была не последней.

    - Я буду тебя ждать, - бросил Вейл, а затем опёрся рукой о мощное плечо Митчелла, ззакашлялся, но направился в сторону выхода из церкви. Наверняка они оба получат ожоги, которые только ухудшат состояние и без того раненого Виктора, но сейчас ему было наплевать. Имел значение только Эли. И ради следующей встречи Виктор выживет, чего бы ему это не стоило. Потому он позволил тащить своё слабеющее тело на улицу, послушно сел на пассажирское сидение, и покорно дал Митчу везти их по трассе, удаляясь от погони, которой почему-о слышно не было.

    - Ты не был обязан за мной возвращаться, - тихо сказал Виктор через десятки миль от церкви. Взгляд Митчелла был красноречивее любых слов; Вей слабо улыбнулся, и кивнул. - Спасибо. Но ты ведь понимаешь, что я?.. - конечно, Митчелл понимал, что с Эвером дело не закончено. что Виктора не устроило одно только бегство, что он по-прежнему горел идеей отомстить, раз и навсегда дозволяя или жить только одному из них, или умереть обоим. - Давай почитаем, чем занимается полиция? - Вейл хотел видеть данные об ЭО, файлы об их поисках, все заметки, что хоть как-то касались экстраординарных людей. Эффект неожиданности дважды не сработает, теперь в качестве козыря против Эли Виктору нужно было что-то ещё... Или кто-то ещё.

    [nick]Victor Vale[/nick][status]make me the villain I’m not[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/463/446381.png[/icon][fandom]VICIOUS V.E. SCHWAB[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Виктор Вейл, 32</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    7

    [indent] «Ты не божественный посланник, а всего лишь научный эксперимент», - сдавленный голос Виктора отражается в акустике церкви, смешивается с дымом опаленного дерева, разрастается опухолью под обожженной грудью Эли, а Эвер сильнее стискивает зубы, подавляя очередной приступ ярости.
    [indent] - Нет, - он не собирается раскладывать на алтаре аргументы, в очередной раз взывая к Богу; он знает, что Вейл как всегда ошибается, а его неправильное мнение не может вытравить даже девять лет тюрьмы вдали от нормальных людей и ненормальных ЭО. Столько лет быть по разные стороны баррикад - а Виктор так ничему и не научился; в отличие от Эли, его способность неестественна и идет против мира. И пусть Вейл продолжает убеждать себя в том, что имеет право на жизнь, Эвер не позволит ему обманываться дальше. Он прекратит эту пытку, нажав на курок, и продолжить творить божью волю, очищая запятнанный мир от нечестивых. Такова его миссия. Такова его судьба. Таково его провидение - и Виктор в этой системе лишь очередная цель.
    [indent] Вейл с трудом отрывается от земли, поднимается на колени и откидывает голову назад, вопреки торчащему из спины ножу вжимаясь макушкой в бедро Эли, а тот не может оторвать взгляда от вывернутой наизнанку фигуры лучшего друга, так красиво раскрывающегося перед ним во всем своем великолепии. Воспоминания уносят Эвера туда, где он позволял Вейлу называть себя Кардейлом: вот они сидят друг напротив друга в кафетерии университета и взахлеб обсуждают первые найденные зацепки об экстраординарных людях, способных использовать противоречащую логике мира силу. Одержимые студенты, Виктор и Эли вгрызаются в призрачную возможность улучшить себя, и подолгу размышляют о возможной игре со смертью, в котором жизнь одного безропотно вверяется в ладони другого. И ведь тогда, в той пресловутой ванной, до краев наполненной льдом, Кардейл не медлит ни минуты, протягивая лучшему другу три шприца с адреналином - потому что знает прекрасно, что никто, кроме Вейла не способен на подобное безумие. Никто, кроме Вейла никогда не одобрит пытку, и не возьмет на себя ответственность за убийство. Виктор разделяет одержимость Эли и не подводит - и, вопреки всей жгущей изнутри ненависти, Эли всегда будет благодарен ему на верность, - поэтому сейчас, в охваченной пламенем церкви, Эвер действительно не лукавит, говоря о любви. Он искренне любит Виктора, так, как никого никогда не любил, и одному Богу известно, как Эли жаль расставаться. Но ничего, он совсем скоро вернется сюда снова и прочтет молитву над пеплом такого красивого и такого потерянного лучшего друга - а после продолжит начатое.
    [indent] Надо только нажать на курок, думает Эвер, утыкая дуло пистолета ровно в лоб Виктора, а пальцами свободной рукой почти нежно проводя по мертвенно-бледной щеке. Ему не нужны слова, чтобы рассыпаться в последних сантиментах, достаточно прощального мазка обугленной ладонью по коже своего искупления. «Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель души моей, ребудь всегда со мной, утром, вечером, днём и ночью, направляй меня на путь заповедей Божиих и удали от меня все искушения зла…», - он тихо шепчет, прикрывая глаза и крепче перехватывая ствол, но не успевает закончить проповедь, как в последнюю секунду хруст деревянных перекладин церкви разрезает громкий крик постороннего. «Твою мать», - Эли дергается в сторону, отводя пистолет от лба Виктора и устремляя взгляд прямиком в огонь, сквозь который к алтарю уже пробирается широкоплечая темная фигура. Очередные свидетели, нарушающие их с Виктором идиллию - их необходимо остановить, думает Эвер, вытягивая руку вперед и делая первый хаотичный выстрел, который и должен был попасть точно в цель, но обугленная рука пропускает предательскую судорогу и ломает траекторию направления. Эли чертыхается и разгибает локоть, надеясь не промахнуться во второй раз, но все тело простреливает волна дьявольской боли, от которой он сгибается пополам и выдавливает удушающий стон. Виктор слишком способен даже для своей кровопотери, и Эверу ничего не остается, кроме как отпрянуть назад, стараясь спрятаться в тени от захлестывающей с головой волны пытки - кажется, каждая мышца разрывается на куски, а кости выламываются наживую. Он разворачивается к охваченной пламенем иконе над алтарем, смотрит в Его глаза неотрывно, умоляюще, вопрошающе - «Почему Ты бережешь его?», и в конечном итоге регенерация все же позволяет найти внутри себя силы и поскорее скрыться в огне, вырываясь из церкви на улицу через заднюю дверь. Эли слышит за своей спиной приглушенные голоса, а затем улавливает вдалеке вой полицейских сирен, разрезающих пространство. Он падает на колени и с шумом втягивает ноздрями свежий воздух, сбрасывая с плеч последние остатки боли и позволяя способности зализать полученные ожоги. Следом за восстановленным телом мозг догоняет осознание - Виктор снова сбегает прямо у него из-под носа, ровно в тот момент, когда квинтэссенция их отношений проскальзывает так непозволительно близко. Эвер снова - снова - теряет Вейла, и волна удушающей ярости накрывает с головой, когда он вытаскивает чудом уцелевший телефон из кармана заляпанных копотью джинс и набирает номер.
    [indent] - Я просил тебя сдержать копов.
    [indent] - Я просто не успела сделать это до того, как информация начала просачиваться в новости, - голос Серены по ту сторону звучит с легким проблеском беспокойства, но Эверу сейчас совершенно наплевать на чужие переживания. - Ты в порядке?
    [indent] - Прямо сейчас позвони Стеллу и скажи, чтобы они не преследовали машину, отъезжающую от церкви.
    [indent] - В ней Виктор? Ты не убил его? - тон Серены меняется, до краев наполняясь скупым разочарованием.
    [indent] - Нас прервали. Но я доведу дело до конца, - Эли не собирается слушать чужие обвинения и через силу нажимает на кнопку завершения звонка, не давая Кларк воспользоваться своей способностью - у Эвера слишком мало возможностей противостоять этой силе. Он быстро огибает церковь по-кругу и сталкивается со Стеллом, что уже оцепляет окружную территорию. Ровно в тот момент, когда Эли перекидывается парой фраз с офицером, отказывается от медицинского освидетельствования и садится в машину, последние сдерживающие конструкции окончательно разрушаются пламенем и церковь рассыпается на обугленные останки, оставляя после себя догорающий католический крест. Эвер закуривает сигарету и, не оборачиваясь, устремляется прочь от Бога, что предал его и сохранил Виктору жизнь.

    ***

    [indent] Даже спустя неделю Эли не может перестать думать о Вейле - о его жизни, о его красоте, только подчеркиваемой десятками лет в камере, его необузданной покорности, которую Эверу так хочется присвоить себе. Он молчаливо курит на балконе и неохотно отвечает на вопросы Серены, что пытается силой вывести любовника из задумчивого состояния. Эли размышляет, прокручивает варианты, просматривает новостные заметки, пытаясь найти в них очередной поджог церкви - но Вейл прекращает свои уродливые показательные акты и словно залегает на дно, вероятно, давая себе время оправиться от полученных травм. В какой-то момент Эвер перестает спать, а его руки отчаянно требуют искупления, поэтому он в очередной раз обновляет полицейскую базу данных в поисках нужного объекта.
    [indent] И когда в системе появляется новая карточка с предположительно новым ЭО, обнаруженным в городе, Эли думает, что это его шанс отвлечься от посторонних мыслей. Он добавляет имени Коннору Клэптона своего фирменного почерка - выразительное «Эрик» становится обьекту посмертным определением, - и в один из беспокойных вечеров снимает со спинки стула грубую кожаную куртку, когда стелловский агент присылает ему сообщение с определенным местоположением ЭО. Отель «Рипли» в десяти милях от центра Мирита на юго-запад чересчур удачное место для того, чтобы развлекаться на полную катушку. Судя по карточке, Коннор Клэптон имеет способность превращать свои конечности в холодное оружие, что позволяет ему заниматься грабежом и вымогательством, и именно это уже является для Эли достаточной причиной, чтобы вновь заняться очищением.
    [indent] Он находит Клэптона за стойкой бара на первом этаже отеля «Рипли» и занимает от того дальнюю позицию, в противоположном углу помещения, не спуская с молодого подтянутого студента пристального взгляда. Он знает, что Коннору нужно некоторое время, чтобы напиться, и как только его настроение будет достаточно агрессивное, Эли сможет спровоцировать дебошира на пьяную драку на заднем дворе. Надо просто немного подождать, медленно покачивая в ладони стакан с нетронутым виски…
    [indent] По спине Эвера проходит мертвенный холодок предчувствия, когда он видит слишком знакомую белую макушку и черное твидовое пальто, оказывающееся рядом с Коннором за соседним барным стулом.
    [indent] - Виктор… - шепчет Эли одними губами и с громким стуком ставит стакан на деревянную поверхность стола - тот не раскалывается надвое лишь чудом. Эвер суживает зрачки под прозрачными стеклами очков, а его губы сжимаются в ровную тонкую полоску; под ребрами зудит предательское возбуждение, от которого пальцы в кармане сильнее сжимают заранее подготовленную нейлоновую удавку. - Виктор… Хочешь защитить его? Не выйдет… - Коннор Клэптон вмиг перестает существовать. Важен только один человек, показавший себя спустя две недели тишины. И на этот раз Эли не упустит свой шанс.

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    Отредактировано Kevin Day (2022-08-15 00:24:29)

    +2

    8

    В тюрьме многие считали Митчелла идиотом, громилой с мышцами, но без разума, напрочь лишённого здравого смысла преступником, чьё место за решёткой, если не на электрическом стуле. Виктор был одним из немногих, кто сумел за горой впечатляющей мускулатуры разглядеть нечто большее: ясный ум, желание совершенствоваться, профессиональную гордость хакера. Митч ничем не напоминал Кардейла или Вейла, но всё-таки был по-своему одарённым, и его навыки очень сильно пригодились Виктору, сначала помогая им обоим выйти из тюрьмы, а затем претворяя в жизнь новую задумку.

    - Вик? Я взломал их базу, -  Тёрнер размял пальцы, лишь на несколько секунд отрывая их от клавиатуры. - Я их нашёл.

    Вейл бросил короткий взгляд на Сидни, но та была слишком занята, наглаживая огромного пса. Дол был созданием, которое на глазах Виктора восстало из мёртвых, повинуясь воле хрупкой с виду бледной девочки - так сильно похожей на Вика и одновременно так сильно от него отличающейся. Сидни могла стать его козырной картой, в Вейле она уже видела спасителя, хорошего человека, пусть даже на самом деле он таковым и не являлся; Виктор не торопился развенчивать её убеждения, не желая разрывать ту связь, что возникло в их разношёрстной компании. Они были друг другу нужны, они не были способны разобраться со своими проблемами в одиночестве - и если уж Эли посчитал свою регенерацию недостаточным поводом для того, чтобы отказываться от дара сирены, то Виктор уж тем более не планировал выкидывать выигрышные карты в мусорку.

    - Что у тебя? - Вейл поднялся с дивана и через несколько секунд оказался рядом с Митчем, всматриваясь в экран, на котором мелькали имена, фамилии, адреса...

    "Эмилия. Эван. Эшли. Эрик.." Список оказался совсем не коротким, и Виктор кивнул, позволяя Митчу отхватить минуту славы и насладиться моментом личного триумфа. Они действительно потратили много времени на то, чтобы пробиться в нужную базу данных, Вейл и сейчас не был уверен, когда полиция, нет, когда Эвер поймёт, что некоторые из полицейских недоступны вызову, и не был уверен, не закроет ли им с Тёрнером это дверь в мир правды об ЭО. Пока же Виктор наблюдал, как Митчелл копировал файлы, бесстыдно воруя их у специального подразделения - Эли хотел уничтожить экстраординарных, счёл их ошибками, насмешкой на божественной силой, и провозгласил себя достойным того, чтобы стать карающей дланью, и ради цели, которую сам эе провозгласил святой и богоугодной, был готов расправиться со сколь угодно многими.

    Вейлу было наплевать на ЭО: большинство из них имело по-настоящему опасные способности, и будь эти люди разумны, они бы поняли, что им стоило бы учиться мии пользоваться в том числе ради самозащиты. Виктор собственным даром научился управлять в совершенстве, пусть потратил на это долгие годы, пусть и измучил сотни заключённых, аккуратно не доводя ни один из случаев до летального. Все тренировки, все бессонные ночи были посвящены встрече с одним человеком, и Вейл был готов уделить всё своё внимание Эверу, отвлекая его от охоты за ЭО.

    "Будь по-твоему".

    - Этот появился последним? - Виктор двумя пальцами указал на имя Конора Клэптона, как если бы целился в него из пистолета. - Значит, мне в "Рипли".

    В баре отеля вечером было многолюдно. Виктор на несколько мгновений задержался на пороге, всматриваясь в толпу, безошибочно нашёл выпивающего Конора, но на самом деле искал совсем не его. "Где же ты? Неужели не сегодня?" Эли не мог упустить своего шанса расправиться с очередным ЭО в Митре, но судя по записям, Клэптон собирался покинуть город, перебраться в мегаполис, где сумел бы преумножить свои заработки. Жадный сукин сын не вызывал у Вейла никакого сочувствия, Виктор и сам не был святым, но в грабеже и беспорядочных убийствах удовольствия не находил.

    Конор был другим. Возможно, Бог сегодня решит, что эту никчёмную жизнь на самом деле стоило бы оборвать.

    Виктор лишь на секунду задержался у места Конора, заказал себе выпить, но уже чётко понимал, что договариваться ни о чём с этим ЭО не станет, не будет предупреждать его об опасности, что буквально нависла лезвием гильотины. Клэптону придётся полагаться на волю случая, а Вейл уже нашёл человека, встречей с которым жил уже девять лет.

    - Эли, - Виктор почти доброжелательно подсел к Эверу, поставил стакан перед собой, но к его содержимому не притронулся. Пить он сегодня не собирался, Вейлу нужен был как никогда светлый ум, а виски, увы, с этим не сочетался. - Так странно видеть тебя в баре, ты ведь даже не пьянеешь, верно?

    Виктор прекрасно знал, что регенерация Эли считала алкоголь ядом, от которого в кратчайшие сроки и избавляла своего обладателя. Девять лет назад он завидовал даже такой мелочи, даже этой своеобразной демонстрации силы, что не позволяла Кардейлу потерять самоконтроль из-за опьянения; теперь же Вейл понимал, насколько страшной силой обладал Эвер, потому и хотел поставить в этой истории точку. Он это начал, он подтолкнул их обоих к черте, за которой темнела Бездна, ему и стоило сделать последний шаг, прямо с этом баре обрывая жизнь того, с кем когда-то пил за бессмертие.

    Впрочем, сегодня они ведь оба собрались здесь не ради хорошей выпивки, верно?

    - За ним пришёл ведь, да? - Виктор придвинулся чуть ближе, сжал в ладони спрятанный в кармане пальто нож, а второй коснулся плеча Эли, обманчиво нежно водя пальцами по рубашке. Он уже понимал, что Эвер отвлёкся от Клэптона, что они оба потеряли интерес ко всем окружающим, мгновенно определяясь с приоритетами. О да, они всегда были друг у друга на особенном положении, и девять лет разлуки вкупе с попытками расправы только лишний раз это подтвердили. - Он подождёт. Лучше скажи мне, а пощадить твою новую подружку тебе тоже Бог сказал? Или ты променял Его голос на пение сирены?

    Неделей ранее истекающей кровью Виктор понятия не имел, была ли у Эли личная жизнь и как тот добился преданности копов города. Ответ оказался простым и банальным, и нашёлся он у Сидни, хрупкой девочки, что привлекла внимание Вейла на пустой дороге: Серена была согласна на убийство сестры, но сама умирать не торопилась, вот и держалась рядом с Эли, то ли нарочито одобряя все его действия, то ли запретив с собой расправиться. Забавно, что Эвер, такой устойчивый перед большинством физических увечий, оказался совершенно обычным перед лицом ментальной угрозы; что ж, Вейл планировал точным ударом оборвать его жизнь, не давая регенерации сделать своё дело, а заодно избавить Эли от пагубного влияния подружки.

    Эвер умрёт. И, возможно, последний вдох сделает, успевая почувствовать освобождение от сладких речей сирены.

    [nick]Victor Vale[/nick][status]make me the villain I’m not[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/463/446381.png[/icon][fandom]VICIOUS V.E. SCHWAB[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Виктор Вейл, 32</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    Отредактировано Andrew Minyard (2022-08-17 23:26:21)

    +2

    9

    [indent] Оно должно было быть всего лишь очередным очищением, в котором Эли - раб Божий, исполняющий господню волю, а Конор Клэптон - пресловутый греховный объект. Эвер прекрасно знает свое предназначение и не пренебрегает им, видя очередное новое имя в полицейской базе; он прячет ладони в кожаных перчатках, сильнее сжимает удавку и держит у сердца скрытый во внутреннем кармане куртки пистолет на случай, если привычного метода окажется мало. Его не нужно просить выслеживать бракованных ЭО, потому что ЭО сами вверяют свои жизни в его руки, и задачей Эли является механическое доведение дела до конца. Он не маньяк и не садист - это прерогатива Виктора, аккумулирующего боль, - и не в его вере издеваться над нечестивыми, что грехами прокладывают себе дорогу к погибели. У Эвера нет даже фирменного почерка, кроме измененного в базе второго имени, что нужно скорее для уведомления полиции, чем для устрашения масс. Все и так знают, что Эли Эвер - герой. Сам Эли Эвер прекрасно знает, что он - герой.
    [indent] Конор Клэптон просто оказывается в неудачное время в неудачном месте; здесь, в Мирите, ЭО нет спасения, пока Эли держит город в ежовых рукавицах и не спешит покидать родных мест. Загнанные в угол, они ищут искупления, но не додумываются до того, чтобы держать свои способности под контролем; что же, Эвер как никто другой способен помочь им, и сидящему сейчас у бара студенту впору исповедаться, пока его судный час ещё не наступил. Однако червь предвкушающего сомнения прогрызает неровную дыру под ребрами, и Эвер пытается загнать паранойю поглубже, пока не видит настоящий источник беспокойства. Виктор возникает в баре из ниоткуда, скользит меж столов незаметной тенью - от него оборачиваются посетители, словно чувствующие рядом смердящий запах, - и оказывается там, где ему, в отличие от Клэптона, самое место. Эли впитывает присутствие Вейла своей кожей, пускает по венам, заставляет сердцебиение отстукивать рваный ритм горячего возбуждения; конечно, только Виктор способен вызывать в нем подобные эмоции спустя столько лет. Только Виктор напоминает Эверу о том, что такое всепоглощающая любовь, не навязанная песнью сирены. Только Виктор, в действительности, является причиной всего.
    [indent] Эли не способен оторвать от Вейла взгляда, когда тот садится за стул напротив. Такая очевидная близость, не имеющая ничего общего с первой встречей в горящей церкви, позволяет Эверу со всей внимательностью изучить лицо лучшего друга. Каждая изломанная черта на бледной коже, усталый взгляд суженных зрачков и залегших теней, ровная полоска сухих губ, очевидно невозможно горячих - Виктор выглядит заметно постаревшим за почти десять лет жизни и заметно выпотрошенным пребыванием в колонии. На удивление, в нем все еще сохранена студенческая красота юного исследователя, бросившего себя на алтарь науки, но теперь в статной фигуре с расправленными плечами и почти военной выправкой спины есть что-то неуловимо-темное, заставляющее воздух вокруг тяжелеть. Эли хватает доли секунды, чтобы понять очевидное - это не Вейл приручает себе боль, а боль приручает Вейла, делая его акцептором бесконечной агонии. Время беспощадно ко всем, крове Элиота Кардейла, и сейчас напротив Эвера сидит вселенски уставший мужчина - тот самый, кто некогда был Эли ближе всех в этом мире.
    [indent] Теперь он враг.
    [indent] - Так странно видеть тебя в баре, - парирует Эвер, сощуриваясь сквозь тонкие стекла очков в роговой оправе. - Ты ведь не хочешь потерять контроль над собой? - ему сложно представить, как именно влияет алкоголь на способность Вейла - более того, он не знает, насколько хорошо Виктору удалось развить свой потенциал в тюрьме. Возможно, думает Эли, было бы лучше, расскажи он на суде об особенности лучшего друга, насильно сделав его настоящим научным экспериментом. - Опрометчиво так бессовестно приходить в бар, будучи в федеральном розыске.
    [indent] Он молчаливо позволяет Виктору придвинуться ближе и даже позволяет коснуться ладонью своего плеча. Легкий укол боли становится не более, чем предупреждающим выстрелом, но Эвер прекрасно знает, на что Вейл действительно способен: наполнить эту комнату электричеством, заставив каждого взвыть в агонии, пропустить сквозь кости ток силой мысли, разорвать в клочья нервы. На одних кончиках малокровных пальцев сосредоточена сила самой преисподней, и способность Конора Клэптона - ничто в сравнении с ней. В «Рипли» существует только один ЭО, способный противостоять гневу Виктора, и этот человек сейчас почти равнодушно подносит к лицу стакан с коктейлем и делает скупой глоток. Всего лишь для виду.
    [indent] - Во всяком случае, сирена имеет действительно полезную способность, которую можно направить во благо, - Эли усмехается и сам наклоняется ближе, так, что расстояние между его с Виктором лиц едва ли дотягивает до десятка дюймов. В этом душном кабаке, наполненном чужими бессмысленными разговорами и спиртовыми парами, Эвер может уловить до боли знакомое дыхание Вейла, и оно работает на него намного более опьяняюще, чем любой другой алкоголь. - На благо города. Мира, если угодно. А вот тебе… Скольких сломанных ЭО ты увел завербовать за недолгое время на свободе? Кто же знал, что пули твоей Сидни будет недостаточно. Надо было сжечь ее тело еще тогда, в лесу, - Эли безумно скалится, показывая ровную белую челюсть, и как будто случайно проезжается кончиком носа по щеке Вейла, смещаясь губами к его уху и переходя на шепот. - Серена не смогла довести дело до конца, но я обещаю, что обязательно доберусь до Синди сразу после того, как убью тебя.
    [indent] Возможно, он мог бы прямо сейчас сделать выстрел Виктору в живот, прислонив к его пальто дуло пистолета под столешницей, но Эли от чего-то медлит, все еще смазывая крупицы шепота по чужой коже, опаляя ухо неровным дыханием и продолжая удерживать удавку свободными от стакана пальцами. Ему нравится эта близость - она сносит крышу, притупляет разум, вверяет что-то новое в божественном гласе, добавляя привычной исповеди похотливого греха, - и Эвер упивается эмоцией, расползающейся под ребрами. Ему хватает значительного усилия, чтобы отстраниться назад и вновь насладиться совершенной ненавистью в лице напротив. «Ох, Виктор, давно ли ты обрел отцовские чувства к какому-то ребенку и теперь пытаешься его защитить?», - Эли смешно от этого, поэтому он не стесняется ухмыльнуться и одним рывком подняться со стула. Им ни к чему разводить грязь в общем зале бара; куда проще оставить мертвое тело в кабинке туалета. Поэтому он молча уходит прочь к коридору, специально - демонстративно - открывая спину и не оборачиваясь, подставляя позвоночник для удара и заставляя Вейла пойти следом.
    [indent] И только когда они оба оказываются в широком закрытом помещении с тремя раковинами, грязными зеркалами и сколотыми писсуарами, Эли нападает первым, впечатывая Виктора спиной в кафельную стену и стараясь на ходу обернуть вокруг его шеи нейлоновую удавку.

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    +2

    10

    Бар, очевидно, для них обоих являлся местом неподходящим: Эвер не пьянел, а Вейл находился в розыске, что ставило его в положение, при котором нужно быть всегда собранным и готовым к любому повороту событий. Когда-то Виктору нравилось выпивать, особенно в компании Эли, это придавало их разговорам больше горячности и откровенности, позволяло выйти наружу тем мыслям, которые им обоим в трезвом состоянии обсуждать было бы не с руки. Теперь перед Вейлом стояли совсем иные цели, и ни одна пинта даже самого хорошего пива, ни одна стопка лучшего виски не стоила того, чтобы ради неё возвращаться в стены тюрьмы - на этот раз для ЭО.

    Насколько понял Виктор, подобные места уже несколько лет существовали в Америке, их целью было ограничить свободу потенциально опасным ЭО (то есть, абсолютно всем, не делая разницы между их способностями или гражданскими поступками), но за решётку пока попадали немногие. Таких вот энтузиастов, которыми были Кардейл и Вейл, в мире было предостаточно, и людей с экстраординарными способностями могла ждать разве что участь подобных зверушек; кто-то это понимал и скрывался от представителей закона, а кому-то случилось встретить на своём пути героя Мирита. И Виктор был уверен, что практически никому этой встречи пережить не удалось, пока смерти избежала только Сидни, что было то ли везением самой девчушки, то ли промахом Эли, отвлёкшегося на речи Серены.

    Глаза Вейла сверкнули недобрым огнём, когда наклонившийся к самому его уху Эвер озвучил первую угрозу. Виктор никогда не говорил, что был хорошим человеком, он знал, сколько проступков было за его плечами, но что-то живое, что-то тёплое в его душе всё ещё сохранилось, и те чувства, что он испытывал к Сидни, были отголоском личности студента, умершего в пустой лаборатории девять лет назад. Девочку хотелось защитить, хотелось дать ей шанс выжить, сделать шаг от кошмара, в который втянула её собственная сеста - Вейл знал, каково это, когда самый дорогой человек становился врагом, и считал этот опыт самым болезненным в своей жизни.

    Для всех остальных людей в баре они с Эли могли казаться заигрывающей парочкой, двумя очень близкими друзьями, которым приятно находиться рядом, нарушая личные границы друг друга. Десять лет назад это могло бы быть правдой, Кардейл был Вейлу не просто товарищем, он был человеком, с которым Виктора связывали совершенно особенные отношения, те, которые было так больно терять. Теперь же они были врагами, которые до сих пор оставались сидеть в этом баре только потому, что страстно мечтали друг друга убить.

    Виктор был почти уверен, что в кармане Эли был пистолет, и один выстрел мог оборвать жизнь, оставляя конфликт позади. Наверняка Эвер понимал, что Вейл не пришёл безоружным, но он всё же повернулся к своему противнику спиной, первым удаляясь в сторону туалетов. Эта игра имела своеобразные неписанные правила, и оба оба чётко их соблюдали; это только их личное противостояние, оно касалось лишь них двоих, а потому будет происходить не на глазах у всего нетрезвого народа у барной стойки.

    За закрытыми дверьми туалета картинка поменялась почти мгновенно. Рука Виктора резко достала из кармана нож, Эли тоже потянулся за оружием, разворачиваясь к противнику и собираясь нанести первый удар. Вейл был готов к нападению и отступил назад, упираясь спиной в холодную кафельную стенку; в ладонях Эвера он, к своему удивлению, обнаружил удавку, хотя ожидал увидеть нож или пистолет. Впрочем, Виктор и сам не торопился доставать огнестрельное оружие, зато уверенным привычным движением загнал нож в живот Эли, тут же доставая его обратно, отпинывая бывшего друга мощным ударом в плечи, вынуждая его отступить.

    Завязалась потасовка, и через несколько минут зеркало было разбито, усыпая пол острыми осколками, одни из которых торчал в плече Виктора, удавка оказалась выброшено в сторону, а нож оставил новую рану в животе Эли, на этот раз пробивая печень. Кровавые разводы украшали всё небольшое помещение, красные следы, как в самых дешёвых хоррорах, пестрели на дверях кабинок, на стенах, на подоконнике... Виктор не мог сказать, кому досталось больше: на этот раз боль себе он не отключал, желая точно оценивать степень серьёзности полученных ранений, но в какой-то момент сосредоточился и перещёлкнул рубильник, посылая по телу Эли острый болезненный импульс. Это дало ему всего несколько секунд форы - но в таких противостояниях даже столь ничтожное время играло свою роль. Вейл успел встряхнуться, а затем прижал Эвера к стене, вжимая грудью к холодной грязной от крови поверхности. Если порезы на теле Эли уже начинали затягиваться, все, кроме той раны,в  которой до сих пор торчал нож, то одежда своей целостности не восстанавливала; Виктор вздохнул, чуть оттягивая ворот чужой одежды на себя, а почти нежно провёл ногтями по обнажённому плечу.

    - Даже старые шрамы исчезли, надо же, - а ведь Вейл хорошо помнил, как на Эвера в библиотеке рухнула энциклопедия, острым углом оставляя ему шрам на плече, как в лаборатории у них разлетелась пробирка, награждая каждого на память мелкими отметинами на руках, как... Теперь всё это неважно, только тело Виктора хранило на себе метки от старых бытовых травм и пулевых ранений, оставленных Эли. Эвер же не изменился внешне, с виду оставаясь совсем молодым парнем, но кое-что потерял, то, что восстановлению не подлежало. - Как мы с тобой до этого дошли?

    Короткая заминка, предание ностальгии, не стало причиной для возникновения сомнений или страхов. Виктор по-прежнему крепко удерживал Эли у стены, и как будто бы его обнял, на самом деле дотягиваясь до рукоятки ножа длинными пальцами. Чёткий удар - и брюшная стенка была бы вскрыта, являя миру внутренний мир Эвера, в самом прямом смысле; морально Вейл был готов нанести удар, но времени ему не хватило.

    Открылась дверь туалета, и внутрь зашёл Конор, нетрезвый, раскрасневшийся, и уже с трудом сохраняющий координацию движений.
    - А что, блять... - его руки начали менять форму, превращаясь в холодное оружие, но быстрой трансформации не случилось, по всей видимости, алкоголь мешал полученной способности, замедляя её активацию.

    Разбираться с Клептоном было некогда; и Вейл, так и вжимаясь всем телом в Эвера, сосредоточился, обращая свою силу против ЭО. Сознание покинуло оглушённого болью Конора, и он тяжело осел, падая прямо в кровавую лужу на полу.

    - Когда ты сегодня умрёшь,
    - Виктор чуть наклонился, шёпотом произнося каждое слово на ухо Эли, - Клептона, вероятно, обвинят в твоём убийстве и отдадут ЭОН, на опыты. И это мой последний тебе подарок, Эли.  

    [nick]Victor Vale[/nick][status]make me the villain I’m not[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/463/446381.png[/icon][fandom]VICIOUS V.E. SCHWAB[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Виктор Вейл, 32</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    11

    [indent] Уходя, Эли знает, что Виктор не причинит ему вреда, во всяком случае, не здесь, среди людей, которых греховная сила ЭО может как минимум покалечить, а как максимум убить. Вейл следует правилам игры - не только установленным между ними, но и тем, что филосовски называют «белой моралью», - и Эверу стоит заметного усилия не провоцировать друга на безумные поступки, испытывая нервы на прочность. Этот практически незаметный в громкой музыке белый шум Эли не путает ни с чем другим; он слышит его на периферии еще с горящей церкви, и прекрасно понимает, кто является источником помех. Шум скользит по рукам мелкой дрожью, отдается легкой судорогой в позвоночнике, и, вероятно, каждый в баре «Рипли» сейчас ощущает присутствие ЭО нутром, вот только никто из них никогда не узнает правды, если только… Если только Эли не выложит карты на стол, добавив Серене больше работы. Надо всего лишь ударить первым, вынудив Виктора защищаться и снимать внутренние барьеры - тело Эвера в любом случае заживет, в отличие от невинных душ, не имеющих представления о существовании ЭО. Это будет прекрасное искупление - и пролитая кровь каждого отпечатается на ладонях Вейла ранами от деревянных кольев, которыми Эли прибьет его к кресту.
    [indent] И все же нет, Эвер не делает ничего из этого; он спокойно проходит в пустынный коридор и теряется за дверью, оставляя возможность бежать даже Конору Клэптону. Эли не думает, что это правильно, но не может ничего с собой сделать, потому что бесконечное желание остаться наедине с Виктором стоит выше всего; они слишком долго находились в разлуке, чтобы сейчас не насытиться друг другом сполна. Поэтому Эвер упивается белым шумом в своем черепе, тянет улыбку по лицу и не оборачивается, пока не достигает выгодной позиции в уборной. Скрип двери - его сигнал; Эли стремительно наступает, не размениваясь на любезности, и вдавливает Виктора в кафельную стену, завязывая потасовку и сплетая воедино их руки и тела. Вопреки новому «грязному» оружию Эвера Вейл не изменяет традициям, и привычный нож в его руках поблескивает холодным металлом, тут же скрываясь в ворохе чужой одежды и мягкой плоти. Эли издает стон - он прекрасно чувствует разорванную кожу, пробитые органы, болезненные вспышки разорванных нервных окончаний, - но такая легкая царапина не может его остановить, поэтому, отшатываясь назад, он снова рвется в бой, сдавливая шею Виктора удавкой. Воздух вокруг начинает гудеть, но Вейл все еще не срывает внутренний рычаг, предпочитая драться честно, и Эли отдает ему должное, одаривая благодарным взглядом. Да, это именно то, чего он так долго ждал. О чем мечтал. Чего хотел. Раскрытые объятия Виктора с наполненным ненавистью взглядом манят Эвера сильнее, чем сам Бог. Стираются границы, минуты времени размениваются в ударах и выпадах, оставленные раны кровоточат и стонут - и нет ничего важнее этого. Они оба знают, за кем в итоге останется победа, и выразительно торчащий из плеча Вейла осколок стекла это лишь подтверждает, но Эли все равно дерется в полную силу, выстанывая знакомое имя всякий раз, когда чужое лезвие достает до его плоти. В очередной раз Эвер допускает ошибку, и невыносимый импульс боли душит его, вынуждая пальцы разжаться и бросить на пол удавку, а Виктору этого мгновения становится достаточно, чтобы вжать друга в стену и почти мазнуть губами по распоротой вене на шее. Эли запрокидывает голову назад, упираясь макушкой в холодный кафель, и давится сгустком крови во рту; в его животе торчит деревянная рукоятка, и органы срастаются вокруг нее, добавляя каждому неаккуратному движению рваной судороги. Так больно… Не больнее, чем в той ванной изо льда, что обнимала его за плечи десять лет назад и даровала смерть, но чересчур ощутимо, нестерпимо, невозможно хорошо…
    [indent] - Это ты во всем виноват… - слова перемешиваются с булькающим звуком, что рвется из гортани, и Эвер бросает Вейлу теплую улыбку со стекающей по подбородку струйкой крови. - Это все из-за тебя, Виктор…
    [indent] Договорить не успевает, потому что дверь в уборную неожиданно распахивается - мутным взглядом Эли узнает фигуру Конора Клэптона и громко цокает языком, склоняя голову на бок. «Ты невовремя», - волна боли, выпускаемая Виктором силой собственной мысли, по касательной цепляет и Эвера, что тут же сгибается пополам, являя миру сгусток вязкой слюны на полу и хриплый кашель вперемешку с ревом. Клэптон тут же падает на пол грудой костей в кожаном мешке. Эли хочет думать, что тот умер, но здравомыслие аккуратно подсказывает, что вряд ли Виктор способен на быстрое убийство под эмоциями, если объектом является не лучший друг. И все же поведение Вейла еще сильнее сводит Эвера с ума; он растворяет и сгущает совершенную любовь, пользуется мгновением, чтобы вытащить из живота нож и отбросить его в сторону, а после обхватить лицо товарища окровавленными ладонями, разворачивая его лицо к своему. Зрительный контакт - необъятный м искупительный, - манит Эли никогда не прерывать этот момент, и он любовно оглаживает острые скулы Виктора, пачкает кровью белоснежные волосы, беззастенчиво лезет за ворот пальто, чувствуя кончиками пальцев ледяную кожу.
    [indent] - Ты такой великодушный, Виктор, - Эвер смеется прямо в губы, обдавая их раскаленным дыханием. - А мог бы просто переспать со мной, - окончание фразы тонет в глубоком поцелуе, что Эли позволяет себе сиюминутным движением, подаваясь вперед. Кажется, выдержка Виктора дает трещину, потому что от прикосновений все тело Эвера пронзает электрическим разрядом - Вейл рвет каждый орган на куски и придает его огню. Но Эли плевать, плевать на все; пусть даже он умрет прямо здесь от болевого шока, не сумев восстановиться, он будет не против. Пока он так отчаянно сгрызает губы Виктора, вжимается в него всем телом и сливается воедино, превращаясь в антропоморфное существо с соединенными способностями ЭО, все прочее не имеет значения. Возможно, Бог сейчас ненавидит его, осуждая за прелюбодеяние, но… «К черту Бога», - он скользит по сухому языку Вейла своим, с силой упирается коленом в пах, тянет друга на себя, еще ближе, глубже, страстнее…
    [indent] - Вкусно, - стонет Эли в чужой рот и резким движением отталкивает Виктора от себя, самодовольно облизываясь. - Ты даже представить себе не можешь, как сильно я этого хотел, - на его теле уже нет отметин, кроме рваной одежды, с ног до головы заляпанной кровью. Эвер пинает ногой валяющийся нож, отбрасывая его в дальний угол помещения, и снова тянет Вейла к себе за воротник, проводя свободной рукой по пострадавшему плечу и одним резким движением выдергивая из него грубый осколок зеркала. Он неспешно стягивает с друга пальто, словно забывая о всем происходящем пару минут назад, аккуратно раскрывает края разрезанного джемпера и задумчиво смотрит на открытую рану, разочарованно качая головой. - Глубоко, - Эли сверкает глазами и накрывает пальцами порез, где-то глубоко внутри себя жалея, что не способен к целительству. - Ты ведь знаешь, мы могли бы работать вместе. Избавлять мир от неправильных ЭО, строить новый мир, свободный от насилия и убийств, давать людям возможность искупить грехи… Пойдем со мной, Виктор? Будешь моим Королем, - Эли снова тянется к чужим губам, зависая в миллиметре от них немым вопросом - если Вейл поцелует его сам, решение будет принято.

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    +2

    12

    Виктор прикосновений не ждал, и всё же, к удивлению даже для самого себя, не стал отшатываться, позволяя Эли пачкать одежду и волосы кровью. Вейл никогда не был брезгливым человеком, но в излишней тактильности его обвинить былоневозможно: в юности его мало интересовали типичные разговоры-фантазии подростков, в тюрьме ему тем более не хотелось даже ощущать кого-то рядом, не то чтобы чувствовать чужие касания. О них с Митчеллом что-то говорили, арестанты вообще любили сальные шуточки и комментарии, и Вейлу было на все эти переговоры наплевать ровно до тех пор, пока никто из заключённых не предпринимал попытку приблизиться. Они считали Тёрнера угрозой? Виктору это было только на руку, свои способности ЭО он держал в секрете, доверил правду только Митчу, и оттачивал мастерство, тайком экспериментируя на арестантах.

    Теперь же его личные границы были самым наглым образом нарушены, но Виктор с удивлением осознавал, что не испытывал никакого негатива или желания закрыться, оттолкнуть Эли, сохранить подобие дистанции. Поцелуя он тем более не ожидал, и в первую же секунду после прикосновения чужих горячих губ к своим, сухим и холодным, с Виктором случилось то, чего не происходило уже много лет. Он потерял контроль над своим даром, выпустил силу на свободу, от чего болевой импульс наверняка ударил по всем гостям бара, затрагивая и остальной первый этаж тоже.

    Он вспомнил, как сильно злило его в студенческие годы постоянное появление Энджи рядом. Тогда он считал, что его раздражало вмешательство третьего человека, с присутствием которого диалоги о важном, о будущем, о науке, о перспективах, неизбежно угасали, уступая место романтическим настроениям. Виктор никогда не соглашался проводить время втроём, он сохранил тёплые дружеские отношения с Энджи, он дорожил каждой минутой, что проводил в компании Эли, но роль человека, вынужденного наблюдать за чужими лобзаниями, его в корне не устраивала. Он злился, каждый раз считая, что Энджи появилась не вовремя, он хмуро смотрел на Кардейла, мысленно обвиняя его в том, что он утрачивал разум в присутствии своей девушки, тут же начинал думать не головой, а членом; и каждый раз Вейл удалялся в крайне раздражённом настроении, убеждённый в том, что его ухода счастливая возбуждённая парочка даже и не заметила.

    Так что же это было, в прошлом, почти десятилетие назад? Теперь ревность становилась очевидной - как и было совершенно понятно, на кого именно было направлено это сильное чувство. Молодой Виктор этого не осознавал, но уже в те годы он хотел целиком владеть вниманием Эли, желал быть для него особенным; тогда он так и не сумел этого получить, проигрывая Энджи в этой односторонней борьбе за внимание Кардейла. Теперь же, когда он, на самом деле, ни на что не рассчитывал и хотел только поставить точку в давно нарастающем конфликте, он внезапно приобрёл то, что было для него важнее всего остального тогда, девять дет назад.

    У него никогда не было полноценного романа, Виктора не интересовали долгоиграющие отношения, да и к сексу он был равнодушен, не чувствуя за собой желания тащить кого-то в постель, держаться за руки, целовать и касаться чужого тела. Не будучи типичным задротом, Вейл сначала жил наукой, позволяя своей любознательности вести себя вперёд, а затем на первое место вышли мысли о мести. Он был готов убить, он знал, что способен на это и морально, и физически; но всё же в эту встречу всё снова пошло не по продуманному плану.

    Эли касался Виктора, уверенными движениями пачкая в крови ткань пальто, рубашки и даже волосы. У Эвера определённо хватало опыта, но сейчас Вейл ему не противился, не отталкивал и не пытался вырваться из потенциально смертельных объятий. Из его памяти не выветрилось то, что несколькими минутами ранее они оба использовали любые средства, лишь бы лишить бывшего лучшего друга жизни - и всё же это отошло на второй план, уступая касаниям выпачканных в крови ладоней, вгрызанию чужих губ, и собственным осторожным попыткам коснуться обнажённой кожи, уже исцелившейся от порезов, но доступной прикосновениям через прорехи в одежде.

    Поцелуй оборвался также резко и внезапно, как и начался. От толчка Вейл был вынужден отступить на шаг назад, и шумно выдохнул, приводя мысли в порядок и не сводя взгляда с Эвера. Эли казался одурманенным, выглядел так, словно был под кайфом, и своими словами только подтвердил эту мысль, вынуждая Виктора нахмуриться.

    Вейл опустил руки, кладя ладони на бока Эвера, обвёл их через ткань рубашки, позволил стянуть с себя пальто, скользнул пальцами выше, расправляясь с первыми пуговицами на чужой одежде, и чуть наклонил голову, сокращая расстояние между их лицами до минимума. "Могли бы работать вместе", - они уже однажды доходили до этого соглашения, обещали друг другу поддержку, шли к одной цели, рискуя собственными жизнями. И что же из этого вышло?

    - Девять лет назад мы уже это пробовали, помнишь? - Виктор выдохнул вопрос в губы Эли, не сводя с лица бывшего друга пронзительного взгляда. - И если ты забыл, я напомню: из нас двоих только я оказался готов работать вместе.

    Получивший силу к самоисцелению Кардейл сразу же забыл о товарище, только и делал, что отговаривал его от продолжения эксперимента, словно не желал делиться даром, с головой погружаясь в ощущение собственной исключительности. Это задевало, это злило, это стало катализатором очередного эксперимента, стоившего Энджи жизни.

    Эвера всё время что-то отвлекало: сначала Энджи, потом - приобретённая из-за клинической смерти сила. Кардейл никогда не принадлежал Вейлу, да и никогда не будет ему принадлежать; десять лет назад Виктора эта мысль толкнула к поступку, что погнал его жизнь под откос, сегодня он только смотрел на бывшего друга, трезво оценивая перспективы встречи. Удивительно, что Вейла до сих пор снедала обида: он и сейчас помнил, как отчаянно завидовал силе, которой Кардейл не желал делиться, ограждая товарища от проведения эксперимента; помнил, как дрожащими руками набирал номер Эли, и как оказался закован в наручники, навсегда прощаясь со студенческой жизнью.

    Виктор не потянулся за поцелуем, напротив, сделал шаг назад, развернулся и взглядом нашёл упавший в угол нож. Неторопливо к нему подошёл, наклонился, поднимая оружие с  холодного кафеля, привычно крутанул лезвие в ладони, и таким же медленным шагом вернулся к Эверу, вставая вплотную, так, чтобы тот коснуться его груди своей.

    - Знаешь, у одного Короля может быть только один соправитель, - Виктор аккуратно провёл лезвием ножа по щеке Эли, оставляя неглубокую и почти сразу начавшую затягиваться царапину. Эвер явно привык к такой удобной силе сирены, и наверняка хотел держать при себе девушку как можно дольше. Напарница, любовница... Королева? Вейл поджал губы, - я не стану с тобой уничтожать всех неугодных тебе ЭО, таких же ЭО, как и мы с тобой. Но я всё-таки хочу сделать тебе подарок, - он провёл языком по щеке Эвера, собирая остатки крови от зажившего пореза, и отстранился, заглядывая ему в глаза. - В "Рипли" полно свободных комнат. Пойдём со мной, Эли? Будешь моим, - "пусть даже и только один раз".

    [nick]Victor Vale[/nick][status]make me the villain I’m not[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/463/446381.png[/icon][fandom]VICIOUS V.E. SCHWAB[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Виктор Вейл, 32</a></div><div class=lztext></div>[/lz]

    +2

    13

    [indent] Виктор не подводит - подходя так близко и нарушая границы так провокационно, Эли верит, что не встретит сопротивления, и Вейл действительно не отстраняется, целиком отдается поцелую, приводя Эвера в восторг. Пожар в зрачках Эли разгорается с новой силой, но теперь он вызван не мстительным ножом под ребрами, а пресловутым желанием, размоченном в похоти. Взрывающееся огнями чувство оказывается давно забытым, и сейчас, когда Эвер оглаживает бумажную кожу Виктора узкими ладонями, малокровные кончики пальцев идут мелкой дрожью, выразительно подчеркивая греховные волны возбуждения. Они никогда не позволяли себе подобного, даже девять лет назад, когда крепкая дружба просто обязана была перейти в иную плоскость, но все же зависала на месте, от того в данный момент Эверу до изнурительного сладко катать на языке вязкие капли чужой слюны. Он слишком долго о ней мечтал, слишком отчаянно хотел; трансформируя симпатию в ненависть, Эли все равно не забыл колкого ощущения ревности, связанного с Энджи, так неудачно появившейся на их общем горизонте. За годы, проведенные Виктором в тюрьме, Эвер успел обдумать слишком многое, и сейчас раскладывает истины с манипулятивной легкостью, пусть и не высказывает их вслух: те отношения с Энджи случились только из-за зависти, сопровождающей Кардейла по пятам, когда он перехватывал пронзительный взгляд Вейла за обедом в столовой. Друг ведь так пожирающе на нее смотрел - а ему надо было не отворачивать головы! - от того и цель отбить девушку стало Эли делом принципа. Пусть лучше она будет с ним, вдали от резких лезвий скул, изящных кистей рук, способных препарировать внутренности с искусностью научного исследователя, вереницы фантазий, в которых главным объектом должен был быть совершенно другой человек.
    [indent] Эли злится - глубоко внутри, в погребении собственного разума, искореженного годами бесконечной погони за ЭО и кровавой бани охоты, - и его чувства трансформируются в животный инстинкт, с трудом контролируемый вербальным общением. Эвер выдавливает из себя метафоричные молитвы, взывает стать «только его», а на деле абсолютно не думает о причинах, цепляясь руками за то, что так долго мелькало горячей фантазией. Он может убить Виктора в любой момент, поставив, наконец, точку в их непростых отношениях, но какой смысл делать это сейчас, когда похотливое влечение кровоточит оскалом, а ладони не встречают никакого сопротивления и глубже пробираются к коже, прощупывая ее бархат. Виктору все это тоже нравится - «я-вижу-что-тебе-нравится», - и когда его руки обхватывают Эвера за талию, он дарит другу сдавленный стон наслаждения вперемешку с согласием. С момента получения божественного подарка Эли стал неспособен испытывать алкогольное или наркотическое опьянение - кроме одного.
    [indent] И эта единственная аддикция сейчас оказывается чересчур близко, а ее запах крови, тюремной пыли, чужих смертей и блядсткого неповиновения Богу сводит Кардейла - того самого, из прошлого, - с ума.
    [indent] - Времена меняются, Виктор, - он недобро скалится, показывая свой контроль над ситуацией, а сам недвусмысленно отирается телом о чужую грудь, ластясь к ней прирученным животным. - Ты уже нагрешил, и только в твоих силах искупиться, чтобы прожить еще немного. Я лишь предлагаю вариант, - Эли разочарованно кривит губы, когда Вейл выпутывается из его объятий и отходит на пару шагов назад, протягивая тонкие запястья к откинутому в сторону ножу. «Лучше бы обхватил ими что-то более стоящее», - разочарованно тянет в голове, пользуясь передышкой и наспех осматривая поврежденную одежду. Его любимая белая рубашка теперь никуда не годится; на оголенной загорелой коже нет ни намека на остаточные ранения, а прорехи выразительно подчеркивают места, куда недавно Вейл втыкал лезвие. Эли отчаянно выдыхает, ругая себя за непредусмотрительность, и тут же забывает любые ироничны комментарии, потому что Виктор опять сокращает расстояние между ними, выбивая почву из-под ног одной очередной близостью. Эвер тянется к нему, тянется к ножу, вспарывающего кожу на щеке, тянется к белому шуму боли, выдалбливающему чечетку на внутренностях, на что его собственная регенерация мгновенно реагирует и вновь начинает работать, стараясь купировать неприятные ощущения. Получается с трудом, но Эли тому особенно рад - ему бесконечно хочется чувствовать присутствие Виктора каждой клеткой тела, даже если ее будет раскрывать на лоскуты греховная способность ЭО.
    [indent] - Ты не представляешь, от чего отказываешься, - Эвер обволакивает Вейла горячим шепотом, обжигая дыханием оголенную от ворота пальто шею, и трется носом о плечо, в конечном итоге укладываясь на него щекой. Такое нейтральное и в то же время такое интимное поведение очень свойственно Эли, и он пользуется крупицами подаренного перемирия сполна. Как жаль, что это ненадолго. - Рано или поздно Мирит линчует тебя. А я предлагаю спасение, - конечно, он понимает, на что намекает Виктор - на Серену, что терпеливо дожидается своего лидера в другом отеле города, по его указанию наговаривая полицейским инструкции. Но едва ли Вейл знает о том, в каких реальных отношениях находятся подельники, ведь Синди не является надежным источником информации, будучи почти пристреленной тринадцатилетней девчонкой. Эвер давит усмешку, пряча ее в сгибе чужой шеи, и мягко, почти невесомо прикусывает кожу, испачканную в чьей-то крови - металлический привкус жжет язык, и это окончательно перевешивает одну из чаш весов. Виктор подписывает себе смертный приговор, отказываясь от совместной работы и предпочитая мифические личные принципы идеалистическим, что предлагает ему Эвер. Однако то, что Эли слышит следом - короткое предложение, уроненное в тишину туалетной комнаты, - запускает цепочку очевидных реакций, становящихся основными. Рано или поздно кто-то из них умрет - факт. Но перед этим они обязательно попробуют друг друга в той форме, которая была им недоступна все десять лет знакомства.
    [indent] - Однако в отличие от твоей принципиальности, я пойду за тобой куда угодно, - Эвер выпускает Виктора из своих объятий и отходит к раковине, наспех споласкивая окровавленные ладони в холодной воде и внимательно осматривая лицо на предмет очевидных порезов. Совершенно ничего; его кожа чиста и непорочна, и единственным напоминанием о произошедшем становятся крошечные капли чужой крови. Эли Эвер выглядит как герой - тот, которого Мирит заслуживает, - а очаровательная улыбка, сквозящая харизмой, вновь возникает на лице защитной маской. Застегивая молнию кожаной куртки, за которой прячутся рваные дыры от ножа, Эли подходит к обмякшему телу Конора Клептона и прижимает два пальца к сонной артерии, с благоговением отмечая, что вежливый Вейл все-таки не убил случайного гостя барного туалета. «Я доберусь до тебя позже, Клептон. Сейчас есть кое-что более важное, чем твоя никчемная жизнь», - Эвер брезгливо отводит руку, поднимает с земли нейлоновую удавку и прячет последнюю в карман, оборачиваясь на Виктора и смотря на него снизу-вверх.
    [indent] - Я пойду первым, - он выходит из туалета и быстрым шагом пересекает помещение бара, теряясь среди пьяных тел, чтобы в конечном итоге облокотиться о стойку ресепшена в соседнем помещении и внимательно взглянуть на управляющую сквозь тонкие стекла очков. Он бронирует один из лучших «люксов», оплачивая одну ночь наличными из смятого бумажника, и повторяет цифру номера чуть громче, чем обычно, чтобы Виктор смог услышать ее издалека, прячась среди гранитных колонн в зоне отдыха. Они не сталкиваются взглядами, не идут в лифт вместе, не пересекаются в коридоре последнего этажа - Эли только оставляет дверь пентхауса открытой, и, оставшись наедине с идеально вылизанным номером и открытым шампанским в ведре со льдом, позволяет себе размять затекшую шею и взять вместо игристого бутылку виски. Он разливает янтарь по стаканам, оставляет один на столе в приглашающем месте, и, снимая кожаную куртку и расстегивая верхние пуговицы пострадавшей рубашки, подходит вплотную к панорамным окнам, рассматривая разложенный под его ногами Мирит. Все-таки «Рипли» не зря считается одним из самых лучших отелей этого сгнившего города.
    [indent] - Представляешь, этот дышащий город даже понятия не имеет, что раковая опухоль ЭО уже расползается по его венам и отравляет улицы, - начинает Эвер, когда слышит закрывающуюся дверь за своей спиной и боковым зрением замечает Виктора, что занимает свое место рядом и крутит в бледных пальцах стакан. - Я не предполагал, что встречу тебя именно здесь. Дома, - он поворачивается и снова тянется к губам Вейла, притягивая друга к себе за ворот черного джемпера; Эли начинает глубокий поцелуй, смазывая капли виски по их общей слизистой, притираясь к чужому языку своим и при этом оставаясь невозможно, удушающе медленным. Секунды складываются в минуты, прерываются паузой, когда Эвер отрывается ради очередного глотка алкоголя - скорее показательного, чем необходимого, ведь опьянения он все равно никогда не почувствует, - и в очередной раз медленно ведет пальцами по груди, залезая свободной ладонью под одежду. Сухая кожа Виктора туго обтягивает выпирающие кости и ребра, и Эли словно может прощупать сквозь ее каждый орган, окажись он достаточно напористым. Но он, наоборот, отходит на шаг назад, в очередной раз облизывая край стакана и расстегивая очередную пуговицу своей белой рубашки; улыбка гнет его губы в откровенном издевательском выпаде, но Эли на секунду не разрывает зрительного контакта, изучая минимальное изменение мимики Виктора. Доводя его то точки невозврата. Усиливая белый шум до нестерпимого, что очевидно докажет - Вейл потерял контроль.
    [indent] - Чтобы ты хотел попробовать со мной? - Эвер вновь походит вплотную, и бесцеремонно залезает пальцами в джинсы Виктора, не размениваясь на расстегивание ремня и ширинки, чтобы мгновением позже огладить выразительный стояк сквозь белье. - Я ведь не спросил, какую роль ты предпочитаешь… Если предпочитаешь хоть что-то, - рука снова выскальзывает из плена, оставляя после себя короткие полосы от ногтей внизу чужого живота - в напоминание, - и Эли переводит пальцы на шею Вейла, обдавая горячим дыханием мочку уха. - Или ты хочешь прекратить все это прямо сейчас? Ну же, - он не оставит Виктора так просто, не позволит их встрече закончится быстрым сексом на хрустящих простынях без предварительно прелюдии. О, нет; он заставит друга выжать из себя максимум, не позволит ему кончить до последнего, доведет ласку до извращения, пока одно легкое прикосновение пальцами не станет электрическим разрядом. Он почувствует Виктора именно так, как необходимо - своя сила против его, боль против излечения, желание против вечности. Ну а пока Эли в очередной раз отвлекается от омута чужих глаз и припадает губами к гладко выбритому подбородку, ведя влажную размашистую линию по шее к ключицам горячим языком.

    [nick]Eli Ever[/nick][status]hero[/status][icon]https://i.imgur.com/wT3EQJl.png[/icon][fandom]<div class=fan2>vicious v.e. schwab</div>[/fandom][lz]<div class=lzname><a href="https://gemcross.rusff.me/">Эли Эвер, 22 (32)</a></div>[/lz]

    +1


    Вы здесь » GEMcross » философский камень » church burns


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно