GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » философский камень » a new start


    a new start

    Сообщений 1 страница 30 из 38

    1

    ...a fresh one
    "nitesky"
    https://i.imgur.com/cNcPLwe.png
    Mathias Helvar & Nina Zenik

    Они бросают все и устраиваются в этом странном темном городке. Вместе - не так уж и страшно, верно?

    +4

    2

    [indent] Больше всего Маттиас скучает по Трасселю и тихо просит Джеля о милости: пускай тот дарует им еще одну встречу, пожалуйста, пусть будет так добр! Он рассказывает о нем Нине, о том, что их связывает и порой ему даже кажется, что он слышит его тихое ворчание в углу снятой ими комнаты. Он скучает по дому [ничуть не меньше того, как Нина скучает по Равке], но больше всего по белоснежному волку, который очень долго был ему верным другом. Он лишается дома, добровольно отказывается от него ради Нины и надеется, что не пожалеет об этом своем решении. В девушке, которая теперь рядом с ним, он уже не может видеть врага, не видит в ней больше дрюсье, и влюбляется так легко и просто, как может только неискушенный человек. Он глупый, может быть, но Нину его глупость обычно умиляет. Она привыкает к тому какой он, а он привыкает к ней и уже не боится. Это же просто Нина, языкастая, веселая и отчаянно строящая глазки всему, что движется. Как ее бояться? В нем теперь живет уверенность, что ничего дурного от девушки ждать не стоит, как и ей можно не ждать ничего плохого от него.
    [indent] Вместе не страшно, и поэтому он не чувствует никакого беспокойства в незнакомом ему Эллинге. После кораблекрушения ему, пожалуй, вообще нечего бояться - сумел выжить там, сумеет выжить и тут, здесь-то ни снегов, ни льда, который может в любой момент проломиться под ногам, да и зверье тут другое. Люди, правда, куда страшнее животных, это Матиас уже давно понял, поэтому напоминает и себе, и Нине, что здесь им лучше быть начеку и никому не доверять. Они здесь чужие, они странно смотрятся и привлекают к себе слишком много внимания, поэтому им лучше не задерживаться, а двигаться дальше. Он еще не знает, что ждет их впереди, никак не может предположить и представить, но у него какие-то хорошие предчувствия. Может быть, он ошибается, но думать о том, что все это неправильно, Матиас не хочет. Он наивен и юн [Ярд Брум бы выругал его за это, напомнил бы ему обо всем плохом, что делали дрюсе], и ему все равно на это.
    [indent] -Тебя долго не было, все хорошо? - Спрашивает Матиас, когда дверь в их комнату отворяется. Он перебирает свои скромные пожитки [слишком скромные, чтобы они могли что-то представлять из себя] и поднимает голову, глядя на Нину с улыбкой, которая тут же сползает с его лица. - Что такое? Ты выглядишь так, как будто бы призрака увидела. Случилось что-то? - Он привык сразу думать о худшем, а теперь не знает, что и думать. Что могло произойти за пару часов?

    +2

    3

    [indent] Стоит только Матиасу отойти на несколько шагов и начать в чем-то убеждать хозяина пансиона, как Нина чувствует скользнувший по ее ногам с неверной стороны сквозняк, а затем и неприятный укол в сердце. Отличный способ дать о себе знать; и ее сердце уже само пропускает несколько ударов, когда она оглядывается и замечает пару знакомых лиц за столиком в прилегающем к пансиону пабе. Гриши одеты как торговцы и пальцы сплетают в заученных жестах под столом - все правильно, они же на территории врага, они здесь шпионят или спасают местных гриш или собираются кого-то убить - например, светловолосый и улыбчивый дрюскелле может стать их добычей. Ее точно узнают и ждут - Нина улыбается Анне и Дмитрию, оглядывается и беззаботно машет Матиасу рукой, веля подниматься наверх и не ждать ее, а сама, проводив его взглядом, выходит на улицу и в ближайшем переулке ждет, когда же к ней выйдут гриши.
    [indent] Они здесь всего лишь на разведке, они бурно радуются тому, что Нина, считавшаяся мертвой, оказывается жива, они подозрительно спрашивают о дрюскелле с ней. У Нины замирает сердце, и она находу сплетает историю и придумывает объяснения, почему нельзя схватить и убить Матиаса прямо здесь и сейчас; взгляд Дмитрия горит праведным гневом, и она его, конечно, понимает, сама еще чувствует ненависть ко всем фьерданским охотникам на ведьм, до сих пор скорбит о жизнях, которые они погубили, но Матиас ведь другой, он мог убить ее сотню раз, мог бросить среди льдом, мог не держать, когда под ее ногами провалилась земля. Он другой - и Нина легко врет, что втерлась к нему в доверие; легко обещает, что приведет его завтра в порт и поможет схватить живым; легко изображает радость от встречи.
    [indent] Улыбка ее меркнет лишь тогда, когда она поднимается вверх по лестнице, и каждый шаг дается ей с трудом. Ей надо что-то придумать, спасти Матиаса, не отдавать его в руки своих друзей - и при этом не отдать их в его руки. Эта задача кажется ей невыполнимой, Нина не видит счастливого выхода и боится запутаться в собственной лжи - и не находит сил, чтобы улыбнуться обернувшемуся к ней Матиасу. Он смирился с одной дрюсье в своей жизнь, он пообещал ее спасти, но привязанность к ней вряд ли распространяется на ее друзей, желающих ему если не смерти, то долгих мучений и пыток.
    [indent] - Кое-что, да... - рассеянно отвечает Нина, закрывая за собой дверь и проходя по комнате. - Помнишь, как ты обещал вернуть меня домой? Есть некоторые осложнения... - Она не обманывается, она все еще помнит, кто перед ней; она знает, каким будет его первый порыв, но он же дал ей обещание - и если он сдаст гриш, она точно не сможет вернуться домой или когда-либо оказаться в безопасности. - Я встретила своих знакомых, Матиас, и они узнали тебя. Если... если ты спрячешься и никому о них не расскажешь, я могла бы уехать с ними, а ты сдержал бы свое обещание и сам смог бы вернуться, - эта идея приходит ей в голову внезапно, и она резко оборачивается к Матиасу, смотрит на него с надеждой и болью: так они смогли бы вернуться по домам - и так им пришлось бы навсегда расстаться и никогда больше друг друга не увидеть, если только судьба не столкнет их снова в бою.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    4

    [indent] Нина любит паясничать, Матиас за недолгое время их знакомства это очень хорошо понял. Она прекрасная актриса, но сейчас вдруг он видит ее саму - она встревожена, почти напугана и у нее ужасно виноватое выражение лица. Он невольно и сам напрягается, смотрит на девушку почти с опаской, ожидая любой плохой новости, и угадывает. Новость действительно скверная и неожиданная, по крайней мере, для него, даже не думавшего о том, что его могут узнать, что ее могут узнать, что всем их планам наступит конец.
    [indent] Лицо Матиаса каменеет - его кожа словно лишается тепла, леденеет и покрывается морозной коркой, как тогда, когда они шли по холоду в снегу после того, как едва-едва отогрелись. Он смотрит на Нину, хмурит светлые брови и стискивает зубы, потому что для него гриши ведь враги. Это чудовища, это те создания, от которых он поклялся избавить мир. В нос ударяет запах гари, он словно вновь слышит крики родных, и в нем поднимается какая-то темная, удушливая волна. Он готов был пожертвовать чем-то [всем, потому что он дл сих пор не знает, как стал бы отвираться, и не уверен, что ему поверили бы, пускай он и лучший среди своих одногодок] ради нее, но ради других? Они друсье, он как никто другой знает, на что они способны, а она просит отпустить его. Да лучше умереть в бою, чем предавать все, во что он верит, лучше быть сраженным, чем жить, прекрасно осознавая своей падение, лучше не молчать, лучше сказать, лучше сделать то, что он должен, лучше...
    [indent] А сможет ли он не видеть Нину? Матиас смотрит на ее встревоженное лицо, смотрит на испуг в ее глаза, замечает, как горько опущены вниз уголки ее красивых полных губ. Она - человек, она спасла его дважды, а теперь хочет спасти и в третий раз. Он ее должник и он совсем не хочет делать ей больно. Что же делать, как поступить?
    [indent] -А если я откажусь? - Вдруг спрашивает Матиас с вызовом. Что сделает Нина, если он откажется прятаться, если откажется сдаваться? - Что если... если я не хочу возвращать тебя? И сам тоже не хочу возвращаться? - Он чувствует боль в груди при мысли о том, что Трассель останется один, он, пожалуй, не соображает толком, что говорит, но... почему-то в нем что-то отзывается, будто бы Матиас говорит нечто правильное и верное. Он всегда думал, что вот он его путь - выложен Ярлом Брумом, понятен и ясен, а теперь вдруг понимает, что дышать ему легче. Здесь, с Ниной, слушая ее голос, слыша ее смех, видя ее улыбки, наблюдая за ее движениями. Он словно домой попал после долгого отсутствия и успокоился.
    [indent] Матиас хочет отвести взгляд, но не делает этого. Что-то подсказывает ему, что он молодой и глупый, что ему это может стоить слишком дорого, ведь нет никакой гарантии, что Нина не воспользуется ситуацией и не сдаст его своим друзьям. Что если это ловушка, что если это все придумано ради того, чтобы сбить его с толку? Уверенность Матиас в себе перестает быть непоколебимой, а складка между бровей становится глубже. Он может промолчать, но решает, что честность куда лучше.
    [indent] -Ты ведь можешь что-то получить с того, что сдашь меня своим равканским друщьям-гришам, - тихо произносит он, но в голосе у него нет ни укора, ни обвинения. Просто констатация факта, который он прекрасно осознает и понимает. - Почему не поступишь именно так? - Почему он не поступил бы также? Почему не дал ей свалиться в пропасть? Почему вцепился в ее руки и вытянул, почему поклялся вернуть ее домой, почему вдруг она становится для него такой важной?

    +2

    5

    [indent] В резко охладевшем взгляде Матиаса Нина видит уже знакомое пламя: не так давно он смотрел на нее с тем же выражением, и она читала в его льдистых глазах свой приговор. Он обещал ей справедливый суд - она смеялась в его лицо, задирала подбородок и дерзко спрашивала, сколько ведьм его суд оправдал и помиловал. Ни одной - дрюскелле не посмел произнести это вслух, а у Нины першило в горле от запаха гари, от дыма и пепла, от участи, которая ждала ее во Фьерде. Ни одной - и ее никто бы не пощадил, и Анне и Дмитрию не избежать смерти, если Матиас вспомнил сейчас о своих привычках. И погубили их не жестокие, глупые законы фьерданцев, а она, Нина, не сумевшая удержать язык за зубами и доверившаяся последнему человеку, который того стоил!
    [indent] Нина разглаживает юбку платья, вытирает об него вспотевшие вдруг ладони, оценивает расстояние до Матиаса - успеет ли она вскинуть руки и замедлить его сердце, погрузить его в сон и?.. На следующем шаге плана она сбивается, не представляет, что же ей потом с ним делать: не отдавать же в самом деле гришам, не обрекать же его на пытки и смерть! Фьерданцы жестоки и беспощадны - испуганные, озлобленные гриши немногим лучше, к попавшим в их руки врагам они не проявляют жалости, забираются им под кожу, ввинчиваются в голову, вытягивают все полезное и, конечно, даже после этого не отпускают никуда. Разве что не убивают без суда, без доказательства преступлений, без права на защиту; но Матиас виновен, его не оправдают, и Нина никогда себе этого не простит. А он - не станет добровольно сотрудничать, не откажется от своих клятв, не предаст своего бога; и участь его ждет печальная.
    [indent] Она почти складывает пальцы в нужном жесте - и, вдруг передумав, резко роняет руки вдоль тела, беспомощно смотрит на Матиаса и не знает, что ему ответить. Он не хочет возвращать ее? Звучит так, будто она его собственность, вполне в духе фьерданцев, ни во что не ставящих женщин и передающих их из рук отца в руки мужа; Нина кривит округлые губы и резко мотает головой.
    [indent] - Ты обещал, Матиас, и это - лучший способ... И как ты не хочешь возвращаться? - озадаченно спрашивает Нина. Она сама представляет просторные стены Малого дворца, наспех залатанный стеклянный купол, столы, за которыми цвета кафтанов мешаются в пестрые пятна, лаборатории и библиотеку - как можно не хотеть вернуться домой? Ее сердце колет тоской - она давно могла бы быть там, если бы не вела себя так глупо, если бы не наткнулась на дрюскеллей, если бы сумела их обмануть и выпутаться из ловушки, в которую сама себя загнала; она могла бы никогда не узнать Матиаса, не заставить его иначе взглянуть на мир - ей ведь это удалось, если он до сих пор не побежал охотиться на ее друзей?
    [indent] - Конечно. Я бы получила все: благодарность, почет, славу, может даже награду из рук короля, дрюскелле ведь нечасто попадают к нам живыми и разговорчивыми, - тихо отвечает Нина, ничего не скрывая, но даже пальцем не шевеля, чтобы приблизиться к дому и к своей награде. - Ты тоже не бежишь сдавать меня и моих друзей. Тебе ведь даже награды не важны, но что случилось с твоими принципами и клятвами? - Она не находит ответа и задает встречные вопросы; снова и снова оценивает патовую ситуацию и не находит другого выхода, который мог бы спасти их обоих.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    6

    [indent] Матиас вспоминает Джерхольм, вспоминает снега, вспоминает своих братьев дрюсскелле, вспоминает Трасселя - как он может не скучать по своему дому? Если он закроет глаза, то легко представит себе Ледовый дворце и даже почувствует волка, указывающего путь, на одной из стен. Он помнит все свои тренировки, помнит даже то, как чувствовалась подушка у него на кровати под его головой, потому что это невозможно забыть. Еще мальчиком его взял под свое крыло Ярл Брум [он спас его, дал ему семью и дом, как не быть благодарным за это?], заменив ему родителей и став вторым отцом, и поэтому он всегда знал, что у него есть семья. Его растили также, как и большинство его ровесников, но немного строже, потому что и возлагалось на него куда большем, чем на остальных. Он знает свой долг, понимает, что из себя представляет его жизнь, но встреча с Ниной на корабле, те дни, что они провели с ней вместе в борьбе за жизнь, меняют все, заставляя его взглянуть на все вокруг и на мир, в котором он живет, по-новому.
    [indent] Из-за Нины [или, все же, благодаря ней?] Матиас вдруг осознает, что с той стороны, там, где его враги, тоже есть люди. Они ничем не отличаются от него, от тех, кого он знает - они тоже хотят жить, у них есть семьи, есть близкие, есть дела и заботы. Девушка заставляет его увидеть в проклятых дрюсье не просто чудовищ из сказок, которыми пугают матери своих детей, не чудовищ, а самых обычных людей. Это ужасное знание, это ужасная правда, потому что теперь он не понимает, что ему с ней делать. У них есть ружья, а у равканцев - их силы, так не делает ли это из равными? Нина ведь может убить его, он и сам может убить ее, если возьмется оружие, разница просто в том, что у нее всегда есть при себе способ защититься и атаковать, но это же не главное. Матиас путается в своих мыслях, смотрит за тем, как девушка едва не вскидывает руки, и не чувствует страха. В нем поселяется уверенность в том, что она в самом деле не сделает ничего плохого, по крайней мере, ему.
    [indent] -Я знаю, что обещал, просто... я не знаю. Я хочу домой и не хочу одновременно, потому что я...- "не смогу". Он знал только одну правду, ту, которой учил его Ярл Брум, а теперь в его голове все путается и он не знает, что ему делать. Вернуться домой [навсегда расставшись с Ниной, от одной этой мысли у него в сердце вонзаются ледяные иглы] и жить дальше? Он ведь не видел еще ни одного дрюсье, которого оправдали бы, и вспоминает тех, что были на корабле. Не солдаты, не бойцы, а простые люди - как их казнить теперь, когда Нина так сильно повлияла на него, изменив? Она поступила с ним ужасно, беспощадно и жестоко лишив уверенности в том, что он делает праведное дело, исполняя волю Джеля. Его ли волю он исполняет? Его ли волю исполняют они все, или это лишь воля королей и главнокомандующих, которые живут по своим законам и действую согласно своим собственным стремлениям? Матиас отчаянно не хочет верить, что и Ярл Брум был таким же.
    [indent] -И все равно ни ты, ни я, этого не делаем, - вздыхает он и трет ладонью лицо. Что же им делать? - Я не хочу возвращаться и знать, что могу снова столкнуться с тобой и... я не хочу с тобой бороться и в цепях тебя видеть тоже не хочу, - и уж тем более он не хочет видеть ее мертвой. От одной мысли об этом ему становится не по себе. Нина живая, шумная и веселая, а смерть - она противоположна девушка, она тихая, кроткая и грустная. Матис опускает руку вниз и хмурится, не зная, что сказать ей о своих принципах и клятвах. Он клялся защищать людей от зла и уничтожать скверну, но скверна ли то, что он ею считал? - Ты сказал мне тогда, что я тоже человек. Выходит, что и вы тоже люди, как же тогда... Это ты вов сем виновата! Теперь из-за тебя я не могу... не смогу... - Матиас качает головой, осознавая, что не сможет убивать кого-то, только потому что у него есть какие-то необычные силы.

    +2

    7

    [indent] По ту сторону границ Равки тоже живут люди: не снежные чудища с сердцами изо льда и не песчаные монстры без сердец вовсе, а люди из плоти и крови, дышащие и любящие, ошибающиеся и ищущие правду. Нина давно отказывается от детских страшилок и не верит в шаблоны, она своими глазами видит людей, которые ничем не отличаются от крестьян и горожан из Равки, кроме, может быть, цвета волос, кожи и глаз. Дрюсскеле - такие же чудовища, как и гриши: их забирают из семей, воспитывают в ненависти, учат бороться, заменяют ум и совесть набором ложных истин - и это все, что делает их отличными от других. Тем, чьи руки уже обагрились кровью и посерели от пепла, Нина отказывает в праве на человечность, они были людьми и сами отринули все, что в них было хорошего и доброго; но другие фьерданцы не виновны в ошибках охотников на ведьм, и Нине хватает ума отделять простых людей от жестоких и злых.
    [indent] Матиас же ее путает, смотрит на нее льдистыми глазами, повторяет заветы дрюскеллей и берется спасать дрюсье; он задает ей на корабле вопросы, пытается понять ее и приносит воду, находит в себе немного человечности и открывает потом еще больше, когда бредет с Ниной через льды и снега. С Матиасом ей надо расстаться и никогда больше не видеться, молиться о том, чтобы судьба не свела их в бою, и не упоминать никому эту странную историю; но Нина медлит и задает вопросы, зачем-то ищет другой выход, которого нет и не может быть. Их пути должны разойтись, им надо вернуться в свои страны, свои дома, свои семьи - а Нина цепляется за то, что оба они давным-давно растеряли всех родных и ничего не проиграют, если не вернутся. Почти ничего, совсем ничего - Нина кусает губы, тоскует по Равке и мучительно выбирает, что же ей - им? - делать.
    [indent] - Подожди-подожди! Мы - тоже люди? Если ты меня сдашь сейчас, я умру не напрасно и даже на костре буду помнить, какую ересь обманом вырвала у дрюскелле, - смеется Нина, всплескивая руками и поражаясь услышанному. Видимо, ни один из них уже не пойдет каяться своим друзьями в грехах и ни один не предаст другого; но они окружены с обеих сторон, и им не вырваться - это не ледяная пустыня, где все пути открыты и свободны; это именно ледяная пустыня, где неверный шаг ведет к смерти. - Так что же ты хочешь тогда, Матиас? Если тебе нет пути обратно, а я не могу тебя, такого несмышленного, бросить одного, - куда нам идти? - Как бы Нина не любила Равку, она не может солгать и сказать, что Матиасу там будут рады. Ему не поверят, его разум выпотрошат, его заставят предавать Фьерду каждый день - и сколько дней пройдет прежде, чем он на Нину начнет смотреть волком и винить ее во всех своих бедах? Им тем более нельзя оставаться на севере: Нина выдаст свои силы, Матиаса узнают - и все еще быстрее пойдет прахом. Нина представляет карту, видит спасение в Керчи или Новом Земе - но им даже до корабля не добраться, что уж говорить про другие страны, что уж говорить про места, где никому до парочки мертвых беглецов не будет дела!

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    8

    [indent] Матиас никак не сможет отправиться в Равку, это он прекрасно понимает. Его там не примут, никто не поверит в то, что он отказался от того пути, по которому шел столько лет, да и он сам не захочет и не сможет идти против тех, кого считал семьей и друзьями. Если он уедет с Ниной, то даже если выживет, возненавидит все, в том числе и ее саму [и будет отчаянно тосковать, до зубного скрежета и волчьего завывания в ночи], а этого он никак не хочет. Взять Нину с собой он тоже не может, потому что тогда ему придется сковать ее хоть кандалами и сдать в казематы, хоть обещаниями никогда больше не использовать ее силу, что в конечном итоге задушит ее, и она возненавидит уже Джерхольм и его самого. Нет, идти в одну из этих сторон - не выход и не вариант, легче уж тогда сразу здесь покончить с жизнью и мучениями. Нужно придумать что-то еще, если они не хотят потерять друг друга и в какой-то момент оказаться снова не просто по разные стороны баррикад, а в какой-то одной битве.
    [indent] Нина смеется, и этот смех заставляет и его самого улыбнуться. Она все делает заразительно, она вообще вся полна жизни и ему это в ней ужасно нравится. Лед в его глазах тает, его плечи расслабляются и он почти уверяется, что все хорошо. Да, у них есть огромная проблема, они не знают, что делать, но самое главное, что ни один из них не думает о предательстве, пускай и понимает, как много можно получить у себя дома за живого врага. Это уже огромный шаг вперед [а для него так и вовсе прыжок] и Матиаса он почему-то радует. Ему вдруг легче дышится, он пожимает плечами, не желая ни подтверждать то, что услышала девушка, ни опровергать этого. Для него раньше зло было безликим, так было легко и просто, а теперь у зла есть лицо, да и зло вовсе не злом на деле-то оказывается. Он не представляет, как объснять это своим собратьям, он не хочет пытаться донести до них это, потому что такая битва будет совершенно напрасной. Проигрыш выйдет быстрым и очень уж унизительным.
    [indent] -Давай обойдемся без костров и смерти, хорошо? Джель сбереги, - суеверно передергивается Матиас и морщится, не желая представлять ничего подобного. Нину ему хочется уберечь от всего дурного и в первую очередь от того наказание, что ждет всех дрюсье во Фьерде. Он облизывает губы, задумчиво смотрит на нее и думает, что же им делать. -Мы можем... можем уехать? Куда-нибудь далеко, где всем все равно. Керчь? Туда же легче добраться? А ты... я слышал, что кто-то из ваших умеет менять лица. Ты не сможешь что-то сделать с нашими? - Ему придется снова позволить ей колдовать над ним, пусть все в нем и противится такому. Даже эти слова ему даются тяжело, но он решает, что хочет и это изменмть. - Нас тогда никто не узнает, а потом уже будет неважно? - Матиас не уверен, что это возможно, но других предложений вот так сходу у него нет, и он вопросительно смотрит на Нину. Она ловчее него, может еще что сообразит? Он даже до конца не знает, что именно она может, а что нет - вдруг у нее еще какие-то неожиданные умения есть?

    +2

    9

    [indent] Джель убереги ведьму от смерти на костре! Матиас хоть понимает, как звучат его слова; слышит, как они отрезают ему путь обратно к друзьям; чувствует, как принимает необратимое решение? Нина, несмотря на всю серьезность момента, прыскает от смеха и недоверчиво качает головой, все еще не веря, что ей удалось сделать из дрюскелле нормального человека. Рассказать бы своим, что для этого требуется сущая ерунда: пережить кораблекрушение, едва не умереть от обморожения, побродить по ледяной пустыне и поспать в обнимку с самый опасным из зверей - фьерданцем! Она ясно представляет себе лица друзей, слушающих ее историю, лицо генерала Назяленской, лица всех гриш, вечно воюющих на северных границах Равки, - и смех в ней мешается с грустью: она никогда их больше не увидит, никогда не вернется в Малый дворец; а они никогда не узнают, что с ней случилось. Анна и Дмитрий, если выживут и вернутся, расскажут об этой встрече, - и кем Нину будут считать потом, жертвой или предательницей?
    [indent] Она нервно дергает плечом и отворачивается от Матиаса, шагает по комнате из стороны в сторону и ищет выход - он должен быть, Нина не согласна сдаваться. Если гриши уйдут, если не будут ждать ее и следить за ней, проверяя, что она верно разыгрывает свою роль перед фьерданцем и не попадется раньше времени, если дрюскелли тоже не обратят на них внимание... Тогда они могли бы незаметно выйти из пансиона, добраться до порта и выпросить себе места хоть на каком-то корабле - заплатить-то им нечем, и это третья их проблема. Только кто в своем уме возьмет на борт двух бедняков? Нина, правда, слышала, что керчийцы охотно заключают контракты и провозят беженцев в долг, но выплатить потом проценты почти невозможно, а оказываться на службе у какого-то местного богача и отрабатывать свой долг до скончания веков Нина тоже не хочет.
    [indent] - Согласна, я найду лучшие способы согреться, нежели оказаться на костре и предстать перед Джелем, - фыркает Нина, поворачиваясь наконец к Матиасу и оценивающе разглядывая его лицо, будто впервые видит. - Портные, да. Нас всех этому учат немного, но это сложно без материалов и настоек, и я все же сердцебит, - еще и недоученный, потому что ее знание языков нашли полезным в полевых заданиях, а не в стенах школы; потому что Равка не могла позволить себе держать гриш в учениках слишком долго, а виной всему - северные соседи, не оставляющие в покои их границы. - Я могла бы поменять цвет волос, может, добавила бы тебе немного морщин и прыщей, сделала чуть тяжелее челюсть - пожалуй, все на этом, - задумчиво тянет она и вытягивает вперед прядь собственных темных волос - их можно осветлить, но Нина не уверена, что этого хватит для толковой маскировки.
    [indent] - И если Керчь... я слышала один разговор внизу. Если я обвиню тебя в работорговле, мы без труда попадем на корабль, - предлагает Нина. Наверняка это обвинение легко будет отозвать уже в Керчи, и все остальное будет уже неважно, потому что они окажутся в безопасности и смогут как-нибудь устроиться на новом месте.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    10

    [indent] Они на самом деле обсуждают план побега, а не то, как вернутся домой. У Матиаса от этого кругом идет голова, но менять он ничего не хочет. Скучать по Джерхольму и своим братьям он будет безумно, потому что как же тут не скучать, когда он провел с ними всю свою сознательную жизнь? У него никого другого не было, а теперь вот он хочет строить свое, независимое ни от кого будущее. Это немного странно и страшно, он сам от себя подобного не ожидал, но решение уже принято и менять его он не собирается. Вернуться назад он не может, только не таким изменившимся, и раз Нина не против попробовать что-то начать с ним, пусть даже и не в Равке, а Джель знает где, то он согласен. Это глупо и наивно - ну и пускай.
    [indent] -Давай на том тогда и остановимся - будем греться как-то иначе, - шутит Матиас, улыбаясь. Он тянет к ней руку, предлагая сесть рядом с ним и, стоит только девушке опуститься рядом с ним на постель, обнимает ее за талию. Ему нравится чувствовать тепло ее тела, нравится, какая она мягкая и как хорошо умещается в его объятиях. Кто бы знал, что такие чувства в нем будет вызывать дрюсье! Если бы Матиасу кто-то сказал такое несколько недель назад, то получил бы в челюсть, потому что представить себя рядом с этими богомерзкими созданиями он не мог. А теперь вот, может, и даже на полном серьезе думает о том, как бы сбежать с ней куда-то, где их не станут искать и судить. Кажется, он повредился рассудком, но даже если это и так, Матиаса все устраивает от и до. - Попробуй? В конце концов, твои гриши должни спать. Можно запутать их и сбежать отсюда ночью, пока они не будут следить за нами и вообще могут быть заняты чем-то еще. Они ведь здесь не из-за нас с тобой, правда же? Не рассказывай мне только ничего, не хочу знать, - поспешно добавляет он, потому что одно дело бросить свою страну, а другое предавать ее. Лучше ему не знать ничего о чужих секретах, так для всех будет лучше.
    [indent] Матиас чуть отстраняется, когда Нина предлагает ему свой вариант побега. Пару мгновений он задумчиво смотрит на нее, а потом неуверенно хмурится. Затея вроде бы неплохая, но ему кажется немножечко сомнительной, все-таки.
    [indent] -А что будет потом? Ты уверена, что сможешь так легко потом отказаться от своих слов и что тебе за это ничего не будет? Может лучше попытаться убедить взять нас на корабль? Не просто так, чтобы мы делали что-то, но... работорговцев в Керчи вообще судят или сразу казнят? - Он пытается вспомнить, что именно знает о тамошних законах и порядках, но выходит у него это неважно. Все-таки, их учили охотиться на равкианских гриш, а не на керчийских или даже шуханских, поэтому глубоких познаний о других королевствах у Матиаса как-то нет.

    +2

    11

    [indent] Они на самом деле обсуждают план побега. Ничего простого и веселого в этом нет, но Нина все равно широко улыбается, когда прижимается к боку Матиаса. Ладно, ничего странного нет в том, что ужасная и коварная дрюсье бросает свой дом и своих друзей, ей же не положено испытывать никаких человеческих чувств и привязанностей. Но отважный и благородный дрюскелле почему следует за ней, почему обвивает ее руками и не смыкает ладони на ее шее? Нина улыбается, кладет голову на его плечо, стреляет глазками в его сторону и успокаивается. Он не вызнает ничего про ее друзей, не спрашивает их имена, не допытывается до их целей - он не собирается их отдать в руки своих соратников, и это ее утешает и ободряет. Все остальное - какая-то ерунда, решаемые проблемы; им всего-то надо обойти стороной всех, кто может их узнать и задержать, и пробраться на первый же корабль, уходящий из местного порта. Можно, конечно, и среди ночи сбежать из города, но с переходами по ледяным пустошам Нина хотела бы навсегда завязать.
    [indent] - Может быть, у тебя и идеи есть, как нам можно согреться? - хлопает ресницами Нина, надеясь, что Матиас предложит что-то поинтереснее, чем обратиться снова к ее способностям. Она разминает уже пальцы, но с другой целью: вспоминает мастерство портных, которому так мало внимания уделяла прежде, воспроизводит мысленно жесты, слабо вторит ладонями. Если они пойдут в темноте, ей не придется прыгать выше головы и творить невиданные чудеса, на которые только настоящие портные способны; ей всего лишь надо слегка приглушить самые яркие и узнаваемые их черты - кто ночью станет всматриваться в укрытые мраком лица? Особенно если... - Знаешь, на нас ведь никто два раза не посмотрит, если мы вдобавок станем изображать пьяных, счастливых и возбужденных. Жалко, что дрюскеллей актерскому мастерству не учат, - Нина фыркает и крутит в голове идею по-настоящему напоить Матиаса, чтобы обеспечить им прикрытие; но нет, кто этого северянина знает, потянет ведь его еще на геройства какие-нибудь! - Нет, конечно, не из-за нас. Но у тебя с моими друзьями много общего - они тоже помогают спасают гриш, попавших в беду, - смеется она, устраивая ладонь у него на коленке и слегка сжимая. Жаль, что фьерданец так и не попробует местные вафли, что им придется торопиться, что вместо мягкой кровати снова получат черти что.
    [indent] - Я достаточно убедительная, чтобы моему опровержению поверили? Или нет?.. Не знаю, вроде все же судят, никогда не интересовалась этой стороной их законов, - ей рассказывали больше про то, как там относятся к гришам: манят мнимой свободой и связывают теми же кабальными контрактами, что и девушек в борделях, и крепких работников на фабриках, и всех, кому не повезло наивно поверить сладким улыбкам местных дельцов. - Нам нечем заплатить за проезд. И точно нельзя влезать в долги, иначе в Керчи никогда из них не выберемся. Разве что ты наймешься матросом, а я... не знаю, поваром? - Она морщит нос, представляя себя над бочками с солониной - или как там питаются моряки во время долгого плавания?

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    12

    [indent] Матиаса должно пугать то, что они собираются сделать, он должен переживать и нервничать, должен страшиться того, что вот-вот его жизнь окончательно изменится и ничего не будет уже как прежде. Вместо этого же он чувствует только нетерпение и неожиданный покой - он хочет уехать, хочет уехать с Ниной и надеется на то, что у них все получится и все будет хорошо. Это странно, так быть не должно, но он, если честно, не чувствует сейчас ничего кроме радости.
    [indent] -Я знаю, как можно согреться, но это неприлично озвучивать, - и даже делать, думает Матиас и прижимается губами к виску Нины. Да, он, в отличие от нее, мене искушенный во всем, но такое уж у него воспитание - он всегда уважал заветы и порядки, чтил Джеля, но при этом он остается еще юношей, кровь в жилах которого бурлит, и не знать, как можно согреть друг друга морозной ночью, он просто не может. На его щеках, кажется, от одной мысли об этом [и от воспоминаний о том, как они с девушкой спали в обнимку под шкурами в той сторожке] вспыхивает румянец, за который его девушка точно может начать дразнить. Ее это все ужасно умиляет, а вот он сам не находит в таком ничего хорошего - как-то неловко и неудобно ему, что он все алеет и смущается, а она только бесстыдно хохочет и продолжает его дразнить, не давая краски сойти с его лица. Совести у нее нет, но ему это очень даже нравится, чего греха таить, иначе бы он не решил уехать с ней куда-то далеко. Они уедут, главное просто оказаться на корабле, а все остальное уже не так важно и не так страшно. Что они, вдвоем не разберутся что делать и как жить? Он сильный, а Нина умнее и предприимчивее его - он не сомневается в том, что у них получится все устроить так, чтобы им вдвоем было комфортно. Кречь ведь город дельцов, верно же?
    [indent] -А почему бы не попробовать? Если ты нас немного изменишь и мы притворимся, то... не сравнивай меня ни с кем, пожалуйста, - стонет Матиас, отвлекаясь от мысли о том, как бы им незаметно выбраться отсюда и пробраться на корабль. То, что предложила Нина, не так уж и плохо, если они постараются, то у них должно все получиться, а там дальше надо будет просто договориться по поводу корабля. Брать в долг в самом деле прескверная затея, потому что набегут такие проценты, что они вовек не расплатятся [даже живя во Фьерде он знает, на что способны керчийские дельцы - о них чуть ли не легенды ходят ведь], а это совсем не то, ради чего стоит сбегать. - Судят везде, да не везде, ты сама так про Фьерду же говорила. Лучше давай попробуем как-то честно. Я могу стать матросом, я знаю, что это из себя представляет и справлюсь. Можно попытаться договориться так, чтобы я за нас двоих работал, потому что, ну... я не представляю тебя с поварешкой, Нина, - Матиас не выдерживает и начинает смеяться. Он притягивает ее ближе к себе, наслаждается тем, как она сжимает его колено и что он может вот так ее обнимать и целовать и, наверное... думать о том, как они будут греться?..

    +2

    13

    [indent] Озвучивать неприлично, а делать прилично? Мораль фьерданцев вообще и дрюскелле в частности Нину всегда злила и забавляла: они просят прощение у каждого срубленного дерева, а потом на костер из ветвей и бревен без сожалений и раскаяния отправляют людей, которые родились и жили на их земле, были их соседями и друзьями, а потом не смогли вдруг скрыть свой дар, исцелили раненого или призвали дождь во время засухи. Они отказывают женщинам в праве на собственное мнение, на образование, на острый ум - а потом ждут, что те вырастят способных и талантливых сыновей. Как это все сочетается и уживается, как они сами не видят ошибок в своих ценностях и устоях, как могут так жить?
    [indent] Матиаса она не уводит из его дома, а спасает от этой косности и ханжества; и даже сейчас, проведя с ней несколько ночей в одной постели и под одними шкурами, просыпаясь с ней в обнимку и убедительно при этом показывая, что ничто человеческое суровым северянам не чуждо, он все еще краснеет, стоит в разговоре проскользнуть паре намеков. Нина смеется и ведет по его ноге ногтями, бессовестно дразнит его и подначивает, наслаждаясь всеми оттенками красного на его щеках.
    [indent] - Так у меня ни понятия о приличиях нет, ни стыда - сам так говоришь, - веселится она. Это фьерданская девица от предложения согреться вместе должна бы покраснеть и огреть нахала пощечиной (рискуя сломать при этом себе руку, потому что северяне словно из камней выточены, а девушек своих драться не учат и заставляют во всем полагаться на мужчин). А у Нины - ни смущения, ни совести; покраснеть по своему желанию она, конечно, может, притворство всегда давалось ей легко, но зачем перед Матиасом такие спектакли ломать, если он все уже о ней знает и всякой ее видел?
    [indent] - Ты сейчас признал, что ваш справедливый суд не такой уж справедливый? Как хорошо я на тебя влияю! - Она цокает языком, запрокидывая голову и дразняще подставляя ему губы. Переубедить одного упертого фьерданца и раскрыть ему глаза на недостатки его родины оказалось легко, всего-то понадобилось, что пару раз чуть не умереть; и Нине поневоле задумывается, сколько среди его сородичей тех, на кого также можно повлиять, кого терзают сомнения, кто может переметнуться на другую сторону и помогать гришам. Но это больше не ее забота; у нее тоже ноет сердце от того, как она бросает свой дом и своих друзей, как отрекается от клятв и как забывает свой долг, но Матиас оказывается ей важнее всего. - Прошлый корабль, на котором ты плыл, потонул - уверен, что из тебя хороший матрос выходит и что ты справляешься со своей работой? И если не с поварешкой, то с чем же и как ты меня представляешь? - шутит Нина, говоря, конечно же, о своих возможных обязанностях на корабле, где свои силы ей раскрывать не стоит и лучше притвориться обычной отказницей. Или все же не только об этом она говорит, весело заглядывая в глаза Матиаса и выжидательно поднимая бровь?

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    14

    [indent] Нина совершенно не похожа на Фьеданку, в ней нет ничего из того, что ценится в северных женщинах, кроме, разве что, пышности тела, которым Матиас любуется, потому что ему всего лишь девятнадцать лет и в венах у него кровь, а не ледяная вода. Он никогда не мог представить себя с такой, как она, и дело даже не в том, что она дрюсье. Просто Нина - равкианка, она ничего не боится, ничего не стесняется, говорит то, что думает, и делает то, что хочет. Глаза в долу она опускала при нем только деланно, только играясь, но единственный раз, когда она на самом деле была напуганной и слабой, был тогда, когда Матиас держал ее, не давая упасть в пропасть. Она совсем не фьерданка, она совсем не та, с кем бы он мог себя представить, но все складывается так, как складывается, и он не видит в этом поводов для печали. Да, его жизнь складывается не так, как он думал, он больше не вернется домой, и все равно в будущее смотрит неожиданно смело.
    [indent] Жалко, что на саму Нину он также смело смотреть не может, смущается, стесняется и теряется от ее поддразниваний. Они совсем не невинные, девушке в самом деле никакой стыд неведом, а он от этого ужасно страдает. Матиасу приходит в голову, чем можно крыть, но озвучить он это не может, вот и остается ему только краснеть и стонать, остро чувствуя каждое ее прикосновение. Вот как ему быть теперь, когда она так царапает ногтями его бедро?..
    [indent] -Ты невыносима, Джель тебя за это непременно накажет, - а исполнителем наказания мог бы быть и сам Матиас, но он о таком даже думает с трудом, кашляет, чтобы прочистить горло, и пытается перевести тему разговора в куда более безопасное русло, хоть и понимает [даже не где-то глубоко в душе], что это совершенно и абсолютно бесполезно. - Все, я больше ничего про суд не скажу, но мы точно не будем врать, чтобы пробраться на корабль! Честный труд лучше, во всяком случае, для меня. И ты говоришь так, словно это я потопил судно, сама же нзаешь, что я ни в чем не виноват, - знает, думает про себя Матиас, но его не подразнить не может. Она продолжает с ним заигрывать, улыбается, смеется, заставляя его думать совсем не о том, чем бы она могла заниматься на корабле. Ему в голову лезут совершенно другие мысли, взгляд его мутнеет и тяжелеет, потому что Нину он представляет совсем не с поварешкой, не в фартуке ее представляет, а вспоминает как они вместе лежали под шкурками, как грелись теплом друг друга, как...
    [indent] Матиас не знает, что на него находит, но не может ничего с собой поделать, и наклоняется вперед, касается губами губ Нины. Он ужасно плохой дрюскелле, слабый-слабый, и не может сейчас найти ни единой причины для того, чтобы устыдиться. Ярл Брум был бы в ярости, его бывшие товарищи бы одарили бы его только презрением, но он не думает ни о ком из них, не вспоминает их, потому что рядом с ним Нина, это ее он обнимает и целует, с каждым мгновением становясь все смелее и смелее, но все еще прислушиваясь к Нине и невольно ожидая от нее каких-то подсказок.

    +3

    15

    [indent] В словесных поединках Нина играючи побеждает Матиаса с самого первого их разговора, если так можно назвать диалог, в котором одна из сторон висит на цепях и готовится к смерти. Но даже тогда она легко ставила его в тупик, переворачивала с ног на голову, ввергала его в краску: бедный маленький дрюскелле, не привык общаться с девушками, которые не держат язык за зубами и не отвечают на все согласными кивками; бедный наивный Матиас, не сталкивался никогда прежде с равкианками, острыми на язык и ничем не уступающими мужчинам? Он смотрит на нее как на какое-то чудовища, как на собаку с двумя головами - именно такое впечатление на фьерданцев должна производить женщина, поднявшая глаза от земли, все верно. Нина безжалостно дразнит его, шутками и прибаутками выводит на ошибки в его рассуждениях и не собирается останавливать, пока своими уколами не изгонит из его головы всю фьерданскую чушь и не превратит его в нормального человека.
    [indent] - Хорошо, что меня защищают наши святые, - смеется Нина, легко отмахиваясь от божьего наказания и с удовольствием наблюдая, как Матиас прочищает горло и ищет безопасные темы для разговора. Как будто такие вообще есть для парня и девушки, которые сидят в запертой комнате на кровати, уже обнимаются и думают если не об одном и том же, то о чем-то очень близком? Нина, например, размышляет о том, сколько у них есть времени, прежде чем пора будет работать над их лицами и пробираться в порт, - не то чтобы очень много, но для чего-нибудь хорошего должно хватить. Матиас, если судить по его взгляду, тоже не молитвы Джелю про себя читает и даже не о горячей ванне мечтает - такое счастье светит им только в Кеттердаме, да и то лишь после того, как они разживутся работой и найдут, чем заплатить за комнату. - Что я знаю? Может, ты неудачу кораблям приносишь и плыть с тобой опасно, снова окажемся на каком-то обломке посреди моря, и мне придется спасать твою жизнь?
    [indent] Она лукаво щурит глаза, снова проходит ногтями по его коленке и терпеливо ждет, когда же Матиас разберется со своими принципами и что-нибудь сделает - он же хочет, она по его взгляду видит, что он очень хочет, она это всем телом чувствует, слышит его участившийся пульс [и пусть потом даже не пробует сказать, что это она на него затмение навела, вот ее ладони, обе на виду, и ничего необычного она не делает]. Он наконец решается, и Нина не смеется только потому, что ее губы оказываются очень заняты. Она обвивает Матиаса руками, льнет к нему настолько, насколько это позволяет тяжелая и неудобная теплая одежда, дергает завязки его плаща и все же хихикает, чувствуя его нерешительность.
    [indent] - Что, отважный дрюскелле растерялся и не знает, что делать дальше? Просит о совете ведьму и даже готов ей поверить? - ерничает она, выпутываясь из своего плаща и подталкивая ладонь Матиаса к застежкам своей рубашки: уж с этим его неловкие пальцы как-нибудь справятся? Или храбрости и бесчестия не хватит, чтобы зайти так далеко?

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +4

    16

    [indent] Матиас всегда думал, что он сильный и стойкий. Он же любимец Ярла Брума, он же первым всегда был среди своих одногодок, ему казалось, что его ничем не взять. На деле же вышло так, что он не просто поддался чарам Нины, но еще и ответить ей толком не может. Так играть со словами, как это делает она, он совсем не умеет, поэтому выходит так, что он теряется и стонет, краснеет даже и не знает, что ему делать. Хорошо, что девушка ему хотя бы подсказки дает, а не ждет, что он сам все поймет каким-нибудь волшебным образом и сделает именно то, что нужно. У него в таких делах опыта нет практически никакого - фьерданки совершенно другие, а Нина, к тому же, еще и дрюсье [он привыкает не называть ее так даже про себя, чтобы они действительно могли быть просто Ниной и Матиасом, а не кем-то еще]
    [indent] -А, то есть, твои святые не спасут нас от неудач, которые я несу кораблям? - Шутит Матиас, очень быстро забывая и о чем они говорят, и как вообще нужно разговаривать. Неожиданно он находит совсем другое применение своим губам, которое считает ужасно приятным, и вздыхает в поцелуй. Она игривая даже сейчас, а еще - ужасно смелая. Ему кажется, что первым тянуться снимать одежду должен он, но все делает Нина, которое просторого прикосновения губ к губам очень быстро наскучивает. Девушка все куда-то торопится, не может сидеть на одном месте, и Матиасу почти страшно, что он не сумеет за ней поспеть и ей с ним станет неинтересно. Скорее всего [он очень на это надеется, на самом деле] он просто накручивает себя, переживая из-за собственной неопытности, но это дело наживное. Все будет хорошо, главное им теперь просто из Эллинга уехать так, чтобы никому не попасться, а потом уже все не так страшно будет. Самое главное теперь просто уехать из города, не попавшись ни равкианцам, ни фьерданцам, потому что о том, что будет тогда, Матиас даже думать не хочет. Видеть Нину в оковах еще раз он отказывается, не стерпит он подобного.
    [indent] -Знает, но... да, он покорнейше просит совета, - кажется, он краснеет, но все равно тянется к ее рубашке, расстегивая зестежки слишком неловко и суетно. Нина слишком близко к нему, она его с ума сводит и чарует, и он совсем не знает, что ему делать с подобным, Вернее как - знает, не дурак же, просто... просто это Нина, и он испытывает то стыдное желание, о котором непринято говорить, и свое краснеющее лицо спешит спрятать, уткнувшись им в ее шею, которую покрывает поцелуями, пока оголяет ее плечи. Он уже видел ее раздетой, спал с ней, но это совершенно другое чувство.

    +4

    17

    [indent] Эта ночь [вернее, всего лишь жалкая часть вечера, потому что под покровом темноты им надо будет выбраться отсюда и незаметно прокрасться в порт] - первая за долгое время, которую Нина проведет в мягкой постели, на относительно чистых простынях и под теплым одеялом; вероятно, она же на какое-то время станет последней, потому что на корабле на особые удобства рассчитывать не приходится - если милостивы будут святые, им хотя бы каюта достанется и хотя бы жесткая лежанка или неудобный гамак, а не придется спать на тюках или свернутых канатах. И единственную хорошую ночь Нина не собирается тратить понапрасну. Крепкий сон на перине и подушке тоже ее порадовал бы, но пока они вдвоем, пока их не окружают несчастные, мучающиеся морской болезнью пассажиры или отпускающие похабные шутки матросы, Нина от Матиаса уже не отстанет. Даже если он вспомнит о фьерданском [лицемерном до крайности] уважении к женщинам, если озаботится ее честью, если найдет причину держать руки при себе и снова спать в одной постели так, будто они были и будут заклятыми врагами...
    [indent] - Мои святые один раз нас уже спасли, грешно испытывать их милость раз за разом, - наставительно произносит Нина, подражая тону священников и особенно Апрата, передающего волю святых монархам. Неприятный старикашка - вот уж по кому Нина в Кеттердаме или Новом Земе точно не будет скучать! Она усмехается, откидывает голову назад, доверчиво открывает Матиасу шею - после всего, через что они прошли, и после всех возможностей, которыми он не воспользовался, как теперь ему не доверять и не открываться? Этот шанс он не упускает, утыкается ей в шею, сопит, щекочет своим дыханием и осторожно целует, как будто касается губами драгоценной иконы, а не живой и крепкой девушку, которая ничего против поклонения и трепета не имеет, но и чувствовать хочет не только невесомые прикосновения.
    [indent] - Угу, вижу, как и что ты знаешь. С вашим-то трепетом перед девичью честью - у тебя хоть кто-то был? - фыркает она, беззлобно поддевая его и откровенно издеваясь, но Матиас должен был уже привыкнуть, что мягкие у Нины только бока, а язык был и остается твердым и острым. - Для начала перестань считать меня стеклянной. Если поцелуешь чуть крепче, я не развалюсь на осколки - разве что от изумления и счастья, - Нина смеется и не забывает споро разбираться с его одеждой. Они оба похожи на луковицы - закутались по все, что только нашли, чтобы пройти по ледяной пустыне и не заработать в пути обморожение, а теперь из этих слоев приходится выпутываться, да еще не пыхтеть при этом, чтобы не сбить такой хрупкий романтический настрой. Но Нине завязки и застежки поддаются куда легче, чем Матиасу, и вскоре она оставляет его в одной только рубахе, пропахшей потом и морской солью - что ж, она сама немногим лучше выглядит, а в ближайших планах у нее стать еще грязнее и намного счастливее.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +4

    18

    [indent] Ни с одной фьерданкой Матиас не стал бы вести себя так, как он ведет себя с Ниной, и ни одна фьерданка не стала бы вести себя так, как ведет сейчас девушка в его объятиях. Он привык к другому, воспитывался в других традициях, его учили тому, что хорошо, а что плохо, и все, что происходит в этой комнате, ни в какие ворота не лезет. Ему бы опомниться и остановиться [потому что он хороший и правильный, потому что он воспитанник Ярлу Брума, лучший его ученик, дрюскелле, в конце концов!], но Матиас самым решительным образом отказывается от всего, что было ему важно. Они с Ниной же начинают новую жизнь, и раз так, то он хочет измениться, хочет послушать ее, хочет узнать, что же значит жить без правил, а только с собственным пониманием того, что хорошо, а что плохо. Это не может быть ошибкой, он ни за что и никогда не поверит в то, что это может быть ошибкой и не позволить себе ни о чем жалеть. Он сделал свой выбор и теперь будет с ним жить.
    [indent] -Ты серьезно мне сейчас говоришь о том, что грешно? - Матиас не выдерживает и смеется, помогает Нине скинуть с себя свою одежду, а потом, после небольшой паузы, стягивает с себя и грязную рубаху. Им обоим не помешало бы вымыться, но сейчас такую роскошь они позволить себе никак не могут. Им нужно торопиться и бежать, вздохнуть свободно они смогут только за морем, в Керчи или Новом Земе, а пока не время терять бдительность. Он это понимает, но отстраниться от Нины не может и не хочет. Хотя бы час же у них есть? В любом случае, идти им нужно будет уже ночью, чтобы их никто не заметил, а сейчас только вечер, так что они не опаздывают и не рискуют, могут взять и просто насладиться таким моментом, могут разрешить себе немного глупостей, которые никому не навредят. Матиас смотрит на Нину зачаровано, заворожено и немного смущено, потому что она дразнит его, угадывая все, что он хотел бы от нее скрыть, и все равно это не в силах ни остановить его, ни хотя бы немного остудить его пыл.
    [indent] -Не было. Когда бы, поэтому говори мне, что делать и где я ошибаюсь, - предельно честно отвечает Матиас. Относиться к ней не как к статуэтке? Он чуть хмурится, а потом кивает и снова целует ее, напоминает себе, что Нина - не фьерданка, она в любой момент может остановить его, в любой момент может сказать ему, что не так, и вообще она не невинная девица, иначе бы вела себя по-другому. Его это даже успокаивает, и он справляется с ее одеждой, кидает верхнюю в сторону, путаясь пальцами в завязках ее юбки. Он не знает, как лучше всего поступать, понимает, что ему нужно опрокинуть ее на спину и устроиться сверху, и поэтому толкает ее на постель, не прекращая целовать. Кажется, у него получается? Кажется, оголившаяся грудь, это как раз и означает это? Матиас на мгновение замирает, смотрит на нее и стонет, прежде чем приникнуть к ее шее, что она красивая, невероятно просто красивая.

    +3

    19

    [indent] После этого бедный наивный дрюскелле смело сможет говорить, что коварная и опасная дрюсье его соблазнила и совратила, сбила с истинного пути и ввергла во грех, - Нине смешно от того, как одновременно много в этом правды и как много лжи. Она точно его сбила, но не поцелуями и не тем, что благочестивые фьерданки даже мужьям показывают со стыдом и трепетом; она соблазнила его правдой и свободой, раскрыла ему глаза на мир вокруг и поманила обещаниями жизни без косных ограничений и замшелых правил, жизни, где они будут вдали от войны и крови. И Матиас точно также её совратил и убедил, что она достойна такой жизни, а не вечных масок и шпионства на благо своей страны; Нина все ещё считает дело Равки и гриш правым, но отказывается продолжать войну, в которой жертвой может стать этот дрюскелле. Что ж, пусть её вкладом будет то, что она сократила численность их войска на одного человека, пусть она уберегла своих друзей от смерти от его руки.
    [indent] Нина соблазнила его сбежать - теперь наконец соблазняет и на то, чтобы не просто спать в одной постели, а быть по-настоящему вместе. Матиас стягивает с себя рубашку, и Нина снова смотрит на него с восхищением, которое больше не приходится скрывать; он не красуется, как это могли бы делать другие парни с его фигурой, но все равно красив - крепкий, сильный, статный, все так, как она любит. Ей хватает сил проявить немного милости и не смеяться над тем, что никакой девушке он прежде не показывался в таком виде и ни одной не касался так, как касается сейчас ее; но для этого ей приходится кусать губы - и уже непонятно, свои или его в голодных поцелуях.
    [indent] - Конечно. Сейчас лучшее время, чтобы поговорить о грехах. Какой твой любимый, кстати? Мой - чревоугодие, - смеётся Нина, вспоминая вафли, до которых они сегодня, видимо, так и не доберутся. Жаль, очень жаль; но в Кеттердаме она знает пару мест, где можно достойно поесть. А то, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, Нина тоже очень любит, только грехом не считает - только не в тех случаях, когда оба этого хотят и никого третьего не обманывают и не обижают. - Пока что мне не к чему придраться, ты очень сообразительный, - хвалит она, когда Матиас догадывается уложить её на кровать и распутать наконец завязки на её рубашке, обнажая грудь. Ей требуются невероятные усилия, чтобы не начать все же хихикать под его восхищенным взглядом: бедный мальчик впервые увидел женскую грудь, как тут не растеряться и не замереть? Она же ничего не стесняется, бесстыдно потягивается перед ним и сама заканчивает разбираться со своими юбками, избавляясь наконец от их шерстяной тяжести. - Делай все, что захочешь, а я найду способ тебя остановить, если ошибёшься. И можешь потрогать грудь и даже поцеловать, она не кусается, - веселится Нина, выгибая шею и подставляя её поцелуями, пока сама жадно гладит бока Матиаса, игриво царапает его плечи и зарывается одной ладонью в его светлые волосы, а другую опускает вниз, пробираясь под пояс его штанов и нетерпеливо ожидая первой его реакции, когда она его коснётся.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    20

    [indent] То, что Матиас сейчас с дрюсье - грех. То, чем он занимается с ней такими непотребствами - грех вдвойне. Раньше он ужасно хотел быть хорошим и старался сделать все, чтобы Джель не гневался на него, но в этот миг он даже не думает о своем боге. Единственные мольбы и молитвы, которые можно будет услышать из коридора, потому что для Матиаса это все что-то новое, а Нина явно не из тех, кто будет чего-то в этой жизни стесняться. Ей будет все равно, она если захочет, сама его поцелует, да так, что всем почтенным матронам во Фьерде сделается от подобного плохо и дурно. Хорошо, все же, что никто не будет страдать из-за них, в том числе и пожилые женщины, которым каждое такое волнение может стоить жизни. Они с Ниной здесь вдвоем, будут жить так, как живут тысячи, не выделяясь и наслаждаясь друг другом. Долг и обязательства, которые они лелеяли так долго, не просто отступают на второй план, а вовсе исчезают из их жизни так, чтобы никогда не вернуться.
    [indent] -Гордыня, - без запинки отвечает Матиас, на мгновение отрываясь от шеи Нины. Он знает все свои слабости, ему уйму раз говорили о том, что он слишком самоуверен и самонадеян. Он всегда считал, что окружающие преувеличивают, но теперь очень хорошо понимает, что он действительно такой. Он был уверен, что нет на свете дрюсье, который мог бы оказаться ему не по зубам. Матиас же любимец Ярла Брума, он мечтал пойти по его стопам, а теперь не думает даже об этом. Нина очень хорошо щелкнула его по носу, спусти с небес на землю, потому что ей он противостоять никак не может. Вот он уже оставил родной дом и всех, кого знал, только ради того, чтобы остаться с ней. Толку-то от его гордости, граничащей порой с гордыней, когда он так легко сдался? Он ни о чем при этом не жалеет, чувствуя, что нашел, наконец, себе место в этой жизни. - Но теперь, видимо, будет похоть, - ему кажется, что у него алеют щеки, и он очень надеется, что это просто от жара в комнате. Или от жара самой Нины.
    [indent] Девущка наслаждается ситуацией и, уверен Матиас, посмеивается над ним про себя. Ее ужасно забавляет то, как он на нее смотрит и как себя ведет, но он не может на нее сейчас за этой сердиться. Он изучает ее тело вначале глазами, а затем и руками. Ему кажется, что его ладони ужасно шершавые, но Нина ничем не дает ему понять, что его прикосновения ей неприятны, поэтому он успокаивается.
    [indent] -Ты ужасно красивая, я никого красивее тебя не видел, - - выдыхает Матиас, как раз собираясь опустить голову к ее груди, как вдруг вздрагивает и хрипло стонет, глядя на Нину полным восхищения и возбуждения взглядом. Он так увлекается видом ее полной белой груди, что не замечает ничего из того, что она делает до тех самых пор, пока она не запускает руку ему в штаны. Он стонет еще раз, жмурится и опускает, все же, голову вниз. Нина разрешила ему целовать и ласкать ее, и именно этим Матиас и хочет заняться, пускай просто сдаться и дать уже самой девушке делать все, что она хочет, было бы куда легче.

    +2

    21

    [indent] Гордыня - грех всех дрюскеллей; Нина усмехается, вспоминая первые их с Матиасом разговоры и его полные самоуверенности взгляды сверху вниз. Конечно, легко быть гордым и уверенным в себе, если гриша напротив него скована и не может пошевелить руками; легко быть сильным перед слабой, обреченной на смерть девушкой; легко торжествовать над поверженным врагом, да только Нина отказывалась признавать свое поражение и не затихала в напрасной надежде, что к ней проявят милость. Как бы она себя не вела, ее ждал быстрый суд с заранее определенным приговором и казнь на костре; и это лишь больше ее распаляло на дерзость, на острые улыбки в лицо своего палача, на бесконечные вопросы ко всему, во что он верил. Вряд ли бы все ее попытки внушить ему сомнение оказали бы хоть какой-то эффект, если бы не тот благословенный шторм, который в щепки разметал их корабль; но потом все окупилось стократ, потому что Матиас откидывает все свои предрассудки и на коварную дрюсье смотрит с неподдельной страстью.
    [indent] А ему действительно есть, чем любоваться; Нине гордость тоже не чужда: пусть талия у нее не такая тонкая как у придворных красавиц в тесных корсетах, зато фигура у нее во всех нужных местах пышная, крепкая и ладная - уж точно не приходится подкладывать подушечки, чтобы декольте выглядело красиво. И Матиасу явно все нравится, доказательство этого лежит у нее в руке. Нина трет его костяшкой большого пальца, обхватывает ладонью и ведет вверх и вниз, наслаждаясь каждым его удивленным стоном и зажмуренными глазами. Бедный маленький [на самом деле - нет во всех смыслах] дрюскелле, который никогда такой ласки не пробовал; а сам, интересно, пробовал себя трогать или свято чтил заветы Джеля, запрещающего своим последователям любую радость в жизни ради блаженства на небесах?
    [indent] - А похоть, мой сладкий, к списку грехов кто-то по ошибке отнес. На самом деле там должно быть целомудрие или воздержание, от которого люди становятся злыми и жестокими, - смеется Нина, срываясь на томные вздохи от прикосновения его грубоватых ладоней и от губ, прильнувших наконец к ее груди. Матиас неопытный, но жадный - Нина стонет и хихикает, пока он щекотно и пылко изучает ее кожу и, кажется, все еще боится оставить на ней следы. Даже любопытно, когда же он наконец сорвется и перестанет быть слишком нежным? - Ты так говоришь, как будто хоть кого-то видел до меня, - фьерданки ведь ходят, закутанные чуть ли не по уши, и единственные, кого Матиас мог застать в хоть сколько-то непристойном виде, - это другие дрюсье; но об этом Нина думать отказывается. Лучше она сейчас перехватит свободной рукой его ладонь и с толстым намеком уложит его пальцы себе между ног - он хоть немного представляет, что нужно делать дальше, или ей придется все показывать и объяснять? Ей-то несложно, но Матиас рискует при этом сгореть от смущения - вон какие у него уже щеки багряные, а сердце колотится так, что Нине даже напрягаться не нужно, чтобы его услышать.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    22

    [indent] Никого красивее Нины Матиас в самом деле никогда не видел. Речь даже не о том, останавливались ли его глаза на какой-либо девушке когда-либо в таком же полураздетом виде [не видел, на самом деле, потому что он же приличный и порядочный, хороший, такой, каким и должен быть настоящий фьерданец и дрюскеллле!], а о том, что никого красивее Нины он не знает. Она смеется, конечно, над северянкам, над их одеждами, над тем, что он не может ее ни с кем сравнивать, но она неправа. Они говорят о совершенно разных вещах: Нина самая красивая в целом, у нее самая светлая улыбка, самый веселый смех, самый лучистый взгляд. Он очень легко попадает под чары проклятой и богомерзкой дрюсье, очень легко сдается и не чувствует угрызений совести, только огромное желание. Матиас - влюбленный дурак, но он уверен, что его любят в ответ, и это делает все намного лучше. Он в самом деле какой-то удачливый, невероятно удачливый, иначе и не скажешь, потому что он не погиб во время кораблекрушения, потому что он встретил Нину, потому что теперь у них есть шанс на новую и спокойную жизнь вдали от всего, что прежде было важно.
    [indent] Нина творит с ним что-то невоообразимое, сводит с ума лаской и требует от него ответную. Матиас старается, очень старается, но он никогда ничего подобного не чувствовал, он впервые оказывается с кем-то в одной постели и почти теряется. Ему требует я усилие, чтобы наскрести в памяти те скудные знания, что у него есть. Он старался не слушать похабные толки, но что-то нет, а налипло. Что-то он запомнил и теперь рад, что сделал это. Нина-то подсказывает ему, совсем даже не тонко намекая, что он должен делать, за что он ей благодарен, просто этого разом и много, и мало. Много, потому что он краснеет и прячет лицо в пышной груди девушки, которую покрывает жаркими поцелуями. Мало, потому что он толкается бедрами в ее ладонь и сам, кажется, грубовато гладит ее сквозь ткань белья, не зная, правильно ли он все делает. Нина не отталкивает его и раздвигает ноги, чуть шире, это ли не знак?
    [indent] -Я запомню твои слова про грех, - выдыхает ей у кожу Матиас и вскидывает голову, чтобы полюбоваться девушкой. Он на пробу надавливает пальцами, трет, чувствуя жар и влагу даже сквозь ткань и резко [и с трудом, с невероятным трудом!] отстраняется, распрямляя спину и глядя на девушку голодными глазами. - Я хочу раздеться и раздеть тебя, - он то ли смелеет, то ли глупеет, то ли окончательно проподает. Матиас уверен, что одежда сейчас совершенно лишняя и мечтает от нее избавиться. Вскоре все падает на пол, и он со стоном возвращается к Нине. Он хочет ею любоваться и не может, потому что смущается и теряет дар речи. Он просто хочет ее, наверное, так будет правильнее всего сказать. - Вот так, Нина? - Спрашивает он после жадного и глубокого поцелуя, когда возвращает ей ладонь между ног, старательно игнорируя то, насколько у него твердый сейчас член.

    +2

    23

    [indent] Любовь - это компромиссы, и они оба этот урок уже выучили, ради любви отказавшись от всего, что им прежде было дорого и выбрав жизнь, отличную от того, что оба знали. Но Нина отказывается считать, что своей любовью кого-то предает: может быть, она могла бы сделать для Равки и гриш больше, но она ведь лишает дрюскеллей одного из их лучших и самых перспективных охотников, любимца Ярла Брума - многие ли могут таким достижением похвастаться? Такой подвиг стоит целой жизни - и Нина без колебаний приносит в жертву все, что имела, и забирает Матиаса в светлое будущее. Он ведь тоже уничтожает дрюсье на службе Равки - и ему повезло чуть больше, потому что о его побеге никто никогда не узнает, потому что он в памяти своих друзей останется героем, потому что Матиас Хельвар погиб во время кораблекрушения.
    [indent] Любовь - это постоянные открытия, и Матиасу их предстоит очень много. Нина не хочет над ним смеяться и ставить его в неловкое положение... нет, ладно, кому она врет? Очень хочет, колкие комментарии так и вертятся у нее на языке, но их она прибережет на потом, а пока что ей нужен Матиас решительный и раскованный, а не пристыженно утыкающийся в подушку и не смеющий на нее даже взглянуть. Нина очень старательно молчит - большая редкость и огромная уступка! - кусает губы и только иногда фыркает, стараясь выдать все за довольные стоны и в целом даже преуспевая. Матиас же хороший, старательный, пылкий; и не его вина, что он родился и вырос во Фьерде, где девушки наверняка даже перед мужьями толком не раздевались и спать ложились в толстых сорочках.
    [indent] Любовь - это жар под кожей, пламя в венах, маленькие взрывы от каждого прикосновения. С Матиасом все горячее и ярче, чем с другими до него; а он, бедный, вовсе с ума должен сходить от всех новых ощущений. Нина его не жалеет, ласкает суматошно и спешно, не хочет отпускать от себя даже на те секунды, что ему требуются, чтобы избавиться от одежды - какая разница, можно все приспустить и приподнять, они же торопятся.
    [indent] - Ну раз уж ты отвлекся, можешь заодно дойти до стола и записать эту ценную мысль, - язвит она, приподнимаясь, чтобы самой выпутаться из юбок, а потом с любопытством следит за Матиасом: теперь-то взгляды можно не прятать и не бросать украдкой, теперь все принадлежит ей и только ей. Себя она тоже не прячет - хотя возможно стоило бы, потому что Матиас краснеет, сбивается и путается в завязках своей одежды. Но кое-как он все же справляется и возвращается - и кажется, все же не понимает ее немых указаний. - Почти, но не совсем, сладкий, - хихикает она, понимая, что Матиасу нужны очень подробные инструкции. - Внутрь, Матиас. Один палец. Или два, но плавно, если хочешь, чтобы я кричала, - подсказывает Нина, очень надеясь, что ей не придется вдобавок ничего показывать.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    24

    [indent] То, что происходит с Матиасом, Ярл Брум или кто-то из его старых товарищей наверняка бы назвал подлой магией дрюсье. Он одурманен и очарован, сам не знает, что с ним происходит, поэтому что тут кроме чар может быть? Не мог дрюскелле, один из самых лучших среди молодняка, в самом деле проникнуться симпатией к равкианской ведьме, не мог же влюбиться, не мог же предпочесть свой дом и свою семью одной единственной женщине! Это нелепо, это невозможно, в этом никто бы не поверил, но это правда. Матиас знает, что она не околдован, он точно знает, что Нина с ним ничего не делала [кроме полезного, когда не дала ему умереть, когда помогала его сердцу биться, гоняя кровь по его телу], ничем не обидела и не ранила. Они оба решили все бросить ради друг друга, она тоже многого лишается, тоже отворачивается от всего, чтобы было ей дорого очень много лет. Это не магия, это влюбленность, это любовь, ради которой они решают так сильно рискнуть, которая заставляет их бежать туда, где никто не знает ни их лиц, ни их имен.
    [indent] Нина его все дразнит и дразнит, и Матиас видит, как тяжело ей сдерживать смех. Он потом [после того, как она вволю насмеется и успокоится] поблагодарит ее за это, потому что он ведь правда ничего не знает о... о подобном. Откуда бы ему, когда во Фьерде все иначе, когда там девицы свое целомудрие берегут, а их семьи его стерегут, когда уважающие себя юноши до свадьбы ни за что не лягут в постель со своей невестой? Матиас был воспитан в северных традициях, вырос северянином и всегда считал, что то, как жили фьерданцы, было правильно. Нина показывает ему, что можно и иначе, убеждает в том, что в этом ничего дурного нет, объясняет, что не обязательно постоянно думать об окружающих. Они никому не вредят, в том числе и друг с другом, поэтому он может успокоиться. Он может делать все, что хочет, может целовать и обнимать ее, что он и делает, дурея от восторга. Он никогда ни к кому не жался голой кожей, никогда никого не трогал вот так, как делает это сейчас, и даже не жалеет об этом.
    [indent] Он же никого кроме Нины никогда и не любил.
    [indent] -Что? Я... - Матиас осекается, смотрит на Нину большими от удивления и темными от возбуждения глазами, а потом опускает взгляд вниз. Она мокрая, он это видит [и понимает, потому что, кажется, как-то слышал, что это хорошо] и от этого у него низ живота сводит самой сладкой судорогой. Ему нужно перестать тереть ее и просто... он облизывает губы, наклоняется к девушке и медленно, очень плавно, как только может, вводит в нее два пальца. Они у него длиннее и толще нее, поэтому он очень старается быть осторожным, но это ужасно сложно. Джель, дай сил, Джель!.. - Ты правда будешь кричать? - В его голосе слышится какая-то диковинная смесь восторга и ожидания. Кто же говорил ему, что кричащая в постели от наслаждения женщина - это самое прекрасное зрелище, которое вообще можно увидеть? Он не помнит, он не может вспомнить, да и какая разница? Он вот сейчас сам, наверное, убедится, правду ему сказали или обманули, посмеявшись над наивным и неопытным мальчиком.

    +2

    25

    [indent] Никогда Нина не думала, что окажется однажды в такой ситуации, когда ей придется раздавать указания голому парню в своей постели. Тем более кому-то вроде Матиаса - статному, широкоплечему, красивому, так что на него в Равке девчонки вешались бы пучками и сами юбки поднимали перед ним. Тем более - северянину, фьерданцу, дрюскелле, от которого ей держаться бы подальше, а не оправдывать все их грязные фантазии о том, что коварные дрюсье делают с бедными наивными мальчиками и чем соблазняют и отворачивают от Джеля и его заветов. Таких "тем более" Нина еще с десяток наберет, потому что все в этой ситуации странное, невероятное, глупое; но при этом она на удивление ни о чем не жалеет и ничего изменить не хочет. Даже невинность и неопытность Матиаса ее умиляют - ей же больше достанется, пусть никого больше не знает и не трогает; и ей совсем несложно его всему научить - куда хуже было бы, если бы оба они никакого опыта не имели. Нина представляет нелепость такой ситуации - и едва не хрюкает от смеха, кусая губы и очень стараясь не смутить Матиаса еще больше.
    [indent] Впрочем, его внимание сейчас полностью обращено не на ее лицо, а на другие части тела, а смущаться дальше уже некуда, он и так, бедняжка, уже багровый. Нина смотрит на него оценивающе и руки вниз больше не опускает, гладит его плечи, щекочет шею, скользит по бокам, но не ниже талии. Не хватало еще, чтобы все кончилось быстро и бесславно, его гордость такой позор не переживет, если только смущение не убьет его раньше. О Святые, как ей сейчас держать язык за зубами и не подтрунивать над фьерданцем?
    [indent] - Ага, Матиас, ты верно услышал, именно ту... о! - Он наконец разбирается и следует ее указаниям, а Нина вздрагивает и жмурится - кажется, она немного поспешила и недооценила, насколько же у него крупные руки и... ох! Зато Матиас старательный и аккуратный, поэтому действует медленно и входит в нее плавно, так что все не плохо и не страшно. Немного привыкнув, Нина открывает глаза и подбадривающе улыбается Матиасу - и даже не хихикает над выражением его лица, да ей орден за это должны дать! - Теперь двигай пальцами... во имя всех Святых, Матиас, неужели у вас в казармах никто не бахвалился подвигами? - не удерживается все же она от недоуменного вопроса - и еще от требовательных движений бедрами. - Все зависит от тебя, вафелька. Если постараешься, я обещаю кричать очень громко, так что ты потом постесняешься из комнаты выходить, - хохочет она, уже представляя, как Матиасу будет стыдно перед соседями из смешных комнат. Даже жаль, что уйдут они отсюда поздно ночью и тайно; Нина бы полюбовалась еще раз этим прекрасным румянцем на его щеках, как будто он свеклой не только щеки, но все лицо намазал.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    26

    [indent] Никогда Матиас не думал, что окажется однажды в такой ситуации, когда ему в постели будет раздавать указания голая девушка. Это все вообще как-то нереально, совсем как во сне каком-то. По всем законам, он должен был найти себе через пару лет жену, он бы тогда уже знал [как-нибудь, он не задумывался и не задумывается сейчас как именно], что ему делать. Девушка непременно была бы невинной, если, конечно, ему бы в душу не запала какая-нибудь молодая вдовица, и все бы у них было совсем иначе. Скучно, думает теперь Матиас с какой-то радостью и со стыдом одновременно. Им бы было ужасно скучно, ему бы было ужасно скучно, потому что он не может себя представить уже ни с кем кроме Нины, которая заставляет его кровь кипеть.
    [indent] Это сумасшествие какое-то, пьянящее безумие, но Матиас ни от чего отказываться не желает. Думать теперь о ком-то еще самое настоящее кощунство и предательство, да он и не может себя даже ни с кем кроме нее представить. Это кошмарно и ужасно одновременно, он скользит губами по коже Нины, целует и лижет ее, и в самом деле ни на что не хочет вот это менять. Это только их первая ночь, что же будет потом, когда они уедут в Кеттердам и смогут спокойно жить?
    [indent] -Бахвалился, но... - но он старался не слушать, он всегда думал, что одна дело заниматься... таким с кем-то, вроде девиц, охочих до развлечения, а другое с женой. Он не говорит это вслух, потому что, кажется, прекрасно теперь понимает, что был не прав, и не до конца понимает, кем считать Нину. Они вместе, это факт, но как ему называть ее? Невестой? Это он у нее еще спросит, когда говорить сможет, пока что он не может даже думать толком. Его пока хватает только на то, чтобы слушаться: Нина щедро раздает ему указания, а он старается им следовать. На собственное возбуждение он себе внимание обращать отказывается, концентрируется на девушке, в которой скользит пальцами, которую жарко целует и которая гладит его по спине и плечам, чуть царапая ногтями. Ему хорошо, очень и очень хорошо, но он точно знает [или догадывается, это не так уж и важно], что чуть погодя будет еще лучше, настолько лучше, насколько ему еще никогда прежде не было.
    [indent] -Почему... почему вафелька? - Отрываясь от груди Нины, спрашивает Матиас, на пробу сгибая пальцы и касаясь ее большим. Действительно, кто-то ему что-то о подобном говорил в казармах, вот сейчас он вспоминает, но в уор не помнит кто же именно это был. Неважно это, вот уж точно неважно. Ему другое интересно: Нине понравится?..

    +2

    27

    [indent] Нину теперь ужасно мучает вопрос, как же фьерданцы заводят детей, если жених и невеста в первую брачную ночь ложатся в постель невинными и неопытными. Наверное, им перед свадьбой рассказывают все же, что они должны делать, но Нина рискует задохнуться от смеха, если только попробует представить этот разговор, полный покашливаний, иносказаний, примеров из животного мира и багровых щек. Хотя, опять-таки, живущие в деревнях молодые люди волей-неволей должны что-то подозревать, но вряд ли наблюдение за коровами и собаками чем-то может сильно помочь. Скорее - испортить и стать причиной боли и слез. Фьерданки вообще догадываются, что в постели можно и нужно получать удовольствие, или лежат тихо и думают о детях? Святые, как же все-таки Нине повезло родиться и вырасти в Равке, и не только потому, что во Фьерде ее сожгли бы на костре только за то, что она родилась способной к Малой науке.
    [indent] Она очень болтлива, даже в постели, но с Матиасом приходится помалкивать и вести длинные мысленные диалоги, чтобы не отвлекать его и не превратить этот неловкий пока опыт в полную катастрофу. Он очень старается, и Нина не хочет отвлекать его вопросами, на которые он все равно не сможет дать ответ, потому что не знает абсолютно ничего - бедное наивное создание, как же много радостей он в этой жизни упустил! Ничего, Нина его всему научит и все покажет - и постельные удовольствия, и вафли, и другие сладости, и воздух свободы, и страны, в которых люди не жгут себе подобных направо и налево. Матиас с ней уже меняется и раскрепощается - Нина снова сбивается на смех, представляя, что с ней в постели оказывается не ее смягчившийся и засомневавшийся наконец во всем Матиас, а тот дрюскелле, с которым она бранилась в трюме корабля, закованная в кандалы и ожидающая казни без суда. Вот он бы точно попытался ее придушить, а потом сам умер бы от смущения и стыда, что увидел голую женщину!
    [indent] - ...но ты затыкал уши воском и на всякий случай еще отворачивался? Хотя постой, кто у вас там мог бахвалиться, вы разве не все девственники? - не удерживается все же от болтовни Нина, когда уже ей самой нужно срочно отвлечься. Матиас ужасно старательный, и у нее на щеках уже тоже полыхает румянец, только вовсе не от смущения. И она вовсе не против именно так все продолжить, но... Но. - Потому что ты сладкий и соленый, - она весело проводит языком по его шее, словно пробуя его на вкус, и кивает, убеждаясь в своей правоте. - Ты... очень хорош, но хватит. Запомни, что ты в конце делал... и иди уже ко мне, переходим к следующему этапу, - Нина настойчиво тянет его к себе, обвивает руками и прижимается коленками к его бокам, изгибается, чтобы бросить еще один взгляд вниз, и дрожит уже от нетерпения. - Давай, вафелька, начни так же медленно, как пальцами... а потом можешь не сдерживаться. - Она подначивает его, торопит, вскидывает вверх бедра, чтобы потереться об него, ловит его губы в суматошном поцелуе и хихикает, наблюдая за выражениями его лица.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +1

    28

    [indent] Матиас не хочет, чтобы это все заканчивалось, но не только от того, что ему хорошо [так хорошо, как никогда в жизни не было], а еще и из-за того, что он уверен, что Нина его засмеет и задразнит. Он ужасно неопытный, ничего не знающий, поэтому он делает то, что она говорит ему, что вспоминает из обрывков разговоров, что хочет сделать, руководствуясь какими-то инстинктами. Он видит, что она и так сдерживается, за это он ей ужасно благодарен, потому что иначе он бы растерялся и смутился. Матиас еще наловчится, все с опытом придет, он научится всему, чему должен научиться, просто нужно время, которое у них теперь есть, а пока надо быть послушным. Он и так уже очень старательный, потому что хочет доставить девушке удовольствие. Больше всего на свете он боится разочаровать ее: они друг ради друга решили бросить все, что было им дорого, уйти из дому, оставить всех, кого знали, и что же будет, если выяснится, что оно того не стоит? Стоит, Матиас от себя все зависящее сделает, чтобы стоило.
    [indent] Кажется, он ласкает Нину правильно, потому что она вскидывает бедра, сжимается на нем и стонет. Она вообще ужасно говорливая [и ему это нравится, его это совсем не расстраивает и не раздражает, наоборот, это очень мило и очень в духе Нины], что делает его жизнь на порядок легче. Он слушает и слушается ее, запоминает движение пальцами, которое привело ее в особый восторг, и сам уже стонет, когда ее губы и язык оказываются на его шее. Матиасу всегда казалось, что у него тут кожа совсем не чувствительная, что это вообще девушки могут так на все реагировать, но Нине убеждает его в обратном, заставляет его издавать те звуки, на которые он вообще никогда прежде способен не был. Она сводит его с ума, и Матиасу это нравится, Матиас слушается ее, жарко отвечает на ее поцелуй и гладит ее ладонью по бедру. Он наслаждается всем: тем, какая она мягкая, округлая и теплая, чем, как у нее все мокро между ног, тем, как она сладко говорит. У нее идеальный фьерданский, красивый голос, и это тоже заставляет его дышать чаще и резче.
    [indent] -Нет, то есть... неважно, - совсем путается в том, что хочет сказать Матиас. Он никак не может соображать, ведь девушка трется о него, снова целует и дразнит, и у него это все впервые. Все жарко, все хорошо, все заставляет его куда-то плыть, но он все равно находит в себе силы послушаться ее. Она зовет его, подталкивает, говорит, что ему делать, и он слушается, осторожно толкаясь в нее. Он проговаривает про себя клятвы дрюскелле, вспоминает самые плохие свои дни - делает все, чтобы немного отвлечься и не опозориться. Его скудных познаний хватает на то, чтобы знать о том, как зовется слишком скорый финал. - Соленый? Вафли разве... соленые? - Медленно и плавно, медленно и плавно, а потом можно не сдерживаться? Когда потом? И как, если Нина сжимает его так туго, что Матиас то ли скулит ее имя, то ли рычит его от восторга?

    +1

    29

    [indent] Матиасу еще многому предстоит научиться; Нина вспоминает некоторые фокусы, от которых у нее сразу слабеют и дрожат коленки, и уже составляет планы уроков, которые преподаст своему старательному ученику. В один раз все не уместить, особенно если ее бедный слабый дрюскелле от одного только прикосновения мокрого языка к его шее начинает по-волчьи поскуливать. У него уже мутный взгляд, а сердце бьется так громко и часто, что Нине даже прислушиваться и ловить его ритм не надо - она его чувствует, слышит среди вздохов, и удары сливаются в единую дробь. Бедный Матиас, не привык он к таким упражнениям? Нина его жалеет, перестает мучить поцелуями, ласково гладит по плечам и сдерживает насмешливую улыбку. Храбрый сильный дрюскеле поддается всем чарам злой коварной дрюсье и выполняет все ее приказы, теряет голову и мечтает о награде за свое послушание - и скоро все получит, скоро узнает, какое удовольствие можно получить в женских объятиях; какое удовольствие давно уже мог бы получать, если бы не был упертым и принципиальным бараном.
    [indent] И все равно он в словах путается и поддержать разговор уже не может, хотя Нине на самом деле интересно, что же происходило в казармах дрюскеллей и где эти болтуны получали опыт, которым хвастались. Наверное, среди них были женатые, но богатое воображение Нины отказывает ей, стоит только попытаться представить фьерданца, который описывает свои отношения с женой. Они же все чопорные, закрытые, благонравные до зубовного скрежета, а дрюскелли должны быть образцом приличия и стойкости для всех остальных; Святые, как они не выродились на севере вообще?
    [indent] - Важно, еще как важно, мне... - она сбивается, потому что Матиас явно перестает слушать ее болтовню и сосредотачивается на простых действиях, плавно входит в нее и заполняет так, что Нина забывает дышать. Его размер она уже успела оценить, но ведь одно дело - потрогать руками, и совсем другое - ощутить внутри. Это прекрасно, он прекрасен; Нина прерывисто вдыхает и сама дергает бедрами ему навстречу, поторапливая его, потому что к ее словам Матиас относится слишком серьезно и сдерживается слишком сильно.
    [indent] - Вафли сладкие и соленые одновременно... Сколько же всего ты в жизни упустил, вафелька! - сдавленно смеется Нина, а потом осторожно поддевает пальцами подбородок Матиаса и заставляет его поднять взгляд. - Если... если ты кончишь быстрее меня, ничего страшного, слышишь? А то еще упадет все от страха... не думай об этом, давай, продолжай, - стоило раньше предположить, как все может закончиться и как Матиас потом будет сгорать со стыда; но у Нины тоже опыт не такой богатый, чтобы сразу предсказать появление в постели кучки пепла вместо пылкого фьерданца, поэтому спохватывается она уже запоздало и ободряет его, как только может. Она снова гладит его плечи, щипает подбородок, мокро и жадно целует и притягивает снова к себе, потому что пока все хорошо... и потом тоже будет хорошо, независимо от того, сколько Матиас продержится.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +1

    30

    [indent] Матиас очень хочет сделать так, чтобы Нине все понравилось. Как иначе, когда он влюблен и хочет, чтобы это чувство длилось как можно дольше, чтобы ничего не заканчивалось. Они оба оставляют свое прошлое, отказываются от привычной им жизни, поэтому новая должна быть такой, чтобы им было не о чем жалеть, чтобы это решение было самым верным, правильным и хорошим. В это Матиас верит теперь также, как верит в Джеля, этому хочет следовать, и, к тому же, в нем говорит не гордость даже, а гордыня, которая в нем жила всегда. Он привык быть лучшим, привык делать все возможное и невозможное, чтобы быть впереди всех, и тут, в постели с Ниной, он тоже хочет быть лучшим. У нее, в отличие от него, есть опыт, ей есть с кем его сравнивать, и Матиас собирается сделать так, чтобы она ни о ком думать больше не могла, чтобы не вспоминала никого, чтобы у нее был только он перед глазами. Он принципиальный и упрямый, это то, с чем девушке так или иначе придется смириться.
    [indent] Пальцы Матиаса в Нину вошли без особого труда, такой мокрой она была, но внутри у нее даже им было туго, а его члену там тесно, и это лучшее, что он когда-либо испытывал. Девушка целует его, обнимает и поторапливает [не стоит удивляться ее несдержанности в постели, она везде пылкая, шумная и громкая], говорит ему, что не будет ничего страшного, но он не верит и отказывается ее слушать. Он слышал, как должно быть, он знает, как будет лучше всего, и он тихо рычит в ответ, мотает головой, не обращая внимания на то, как капельки пота стекают вниз по его вискам и шее, как одна срывается с брови. Матиас сейчас занят резкими толчками, которые, как и хочет Нина, перестают быть осторожными, и голодными поцелуями, от которых ему совсем нечем дышать. Все выходит грязно и чудесно, все выходит так горячо, что он живьем сгорает - и все равно отказывается сдаваться. Да, говорить он сейчас не в состоянии, это выше его сил, да и язык его сейчас занят, но разве он слабак, который не может продержаться еще буквально чуть-чуть?..
    [indent] -Нина, я... помоги, - то ли ему, то ли себе, то ли им обоим. Он, кажется, что-то слышал о том, что женщины могут... или он путает? Он ничего точно не знает, у него не остается мыслей в голове и блаженство, все же, оказывается сильнее него, и Матиас рычит [или скулит?] ее имя, вколачивается в нее, сходя с ума от ее тесноты, от мокрых пошлых звуков, которые издают их тела, соприкасаясь, и от того, какая Нина невероятная.

    +1


    Вы здесь » GEMcross » философский камень » a new start


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно