GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » Nice night for a black wedding


    Nice night for a black wedding

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    Nice night for a black wedding
    "Ты вдова и я вдовец –
    Двое родственных сердец."
    https://64.media.tumblr.com/34c417a7bfb1cbf370b2a00f4216124f/977135bf8f552a94-db/s540x810/275f654e27f178a87e64cb6a062414779d07ed83.jpg
    Daemon Targaryen, Rhaenyra Targaryen

    Нуждаясь в новом сильном деснице, король ... предпочел старого знакомца сира Отто Хайтауэра, отца королевы.
    Не успел сир Отто прибыть, как в Красном Замке узнали, что Рейенира вышла замуж за дядю своего Дейемона. Ей было двадцать три, ему тридцать девять.

    Отредактировано Rhaenyra Targaryen (2022-07-31 21:44:57)

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +3

    2

    Если в таких вещах можно говорить о везении, то Деймону повезло. Смерть Лейны оставила в его душе саднящую пустоту, которую он раньше не мог себе представить (как и существование у себя души), и теперь он лучше, чем ему хотелось бы, понимал, почему все говорили, что после смерти его матери отец уже никогда не был прежним. Но на счастье Деймона, если он был Бейлоном или Джейхейрисом, то его Алиссой и Алисанной была не Лейна. Не Лейну, а Рейниру он знал с первого дня ее жизни; Рейнира, едва научившись ходить, ходила за ним хвостиком, когда он оказывался в Красном Замке; о Рейнире он думал на Ступенях, откладывая в сторону лучшие драгоценности с разграбленных кораблей пиратов. И еще одна удача – наконец-то оба они были свободны.
    Когда утих скандал, разразившийся на похоронах Лейнора, жизнь овдовевших Таргариенов пошла своим чередом. Полдня Деймон и Рейнира проводили в воздухе на драконах, а полдня в спальне – как рассказывали Деймону, примерно так и жили когда-то его собственные родители (они же – бабушка и дедушка Рейниры). Досадная разница заключалась в том, что мужем и женой они пока что не были, поэтому вечером Деймон одевался, целовал племянницу на ночь и возвращался на Дрифтмарк – если убитый горем вдовец каждый день ночевал бы на Драконьем Камне, это рано или поздно привлекло бы ненужное внимание короля, а Деймон уже привык, что ничего хорошего ему от брата ждать не стоит.
    Нет, конечно, можно было надеяться, что после сцены на похоронах Визерис осознает, что Деймон уже не то что не главный нарушитель спокойствия, а единственный разумный человек в их семействе. Осознает, призовет его ко двору и сделает новым Десницей. Деймон бы тогда всё брату простил и прошлое не вспоминал (правда, от Рейниры не отступился бы всё равно), но чем сидеть и ждать маловероятных милостей, не лучше ли ковать железо пока горячо? Визерис, конечно, разозлится, но трона Рейниру не лишит: во-первых, пусть только попробует. Во-вторых, если уж до сих пор он не поменял свою волю (а поводов было…), то очевидно, что уже и никогда не поменяет.
    К сожалению, Рейнире свадьба сразу на следующий день (ну на худой конец, через две седмицы или луну) после похорон ее первого мужа почему-то не показалась такой блестящей идеей, как Деймону, но у него были свои причины торопиться. Он знал, что Рейнира скорее объявит отцу войну, чем станет женой своего единокровного брата, но опасался, что Визерис может уговорить ее согласиться на какого-нибудь другого мужа (лишь бы не Деймона). Деймон в упор отказывался понимать, когда он успел настолько провиниться перед братом, но понимал, что медлить нельзя, вот и вился вокруг племянницы заботливым коршуном, заверяя ее в своей бесконечной любви и преданности, а заодно зорко следя, чтобы в ее окружении не появился другой кандидат в мужья. Если бы Визерис знал, насколько на руку Деймону ссылка принцессы на Драконий Камень, то немедля призвал бы ее обратно в Красный замок, даже если для этого пришлось бы выслать Алисенту с выводком в Старомест. Но если боги будут милостивы, к тому моменту, когда Визерис начнет о чем-то догадываться, он уже будет бессилен что-то изменить.
    Спускаясь по лестнице башни, Деймон столкнулся с Герардисом, который спросил у него, не спит ли еще принцесса: из Королевской Гавани прилетел ворон с важными вестями. Вести оказались настолько важными, что Деймон резко развернулся и помчался обратно, перескакивая через ступеньки.
    – Смотри, Рейнира, – закричал он с порога, гневно потрясая отобранным у старого мейстера письмом, – смотри, что делает твой отец, пока ты изображаешь из себя послушную дочь. Он назначил нового Десницу! Не меня, не тебя, не этого, как его, кого там предлагал Меллос. Нет, он призвал ко двору Отто Хайтауэра! – Деймон сел на кровать и отдал письмо Рейнире, чтобы она могла прочитать своими глазами и присоединиться к его негодованию. – Как ты думаешь, он сначала слезет с коня или сразу начнет лить твоему отцу в его королевские уши, что меня надо услать куда-нибудь в Асшай, а тебя выдать за Алисентиного сопляка?

    +2

    3

    Рейнира чувствовала себя почти предательницей. Раньше маленький двор принцессы на Драконьем камне почти всегда был оживленным, шумным, полным музыки и смеха -  принцесса могла позволить себе не терпеть рядом тех, чье общество не доставляло ей удовольствие. После смерти Лейнора по приказу отца ей пришлось отослать от себя Костолома, а следом расстаться и с его веселыми сестрами, которые были рядом с ней едва ли не самого детства и уж точно были дороже отродья Алисенты, из-за которого и начался весь этот балаган. От злости она даже отказалась от шута, вернув карлика отцу и едва не разогнала музыкантов, вовремя рассудив, что хотя скорбящей вдове и не к лицу держать веселый двор, но срок траура быстро истечет, а снова подыскивать одновременно искусных и неболтливых слуг целая морока.
    Она могла бы пережить все эти неприятности. Пройдет несколько месяцев, гнев отца уляжется, нытье Алисенты наскучит ему, и все пойдет как раньше. Отец дорожил ею, любил своих внуков и не захочет отсылать ее надолго. Она все еще Принцесса Драконьего Камня, а ее старший сын будет королем после нее. Все остальное неважно. 
    Она все понимала. Но как объяснить это детям? Лейнор исправно выполнял свой долг как супруга и отца - в той жалкой мере, в какой это было ему дано: ночевал на Драконьем Камне, проводил часы в детской, оставляя после себя какую-нибудь игрушечную лодку и удивительно талантливо изображая отцовское восхищение успехами ее сыновей, а затем снова улетал на Дрифтмарк. Запомнят ли мальчики его? Они должны будут всю жизнь называть его своим отцом, но что он оставит им, кроме вороха грязных сплетен и насмешек?
    Сильно ли им не хватает Харвина, так любившего катать их на своей шее и так плохо скрывавшего привязанность к ним? 
    Ее сыновья были еще совсем детьми, но Джекейрис слишком умен и серьезен для своего возраста. И, на ее беду память у него замечательная -
    можно было и не надеяться, что мальчик просто забудет оскорбления и насмешки. Поймет ли он, что в Эймонде говорили зависть и злоба, или это ранит его и его братьев?
    При мысли о единокровном брате принцесса каждый раз приходила в ярость: гаденыш не просто оскорбил ее и ее детей, он сломал Люцерису нос, напугал маленького Джоффри, а шишка на голове Джейса заставила мейстра Герардиса настаивать на том, чтобы он неделю провел в постели - и за все это он всего навсего принес извинения, которых королю от него пришлось едва ли не требовать, а ее малышей заставили извиниться перед ним, хотя в чем могли быть виноваты ее дети?! В том, что не дали в обиду друг друга и собственную мать?
    А ее мачеха и ее старший сын и вовсе не понесли никакого наказания за свои поганые языки. Более того, гадина теперь могла похвалиться тем, что ее отродье теперь был всадником Вхагар. Вхагар! Как она могла признать всадника в этом ничтожестве?

    Первые дни после похорон Лейнора Рейнира почти все время проводила с детьми: играла с ними, сама читала им или рассказывала истории об их семье и погибшей Валирии, они вместе навещали их маленьких дракончиков, или гуляли в саду, наслаждаясь первыми теплыми днями весны. Эта была простая, уединенная, но не лишенная своей прелести жизнь. Была до тех пор, пока визиты ее дяди не возобновились, постепенно становясь  все более частыми и  продолжительными. Теперь она все чаще лишь завтракала со старшими за одним столом и навещала Джоффри в детской, да заходила вечером поцеловать каждого перед сном, поручив  всех троих заботам нянек и слуг, ухаживавших за детьми с их рождения. У мальчиков оставались их игрушки, мейстер Герардис каждый день несколько часов давал им уроки, а потом они донимали мастера-над-оружием или были предоставлены сами себе, совсем как до начала этого проклятого года, с той лишь разницей, что теперь замок на острове стал заметно мрачнее и тише. Она хорошо могла представить себе их чувства, ведь сама была ненамного старше, когда потеряла мать, и в Красном Замке за один день словно исчезла вся радость. Смерть Лейнора не должна была так уж сильно ранить детей, но остров оставили столько людей, любивших их, что мальчикам скорее всего было скучно  и одиноко.
    И не смотря на всю вину, которую она чувствовала перед сыновьями, она была не в силах отказаться от общества Деймона. С ним она снова чувствовала себя  юной и влюбленной, словно и не было всех этих лет, словно им и не пришлось разлучаться. Когда они были рядом часы утекали как вода в песок,  а вечерами, когда Деймону приходило время возвращаться на Дрифтмарк она едва не плакала от досады. Ее дядя был Таргариеном, его место было здесь, на Драконьем Камне, а не на Дрифтмарке. Не было ровно ни одной разумной причины, по которой он должен был оставаться рядом с Веларионами.
    Лейны не было с ними уже не одну луну, но это до сих пор казалось какой-то чудовищной ошибкой. Принцесса то и дело оборачивалась туда, где должна была лететь Вхагар, ей так часто хотелось услышать смех кузины в ответ на какое-то едкое замечание дяди или коснуться узкой горячей ладони... Они почти не общались когда были детьми, не изменилось это и после брака Рейниры с Лейнором. В тот день, когда ей сказали о браке Деймона и Лейны она едва могла сдержать слезы, тогда ей казалось, что она навсегда возненавидела дочь Морского Змея. Когда дядя с женой вернулись из Вольных Городов с двумя маленькими дочерями принцесса  едва не задохнулась от зависти при виде Лейны - любимой, счастливой, получившей то, о чем так мечтала она. Рейнире едва хватило выдержки чтобы соблюсти приличия. Но ненавидеть Лейну было гораздо труднее, чем любить. Они быстро стали друг другу ближе, чем сестры, и ее смерть стала настоящим горем не только для Деймона, но  и для самой Рейниры. Но ее было не вернуть, и им нужно было жить дальше. 
    Теперь они оба были свободны и могли бы пожениться, как мечтали когда-то. Им не нужно было бы скрывать свою любовь, Деймон мог бы открыто вернуться, заняв свое место на Драконьем Камне, рядом с ней. Его дочерям тоже было бы уместнее расти здесь, девочки хоть и были внучками Корлиса и Рейнис, все же были Таргариенами. К тому же, мальчики прекрасно с ними ладили и детям было бы веселее вместе. Они предназначены друг другу и будет только правильно, если они с самого детства будут вместе.
    Но сама мысль заключить этот брак... Рейнире уже давно было не четырнадцать, и она очень хорошо знала, как опасно поддаваться порывам. Столь короткий траур будет расценен как неуважение к их умершим супругам. И никому нет дела, что Лейнор был ей мужем только на словах, а Лейну их брак никак оскорбить не мог бы. Но гораздо страшнее недовольства септонов и сплетников была реакция короля. Рейнира еще не забыла, в каком гневе был отец, когда узнал об их связи. Теперь она не юная девица, а вдова, к тому же мать трех сыновей, никто не скажет, что она не имеет право распорядиться своей рукой. Но, что если отец в ответ на такое своеволие решит лишить ее наследства? Что тогда будет с ней, с ее сыновьями? У нее несомненно найдутся защитники, первым из которых будет дядя, но сама мысль об этом вызывала у нее ужас. Она хотела, чтобы ее отец дал благословение на этот брак, к тому же...
    Как бы она не любила дядю, как бы ей не было хорошо рядом с ним, Рейнира не могла позволить себе не думать о том, что подобный брак принесет ей. Деймон был драконьим всадником, был грозным воином, равным которому не было ни в Вестеросе ни в Эссосе, но его брошенное "королевство" захлебываясь кровью, а врагов у него было достаточно по обе стороны Узкого Моря. Он единственный мужчина в мире, равный ей, но он не принесет ей ничего, кроме самого себя и Караксеса. В Вестеросе и Эссосе было предостаточно могущественных лордов, готовых на многое ради жены с кровью дракона, а уж за право стать консортом будущей королевы и подавно. Пусть она уже не так хороша как в юности, пусть дети, которых она родит второму мужу не будут наследниками трона, она сможет заручиться поддержкой союзника, готового в случае необходимости защитить ее права и права ее детей оружием, людьми и золотом. Вот только Деймону лучше было пока даже не догадываться о ее мыслях. Ее дядя скор на гнев и горд он не проглотит такого оскорбления. И его не остановят ни помолвка Джейса и Люка с его дочками, ни то, что отец и даже Веларионы могли одобрить ее выбор.
    В юности она приняла бы это решение не задумываясь ни на минуту, тогда она искренне считала, что Деймон будет не только первым, но и
    единственным ее мужчиной. Она с радостью отдавала ему всю себя и ничего не хотела с таким жаром, как быть его  женой и родить ему детей. Сейчас же решения давались не так просто. Что бы она не решила, она решала не только за себя, но и за своих детей. За всех своих детей.
    А времени на решение с каждым днем оставалось все меньше.
    Когда пришла весть о том, что Харренхолл погубил и Харвина и его отца принцесса огорчилась куда сильнее, чем когда узнала о том, что стала вдовой. Оплакивать Харвина сейчас было бы небезопасно даже на Драконьем Камне, слишком щедро ее дорогая мачеха платила всем, кто был готов донести о том, что могло повредить ее мальчикам. Пусть она и Костолом не делили постель уже несколько лет, он все равно  был ее опорой и другом, он, бедняжка, кажется, даже любил ее. Гибель его отца была не меньшей, если не большей бедой - лорд Лионель был человеком верным, человеком умным и долгие годы был Десницей короля. Рейнира уважала этого медлительного толстяка и была рада, что он находится рядом с ее отцом. Благодаря переписке отца и сына принцесса знала о том, что происходит в Малом Совете без необходимости посещать столицу и лицезреть свою мачеху и ее выводок.
    Гибель Харвина была горем. Но вместе с тем, она позволяла не заботиться о том, что однажды он захочет предъявить права на детей, а то и на нее саму. Гибель Десницы короля была огромной проблемой - отцу всегда был нужен рядом тот, на кого он может опереться, кто поможет ему принимать тяжелые решения, кто будет разбираться в десятках крупных и сотнях мелких вопросов, большая часть которых и не доходила до ушей короля. И сами по себе поиски Десницы были трудным решением, которое дастся ему нелегко. Конечно, отец захочет видеть рядом с собой кого-то, кому сможет верить, он почти наверняка захочет видеть рядом с собой кого-то из своей семьи. Король Джейхейрис сделал ее деда Десницей, и его брат, бывший наследником до него, почти всю свою жизнь служил своему отцу Мастером над Законами. Рейнира ждала, что отец воспользуется этим случаем и призовет ее с детьми в Красный Замок. Ждала и боялась этого - она хорошо знала себя, и мейстер, как всегда тактичный, лишь подтвердил ее опасения. Здесь, на Драконьем Камне у нее была возможность скрыть существование этого ребенка, а если ей немного повезет, то и объявить его потомством Лейнора, то в Красном Замке она будет слишком на виду, и даже дурак догадается о ее лжи.
    Рождение бастарда не только опозорит ее саму и это дитя. Это разом подтвердит все поганые сплетни, которые распускала Алисента (даже те, что не имели ничего общего с реальностью) и выставит на посмешище даже короля, запретившего клеветать на нее и ее детей. Отец никогда не простит ей этого.

    Когда рядом был Деймон о неприятном думать не хотелось. Но по вечерам, когда дядя оставлял ее, Рейнира оставалась наедине не только со своими детьми, но и с решениями, которые было необходимо принимать. И принимать быстро.
    Мейстер Герардис говорил ей, что чем раньше с этим будет покончено, тем безопаснее это будет для нее, и тем больше вероятность, что в будущем она сможет родить других детей. Сама мысль о том, что она вынуждена пить лунный чай, словно шлюха или безмозглая потаскушка была настолько унизительной, что ей хотелось плакать. Это было просто несправедливо.
    И все же, необходимо.
    В этот вечер Рейнире показалось, что она наконец решилась. Сначала она пожелает трем своим детям сладких снов,  а затем поднимется в башню к мейстеру, и попросит его приготовить зелье, которое убьет четвертого. Из мрачной решимости ее вырвал Деймон, всего пару минут назад покинувший ее спальню. И вернувшийся явно не  с хорошими новостями.
    - Это невозможно, - принцесса несколько раз перечитала короткое послание, не веря своим глазам. Чего, а приглашения ко двору в ближайшие месяцы ей можно было не ждать. - Отец прогнал его, из-за того, что он требовал назначить наследником его Эйгона, -   а теперь, видимо, готов прислушаться к его доводам.
    Ее отвратительному единокровному брату почти тринадцать. К тому моменту, когда закончится ее траур ему сравняется четырнадцать. Отличный возраст для помолвки, а там и до свадьбы не далеко. Во рту у Рейниры стало горько, однако эта тошнота не имела ничего общего с беременностью. Уж чего она точно не собиралась, так это становится женой этого мерзкого сопляка. К тому же, брак с ним поставит под вопрос не только права ее сыновей, но и ее собственные. Если уступить в этом, Алисента и ее папаша на этом не остановятся. Она окажется королевой лишь по имени, супругой короля на Железном троне, и сомнительно, что ей хотя бы позволят присутствовать на Малом Совете. А ее сыновьям, уж точно не позволят жить.
    Семеро, за что ей это? Долгие годы унизительного фарса с Лейнором, необходимость заискивать и заключать сделки с Веларионами, все это было зря? Что это - наказание за то, что она не провела десять лет в холодной постели, пока ее так-называемый-муж  делил ложе с мужчинами? Отец что, надеялся, что потерянная невинность вернется к ней за давностью лет? Или, что она умрет в одиночестве, оставив трон внукам его второй жены? Или отец с самого начала хотел обмануть ее? Откупиться ею от Морского Змея и кузины, перед которой чувствовал себя виноватым, а потом, когда они перестали представлять угрозу - оставить трон сыну?
    Ярость поднималась в ее душе удушливой волной. Плевать на запрет покидать Драконий Камень. Она сегодня же отправится в столицу.

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +2

    4

    – Прогнал, – согласился Деймон, обнимая племянницу за талию, – а теперь позвал обратно.
    Была у Визериса эта абсурдная уверенность в том, что люди меняются, более того, меняются всего лишь от того, что их пожурить с высоты трона. Что можно, например, заставить всех извиниться, и у его мерзкого сынка отрастет новый глаз, Рейнира забудет о нанесенном ей и ее детям оскорблении, а Алисента перестанет настраивать своих щенков против принцессы Драконьего Камня и ее детей. И как это раньше никто не додумался! Надо и Отто заставить извиниться, он тогда сразу перестанет плести свои интриги, как паук в пыльном углу, до которого никак не доберется нерадивая служанка.
    Не приходится и сомневаться в том, что Отто возьмется за старое с новыми силами. Сир Отто ненавидит Деймона с не меньшей силой, чем Алисента Рейниру. Никогда младший сын лорда Хайтауэра и его дочь-королева, болезненно гордые, как все выскочки, не смогут простить, что никакие хитроумные махинации не дадут им того, что Таргариены имеют просто по праву рождения. Если бы у Деймона была возможность придушить Отто и Алисенту своими руками, он бы с удовольствием так и сделал, но настоящий ответный гнев его направлен на Визериса, который между родным братом и придворными льстецами раз за разом выбирает вторых.
    К тому же, даже Деймон не смог бы посмеяться над Отто Хайтауэром так, как над ним смеются боги, превращая все его успехи в поражения. Он отнял у Деймона титул наследника, выдавил его из столицы, подложил свою дочь под Визериса, и глупый, честный Визерис сделал ее своей женой и королевой. В отличие от Эйммы, новая королева оказалась плодовита, как сука, и уже через год ощенилась… то есть, простите, родила Визерису сына, которого ему не смогла подарить Эймма. Только вот оказалось, что долгожданного наследника Визерис уже обрел в лице Рейниры, и менять свое решение ради внуков Отто не собирается. Чтобы дочь наследовала прежде всех сыновей – такого в Вестеросе никогда не бывало! Но когда Отто стал слишком настойчиво об этом напоминать, он, десница при двух королях, второй человек в королевстве, в одно мгновение стал никем и с позором вернулся в Старомест. Алисента унаследовала часть сноровки и всю амбициозность Отто и, оставшись без поддержки отца-десницы, не сидела без дела. Мачеха сеяла раздор в королевском семействе, отвлекала внимание короля на себя и своих детей, собирала вокруг себя придворных лизоблюдов, стараясь изолировать юную и неопытную наследную принцессу и оставить ее без сторонников – а добилась лишь того, что подтолкнула Рейниру в объятия Деймона, почти преподнеся ему трон на блюде с серебряной каемкой. Да, Визерис заупрямился, но ведь почти получилось – а если бы не усердие Хайтауэров, рождение сыновей Визериса похоронило бы все надежды Деймона. Сейчас Зеленые торжествуют возвращение Отто Хайтауэра на пост десницы, но…
    О, Деймон знает свою племянницу! Каждый раз, когда он заговаривает о женитьбе, она смотрит на него беспомощно, как дитя, а потом на ее лице появляется то сосредоточенное выражение, какое бывало у нее в детстве, когда мейстер заставлял ее считать, сколько налога заплатит какой-нибудь купец, если ввезет в Королевскую Гавань столько-то штук шелка. Может быть, сейчас Рейнира действительно только боится разгневать отца, но рано или поздно она сообразит, что может и так оставить дядю при себе (и Деймон останется – не бросит же он любимую племянницу на произвол судьбы среди этих гадюк! да и больше никто и нигде не ждет Порочного Принца), может сохранить и поддержку Веларионов (изрядно недовольных, но они уже слишком многим пожертвовали, чтобы отступить, не дождавшись награды), да еще и прибавить к своим силам еще один влиятельный дом посредством нового брака. А теперь – как бы Зеленые в очередной раз не оказались врагами даже самим себе.
    – Даже не сомневайся, это всё козни твоей мачехи. А знаешь, что она и ее отец сделают дальше? Они знают, что меня им не обдурить и не подкупить, я всегда на твоей стороне, так что они сделают всё, чтобы нас разделить, чтобы я не мог защитить тебя. А я лучше сожгу Красный Замок вместе со всеми прихлебателями Отто и щенками Алисенты, – и Визерисом, – чем позволю им тебе навредить. – Деймон почти благоговейным жестом поднес руку Рейниры к губам и поцеловал. – Ты еще любишь меня, моя Рейнира? Мне иногда кажется, что совсем нет.

    Отредактировано Daemon Targaryen (2022-08-10 11:50:21)

    +2

    5

    Она могла сесть на Сиракс и быть в Красном Замке еще до того, как окончательно стемнеет. Могла бы ворваться в Твердыню Мейгора и устроить сцену. Но что она выиграет этим, кроме как еще сильнее разозлит отца, велевшего ей сидеть на Драконьем Камне и изображать скорбь? Ее брак с Лейнором был не смешным фарсом от начала до конца, и ее траур выглядел не лучше.
    Но назначение Отто Десницей было настоящим оскорблением. Если отец так боялся гнева своей королевы, он мог бы назначить Десницей Деймона - тот был его братом и имел полное право на кресло в Малом Совете. Он мог назначить кого угодно другого. А вместо этого предпочел кинуть кость тощей суке, словно не понимая, что ее проклятый папаша был готов на все, лишь бы увидеть на троне своих внуков.
    Если она смолчит сейчас,  если проглотит это, то что будет следующим?
    Рейнира нежно провела кончиками пальцев по лицу дяди, прочертив линию от виска к губам, любуясь точеными чертами. Она хорошо понимала, что Деймон старается не только для нее, но и для себя самого. Когда-то он был первым в очереди на Железный Трон, женившись на ней, однажды он станет пусть не королем, но мужем королевы. Увидеть разницу между первым и вторым будут готовы далеко не все в Семи Королевствах.
    - Я всегда любила тебя и всегда буду любить, - в ее словах не было и следа неискренности. Маленькой девочкой она обожала своего красивого и доброго дядюшку, а повзрослев полюбила его так, как только может женщина любить мужчину. Она сравнивала с Деймоном любого, кто оказывался рядом с ней, искала в каждом его черты, но ни один в итоге и мизинца его не стоил. Ей так нравилась отвага и дерзость  сира Кристона, что она совсем забыла о том, каким ничтожеством тот был под своим белым плащом. Ей нравилась бравада и сила Костолома, но рядом с дядей тот был все равно, что бык рядом с драконом. Худшим всех был Лейнор, с его фиолетовыми глазами  и серебристыми волосами,  с его тонкими руками и мягкими ладонями. Изнеженный, женоподобный, лишенный не то, что амбиций, элементарной гордости, словно и не был сыном своих родителей... и все же, у ее покойного супруга были свои достоинства: он был не ревнив и по-своему справедлив, что в сочетании с его недостатками делало его настоящим сокровищем. Когда ей придется взять нового мужа, то второй раз надеяться на такое везение не стоило. Новый супруг, не удовлетворится лишь формальным браком и пустым титулом консорта. Он потребует и право голоса в ее совете, и место в ее постели.
    И уж точно не будет нести свои рога так же безропотно, как Лейнор. Она могла бы растянуть свой скомороший траур на год, на два дольше положенного срока, не дольше. После этого ей потребуется выбрать нового мужа, и их с Деймоном встречи станут куда более редкими и короткими. Но, по крайней мере, ей больше не придется принимать то же решение, что сегодня.
    - Пожалуйста, не уходи, останься рядом со мной, - она почти по-детски прячет лицо на груди дяди. Деймон в этом году уже провел на Драконьем Камне больше ночей, чем Лейнор за все годы их брака. Каждый дождливый день, каждая сулящая непогоду ночь была для них подарком, поводом остаться вместе. Сегодняшний вечер обещал ночь  тихую и ясную и полет до Дрифтмарка был бы простым и безопасным, но ей была противна сама мысль остаться сегодня наедине со своей обидой. - Тебе не нужно возвращаться в Высокий Прилив. Твой дом здесь, - ее дядя не смотря на все свои ссоры с королем оставался Таргариеном и имел полное право жить в родовом замке, раз уж его не желали видеть его при дворе.

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +2

    6

    Деймон чуть повернул голову, чтобы поймать поцелуем пальцы Рейниры. Вспоминать об этом теперь было почти смешно, но был такой момент, когда он думал, что когда они снова встретятся, то будут просто дядей и племянницей, друзьями и союзниками, но не более того. Деймон тогда начинал влюбляться в свою новую жену, такую красивую и гордую, а Рейнира утешалась, рожая каждый год от своего телохранителя, и даже в Эссосе говорили, что от ее стройной талии остались одни воспоминания. (Деймон бы многое отдал, чтобы спросить у Визериса, доволен ли он тем, что все семь королевств молчаливо считают его дочь шлюхой, и неужели не лучше было бы, если бы его внуки были сыновьями Деймона, но расстаться за свое любопытство с языком он не готов). После возвращения в Вестерос всё пошло не так, как Деймон ожидал. Он довольно быстро осознал, что Рейнира могла бы родить десяток бастардов от разных телохранителей и взять в два раза больше мужей, и того, что после этого осталось бы от ее красоты, всё ещё было бы достаточно, чтобы будить в нем дикое, животное желание. Для такого гордого человека, как Деймон, открытие было не совсем приятным, к тому же ему не хотелось обидеть Лейну, и еще больше не хотелось поссориться с ее родителями... Но всё сложилось более, чем хорошо – и только для того, чтобы сломаться через несколько лет.
    В Высоком Приливе всё напоминает ему о Лейне, на Драконьем Камне Деймону даже дышится легче – и он всегда любил суровый вулканический остров и мрачный валирийский замок.
    – Мой дом, – повторил Деймон с горьким смешком. – Ты единственная, кто так считает, король и королева с тобой не согласятся, а новый десница тем более. А ты хоть и говоришь, что любишь меня, но стать моей женой не хочешь. Как иначе я смогу остаться с тобой? – Иными словами, Деймон должен идти. Он не уходит. Рейнира слишком расстроена, чтобы оставить ее одну, сам он не рад (ну вот правда, неужели Визерис не мог назначить кого-то другого, если уж Деймон его не устраивает, зачем сразу Отто?) и Дрифтмарк его настроение не улучшит, а момент слишком удачный, чтобы его упустить. Деймон не задумывается, не будет ли это манипуляцией с его стороны, а если бы и задумался, то не увидел бы ничего плохого: любой мужчина на его месте захотел бы разделить с будущей королевой трон, но не у каждого на это столько прав, как у него, и не каждому Рейнира будет так дорога, как ему.
    Он, конечно, не уходит, наоборот, продолжает обнимать племянницу и ласково гладит ее по волосам. Иногда (обычно после занятий любовью, когда вместо удовлетворенной на время страсти его переполняет лениво-спокойная, почти отеческая нежность) Деймон сам расчесывает их, любуясь рекой серебряно-золотого шелка. Иногда при этом он ощущает неприятный укол в сердце. Рейнира и Лейна никогда не были слишком похожи, но в семье, где веками братья женились на сестрах, непохожесть имеет свои пределы. Лейна была выше и стройнее, Рейнира отличается более заметными и аппетитными формами, но у обеих тонкие черты лица, фиолетовые глаза и серебряно-золотые волосы, и это Лейна позволяла своим локонам свободно спадать до самой талии, в отличие от Рейниры, которая в прическе подражает Висенье. Это уже неважно, Лейна ли напоминала ему Рейниру, или Рейнира теперь напоминает Лейну. Прошлое в прошлом, а Деймон сейчас думает о будущем.
    – Я не хочу снова тебя потерять.

    Отредактировано Daemon Targaryen (2022-08-26 23:48:22)

    +2

    7

    Рядом с дядей ей хорошо как не могло быть рядом ни с одним другим мужчиной. От одной мысли, что им возможно придется снова расстаться принцессе становится так жаль себя, что хочется плакать. Разве это справедливо? Они должны были быть мужем и женой уже много лет, он должен был стать отцом ее мальчиков. Вместо этого она оказалась в унизительной роли любовницы,  им приходилось прятаться,  полагаться на верность прислуги и бояться, что кто-то снова доложит ее отцу. Последнее, что ей было нужно сейчас - новая ссора с отцом.
    - Королева может проваливать в седьмое пекло со своим папашей и своим выводком, - упоминание Алисенты - последнее, что может улучшить ее настроение сегодня. Дрянь сейчас торжествует, вместе со своими лизоблюдами - она и так перетащила в Красный Замок половину своей родни, так что уже не понятно было, кто правит Семью Королевствами - Таргариены или Хайтауэры. "Зеленые" глубоко пустили корни при дворе, проросли в Королевской Гавани как сорная трава, как ядовитая плесень. И с приездом Отто станет только хуже.
    Отец остался рядом с ними совершенно один, с каждым годом становился все слабее, все более болезненным, а толку от пиявок мейстера Меллоса было еще меньше, чем от его советов. И вместо того, чтобы собрать вокруг себя свою семью, потакал своей жене, которая, кажется, только наслаждалась, видя его страдания.
    - Сейчас слишком рано говорить о моем новом браке, - она дала слабину, заговорив о новом замужестве, но ей уже все равно. - И о твоем тоже, это будет выглядеть просто непристойно, - Рейнира выскальзывает из объятий дяди и садится на широкой кровати, поджав колени к груди и обхватив их, словно обиженный ребенок. В их положении говорить о приличиях то еще  лицемерие, но лицемерие необходимое.
    - Отцу не понравится, если первое, о чем я заговорю, появившись при дворе, после смерти Лейнора будет наша свадьба, - а в том, что ее опала закончится завтра приходилось сомневаться - раз уж он призвал в столицу старика Хайтауэра, хороших новостей можно было не ждать. - А кроме того, Веларионы могут в очередной раз решить, что к ним отнеслись без должного почтения, - терять своих главных союзников было глупо, тем более, что союз с Дрифтмарком не только придавал веса ей самой, но и был скреплен помолвкой ее сыновей с дочками Деймона. Это когда-то должно было не только помочь ей занять трон, но и обеспечить будущее Люка.
    Просто смешно, сейчас ей впервые не хватает Лейнора. Ее муж был мужеложцем и трусом, но иногда удивлял здравостью рассуждений. А кроме того, если бы Лейнор прожил еще хотя бы несколько недель, она была бы куда менее затруднительной ситуации. Но Лейнор позволил своей шлюхе зарезать себя, и ей придется справляться самой.

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +2

    8

    – Непристойно, моя дорогая, то, что я должен пробираться к тебе тайком, как вор, – парировал Деймон. Причем тайна всё равно получается весьма условная, ведь Кровавого Змея, летающего между Дрифтмарком и Драконьим Камнем, никуда не спрячешь, а значит, это вопрос времени, когда слухи достигнут ушей Визериса. Может, и уже достигли бы, если бы Визерис удачно не продемонстрировал на похоронах Лейнора, что на разговоры о недобродетельном поведении дочери реагирует очень резко. Но Отто найдет, как преподнести весть так, чтобы королевский гнев пришелся на Деймона, на которого брат всегда готов разгневаться. Когда Визерису в последний раз нравилось что-то связанное с Деймоном? Сейчас важно не это, важно то, что лед тронулся. Деймон улыбнулся.
    – Ты знаешь, я думаю, что Корлис и Рейнис нас поймут, – сказал он с уверенностью, свидетельствующей о том, что он уже много думал об этом. – Допустим, мы не поженимся, и что тогда? Ты слишком молода, чтобы оставаться вдовой всю жизнь, да и мне так или иначе будет нужна жена, хоть бы и ради пристойности. На ком женюсь я, не так уж важно, лишь бы родила сына, а вот твой муж будет иметь возможность вознести свой дом до второго в королевстве. Веларионам это надо? Ты им обещала другое. – Нет нужды упоминать о том, как Рейнира зависит от Веларионов; если те откажутся признавать ее сыновей законными, то ее положение станет очень сложным. – И это я еще говорю о лучшем случае. В худшем – мужчина, который женится на королеве, будет ожидать увидеть свою кровь на троне. – У Рейниры вкус лучше, чем у ее отца, так что хочется надеяться, что она не найдет себе Алисенту Хайтауэр в мужском обличье. Но это если Визерис даст ей выбирать самой, а если опять нет, то Рейнире лучше быть готовой ко всему (вообразить худшее и выйти за Деймона, пока не поздно). – А у тебя уже есть три сына, старшие из которых уже помолвлены с моими дочерями, внучками Корлиса и Рейнис. Да, по-человечески им будет неприятно, если мы поженимся так скоро, но в целом это и в их интересах тоже. – Каким бы ни был Деймон, они всегда между собой договорятся, а вот новый человек (и новая семья за ним) рядом с Рейнирой, претендующий на свою долю власти, одинаково не нужен и Деймону, и Веларионам. – Ну, по крайней мере, Корлис нас поймет и уговорит Рейнис не напускать на нас Мелеис.
    Конечно, нужно будет преподнести их брак так, чтобы он не выглядел унизительно для Веларионов, лучше всего – напирая на общие интересы, безопасность детей и нарастающее влияние Хайтауэров. Но оправдываться перед кузиной и Корлисом Деймон в принципе готов. Визерис другое дело. Никогда он не позволит своей наследнице выйти за Деймона, но если его поставить перед уже свершившимся фактом, то что он сможет сделать? Рейнире он всё простит, а Деймону его прощение не нужно.

    Отредактировано Daemon Targaryen (2022-08-30 15:13:49)

    +2

    9

    Отец старательно не замечал ее связи со Стронгом и запретил кому бы то ни было поднимать этот вопрос. Будет ли он так же терпелив, если ему донесут о том, что их встречи с Деймоном не так уж и невинны? Особенно с учетом того, кто теперь его окружает.
    - Ты навещаешь меня как родич и друг, в этом нет ничего предосудительного, - Рейнира возражает больше для того, чтобы возразить, и рассеянно поворачивает кольцо на правой руке. Крупный рубин покалывает подушечку большого пальца, и приятно приятно холодит ладонь. - К тому же, у меня трое крепких и здоровых сыновей, это более чем достаточно для того, чтобы обеспечить Железный Трон наследниками. Я могу и вовсе не выходить замуж второй раз.
    Конечно, оставаться вечной вдовой Лейнора Велариона она не собирается. Может быть ее дед и был верен своей принцессе до конца жизни, а вот ее супругу любовь и верность жены были без надобности и пока он дышал. Но Деймон попал в цель,  и не единожды.
    Ее детям была нужна защита, вся защита, которую она могла им дать. Мальчики совсем еще крошки, которым не на кого рассчитывать, кроме матери. Конечно, Корлис и его жена заинтересованы в том, чтобы их внучка однажды стала королевой, раз уж ни Рейнис, ни ее дочери это не удалось. Но будет ли этого достаточно? Не решат ли Веларионы обернуться против ее детей, если Хайтауэры предложат им разумную цену?
    А кроме того, в Семи Королевствах было достаточно отцов и матерей, готовых предложить своих дочерей брату короля. Многие из этих девиц молоды и хороши собой, пусть в них и нет драконьей крови, но смазливая юная мордашка и не попорченное родами тело вполне могут увлечь Деймона на какое-то время. А если его третья супруга подарит принцу ребенка раньше, чем наскучит, он чего доброго привяжется к ней. Делить обожаемого дядюшку с другой женщиной, которая будет рожать от него детей и довольствоваться положением любовницы при женатом мужчине совсем не то, с чем принцесса была готова мириться. Рейнира прекрасно помнила, как Деймон смотрел на беременную Лейну, как ждал сына, которого та должна была подарить ему. Не смотря на всю любовь к Лейне ей тогда дорого давалось спокойствие. Но терпеть на месте ее милой кузины другую женщину?
    Рейнира снимает с пальца тяжелое золотое кольцо и беспокойно крутит его в пальцах, старательно избегая смотреть в сторону дяди, словно нашкодивший ребенок, которому приходится признаться в совершенном. Она прекрасно понимает, что ее слова не могут понравиться Деймону, но разве у них есть выбор?
    - Сына ты получишь до конца года. По крайней мере еще одну девочку точно, - этому ребенку лучше бы быть девочкой. Во-первых к ее дочери будет куда меньше ненужного внимания, да и с представлением ребенка деду можно будет потянуть подольше, во-вторых трое сыновей это и правда более чем достаточно, а принцесса, которая со временем станет женой Джоффри куда лучше еще одного принца, способного принести смуту в королевство.
    - Конечно, для всех остальных это будет ребенок Лейнора. Отец всегда был рад, когда я представляла ему его внуков, это будет лучшим выходом для всех. Он не откажет мне, когда я попрошу его о нашем браке. Мы сможем поженится уже к концу следующего года, - она обязательно родит ему сына, и не одного, если ее принц этого захочет. Просто позже, когда они будут мужем и женой перед глазами короля и королевства.

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +2

    10

    Когда мужчина и женщина делят постель, рано или поздно наступают очевидные последствия – ему не стоило бы так удивляться, но новость застигла Деймона настолько врасплох, что он лишился дара речи и только смотрел на Рейниру круглыми глазами. Его рот дернулся несколько раз, словно Деймон пытался что-то сказать, но слова не шли. Он сейчас не думал о новых детях, не после того, что случилось с Лейной, но его давнее желание, уже начинавшее граничить с одержимостью (но ему уже почти сорок, его брат стал дедом раньше, чем Деймон стал отцом, их отец, когда умер, был немногим старше, чем Деймон сейчас, Деймон умирать не планирует, но если он сейчас умрет, то всё, что останется после него в мире – две маленькие девочки), никуда не уходило. Взгляд Деймона упал вниз, он потянулся к животу Рейниры, но его рука нерешительно замерла в воздухе. В его лице смешались смятение и радость, надежда и страх. Никому другому он не позволил бы увидеть себя таким уязвимым.
    – Ты, ты… – Деймон каким-то змеиным жестом облизнул пересохшие губы, но так и не смог произнести слово. Наконец, очень осторожно, очень медленно, словно касался чужого дракона или гладил по голове новорожденную дочь, он всё же положил ладонь на живот Рейниры. Ничего необычного он не почувствовал – слишком рано для этого – но само прикосновение словно придало материальности словам племянницы. Всем её словам. Она беременна его сыном, и… 
    – Нет, нет, нет. Ты это не серьезно. Ты не можешь так со мной поступить, это мой сын, я не уступлю его Лейнору!
    Только не Лейнору! Достаточно уже того, что он был вынужден уступить ему Рейниру. Как ни мучительно поражение само по себе, в сотни раз оно тяжелее, когда победивший соперник даже не рад своей победе, вообще предпочел бы не участвовать в этом поединке, но всё равно он получил то, ради чего Деймон был готов на многое.
    Рейнира согласилась выйти за него, вернее, согласилась просить отца о позволении на это, но Деймон никогда не был терпеливым. Если он чего-то хотел, то он хотел этого прямо сейчас, к тому же до следующего года Визерис будет в руках Отто, и кто знает, даст ли он позволение, может, даже очередной внук не растопит его сердце, и кто знает, будет ли у них даже время спокойно дождаться рождения этого ребенка. Но это всё было уже неважно, всё меркло перед главным.
    – Это мой сын! – настойчиво повторил Деймон. Минуту назад он понятия не имел о существовании этого ребенка, сейчас же он был абсолютно уверен, что это будет именно сын, даже не допуская мысли, что ребенок может оказаться девочкой. – Лейнор мертв. Люди будут задавать вопросы. Ты должна быть моей женой, а наш сын должен быть Таргариеном. Мы должны пожениться сейчас, а твой отец может провалиться в седьмое пекло вместе с Отто!

    +2

    11

    Рейнира рассеянно переплела пальцы с пальцами Деймона, и накрыла их сплетенные руки второй ладонью, словно пытаясь удержать мужчину рядом с собой. Лежащая на ее животе рука как-будто жгла ее и сквозь ткань домашнего платья, а его взгляд жег ей душу.
    Если бы о чем-то подобном ее попросил Харвин, она, за такую дерзость, подняла бы его на смех и прогнала от себя. Но Деймон был прав. У него были все права на этого ребенка. И их дитя заслуживало того, чтобы знать своего отца, заслуживало быть Таргариеном  по имени, а не только по крови.
    Беда была лишь в том, что это было немыслимо. Если они поженятся сейчас, без королевского разрешения, спустя всего несколько недель после смерти Веларионов это будет не просто неуважением к памяти Лейнора и Лейны. Это будет демонстрацией пренебрежения к королю.
    Меньше всего принцессе хотелось еще сильнее обострять отношения с отцом, и не только потому, что это грозило ее положению. Она слишком хорошо понимала, что Визерис болен. С каждым годом король слабел, и добавив ему тревог и переживаний, она самочувствие отца не улучшила бы. Но и делиться с Деймоном своими опасениями она не спешила - дядя был далек от того, чтобы простить брату свои обиды. А решив, что спокойствие отца для нее дороже, чем он или их дитя, он  мог и оскорбится. 
    - "Сейчас"? Ты не пастух, а я не прачка, чтобы мы могли поженится как только найдем семь медяков, бродячего септона и плащ.  Ты брат короля, а я его дочь и наследница. Даже если мы получим разрешение на брак сегодня, нам все равно придется дождаться конца траура, -   к тому времени у нее будет такой живот, что его заметит и слепой, а зная отца - полюбоваться на это зрелище пригласят половину лордов семи королевств. - Ты предпочтешь, чтобы этот ребенок родился твоим бастардом, а не законным сыном Лейнора? А "людям" будет лучше придержать языки, если они не хотят их лишиться, - конечно, сука, вцепившаяся в горло ее отцу, не упустит случая оскорбить ее и ее детей. Алисенту Хайтауэр никогда нельзя было упрекнуть в излишней доброте или искренности, а пытаясь добиться для своих выродков сверх положенного им, она была готова на все. А теперь у нее будет верный союзник в Малом Совете короля.
    - У нас будут и другие дети. У тебя будут сыновья, - назвать роды процессом приятным или легким Рейнира не могла, но  ее сыновья рождались точно в срок, здоровыми и крепкими, и в том, что с этим и последующими детьми будет точно так же, она даже не сомневалась. Они оба еще были достаточно молоды и могли позволить себе подождать этот год. - И это дитя никто  у нас не отнимет, - она попыталась придать своим словам дополнительного веса, потянувшись к Деймону с поцелуем.

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +2

    12

    Что-то очень неразумное, но честное внутри Деймона готово было закричать: да, предпочту. Да, пусть этот ребенок будет бастардом, только чтобы все знали, что он мой и что ты моя. Он всё-таки не был настолько эгоистичен, чтобы всерьез желать своему сыну судьбы открытого бастарда и Рейнире всего сопряженного с этим позора, но именно поэтому они и должны были пожениться сейчас, не теряя времени.
    Деймон охотно прильнул к мягким, пухлым губам племянницы (ведь и не подумаешь, что за ними скрывается такой колкий язык!), но если уж он что-то решил, то так просто его было не отвлечь. Прежде чем разорвать поцелуй, он игриво прикусил нижнюю губу Рейниры, а потом отстранился, умиротворенно улыбаясь… и продолжил на том же, на чем они остановились.
    – Я предпочту, чтобы наш сын был не бастардом, а моим законным сыном, а ты хочешь его у меня отнять, – упрямо повторил Деймон. Он не любил загадывать далеко, между «сейчас» и «потом» Деймон обычно выбирал «сейчас». Дети в далеком, неопределенном будущем его не интересовали так, как сын (это точно сын, Деймон в этом уверен), от которого он по мнению Рейниры должен был отказаться прямо сейчас. Она не понимает, чего от него требует. Деймон и не пожелал бы, чтобы она понимала, для этого ей пришлось бы побывать на его месте, но согласиться с ней он не может. Деймон не хочет всю жизнь смотреть, как его сын растет под именем Велариона. Кроме того, о сыне будут судить по его отцу, и Деймон должен смириться с тем, что его сын будет считаться отпрыском хлипкого шпагоглотателя?
    Что случилось с девочкой, которая побежала бы в септу вприпрыжку и вперед него, если бы только тогда он не был скован проклятой бронзовой сукой? Тогда между ними стояли действительно объективные обстоятельства, вынуждающие их искать одобрения и вмешательства короля. Сейчас – они сами себе хозяева.
    – Зачем ждать, кто нас заставит ждать? – Деймон сгреб племянницу в охапку и усадил к себе на колени. – Вернее, кто нас остановит? Король, десница? Их здесь нет. Я могу унести тебя в септу прямо так… – Он скользнул рукой по ноге Рейниры, комкая тонкую ткань платья, чтобы обнажить белоснежную кожу, и усмехнулся. – И твой септон даже медяков с нас не потребует.
    В конце концов, если Визерис хотел благословить их брак, то у него уже была такая возможность годы назад, а теперь кто ему виноват? Рейнира говорит, что тот всегда радуется внукам – вот и будет отличная возможность попросить королевского прощения. Деймон не настолько упертый, чтобы не понимать, что брак с наследницей трона наложит на него новые обязанности. Он даже готов попросить прощения у Визериса, ради Рейниры… и ради сына. Насмотревшись в юности на постоянно помиравших племянников и на то, как убивались над ними Визерис и Эймма, Деймон очень насмешливо относился к родителям, которые ворковали над круглым животом, и считал, что в общем-то глупо слишком привязываться и к уже родившемуся ребенку, пока тот не переживет хотя бы пару именин. Но это относилось к чужим детям, а когда речь заходила о его собственных, то цинизм Деймона как ветром сдувало, а воображение уносило его  чуть ли не в день, когда он в глубокой старости передает своему сыну, обязательно прославленному рыцарю, Темную Сестру.

    +2

    13

    Конечно, они могли бы поженится в любой день. Не было ничего проще.
    Проблемы начнутся позже.
    Когда отец узнает и разозлится, когда Алисента начнет лить яд ему в уши, а Отто Хайтауэр заведет свою извечную песню о том, что наследником отца должен стать ее единокровной братец. Но, разве отец думал о том, каково будет ей, когда отлучил ее от двора и лишил телохранителя, а вместо того, чтобы призвать свою жену и ее выводок к порядку, а лучше хорошенько проучить, призвал ко двору еще больше Хайтауэров?
    Что еще отец потребует от нее? Она уже отказалась от Деймона однажды, согласилась на балаган с Лейнором, бесконечное количество раз изображала кротость перед дочерью младшего брата лорда Староместа, все заслуги которой заключались в том, что она делила постель с ее отцом. Теперь она должна будет снова отказаться от Деймона? Переступить через свою любовь к нему? Через его любовь к ней? Через ребенка в ее чреве? Как будто, если она пойдет и на это, с нее, наконец,  будет достаточно?  Или она должна будет пожертвовать чем-то еще, чтобы ублажить очередного спесивого лорда или утолить  надуманные страхи Совета короля?
    Что им с Деймоном будет грозить, когда дело будет сделано? Брак, заключенный в септе и скрепленный в постели не расторгнуть. Септон Юстас может начать ныть вместе с ее милой мачехой, но законы Веры были вполне однозначны. Разлучить их уже не смогут.
    Не посмеют. Они поженятся как Джейхейрис и Алисанна когда-то поженились на Драконьем Камне.
    - Как пожелает мой лорд-муж, - Рейнира смеется в губы дяде и привычным движением развязывает его пояс "нечаянно" ерзая на его коленях. Словно не было всех этих лет, словно она снова была беззаботной юной девушкой, для которой всея жизнь была праздником, а их ночные приключения - восхитительной игрой. Как им было хорошо вместе в те благословенные месяцы, пока отец не узнал об их связи.  Какой счастливой должна была быть их жизнь. - Но боюсь прямо сейчас мы до смерти напугаем септона, он скорее всего уже спит,  - возражать им старик не посмеет, но на ближайшие часы у них было занятие поинтереснее посещения септы.

    Подпись автора

    We didn't start the fire
    It was always burning, since the world's been turning

    +2


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » Nice night for a black wedding


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно