GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » black goat


    black goat

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1

    black goat
    "let's be grandmas and grandpas, rize? it will be fun i swear"
    https://i.imgur.com/3ChhBNH.png
    Нимура Фурута, Хайсе Сасаки

    Следователи являются по очередной наводке, в этот раз от отряда Кишо, и она оказывается... Подпольной лабораторией доктора Кано, о которой не знал даже его ручной клоун, Фурута. Что хуже всего - в ней находится резервуар с очередным клоном Ризе, возможно, удачным, возможно... оригиналом?.. Нет-нет-нет, ни в коем случае нельзя её трогать. Несмотря на все чёртовы инструкции и регламенты Сасаки.

    +2

    2

    На этот раз они действуют быстро, они действуют на опережение, они идут в проклятые подземелья, чтобы найти там гулей. Они идут по наводке Ариму-сана, которого Хайсе все еще уважает, хотя он все еще боится его больше чем кого-либо другого.

    Я убил их всех.

    Он спрашивает сам себя, кого всех? Кого ты потерял Хайсе? Кого ты не досчитался? Кто ушел от тебя живым? Кто остался по ту сторону, ждать тебя? Он сглатывает и пытается не думать о том, что единственный кого убил Ариму - он сам. Он единственный, он и Кен, вот кто были убийцами.

    Он сглатывает, пытаясь понять в чем причина такой наводки, он несется вперед быстро, потому что медлить нельзя. Если там Аогири, там может быть Сова. Там могут быть его ответы, его сломленные игрушки, его потерянное прошлое. Он сглатывает и бежит-бежит-бежит, поспевая за Фурутой, который тоже быстр.

    Тренировки?

    Хайсе заглянул в его дело, выпускник Садов, как и Арима-сан. Они даже похожи, может быть дальние родственники? Они даже обладают одинаковым оружием. правда, владелец теперь Хайсе. У них скорость реакции, у них убийственная точность, у них решительность людей, воспитанных убивать гулей. Хайсе не достает решительности не так ли?

    Хайсе недостает - быть человеком для начала.

    Он хрипло выдыхает и занимает позицию слева от двери, потому что справа стоит Фурута и он даже не запыхался. Неудивительно, Хайсе скрипит зубами, точно ли это его подчиненный? Или он приставлен чтобы убить его? Или он здесь чтобы сделать что-то еще?

    Жизнь учит его, но он ничему не учится. Верить в то что Акира его не убьет, верить что Арима хорошо к нему относится, верить что Квинксы не станут гулями, Хайсе все еще такой отчаянно наивный, такой отчаянно добрый, такой странный в своем стремлении оставить себе эту личность. Несмотря на кошмары, несмотря на мальчика в его голове, которого он хочет спасти, которого он хочет вывести из игры.

    Он все еще видит все это в своей голове, стул, шахматный пол, хруст костей, звук смеха, чей-то крик. Его крик, он знает об этом, где-то на уровне подсознания. Почему он говорит себе нет? Почему он все еще говорит нет?

    Они заходят и их встречает полная тишина, лаборатория пуста, шулей тоже нет. Эта наводка полна нестыковок еще больше, чем дальше они продвигаются внутрь. Квинке-меч уже готов к бою, Хайсе двигается медленно, пытаясь выбрать место с наибольшим местом для маневра. Колбы в человеческий рост, вот и все что тут есть.

    Это не место, где собираются гули, это не место где они собираются добровольно - ладно. Он уже видел фотографии таких мест, он уже знает к чему все это ведет, к чему они подступают, он уже понимает. Черт-черт-черт, у него нет шансов, у него никаких шансов, потому что это доктор.

    Тот доктор, который делает гулей, тот доктор, на которого объявлена всесторонняя охота.

    Кано.

    Хайсе сглатывает и кивает в сторону центрального зала, где ровно по центру колба полная воды, которая скорей всего даже не вода, которая скорей всего RS-депрессант, как подозревает Хайсе.

    Он замирает, делая судорожный вдох, потому что голос в его голове смеется, у голоса есть имя, у голоса есть лицо, у голоса есть прекрасные глаза и шикарные волосы. Он видит голос во сне, он знает как она выглядит, он знает что она из себя представляет.

    Он боится ее.

    - Ризе-сан… - говорит ли это он? Или Кен внутри? Есть ли внутри Кен? Хайсе кусает губу и дергается вперед.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/RiW4CGV.png
    в моей голове звери

    +2

    3

    Фурута выдаёт себя. Он замечает это пост-фактумом. И скорость бега, и то, что он забыл изобразить одышку, и отсутствие нытья "Сасаааакисаааанн" - тот уже к такому привык, да? Его новый непутевый напарник вечно что-то откалывает. Точнее, им кто-то что-то откалывает; потом Фурута идёт в медотсек, состояние, как у него, обычно, идеальное, но его по его же указке бинтуют и он горестно указывает Хайсе на свою несчастную грудную клетку: три трещины, Сасаки-сан. В этот раз всего лишь три! Сомнительный повод для улыбки, Фурута согласен. Они тут и не для того, чтобы улыбаться, а чтобы дурачить Сасаки и весь CCG по привычке. А ещё для того, чтобы...

    Он узнаёт эти коридоры. Он проклинает, что не узнал заранее адрес - буквы да слова показались ему безликими и незнакомыми. Это же одна из лабораторий его ручного хорька, ну!.. Кано здесь проворачивает фокусы, и никто, никто не должен знать. О части экспериментов не должны знать даже Аогири. Не говоря об этом моралисте Сасаки, урезанной версии Кишо. Брат то и дело подкидывает им задания, да всё интересные, да погромче, никак за карьерный рост волнуется
    потопить меня хочет, сссука

    Так вот, Фурута выдаёт себя, потому что прибывает на место абсолютно с такой же скоростью как и гуль, пусть тот и на депрессантах и не в лучшей форме. Выдает себя, потому что дышит ровно, как учили, правильно: вдох носом, выдох ртом, ме-длен-но, Фурута дышит на счёт четыре, и его сердце бьётся мерно, послушно, медленно, а ритм не поднимается выше определённой планки.

    А потом ему становится в который раз плевать, что он выдал себя, потому что он снова видит Её. Каждый раз - как первый. Ризе плавает в смеси физраствора с депрессантами - те трубками дополнительно льются ей в вены - и с транквилизаторами. Детке надо больше спать. Детка, знаете ли, совершенно неадеквата. Акихиро как-то брался объяснять ему, что так бывает, когда мозг уже умер, то есть сознание погибло, а рефлексы - вот же они, остались. И всё, чего хочет эта Ризе - жрать, спать, жрать, снова жрать... Детка всегда обладала непомерным аппетитом. Но кто знает, может, для гуля это просто форма комы? Может она ещё проснётся, улыбнётся ему, и скажет - пойдём играть в саду, Фурута?

    В Сад они больше не ходят. И из игр выросли. Из детских игр в любовь - тем более. И всё равно Нимура смотрит на резервуар с Ризе-сан с невольным благоговением. Когда-то он был на всё готов ради неё, на всё!.. А сейчас даже не знает, ради чего, потому что - ради себя, ну правда? Ему всё это не особо нужно, наверное.
    е м у н у ж н а р и з е.

    Он решает вдруг, что нельзя её убивать. Выдыхает, шумно вытягивая ноздрями воздух, и касается стекла, за которым - лучшая из [не]человеческих кукол. Была ли такая ещё? Была ли красивее? Была ли та, что способна так же завоевать его сердце? Даже этот полудурок, книжный червь Канеки Кен отвлёкся от вечного чтения и пошел с ней на свидание. Всё просто: она была безупречна.

    Потому нельзя.
    Он даже не знает, кто перед ним. Очередной клон? Оригинал? Кано не предупреждал его о подобных перемещениях, всё же их отношения строились на доверии, хха.
    В кармане, с кучей опечаток, он набирает ему смс - "у  вас на базе. [адрес - хватит и названия улицы] Тут Ризе. КТО? Ничего не предпринимать без моей команды. Ситуация критическая."

    Разобрать, наверное, можно половину слов, да и ту с трудом.
    Затем он с улыбкой наклоняет голову к Сасаки, поглаживая гладкую стеклянную поверхность.

    - CCG будут рады заполучить её себе.

    Аогири перехватят её по дороге для Кано, мне нужнее

    - Вы её знали? Обращаетесь по имени.

    Отредактировано Nimura Furuta (2022-09-17 18:18:41)

    +2

    4

    Он не знает ее, не помнит ее, не должен. Ее здесь нет, ее нет рядом с ним, это не ее лицо, не ее волосы, не ее улыбающийся рот. Он не помнит ее.
    Но это Ризе-сан все еще эхом звучит в его голове, в помещении, в прошлом и будущем. Хайсе содрогается от ощущения холода, который сочится откуда-то изнутри, Хайсе почти готов упасть на колени и молить.

    Молить о чем? Молить кого?

    Хайсе помнит последний три года жизни. Он помнит тренировки с Аримой, он помнит усмешку Акиры, он помнит охоту на гулей, он помнит что он следователь CCG, он помнит как собирал отряд Куинксов, как подписывал документы на опыты с ними, как они соглашались, как они проходили свои испытания, как они получали свой какухо с открытый вторым фреймом. Он помнит как готовить на кухне для Муцуки, как улыбаться Сайко, как одергивать Урие-кун.

    Он помнит так много ненужной информации. Он помнит так много того, чего не должно быть. Он помнит… Хайсе задыхается и скребет собственное горло.

    Минута отчаяния, которая проходит слишком быстро. И это имя все еще отдается в костях тоской, страхом и тоской. Хайсе не знает как реагировать, не знает что выбирать, не знает как действовать.

    Но что-то в голове шепчет.
    Кто-то в голове смеется ее голосом.
    Кто-то просит его.

    Убей меня.
    Съешь меня.
    Будь мной.

    Хайсе скрипит зубами глядя на тело, которое полно трубок, которое больше не функционирует, которое больше не говорит, которое даже не живет. Они могут забрать ее, они могут арестовать ее, они могут сдать ее в CCG, но не попадет ли она сюда же?

    Хайсе знает что Кано ранее был кем-то из врачей, он знает что у него есть связи, что если все куплено? Что если это все сказки. Что если все это бред. Что если ему снится сон, где он не человек.

    Он сходит с ума не так ли?

    - Я? - Он вздрагивает от ощущения что он тут не один, что он не единственный смотрит на нее такую, сломаную, безвольную, мертвую.

    Кто она для него? Что она для него? Чей смех в его голове, чьи руки вокруг его шеи? Чей образ он несет в себе, так давно, так долго, так нескончаемо долго. Хайсе сглатывает и выдыхает.

    - Я не знаю.

    Он не помнит о ней, не помнит ее. Только слабые отголоски, только ее суть, только ее присутствие, только ее сомнительный выбор. Он выдыхает, пытаясь понять что тянется изнутри, что настигает, что догоняет.

    - Знала ли я? - Он склоняет голову на бок, соскальзывая. Хайсе ломается, Хайсе больше не видит ничего кроме поля цветов и ее посреди них. - Ее?

    Он не видит ничего кроме девушки, которая ждет, которая стоит усмехаясь, свободная, красивая, бесчеловечная, бескомпромиссная. Он усмехается в ответ двигаясь в ее направлении, двигаясь к колбе с телом. Он усмехается, прижимая руки к ней (к колбе), он почти смеется, глядя на нее (на себя), он почти не замечает что мир заканчивается за полем цветом (за колбой нет света).

    - Должны ли мы спасать тех, кто уже не должен быть спасен не так ли? - Она смотрит на себя, она изучает свои волосы, она переходит к рукам, исколотым трубками, она скорбно поджимает губы.

    У Хайсе хорошая мимика. У Хайсе много сил.
    Хайсе не человек.

    От удара квинке-меча колба рушится.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/RiW4CGV.png
    в моей голове звери

    +2

    5

    Фурута хочет услышать сейчас очередное занудство о регламентах. Что-то о том, как они обязаны поступать с гулями, а прямо перед ними - гуль, видно по открытым глазам с активными какуганами минимум. Странно, как милая обжора Ризе с таким уровнем гульих клеток вообще могла их прятать.
    Сейчас она в отключке и какуганы не уходят. Вообще.

    Да-да, непременно уничтожить, сейчас - ту самую девку, из-за которой Кен Ка-не-ки стал гулем, так? Интересно, Сасаки уже вспомнил что-то об этом? У Фуруты есть парочка аргументов на тему, - вы посмотрите, в каком она состоянии; транквлизаторов хватит ещё на долгие часы; мы же следователи, мы сможем ликвидировать её в любой момент! А СиСиДжи получит бесценный экземпляр (нет). Сасаки что-то заподозрит и наверняка проверит номер Фуруты, но этот - нелегальный и с глушилками. Этот никак не отследить.

    Нимура тихо, устало вздыхает, как после длительной пробежки, а. Он с тихим щелчком раскрывает чемодан с квинке на всякий случай, мало ли. Мало ли, придётся ликвидировать опасного гуля?
    Хайсе Сасаки

    И обмирает на месте.
    Потому что то, что говорит Сасаки дальше, не вписывается даже в его предыдущую личность - Канеки. Нет, это Ризе, Ризе-сан, надменная, себе на уме, вечно голодная, вечно жаждущая крови. Сколько же в нём таких уживается - мимоходом думает Фурута?

    И позволяет этому мёду течь в уши, позволяет себе пьянеть, позволяет слушать её.

    Нет, не знает, знала ли. Да и спасать ли... это?.. Когда рядом ..она. Фурута сейчас и ненавидит и захлёбывается слюной от Сасаки одновременно, потому что тот на секунду, на всего лишь несколько секунд вернул ему возможность снова увидеть её живой. Вот такой, в костюме следователя CCG, с короткими чёрно-белыми волосами, с худым, ещё мальчишеским лицом и светло-серыми глазами, разрез которых теперь позволяет смотреть иначе.

    Фуруту не обманешь, он узнаёт её - по взгляду, всегда оценивающему, всегда надменному, словно скользящему поверх, и посадка головы тоже меняется. Манера выговаривать слоги - тоже.
    Это она.

    - Ризе-сан, - голос Нимуры звучит обволакивающим бархатом, он мягко берёт её под локоть, - пойдём отсюда.

    Он только что вызвал опергруппу - такие мелочи всегда на младшем - всё равно придётся проверить всё на предмет ДНК, отпечатков, прочего....
    Хоть бы она приехала поскорее, хоть бы приехала..

    - Пойдём, Ризе, - он вздрагивает, когда бьётся стекло. Когда раствор вытекает через дыру а тело приваливается к ней, липнет, будто к сливу. Гулю это всё ещё ничем не грозит, ведь не грозит, правда?.. - Мы не виделись очень давно. Неужели тебя интересуют такие пустяки сейчас?

    Отредактировано Nimura Furuta (2022-09-17 21:28:05)

    +2

    6

    Она смотрит на себя с таким удивлением, вот она в сильном здоровом теле, готовая совершать подвиги и вот она висит в проводах и трубках, безумная, мертвая, все еще живая. Ризе (Хайсе) не думает, всаживает квинке-меч в глаз этой подделки и смеется, когда та дрожит и дергается в своих проводах и ее ринкаку сходят с ума.
    Она (он) смеется все больше.

    Какая интересная кукла, какая красивая, какая бесполезная. Ни воли, ни свободы.
    Это кошмар, которого она хотела избежать, это то, чего она не хотела делать. Жизнь забавная штука не так ли? Жизнь и ее великолепные повороты.

    Ризе (Хайсе) сносит голову гулю, который прикован к колбе, который не может пошевелиться, не может нормально сопротивляться. Она (он) вырывает руку из рук Нимуры и усмехается как безумная, ей слишком хорошо, слишком свободна.

    Она голодна.
    Она всегда голодна.

    - Ты помнишь как было хорошо в саду, когда вокруг было тихо? - Ризе (Хайсе) даже не смотрит на Нимуру, она (он) смотрит на Ризе-сан, на ту, которая стала причиной, на ту которая стала первой, на ту, которая мертва.

    Ризе (Хайсе) оборачиваются к Нимуре. Она помнит его, она помнит его тишину, его слова о том что они будут взрослыми и великими, она помнит что он шептал ей в Саду, что он обещал ей и себе. Она помнит что ей было плевать и на его шепот и на его мечты. Она хотела свободу, она хотела жить в свое удовольствие.

    И она хотела есть.

    Ризе (Хайсе) ласково гладит Нимуру по лицу, скользя пальцами по точеным чертам лица, отодвигая волосы, изучая его взрослого.

    - Ты все-таки выбрался оттуда. - Она (он) улыбается, прикасаясь с такой нежностью, как будто встретила давно утраченного возлюбленного. (Но ведь это не так, Ризе-сан, не так).

    Она (он) смотрит на Нимуру ласково, потерянный брат, утраченное прошлое, забытые осколки семьи, которой у нее (него) никогда не было. Это тянет внутри за ниточки, о которых она (он) не думала тысячу лет. С тех пор как стала Камиширо, с тех пор как утратила связь с семьей, с тех пор как сбежала из сада.

    С тех пор прошло так много времени, так много всего случилось. Они больше не дети из Сада, они больше не друзья (да и были ли в самом деле?). Они больше не могут быть вместе, стоять рядом, действовать заодно и получать свои уроки.

    Ризе (Хайсе) улыбается, потому что все потеряно, все ушло, все закончено. Для них, для нее. Это фатальная последняя встреча с собой, это прощание, это точка в ее существовании, в ее нахождении по ту сторону колбы.

    - Я всегда хотела чтобы этого не случилось. - Она (он) смотрит на Нимуру. - Но ты допустил.

    Ринкаку выходят сами по себе, взвиваются вокруг ее (его) тела и врезаются в тело Ризе, раздирая ее, протыкая ее снова и снова.

    Она (он) хочет есть, она (он) слишком голодна.

    Ризе (Хайсе) двигается быстро, вгрызается в тело, выдирает куски мяса, пытаясь добраться до какухо, пытаясь сожрать как можно больше, пытаясь утолить желание и голод. Ризе (Хайсе) не останавливается, ей (ему) не нужно ничье разрешение на этот акт поедания чужого мяса, потому что это ее (его) тело.

    Это принадлежит им.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/RiW4CGV.png
    в моей голове звери

    +2

    7

    Какое сраное издевательство.
    Фурута почти поддаётся, почти подаётся навстречу, когда чувствует ласковое прикосновение к своей щеке.
    Так она с ним давно не говорила.
    о чём она, твою мать?
    она давно была безумна; бесконечно голодна и безумна

    Фурута безразлично смотрит на контейнер в полный человеческий рост с кучей проводков и трубочек. На дыру в нём, вытекающий желтоватый физратвор вперемешку с депрессантами.. И на алое пятно крови посередине Ризе, его милой, хорошей, славной шлюхи Ризе, проткнутой её же ринкаку, и его старательно, на совесть, мутит [такое было, только когда он впервые после операции попытался съесть немного лапши].
    Что-то идёт не так в его жизни, что-то идёт не так в его семье. В CCG - уж точно. Сборище уродов. Убийц. Они ему отвратительны. Он и сам такой же убийца.

    Он мог бы что-то сделать, на самом деле. Он мастер лжи и саботажа. Он мог бы убедить Сасаки в том, что лабораторная пробирка с его возлюбленной подопытной крыской очень нужна именно здесь. А потом - именно в CCG. Находящееся в коме тело не предоставляет никакой опасности для живых людей - пока. А вот тем же квинксам нужны какухо, действительно хорошие какухо для пересадки. Живым оно эффективнее.

    Но рядом - не Сасаки. И не Ризе. Это обманка. Он вспоминает, старательно воскрешает в памяти всё что он знает о диссоциативном расстройстве личности. Маловато, да? Каковы шансы, что внутри этого мальчонки настоящая Ризе?
    Глаза влажнеют, и, глядя на то, что делает Хайсе, не в силах пошевелиться, Нимура хочет его попросить: хватит
    рвать на части
    мою душу.
    Он смотрит на то, как Сасаки в неё вгрызается. Как глодает плоть, и плевать, что та напичкана ядом.
    Теперь они с Ризе точно едины физически. Не только какухо объединяет, так? Теперь Сасаки - дважды Ризе, а, может, трижды? Сколько было таких вызовов, не занесённых в базу? Кишо тоже мастер подчищать логи. Гребанный Кишо, который вызвал их сюда, смешно ему наверное сейчас, да? Нимура знает, что нет. У брата никогда не было чувства юмора.
    Но наверняка уверен: одной лишь команды хватило бы от Аримы, чтобы Сасаки попросил. Полукоманды. Намерения. Движения навстречу.. Жеста.

    Фурута прекрасно знает показатели Ризе Камиширо [чужая, ненавистная фамилия, она - Вашу, она - его!..]. Что у неё, что у её клонов (успешных) (таких крайне мало) скорость регенерации потрясащая. За три года им с доктором Кано удалось создать больше, чем тысячу триста копий Ризе Кашимиро. Примерно одна в день. Может, даже больше? С такой скоростью полностью оформляется у неё после удаления основной орган, продуцирующий клетки гулей - какухо. Ризе неповторима.
    Ризе роскошна.
    Он лучше других знал её тело - при жизни. Мог с точностью воскресить в памяти голос. Он помнил её движения и боготворил; вместе с тем и проклинал себя, потому что её боготворили и другие. Белоснежную кожу, иссиня-чёрные волосы, удлиненный овал лица. Длинные, стройные ноги и тонкие пальцы, которые она сплетала в замок, задумываясь над очередной книгой.
    Он знал все чувствительные точки, и помнил, как она вздыхала, стоило чуть надавить на поясницу над какухо: на ним сразу же ало-чёрной паутиной вен расползались гульи клетки.
    Нимуре порой кажется, он бы всё отдал, лишь бы ещё раз увидеть её улыбку... Живую, настоящую. И вот он видит...

    "Нет, это не будет весело, Фурута-чан". Подчеркнуто холодно. Насмешливо.
    Он снова слышит в голове её голос.
    "А тебе бы всё в игры играть да дурачиться, да?" - она морщит свой хорошенький вздёрнутый носик, а Нимура слышит: "игры кончились". Игр больше не будет.
    Она его бросила; всё просто: из подростковой влюблённости она выросла.
    Он - нет, ожесточившись, так же, как и на семью.

    Он всё ещё хочет свою жизнь, свою нормальную жизнь обратно, но всё без толку. И  именно поэтому теперь не мешает Сасаки. Всё и так кончено, а, может, даже к лучшему, Сасаки-сан осознаёт, насколько похож на неё даже без переключения, а?... Самому Фуруте же осталось несколько лет, что он успеет? Что стоит успеть? Может, стоит сдохнуть с последней личинкой Ризе прямо сегодня?
    Они были бы отличной парой, возможно. В мире, где нет гулей. В мире, где у Ризе нет аномального аппетита. В мире, где Нимура - не больной на голову садист.

    Развернувшись, Фурута смотрит на своего напарника. Который только что сделал это: убил женщину, которую Фурута любил. Убил кое-что, что уже было мертво до этого. Его глаза горят ненавистью: он яро презирает, давится яростью, глядя на Хайсе, потому что у того никаких сомнений, никаких колебаний, никаких вопросов к его мнению.
    Он отрывает его от трупа, потому что нельзя жрать Ризе, Ризе не какой-то прокорм, она не человек, ясно?..
    Потому что Сасаки пахнет как Ризе уже давно, задолго до сегодня, неуловимо - но так настойчиво - напоминая её каждодневно.
    Потому что это перерастает в навязчивую идею, может?..
    Потому что Сасаки смотрит на него её-не её глазами [никогда у Ризе не было такого прямого, открытого взгляда - она до последнего пряталась за очками; и сколько раз Соута именно о таком взгляде и мечтал?..].
    Иногда Сасаки прикасается к нему - её мягкой, тёплой кожей. Тем самым прикосновением, от которого приятно било током. Хоть бы раз, хоть бы когда-то ещё точно так же раз...
    Только с Ризе.

    н е н а в и ж у

    Фурута сглатывает, потому что порой он слышит даже похожие нотки голоса, тон, когда они в кабинете.
    Это уже шизофрения.

    Он притягивает его к себе и бьёт наотмашь - чрезмерно быстро как для человека и с короткого расстояния, чтобы успеть парировать; он метит в челюсть-шею, но больше шею, сбоку, поближе к позвонкам. Концентрация сладких звуков звучит над ухом самым лучшим из сочетаний: Фурута слышит, как хрустят кости, как перемалываются под ударом в мясной фарш трахеи. Как рвётся кожа, выпуская наружу алые капли.
    Фурута не помнит, как успел стянуть зубами перчатку, и где она.

    Следователь Сасаки выживёт, определённо, да и вряд ли ему потребуется больше нескольких секунд на регенерацию сломанной шеи. Или минут? Фуруте, впрочем, плевать. Оставшись наедине со своим напарником, он позволяет наконец-то вспыхнуть чёрно-алым маревом какугану - от ненависти; находит перчатку в кармане, надевает обратно, и, поднимая Хайсе с пола за волосы, наклоняется, слизывая выступившую на шее кровь с брызгами ненавистного раствора из депрессанта.

    Надо же. Тоже как её, но ещё слаще.
    Ну же, следователь Сасаки, очнитесь. Группа поддержки прибудет с минуты на минуту, и мы все так жаждем увидеть, как меня атакует гуль SS-ранга!.. Хха.

    Всё-то ты понял, думает Нимура про себя.
    Правильно говорила Ризе. Игры кончились.

    Отредактировано Nimura Furuta (2022-09-18 14:39:38)

    +2

    8

    Она не отвлекается, у нее есть идея, у нее есть голод который нужно утолить, у нее есть утроба которая не бывает досыта набита никогда. Она никогда не может остановиться вовремя, она никогда не может охотиться без прикрас, она никогда не может быть человеком, она не может быть в чьей-то территории, она не может жить.
    Она не может быть.

    Поэтому она ест саму себя. Это ли не квинтэссенция происходящего, это ли не ее чертов праздник. Она больше не будет дышать, она больше не будет ходить, она больше не будет открывать свои глаза и больше никаких г у л е й из нее.

    Ризе жрет саму себя, давясь мясом, давясь кровью, раздирая плоть зубами, раздирая ринкаку то, что осталось от девочки-девушки внутри колбы. Она жрет, пытаясь успеть, пытаясь не оставить ничего, пытаясь убрать все.

    Никаких г у л е й  и з  н е е

    Ее отрывают от останков, ее ставят на ноги, ее почти любят и ценят. Она знает, она помнит эти руки, она помнит их ласку, она помнит их боль, она помнит их нескончаемый треп и игру в прятки, которую они начали когда она вышла из Сада. Она знает эти руки, она знает Нимуру.

    Ей все это к а ж е т с я.

    Ризе смотрит на него открыто, испытывающе, залитая кровью, запачканная в белом. Она видит его, она видит Хайсе, она видит мальчика с белыми волосами, который цепляется за него. Ризе усмехается им, Ризе ждет их обратно, она готова распахнуть им объятия, она готова вернуть их.
    Она готова оставить все как есть.

    Она на поле с цветами, полными крови. Почти сытая, почти счастливая, почти нескончаемо свободная. Она в поле, в котором нет хода ни вперед ни назад, она там, где все началось. Она там… она с ними.

    Нимура двигается, она видит как он ускоряется. Она знает его, она знает что он силен, она знает, она помнит и даже не трогается с места, готовая встретить его, готовая в тому что он сделает. Он рвет ее шею, он лишает ее свободы, она видит мальчика с белыми волосами, она видит лицо Нимуры, она видит его губы, выкрашенные в ее кровь и смеется-смеется-смеется.

    Кто-то из них давно сошел с ума не так ли.

    Нимура цепляется за ее волосы, Нимура тянет к себе ее лицо, ее шею, Нимура прикасается, как будто не может забыть, не может остановиться.

    - Игры кончились. - Она шепчет, они тянется к его лицу, она прижимается к его губам, она слизывает кровь с них, свою кровь (свою - ее, его), она прижимается к чужим губам плотнее, чтобы почувствовать вкус, чтобы забрать себе, чтобы поделиться, чтобы сделать свой ход.

    Она отшвыривает его ринкаку в стену, впиваясь в руки.

    - Ты же не думал что будет просто. - Ризе здесь, не-Ризе тоже здесь.

    Она щелкает пальцами, она усмехается чужими губами, она готова рвать и жрать, она все еще голодна.

    - Покорми меня. - Она подступает ближе, вжимает Ниумру в стену. - Твоя кровь была вкусной не так давно, Нимура.

    Она скользит ближе.

    Хайсе знает что она будет делать дальше и он готов посмотреть.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/RiW4CGV.png
    в моей голове звери

    +2

    9

    Нимура не может остановиться. В этом его проблема; именно так говорит Акихиро, когда делает очередной образец Совы - удобной, в общем-то, и приживаемой в отличие от Ризе-сан какуджи. Сова был чудовищем, но у них получилось, ошибок было много, но сколько и побед! Котаро, Такизава, а сколько безымянных, с интеллектом личинки, но... солдатов. Нет. Нимура просто таки не может остановиться. Ризе-Ризе-Ризе. Воссоздайте ему её. Ниширу и Курону выбросьте в помойку, где им и место, Сасаки, так и быть, пусть живёт.. Что-то в нём есть. Точнее, кто-то.

    Сасаки усмехается ему улыбкой Ризе; говорит с ним её тоном.
    Нужно посмотреть видеозаписи, думает Нимура.
    В следующее мгновение губы прижимаются к нему, и он скользит по ним, тёплым и чуть влажным от его же крови с его же губ, языком. Мягко проникает внутрь.
    Как раньше.
    С такой нежностью вылизывает чужой рот, а глаза напротив принадлежат и Ризе, и кому-то другому.
    К чёрту. Записи нужно уничтожить. Как можно скорее. Об этом он настрочит в Аогири очередную смс, когда сможет. Пока что, кажется, он осоловел от близости.

    даже тогда они не играли так

    Проходит секунда, может - две. Резким рывком чужие ринкаку отбрасывают его к стене, а после - пронзают насквозь его конечности. Он чувствует себя почти распятым. Почти библейским Иисусом. Почти безгрешным.
    Теперь он такой и есть, правда?
    Страдания индульгируют грехи, а Соута Вашу - Нимура Фурута - настрадался. Он потерял всё и потеряет ещё раз.
    Он с улыбкой смотрит на то, как Сасаки приближается к нему.
    И выдыхает словно в экстазе:

    - Бооожечки.

    Знал бы он. Даже походка как у Ризе. Словно центр тяжести сместился, или? Он просто идёт по линии ровнее, чем нужно, не так ставит ноги, это всё равно чертовски изящно, правильно, но по-женски.

    какое же чудовище ты прятал внутри CCG, Кишо?

    Кровь багрянцем льётся по рукам; Фурута не без труда вырывает их из плена чужого кагуне - вот так, неправильно, с мясом, оставляя чёрные, матьих, полосы. Обнажая часть почерневших запястий. Ах, милая Ризе, ты же не скажешь никому? А ты, Сасаки? А я не отправлю тебя на дополнительную экспертизу, где тебя препарируют, как кролика, так и быть.

    Регенерация происходит медленно, на его взгляд. На деле - очень быстро, кожа затягивается, оставляя после себя частично черноватый след RS-клеток, ну скажите на милость, ему ещё что-то придётся прятать?
    Ах да, придётся заняться рукоделием дома. Медленно прижигаешь почерневшее место, и гулья регенерация заживляет его таким, как надо: белесым и мягким. Надо будет немножко потерпеть боль.

    В момент травмы какуган Фуруты снова вспыхивает; зрачок дрожит. Он держится ровно до того момента, когда Нимура заговаривает: он целиком берёт себя под контроль, он не выпустил кагуне. Его какуган не видно. Его конечности снова и снова принадлежат только ему. Он небрежно отряхивается, словно оценивая ущерб, нанесенный костюму.
    Ужасно, Ризе.
    Раньше ты была осторожнее.
    Могла бы подождать, пока я разденусь. Ну правда.

    Фурута тянется в карман за мобильником и с невозмутимой улыбкой суёт его под нос Ризе-Сасаки. Там - отсчёт до приезда тактической группы. Их личный дедлайн, после которого дела обоих будут на рассмотрении.
    Фурута уже знает, как это будет: его лично, отругав, правда, прикроет Цунейоши, а за Сасаки похлопочет Кишо. Завтра всё будет как прежде. Но выговор у Цунейоши... Лучше бы Фуруту проткнули ринкаку тут ещё десяток раз, да ещё провернув.
    Он не хочет видеть мерзкого старикашку - собственное будущее, лучший из вариантов.
    От того и пахнет - старостью. Дряблой кожей, чем-то особенным, чем бздит от стариков.
    Как ему могла прийти в голову идиотская идея, что стать дедушкой может быть весело? Нет, Нимура будет жить или недолго - совсем, или вечно, как грёбаный горец, поедая других гулей.
    Какуджей хуже, чем он есть, ему не стать.

    - Нам уходить, здесь скоро будут и это за-тя-нет-ся. Я покормлю тебя, как уже кормил, помнишь? Я держу обещания, только теперь это будет... кхм, более щедро. Дорогая, ты тогда до неприличия стеснялась. А теперь пойдём. Поскорее, - с нажимом, - у нас мало времени.

    Отредактировано Nimura Furuta (2022-09-18 21:29:28)

    +2

    10

    Ей нравится что жертва красивая, ей нравится что жертва не сопротивляется, ей вообще нравится что жертва не сходит с ума от боли. Гули такие сладкие на вкус или это только она такая? Она задается еще тысячью вопросов, которые крутятся в ее голове, которые достигают ее сознания.
    Она хочет еще прикасаться к нему, она хочет почувствовать больше.

    Больше тепла, больше чужого тела, больше чужих рук, которые так мило все еще скрыты перчатками. Ризе усмехается, подбираясь ближе, белый плащ на ней так символичен, белый плащ так необходим, белый плащ то, что делает ее святой.

    То что делает ее собой не так ли?

    Он поправляет манжеты на руках, красных от крови руках. Ах, белое больше не такое белое, какое несчастье. Она вздыхает, пытаясь перестать напевать песенку. Несчастье для белого, кровь так плохо отстирывается, Ризе ли не знать.

    Но она все еще голодна. Она все еще хочет есть. Она все еще хочет его растерзать, вырвать куски, впиться зубами поглубже в то местечко, где шея переходит в руку. Там так сладко всегда. Там так стонут всегда.
    Ризе облизывается.

    Ей все равно на правила, ей все равно на это место, ей даже все равно на то, что тут случилось. Она голодна, она слишком давно голодна, в ее крови слишком много примесей, ей так не нравится. Но она сладкая не так ли?

    Ризе не ломается от ощущения времени, Ризе не сдается, Ризе не пропадает и никогда никуда не уйдет. Она просто прижимается к боку Хайсе на том поле с цветами и смеется, счастливая и довольная, у нее так много времени впереди, у нее такая красивая жизнь, у нее так много свобод.

    Она произвольно целует Хайсе также в губы, но на них нет крови, на них нет сладости, на них нет ничего. Хайсе гладит ее по волосам, ласково, как умеет, как помнит, как любит. Он никогда ее не касался, она никогда не была с ним близка, она никогда не подходила к нему ближе чем в тот день с балками…

    Он знает ее иначе. Он знает ее изнутри. Иногда его пугает его знание, ее знание, ее повадки, ее смех, ее прожорство и ее грехи. Его грехи.

    Он смотрит на время и слизывает кровь с губ. Действительно сладкая, такая, как казалась ему на ее губах. Кто кого целовал? Хайсе вздрагивает, оглядываясь вокруг.

    Мир полон крови и мяса, мир полон гулей и Фурута прав, им нужно уйти отсюда иначе это превратится в место, где его похоронят. Он сожрал какухо Ризе-сан, он сожрал девушку, которая сделала его таким, он сожрал самого себя? Хайсе сглатывает и скрывает дрожь в конечностях, ему не по себе, ему страшно и ему нестерпимо хорошо одновременно.
    Он подозревает что ему хорошо от того что он поел. Ему хорошо от того, что он выпустил себя на волю, что он позволил себе чуточку свобод из правил, в которые его заковали.

    Хайсе вздыхает.

    - Кофе. - Он все еще голоден. - Подойдет кофе, Фурута-сан.

    Он знает что Ризе рядом, что она обнимает его за плечо, что она прижимается к нему, укладывая свою голову на его плечо. Он знает что она часть его, теперь уже неотъемлемая, он знает что она любимая его часть, он знает что она самая прожорливая его часть. Хайсе вздыхает, он выпустил одного из своих демонов не так ли?

    Ему будет сложно держать себя в руках и дальше. Ему будет не по себе, ему будет больно, ему будет не так комфортно как хочется. Он должен справится. Арима-сан предлагал ему легкий выход - смерть, этот выход ему не подходит.

    Он тянется к руке Нимуры и тянет его за собой. 

    - Нам лучше поторопиться. - Хайсе вздыхает, пытаясь держать себя в руках. Он все еще не отошел от пиршества, он все еще чувствует себя слишком легким, слишком насыщенным, слишком много красок у этого мира, он в них купается, пытаясь собраться заново.

    Это будет не так-то просто.
    Ризе-сан мертва и жива.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/RiW4CGV.png
    в моей голове звери

    +2

    11

    Так всё должно было бы быть! Они должны были сбежать из Садов; они вместе устраивали бы достойные пиршества, а после скрывались не оставляя следов - конечно же, чтобы всю ночь заниматься любовью. Что-то идёт не так уже на первых итерациях - на холодном, дистанционирующем "хватит кофе, Фурута-сан" от Сасаки, на следах днк Фуруты на месте преступления (лан, папаня отмажет) или же на том, что они целуются, но нет, ни в коем случае не трахаются, будто ничего вокруг не существует? Да и не здесь..
    ...Нимура с сожалением замечает, что хотел бы. Так мало вещей в этой жизни он бы правда хотел.
    Или на том, что вместо Ризе рядом с ним - сухощавый белобрысый осёл, который и ногтя её не стоит? Никто не стоит. Лучше Ризе-сан нет и не было никого, такова аксиома!
    Но именно сейчас Сасаки смотрит на него тем самым внимательным взглядом - но не насмешливым, как делала Ризе! - и сейчас он тянет его за руку, зовя уйти. Сасаки тоже не нужны проблемы.

    Хайсе.
    На самом деле Нимура почти привык называть его Хайсе мысленно, хотя костерить командиром да ещё и с приставкой сан бывает очень весело. Ему интересно, это классическое диссоциативное расстройство? Все они уникальны. Как такое может быть, ведь Кен Канеки никак не мог знать, что она знала и его? Что он для неё был просто ступенькой, которая о б в а л и ...

    что она любила и его в том числе, её любовь объёмом была почти как голод, но всё же немножко меньше

    Не мог. Никак. Что-то идёт не так. Возможно, дело в пересаженном и съеденном какухо. Гульи клетки развиваются аномально, их рост до сих пор до конца не изучен, а у Нимуры только ОДИН, один, мать твою, доктор Кано! Ему бы десяток. Или пару десятков. Деньги не проблема. Они никогда не проблема - ни для клоунов, ни для его семьи.

    Хайсе оказывается в его автомобиле, а после - в его квартире, где они уже были после подобной катастрофы. Хайсе не голоден, это Нимура знает точно - быть голодным после поедания чужого какухо физически невозможно, но, вероятно, чувствует подавленность, вялость. Тело в пробирке всё же насквозь было напичкано RS-депрессантами. Поэтому дверцу машины Нимура распахивает уже перед ним, и в ответ берёт его за руку, выводя наружу. Дальше - фойе, лифт. Они смотрятся как парочка идиотов, пока держатся за руки, знаете, Сасаки-сан?..

    Но Нимура просто не может себе отказать; это одна из свобод которые он для себя открыл, и этот чёртов говнюк Сасаки вообще-то первый начал трогать его за пораженные кагуне-клетками ладони. Пусть. Так даже приятно. Чувство, будто электричество сквозит по всему телу.

    Они внутри. Фурута выпускает чужую руку, жестом подводя к шкафу:

    - Теперь мне нужно в душ, вы меня несносно испачкали, знаете, Сасаки-сан? - а ещё распяли руки проделав в них сквозные дыры, - У нас один размер, вы можете выбирать любое из моего гардероба. Только без сочетаний в клеточку, или в витиеватый узор, пожалуйста, это ужасно! - он заламывает руки. Чёрт. Чёрт. Срочно отпустить руки: так больше видны порезы на костюме. Перчатки тоже изрезаны, но поражены в основном пальцы, так что ткань с RS-клетками ещё можно спутать. Можно спутать, даже если ты следователь. На это Нимура надеется.

    - Выберете одежду и оставите грязную в корзине у ванной, я закину в стирку, ОК? - Фурута тщательно делает вид, что всё хорошо. Но он только сейчас начал осознавать, насколько он в дерьме. И то, что этот идиотский Сасаки получил такое влияние на него, включив субличность Ризе - тоже плохо. Это хуже всего. Нимура хочет оставить его себе ручной игрушкой, но Сасаки ведь не таков, весь СиСиДжи бубнит о том, что это второй Арима, пусть и гуль на полставки. Сасаки будет играть против него. Будет копать, вскрывать карты.

    Дерьмово.

    Вода в ванной настолько горячая, что оставляет на коже ожоги. Зато она смотрится розовой и посвежевшей, отрегенерировав в момент. А ещё это приводит в чувство.

    Фурута выбирается из душа в халате и тапочках [и всё тех же перчатках, странно, правда]. Почти таких, как носит Сузуя, только поаккуратнее, поизящнее, добавьте пару цифр в чеке. И направляется в кухню, как ни в чём ни бывало. Его план на сегодня: разыгрывать травмированного свидетеля, ведь он видел, как гуль ел чужое какухо! Кошмарно, не так ли?.. Ха-ха.

    - Значит, кофе, Сасаки-сан? - он проходит мимо, не глядя на Хайсе. Не было ничего. Не было гладкой холодной слюны на чужой шее, не было странного поцелуя с кровью, - Не хотите поговорить о том, что произошло?

    Отредактировано Nimura Furuta (2022-09-25 14:19:58)

    +2


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » black goat


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно