GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » выдох, сердца стук ровным боем режет слух


    выдох, сердца стук ровным боем режет слух

    Сообщений 1 страница 21 из 21

    1

    вдох, закрой глаза, я с тобою навсегда
    https://i.imgur.com/XVq15SK.png
    Maron Martell and Daenerys Targaryen

    И свадебные колокола звучат для нее как похоронные

    +1

    2

    [indent] Дейнерис не надевает подаренное им украшение. Марон сразу отмечает это, но ничего не говорит: он, признаться, и не рассчитывал на то, что девушка проникнется к нему после первого же подарка. Это было бы слишком легко и смешно, поэтому он только усмехается, видя на ее запястьях браслеты тончайшей работы, которые любят Таргариены. Маленькое, убористое, ему это не нравится, он сам привык совершенно к другому и видит, что Мирия, хоть и прожила здесь уже пятнадцать лет, а все равно предпочитает все дорнийское, отказываясь покоряться и подстраиваться под всех. Она ведь не просто королева, а еще и принцесса, всегда была ею, всегда ею будет [и правительницей бы стала лучше него, но это уже никак не изменить и не исправить] и этого у нее никто никогда не сможет отнять. Украдкой сестра вздыхает и признается ему, что скучает по дому, и Марон надеется, что Дейнерис поймет, что в Дорне может быть даже лучше чем здесь, в Королевской Гавани. Во всяком случае, змеи там самые обычные, а не походящие на людей, что окружают престол.
    [indent] Незадолго до церемонии Мирия отлавливает его и отводит в сторону. Она напоминает брату, кого тот берет в жены, говорит был ласковым и терпеливым, и со вздохом обещает напоить Дейнерис особым вином, чтобы воспоминания о первой брачной ночи не были для нее тягостными. Марон считает это лишни, но спорить с сестрой не желает. Пускай его жена не будет напуганной и зажатой, пускай вино заставит ее ненадолго забыться, для начала и это будет неплохо [пускай это и будет ложью, да], а потом все наладится само по себе. Он не жестокий, не злой, он недурен собой, Дейнерис увидит, что он не лгал ей, когда говорил, что их семейная жизнь не будет ни страшной, ни ужасной - ее не ждут те кошмары, с которыми вынуждена была столкнуться ее покойная мать, и любой, кто обидит ее, теперь уже не просто принцессу Семи королевств, а принцессу Дорна, будет ждать серьезное наказание. Он никому не спустит с рук неуважение к той, что разделит с ним жизнь и подарит ему наследников.
    [indent] Дейнерис выглядит красиво, он смотрит на нее, когда она поднимается в сопровождении своего брата к алтарю в септе, и улыбается ей, пускай в ответ и не получает ничего, кроме отстраненного взгляда. Хорошо, что она хотя бы не плачет, потому что тогда он не знает, как сумел бы сдержаться и не попросить все это прекратить - он делает все ради Дорна, но боится, что его сердце бы дрогнуло и сжалось при виде искренних девичьих слез и ее страха. Для нее он пока что еще чужак, но все изменится, она привыкнет и поймет, что ей повезло намного больше, чем почти всем, кого она знает. Марон отступает на шаг в сторону, позволяя девушка занять положенное место, и накидывает на ее плечи свой плащ, с оранжевым солнцем Дорна на нем. Теперь это ее герб, другого родового знака у нее больше нет, и красно-черные драконы остаются в ее девичестве - она не принадлежит больше Таргариенам и Красной гавани, теперь она дорнийская принцесса, Мартелл, чей дом в Тенистом городе, вот и все, одно движение и течение ее жизни изменилось до неузнаваемости. Марон расправляет складки своего плаща и мысленно просит Семерых и помощи его молодой жене. Пускай помогут ей принять то счастье, которое он ей предлагает и вкладывает в руки.

    +1

    3

    [indent] Пока служанки причесывают ее и замысловато укладывают волосы, вплетают в косы обвитый серебром жемчуг и скрепляют все острыми шпильками, Мирия ставит перед ней чашу с травяным настоем. На подозрительный взгляд королева со вздохом отвечает, что это всего лишь ромашка и валериана, обычный успокоительный отвар, который поможет принцессе не волноваться и не запинаться в словах брачных клятв. Дейнерис надолго закрывает глаза, словно размышляя о верном решении, а потом не глядя тянется за чашей и выпивает горько-сладкий настой до дна. Она помнит о своем долге, знает, как некрасиво будут выглядеть слезы у алтаря, и не хочет [хочет, еще как хочет!] испортить торжественный момент, который ее брат со своей женой готовили годами. Дорн окончательно примиряется с Вестеросом, и ее счастье - ничто по сравнению с теми жизнями, которые может отнять новая война; она помнит, чем уже пожертвовала Мирия, отказавшаяся от своего дома, от трона, от фамилии, - Дейнерис должна всего лишь пожертвовать любовью и счастье, разве это так уж серьезно и больно?
    [indent] Настой действует, и Дейнерис не проливает ни слезинки по дороге к септе. Она послушно опирается на ладонь сияющего довольством брата-короля, медленно переступает по проходу септы, чувствуя себя в тяжелом платье как в оковах, и не вздрагивает, когда жених касается горячими пальцами ее шеи, развязывая черно-красный плащ, прежде чем накинуть на ее плечи другой. От тяжести нового плаща Дейнерис все же ведет плечами будто в ознобе, и оторопело повторяет за септоном все нужные клятвы. И лишь в конце, когда их брак объявляют скрепленным и они поворачиваются к гостям, Дейнерис ищет в толпе розовое пятно и серебряное рядом с ним - тирошийскую жену другого брата и самого Деймона; но перед глазами все расплывается, она едва ли что-то видит - или слишком прозорливая Мирия подсуетилась, поставила бастарда в задние ряды или нашла ему повод не приходить на свадьбу вовсе?
    [indent] Ее с Мирией оставляют на ступенях септы, когда король и принц подносят венок из золотых цветов к подножию статуи короля Бейлора; Дейнерис прикрывает глаза, будто ослепленные солнцем и бликами на золоте, и возносит свои молитвы Семерым, пока придворные чествуют объединителей и празднуют конец всех войн. Ее жертвы оправдана хотя бы этим; принцесса скованно подает ладонь своему уже мужу, когда он возвращается обратно к ней, и тоскливо изучает переплетение золотых цепей на его шее и груди - неужели он находит это красивым, неужели такое ей придется постоянно видеть в Дорне? Настойка Мирии действует хорошо - Дейнерис чувствует лишь слабый укол ужаса и отвращения и остается спокойна, даже когда их провожают за стол и один за другим поднимают кубки за их счастье и за все плоды их союза. Ей же кусок в горло не лезет, даже сладкое вино кажется горьким и мерзким; ей ничто не в радость сегодня - и меньше всего мужчина, который сидит по правую руку от нее и с которым она, кроме брачных клятв, едва ли обменялась за весь день хоть словом. Может, так и дальше пойдет?..

    +2

    4

    [indent] Веселье Королевской гавани Марону кажется тусклым и пресным. В Дорне все ярко и красочно, там улицы гудят от шума, там кричат восхваления, вино льется рекой и даже последний бедняг чувствует себя сидящем за столом Мартеллов. Дорнийский принцы щедры, они любят своих людей, а те платят им в ответ такой же искренней привязанностью. В столице все не так, и Марон предпочел бы быть где угодно, но не здесь. Он делает все, что от него требуется [и все равно бунтует, являясь так, как сам пожелал - слишком ярко и шумно, по-дорнийски весело], также как и его невеста - Дейнерис спокойна и бледна, она едва шевелит губами, но хотя бы не плачет, что уже хорошо. Мирия в стороне от нее явно приложила к этому руку. Видимо, его дорогая сестра боялась, как бы ее воспитанница ничего не выкинула и озаботилась тем, чтобы свадебному торжеству ничего не помешало. Он даже сребровласого бастарда не видит. Неужели его отослали или велели встать так, чтобы он не бросался в глаза?
    [indent] На пиру ничего не меняется, и Марон смотрит лукавым взглядом по сторонам, принимает поздравления и широко улыбается своему зятю. Дейнерис все еще выглядит безучастной, и ему обидно не за себя, а за нее. Мирия на своей свадьбе вела себя совершенно иначе, но то его сестра, а то эта девочка. Разве может что-то сломить дорнийку? Разве выходила она замуж не уверенная в том, что делает это, как и положено принцессе, ради своего дома и своих людей? Все же, из Мирии полновластная правительница вышла бы прекрасная, ему до нее еще далеко, пускай у него [он совсем не скромен, наглости у него всегда было в избытке] есть и свои неоспоримые достоинства. Нет, его сестра в этой роли смотрелась бы лучше, и ему порой жал, что они вынуждены были отдать ее Тргариенам. Стоит ли этот мир всех жертв, на которые они пошли ради него? Стоило ли это всех мучений и проглоченных обид, забытых оскорблений? Марон не знает, но очень надеется, что в один прекрасный день не проснется с тяжелым от сожалений сердцем.
    [indent] -Поешь, иначе тебе совсем плохо станет. Вот, птица, она легкая. И можешь не пить вино, если тебе не нравится. Что тебе принести? Кроме яду. Поверь мне, я пробовал - совсем не вкусно, - Марон как может ухаживает за Дейнерис, хоть и понимает, что как-то скрасить этот день для нее вряд ли сможет. Она не хотела этого всего, но приняла, как и положено принцессе, теперь от него зависит, сможет ли она обрести счастье, будет ли довольна тем, что у нее есть, или зачахнет с тоски. Она не первая невеста, не последняя, и Марон мысленно обещает себе сделать все, чтобы его жена улыбалась и никогда больше не выглядела такой печальной и опустошенной. Что ему для этого нужно будет сделать? Вывернуть наизнанку душу? Одарить ему несметными богатствами? Он сделает все [даже не видя подаренных им браслетов на ней; неважно это, не беда], что от него требуется и даже больше, потому что теперь Дейнерис принадлежит ему, а видеть подле себя грустную женщину до самой смерти он не желает, как не желает и прятать ее, ища покой в чьих-то еще объятиях.

    +2

    5

    [indent] Видя Боги - Дейнерис делает все, что должно: не нарушает ход церемонии протестующими криками, не оставляет на нежном кружеве и жесткой парче своего платья разводы от слез, не путает слова, когда приносит брачные клятвы, и на пиру не дает выхода своему горю. Ей нравились всегда пышные праздники в Красном Замке, но это торжество кажется самым мрачным и унылым из всех. Она заученно поднимает свой кубок в ответ на все поздравления и чествования, выдавливает какие-то положенные фразы, вяло хлопает в ладони, когда карлики и шуты устраивают представление и изображают драконов, - и все через силу, и в ответных жестах и взглядах она видит лишь сочувствие и жалость, и в музыке слышит заунывные ноты, и в танцах не видит огонька. Все для нее окрашивается в черный, все омрачается ее безнадежной печалью, вся радость жизни пропадает, стоит только вспомнить, что этот пир в отчем доме - последний для нее, будто ее не в брачную постель скоро уложат, а в могилу.
    [indent] Она безучастно водит пальцами по браслету, обвивающему ее запястье, прослеживает узоры на черненом серебре, царапает рубины, заменяющие глаза выгравированному дракону, кивает кому-то и пусто смотрит на свою полную тарелку, в которой только раскидала как-то оказавшуюся там еду. Окончания пира она ждет с нетерпением, потому что не может больше выносить это уныние, - и с содроганием, потому что для Дейнерис вечер будет означать не конец, а лишь начало кошмара, который растянется теперь на всю ее жизнь. И ничто не способно вырвать ее из мрачного заточения своих мыслей... кроме голоса дорнийского принца и его легкого прикосновения к ее запястью. Дейнерис сдерживает себя, чтобы не вздрогнуть и не отдернуть руку, - он же теперь ее муж, он не только так ее будет касаться, ему позволено вообще все; и настойка Мирии перестает постепенно действовать, раз от этого понимания принцесса едва не рыдает.
    [indent] - Я не голодна, благодарю вас, - едва слышно откликается она, в последний момент проглатывая все острые и злые фразы, которые хотела бы кинуть в лицо своему мужу. Он выглядит чуть ли не счастливее и довольнее Дейрона - Дейнерис тошнит от взгляда на любого из них. Если оба так хотели мира между королевствами, почему не могли просто договориться, почему потребовалось приносить в жертву ее, почему не могли заключить союз без свадьбы? Ответов ей никто не даст, брат только посмотрит как на неразумное, но милое дитя, а муж... а с мужем она вовсе не хочет разговаривать, не хочет слышать его голос, не хочет его видеть никогда и ни за что - и не может от этого сбежать. - Прошу вас, я хочу... я хочу послушать песню в тишине, очень ее люблю, - неуклюже врет Дейнерис, обращая свой взгляд на музыкантов и едва ли сквозь шум собственного сердца слыша и узнавая хоть звук из тех, что они издают. Лучше бы она родилась не принцессой, а одной из тех служанок, что снуют сейчас между столов, - сколько среди них ее сестер, детей недостойного отца, сколько из них мечтали бы сидеть на ее месте, наряженные в платье, которое так давит ей на ребра и мешает дышать? Дейнерис бы с любой из них поменялась радостно местами, да только это невозможно никак.

    +1

    6

    [indent] Сколько времени она продержится вот так? Сколько времени сможет изображать безучастие, делать вид, что ее ничего не трогает? Мирия постаралась, чтобы Дейнерис вела себя так, как должно, на свадьбе, но Марон прекрасно видит что сила зелья сестры оказалась отнюдь не такой безграничной, как та надеялась. Очень скоро любой дурман выветрится и тогда девушке будет очень плохо. Скорее всего, она ничего не ела даже сегодня, поэтому ему может быть совсем плохо [да ей и будет совсем плохо, он-то все понимает], когда к ней вернется обычная чувствительность. Это сейчас все притуплено, сейчас ее словно дымка какая-то окутывает, но это же не навсегда. Марон смотрит на девушку, потом кидает взгляд на сестру, но та даже в его сторону не глядит, занимая разговором кого-то из гостей. Она вырастила эту девочку, все с самого начала знали о том, что она выйдет за него замуж, так неужели Мирия не могла уследить за ней, сделав так, чтобы ее мыслями никто не владел, чтобы свадьба для нее стала действительно радостным и желанным событием? Он не зол, что толку злиться-то теперь?
    [indent] Дейнерис говорит о том, что любит эту песню, но Марон сомневается в этом. Если он позже спросит ее, что пели и играли в этот момент, она наверняка не вспомнит даже. Ей просто не хочется говорить, не хочется смотреть на него. Он вздыхает, раздумывает о том, чтобы оставит ее в покое, но решает, что не может. Ему кажется, что ей вот-вот дурно станет, а теперь это его долг присматривать за ней.
    [indent] -Поешь и слушай, сколько тебе будет угодно. Не мори, пожалуйста, себя голодом, если с тобой что-то случится, то слишком много людей будет от этого страдать, - и он говорит даже не о том, что страдать будет просто народ, потому что мирная жизнь так может быть обречена, а те, кого Дейнерис не может не любить. Он вздыхает и легко касается ее руки, всем своим видом показывая, что не оставит ее в покое. Ей тяжело, он это понимает, даже если девушка в этой не верит, но продолжает улыбаться. Когда-нибудь ей станет легче, вечно мучиться ведь не получится, а она, насколько ему известно со слов Мирии, совсем не та, которая мечтает о смерти.
    [indent] Очередной тост заставляет его ненадолго отвлечься от своей супруги: все ожидают, что он будет уделять ей все свое внимание, но злоупотреблять гостеприимство и оставлять без внимания гостей нельзя. Марон знает, что он должен делать, чувствует на себе одобрительный взгляд сестры и думает, что хочет как можно скорее вернуться домой. В Дорне ему хотя бы знакомы и понятны змеи, что ползают по земле.

    +1

    7

    [indent] Судьбу ей выбрали не Боги, а люди: Дейнерис тошно от взглядов на довольного, поднимающего один за другим кубки за мир Дейрона, от прикосновений Марона, не отстающего от неё, от тяжёлого аромата масел Мирии, проходящей иногда мимо. Они решили все за неё, определили её участь, довели её до алтаря и до свадебного пира; их во всем стоит винить - и Деймона ещё, которого она напрасно ищет в пестрой, мутной толпе. Ей неожиданно сложно становиться различать лица, путаются в её голове цвета, все плывёт и качается; Дейнерис цепляется пальцами за край стола, держится за него, сжимает зубы. Неужели Деймон даже не пришёл, неужели предпочёл общество своей жены, неужели никакое утешение не даст ей в этот траурный день и отпустит просто так в чужую постель и чужое королевство? Она клеймит брата предателем, ненавидит его ничуть не меньше, чем Дейрона, желает обоим всех несчастий - и тирошийке ещё, рожающей Деймону тех детей, который должна была вынашивать и прижимать к своей груди Дейнерис.
    [indent] Марон от неё не отстаёт; Дейнерис на него даже не смотрит, но уступает, потому что иначе придётся дальше выслушивать его советы и, не дай Семеро, спорить. Она кладёт в рот пару мелких кусков куропатки в меду и долго жуёт их, не чувствуя вкуса и едва удерживаясь от того, чтобы их выплюнуть обратно. Но теперь её муж доволен, теперь оставит её в покое? Принцессу не интересует ни еда, ни вино, ни музыка, ни люди, осчастливленные долгожданный союзом между двумя королевствами. Она качает головой, отказываясь от приглашений на танцы, нервно улыбается в ответ на новые поздравления, равнодушно смотрит на запоздавшие подарки - разве золото или редкие книги её сейчас утешает, разве стоят они тех несчастий, на которые её обрекают родные? У Дейнерис все хуже получается изображать если не счастье, то хотя бы спокойствие; и даже любимый сладкий пирог со сливами не вызывает в ней аппетита. Она ломает свой кусок на тарелке, с отвращением смотрит на фиолетовые разводы и безнадёжно откладывает вилку в сторону. Поскорее бы все закончилось...
    [indent] Поскорее бы все закончилось - но только не так. Она вздрагивает и поднимает голову, когда сквозь туман слышит знакомые ноты, а через секунду чей-то голос затягивает и слова:
    "Снял король корону,
    Королева - башмачок..."

    [indent] Ей хочется снова вцепиться в стол, в стул, во что угодно, лишь бы не позволить пьяной толпе поднять себя на руки, лишь бы не оказаться вскоре без одежды в одной постели с мужем, лишь бы только не столкнуться со следующим испытанием, через которое проходят все невесты в первую ночь. Но какой у неё есть выбор, если её продали ради мира в королевстве? Дейнерис опускает снова голову и сжимает в кулаках платье, глотает судорожный вздох и закрывает глаза, смиряясь со всем, что с ней происходит, и из последних сил сохраняя натужное спокойствие.

    +1

    8

    [indent] Все было решено за них, но Марон, разумеется, намного легче, чем Дейнерис. Он уже давно не ребенок, он даже не неопытный юнец, он мужчина, в конце концов, поэтому то, что сейчас должна испытывать девушка, он представляет себе с трудом. Его жена переживает, мучается, ей страшно и наверняка противно, как бывает противно почти всем невестам, которых выдают замуж против их воли. У нее ничего не спрашивали, ее мнения не учитывали [все будет не так плохо, как она себе воображает, все вообще не будет плохо, потому что Марон уже решил стать ей добрым мужем и окружить заботой и лаской], а окружавшие ее люди, кажется, очень скверно подошли к подготовке юной невесты к тому, что ее ждет. Как Мирия допустила возникновение привязанности между своей подопечной и ее братом бастардом, как, прив сем ее красноречии, не убедила девушку в том, что брак с дорнийским принцем - это лучшее, что может с ней произойти, потому что она ни в чем не будет знать нужды, потому что он сделает ее счастливой? Марон искоса смотрит на Дейнерис, потом переводит взгляд на довольных короля с королевой, и прижимает пальцы к губам. Скверно.
    [indent] Свадебное празднование постепенно подходит к концу и вот-вот дойдет до самой интересной части. Марон, который уже не раз присутствовал на свадьбах, прекрасно знает, что из себя представляют проводы жениха и невесты. Собравшиеся на торжестве уже выпили достаточно, чтобы начать бесноваться, все будет сопровождаться громкими и грязными шутками, одежда будет срываться с них обоих, и если у кого-то это вызовет смех и смущение, то Дейнерис явно доведет до слез и истерики. Марон не врет себе, что знает свою жену, что понимает ее, но одного вида девушка достаточно, чтобы понять, какой ужас она испытывает перед всем этим. Ей предстоит впервые разделить с мужчиной [нелюбимым и незнакомым, пока что неприятным, пускай он и намерен все это изменить] постель, а тут еще и гости, которые уже запевают, уже готовятся веселиться за счет принца с принцессой. Свадебные традиции положено чтить, но эту Марон решает проигнорировать.
    [indent] Он легко касается плеча девушки, скользит пальцами вниз к ее ладони и сжимает ее.
    [indent] -Прошу прощения, мой король, сестрица, - окликает он королевскую чету, поднимаясь на ноги и заставляя подняться и Дейнерис, которую тянет за руку. - Все собравшиеся знают, что я дикий дорниец, поэтому пользуюсь своим правом и краду свою жену! - Подхватить девушку на руки оказывается не сложно и, под поднявшийся шум [его товарищи тут же кричат о том, что их принц ревнивый собственник, а кто-то вопит о том, что так поступать не положено] уходит из залы. Его жена легкая, нести ее совсем не сложно, да и идти не так уж и далеко - он уже знает, какие покои им отведены для первой брачной ночи.

    +1

    9

    [indent] Это ужасная, мерзкая, унизительная традиция, но то, что предстоит после провожания, пугает Дейнерис даже больше. О провожании хотя бы немного Мирия позаботилась, пообещав, что рядом с принцессой окажутся доверенные люди королевы и что они проследят, чтобы ее не обижали и чтобы хотя бы сорочку на ней оставили. Это тоже слабое утешение; Дейнерис поднимает на секунду глаза, глядит на поднимающихся со своих мест лордов и едва не выплевывает обратно те крохи, которые съела все же во время свадебного пира. Что ж, если ее дальше будет так мутить, то она испачкает кому-то из них дублет - Дейнерис заранее злорадствует над этой мелкой местью; но даже это утешает плохо. Ничто уже не может ее утешить и ободрить, потому что вскоре она окажется в постели с дорнийцем, и они скрепят свой брак навеки.
    [indent] Она опускает голову и закрывает глаза, отдаваясь своей судьбе и моля Деву о помощи. Может быть, Семеро пошлют ей благословенное забытье и лишат ужаса помнить обо всем, что произойдет дальше? Хоть бы так все оказалось! Зря, зря она отказывалась весь пир от вина - оно, говорят, тоже может оказать такой эффект и сгладить кошмары реальности.
    [indent] От шума в ушах своего мужа Дейнерис уже не слышит. Кто-то дергает ее на ноги куда раньше, чем она ждала; у Дейнерис неприятно ноет сердце и сосет под ложечкой, когда она сквозь туман смотрит на дорнийского принца и деревянно поднимается из-за стола. Ни шагу она сделать не может - наверное, поэтому невест и уносили в спальню на руках, потому что ноги подгибаются и прирастают к полу, потому что Дейнерис скорее умрет на месте, чем пойдет за Мароном. Но выбора он ей не оставляет, подхватывает на руки и несет куда-то - она ошарашенно оглядывается на возмущенных придворных, слышит эхо от голоса смеющейся Мирии и ничего не понимает. И не хочет понимать, пожалуй.
    [indent] Дейнерис молчит и едва дышит до тех пор, пока Марон не опускает ее на край кровати в отведенных им покоях. Принцесса загнано вздрагивает и снова думает о том, что в провожании была своя польза: ей хотя бы не пришлось бы путаться в бесконечных завязках и крючках своего платья, которое пьяные и веселые лорды растащили бы на лоскутки. А так она едва ли понимает, что должна делать дальше, и беспомощно смотрит на свои коленки, прежде чем поднять руки и начать разбираться с застежками, медленно и неуверенно. Она знает, что происходит в супружеской спальне, Мирия не оставила ее в неведении; и она помнит о своем долге и не собирается устраивать никаких сцен; но на мужа даже взгляд поднять боится и с ужасом представляет, что совсем скоро останется перед ним без одежды и что отныне он будет единственным мужчиной, которому дозволено видеть ее такой и спать с ней в одной постели. Ну почему, почему это не Деймон, почему Боги так к ней жестоки?..

    +1

    10

    [indent] Быть может, было бы лучше дать Дейнерис привыкнуть к нему, освоиться, прежде чем ложиться с ней в постель? Марон ведь думал об этом, но обсуждать с сестрой это не стал, сам придя к выводу, что это дурная затея. Его новоиспеченная супруга - девочка нежная и впечатлительная, ей нужно знать, что дороги назад нет, чтобы глядеть вперед. Они должны скрепить этот брак, он должен стать у нее первым, забрав девичество, и увезти в Дорн. Так у нее не будет ни шанса, и ни надежды что-то изменить, потому что мысли о том, что с кем-то еще [ее братом-бастардом, который ничего даже не сделал для того, чтобы получить ее и избавить от нежеланного брака с ненавистным ему дорнийцем], будут тяготить и терзать ее еще долго. Марон это точно знает, заранее примиряется с тем, что бой это будет долгим. Да и не бой даже, а осада, которую он готов вести столько, сколько потребуется. В конце концов сердце Дейнерис растает и она будет лучезарно улыбаться, довольная жизнью в Солнечном копье.
    [indent] В покоях они одни, и Марон не смотрит даже по сторонам, скидывая с себя часть одежды, которая ему уже мешает. В сторону летит верхняя одежда, шелка неаккуратно падают к его ногам, и он, в конце концов, остается в одних штанах. Дальше он с себя ничего не снимает, замирает, изучая взглядом свою юную супругу, которая даже не думает на него глаз поднимать. Она сидит с низко опущенной головой, боится, тяготится, и от этого у него неожиданно сильно сжимается сердце - забавно, ему больно, кто бы знал.
    [indent] -Дейнерис, - тихо зовет свою жену Марон, опускаясь перед ней на колени и ловя за руки. Она выглядит какой-то крошечной и болезненно-хрупкой, совершенно несчастной, и ему хочется хоть как-то это исправить. - Я обещаю тебе, что всегда буду добр и ласков, обещаю, что не сделаю тебе никогда ничего дурного и сегодня будет единственный раз, когда тебе будет неприятно, - он не говорит "больно", потому что намерен сделать все, чтобы она как можно меньше мучилась и страдала. Он докажет ей, как хорошо любить дорнийца, научит всему, лишь бы только она доверилась ему. Он наклоняет голову и целует ее ладонь, вздыхает и смотрит вверх, стараясь быть с ней настолько ласковым, насколько это только возможно. - Позволь я сам? - Спрашивает Марон и тянется к застежкам ее платья. Его руки шире и грубее рук принцессы, но они оказываются удивительно ловкими. Если уж он в состоянии управиться с доспехами, которые слишком сложно надевать без чьей-либо помощи, то что говорить о девичьем платье?

    +1

    11

    [indent] Дейнерис все не оставляет надежды, что что-то случится и в одной постели с дорнийцем она не окажется хотя бы сегодня; она почти молится Семерым о том, чтобы в Красном замке вспыхнул вдруг пожар и если не спас ее от этой участи навсегда, то хотя бы отсрочил ненадолго, хотя бы на несколько дней. Даже смерть в огне кажется ей более милосердным исходом, чем ночь с незнакомым, страшным, грубым мужем. Она не представляет, как осмелиться снять перед ним одежду, как целовать его жесткие губы, как не дрожать под его прикосновениями; и если все обещания Мирии были ложью, если он не будет ласков и осторожен, если правдой окажутся все жуткие истории, которые она слышала от придворных дам и служанок? Ее никто не спасет, как бы громко она ни звала на помощь, от какой бы боли ни мучилась; Дейнерис теперь - навсегда его, и дорнийский принц волен творить с ней все, что пожелает, и ей страшно до дрожи, страшно до слез. Единственный выход - быть послушной и не отталкивать его, но как же это делать, если пальцы у нее трясутся, а руки сами собой опускаются?
    [indent] Он оказывается вдруг перед ней, ловит ее за руки и заставляет поднять взгляд, но Дейнерис, едва увидев его без дублета и рубашки, тут же снова смотрит на свои коленки и краснеет лихорадочными пятнами, будто испуганная бледность борется на ее щеках со смущенным румянцем. Ее муж пока остается в штанах, но надолго ли? Нет, совсем нет, ей уже никак не спастись, и скоро она станет его женой во всех смыслах - теперь остается молиться лишь о том, чтобы это испытание закончилось побыстрее. Дейнерис не верит, что все обойдется без боли и без целого набора самых неприятных ощущений, но это надо только перетерпеть, с этим надо просто смириться, от этого никуда уже не деться.
    [indent] - Как вам будет угодно, милорд, - одними губами шелестит Дейнерис и старается не сутулить плечи, пока ее муж ловко разбирается с завязками и застежками - не такими уж сложными, если честно, предназначенными как раз для того, чтобы грубые пальцы пьяных лордов легко их распутали и стянули с перепуганной невесты платье. Стоит ли считать везением, что Дейнерис в их руки не попадает и что дорнийский принц сам может разобраться с ее нарядом? Возможно, да, но так все лишь затягивается, и едва только муж начинает спускать расслабленное платье по ее плечам, Дейнерис резко вскидывает руки и прижимает локти к груди. - Я... я хочу пить. Можно мне вина, пожалуйста? - торопливо придумывает она отговорку и надеется, что с затуманенной крепким вином головой ей легче будет вынести остаток вечера, что ничего из этого не отложится толком в ее памяти, что боль где-то в груди не будет такой острой и колючей. Если выпить достаточно вина, может быть, она вообще погрузится в сон и не почувствует совсем ничего?..

    +1

    12

    [indent] Главное пережить эту ночь, потому что она в самом деле будет самой страшной и неприятной. Главное пережить ее и не напугать девушку еще больше, убедить ее в том, что все не так плохо. На это можно уже что-то строить, потому что после "не так плохо" следует "лучше", а за ним и "хорошо" с "замечательно". Дейнерис увидит Дорн и упокоится, привыкнет к нему и перестанет мучиться и терзаться. Он будет ей хорошим мужем и ласковым любовником, у него нет ни причин, ни поводов обделять ее вниманием или не уважать, она достается ему еще совсем девочкой, и он, будучи дорнийцем, очень хорошо понимает, что его долг беречь ее. Как можно вообще думать о том, чтобы обидеть ее? Марон смотрит на Дейнерис и этого не понимает. Он пока не любит ее, но она приятная ему, она милая, она вызывает желания заботиться и ней и защищать, уже это неплохо.
    [indent] Все будет со временем, а его у них хоть отбавляй. Марон никуда не торопится сам, никуда не торопит Дейнерис, и смотрит на нее ласково и терпеливо. Она прячется от него [позже перестанет - в их браке этому попросту не будет места], но даже глаз боится на него поднимать, и страх это как раз то, от чего он хочет избавиться в первую очередь.
    [indent] -Зови меня по имени, пожалуйста, - он просит, а не приказывает, подчеркивает, что у его воли есть границы. Навязывать ей что-то он не будет, но ей надо привыкнуть к тому, что он муж, надо понять, что она не просто принадлежит ему - они принадлежат друг другу и у нее на него такие же права, как и у него на нее. Он касается ласково ее плеча, кивает, когда она озвучивает свою просьбу и встает за кубком. Он наливает не так уж и много вина, потому что если лучше выпить, но не столько, чтобы забыться, а чтобы начать смотреть на все проще, чтобы ей стало легче. Марон возвращается к ней и садится рядом. - Я достану украшения из твоей прически, - он протягивает ей кубок, ласково гладит по плечам и поднимает руки к ее волосам. Прическа несложная [также как и завязки на ее платье, потому что все на то и рассчитано ведь], но он не торопится, касается ее ласково, присматривается и прислушивается к ней, запоминая, от чего она вздрагивая, от чего замирает - она его не знает и ей страшно, но вино делает свое дело, Дейнерис еще совсем юная и потому отзывчивая, хотя, скорее всего, еще даже и не знает, на что и почему отзывается.
    [indent] -Еще вина? - Марон произносит ей это в самую кожу, когда губы его оставляют поцелуй на белоснежном плече. Это лишь один из первых и за эту ночь, и в их совместной жизни. Она еще научится подставляться под ним, мечтать о них, он в этом уверен, потому что даже кошке приятна ласка, что уж говорить о молодой жене, получившей себе не просто страстного, а внимательного и к ее удовольствию мужа?

    Отредактировано Maron Martell (2021-12-09 11:10:04)

    +1

    13

    [indent] У Дейнерис дрожат пальцы, которыми она обхватывает поднесенный дорнийцем кубок с вином, и не расплескивает все на свое ослабленное, почти упавшее платье она лишь потому, что Марон жадничает и наливает ей совсем мало. Этого точно не хватит, чтобы забыться и ничего не чувствовать, но Дейнерис все равно к кубку приникает жадно. Движения у нее неловкие, дерганые, плечи будто судорогой сведены, а локти она все еще жмет к бокам, не давая платью совсем сползти - принцесса понимает, что этого не миновать, но оттягивает тяжелый момент как только может. Видимо, храбростью ее Семеро обделили; она пытается представить, что на ее месте делали бы ее бабки и прабабки [матушка, кроткая, тихая и так рано погибшая, наверняка бы тоже слушалась и молчала], и отраднее всего ей думать о королеве Висении, которая неугодного мужа попросту зарезала бы за одну только попытку к ней прикоснуться. Жаль, что Дейнерис так похожа на свою мать и не похожа на всех остальных; жаль, что ей, в отличие от них, не позволили выйти замуж за брата, который бы ее любил и к которому она сама бы тянулась.
    [indent] - Как вам будет угодно, - шелестяще повторяет она, подчиняясь всем приказам своего мужа, но выдавить из себя его имя так и не может, и потому в конце мнется и замолкает, не назвав его в итоге никак. Долго избегать обращений не получится, и ей придется привыкнуть ко всем его требованиям, но пока что ей даже звук его имени противен. Если бы только удалось закрыть глаза и представить, что это Деймон тянется к ее прядям, скрепленным гребнями и шпильками; если бы только она смогла обмануть саму себя... Но по ее плечу скользят смуглые пальцы, а не бледные и тонкие, и голос дорнийского принца совсем не похож на голос ее брата, и все совсем не так, как ей хотелось бы. Дейнерис провожает тоскливым взглядом каждую шпильку, которую ее муж вынимает из ее прически и откладывает в сторону, и без них чувствует себя все более обнаженной и беззащитной... но вместе с тем от случайных прикосновений к ее шее и плечам она вздрагивает, и уже не только страх становится тому причиной. Ей всегда нравилось, как служанки расчесывают и укладывают ее волосы, и сейчас по телу тоже пробегает дрожь, превращающаяся в неясное и смутное томление, на которое Дейнерис старается не обращать внимания.
    [indent] - Да, пожалуйста. Вы не будете? - едва слышно шепчет она, протягивая мужу опустевший кубок и невольно ведя плечом от неожиданного поцелуя. Она прикрывает глаза и удивленно пытается разобраться в том, что чувствует, но мысли становятся странными, тяжелыми, спутанными - все дело, должно быть, в вине, от него уходит страх, и за вновь наполненный кубок Дейнерис опять цепляется с жадностью и надеждой, что так сможет перенести эту долгую ночь. Ожидание неизбежного ее убивает, но продолжение все еще пугает до дрожи - хотя, кажется, отвращение к мужу тоже постепенно отступает, и Дейнерис даже осмеливается бросить на него короткий взгляд, прежде чем снова уставиться в свой кубок. Ей кажется, или вино действительно пахнет немного травами?..

    Отредактировано Daenerys Martell (2021-12-22 23:23:08)

    +1

    14

    [indent] Вино, которое оставляют по приказу Мирии в покоях новобрачных, явно не простое. Марон улавливает нотки специй и трав - его сестра допустила ошибку в воспитании своей подопечной, раз так влюбилась в своего брата-бастарда, когда была обещана другому, но здесь все делает правильно. Лучше всего такой невесте, как Дейнерис, дать успокаивающее питье, которое избавит ее от лишних мыслей. Мало того, что в ней сидят страхи девицы, не познавшей еще мужчину, так еще и терзается она по другому, по тому, кто мало того, что уже назвал своей женой другую, так еще и пальцем о палец не ударил ради своей возлюбленной. Марону поступок Деймона кажется смешным и жалким, правда, самой Дейнерис он не говорит ничего - не к чему это, она и сама в конце концов поймет, что брат ее оказался человеком малодушным и никак не достойным той привязанности, которую питает к нему юная принцесса. Он обещает и себе и ей, что жизнь у нее будет хорошая и счастливая, и ночи будут проходить так, что ей не о чем будет жалеть.
    [indent] Дейнерис вздрагивает от поцелуя в плечо, но не отстраняется и не отшатывается. Ей нравится, подмечает Марон, когда прикасаются к ее волосам, и он повторяет это уже медленнее, чтобы девушка привыкла. Травы свое дело сделают, Мирия знала, что дать молодой невесте, чтобы ее первая ночь с мужем прошла так, чтобы о ней можно было вспоминать без слез и ужаса. Марон бы ничего дурного ей не сделал, но она сама по себе могла бы быть испуганной и зажатой, ведь все происходит не так, как она хочет, не так, как она мечтала, не с тем, в кого она влюблена. Что может для молодой девушки быть хуже этого? Она бы думала о Деймоне, вспоминала бы его, наверняка даже сейчас это делает, просто все вдруг смазывается. Такие травы Марону знакомы, и пускай он их не любит, сейчас не может отрицать их пользы. Чтобы не пугать девушку и не заставлять ее задаваться лишними вопросами, он делает глоток из ее кубка, прежде чем подливает туда вина, и осторожно целует ее в шею, продолжая неторопливо ласкать ее кожу. Контраст ему нравится - она серебристо белоснежная, а он черно-коричневый. Это красиво, в самом деле красиво, если спросить его.
    [indent] -Не "вы", а "ты", - мягко говорит он ей и целует за ухом, вдыхает аромат ее волос и ласково гладит по плечу, по руке, касается ключиц. - Прими то, что я теперь принадлежу тебе, - Марон напирает на это, преподносит себя в дар ей, соблазняет ласковым шепотом. Пусть думает не о том, что она сама кому-то отдана, а о том, что приобрела что-то сама, что не она отдается кому-то, а кто-то сам оказывается целиком и полностью в ее власти. Дейнерис делает еще один глоток вина, и ее мокрых и пряных на вкус губ он касается своими, совсем легко, на пробу, чтобы показать ей, что это не страшно, не противно, что томление, которое она начинает испытывать, может стать еще сильнее и ярче.

    +1

    15

    [indent] Жаль, что ей не хватает ни храбрости, чтобы попросить мужа отложить их первую ночь, ни изворотливости, чтобы придумать для того причину и вынудить его согласиться. Их брак должен был быть заключен и теперь должен быть скреплен, чтобы никаких сомнений не осталось в наконец свершившемся мире; у принцессы есть долг, о котором она старается не забывать, но все равно неприятный момент она оттягивает, как только может, прижимает к себе платье и медленно цедит вино, как будто до конца кубка дорниец ничего с ней не сделает. Скоро так или иначе придется поддаться ему, скоро не останется уже никаких отговорок, но Дейнерис вздрагивает и плотнее сжимает под юбками коленки, отказываясь об этом думать. Еще есть время, еще не все потеряно, еще может ведь... Она кидает затравленный взгляд на дверь: ждет до сих пор Деймона, отчаянно надеется, что брат вмешается, не отдаст ее дорнийскому принцу, похитит и увезет как можно дальше. Что же он тянет, почему же он медлит?..
    [indent] Волосы рассыпаются по ее плечам, свободные теперь от шпилек и гребней, - будто еще один заслон рушится, и Дейнерис наклоняет голову, чтобы пряди упали на плечи и лучше скрыли ее от темных взглядов дорнийца. Это едва ли ему как-то мешает, а ей дает лишь призрачную защиту, но и это лучше, чем ничего; она вздрагивает от каждого его прикосновения, ведет плечами от осторожных поцелуев и спешит поднести к губам кубок с вином, пока к ним не прижался ее муж. Она не хочет его целовать, не хочет - даже все остальное пугает ее меньше, чем прикосновения его губ и языка. Это противно, это мерзко, это невыносимо, ее тошнит от воображаемых образов... но на самом деле все оказывается не так плохо, когда дорниец действительно придерживает ее подбородок и мягко касается губ. Дейнерис удивленно замирает на несколько секунд, а потом смущенно ведет головой вбок и вниз, прижимается подбородком к плечу и прикрывает глаза, стараясь разобрать то странное и незнакомое ощущение, наливающееся внизу ее живота.
    [indent] - Как тебе будет угодно, - равнодушным и тихим шепотом откликается Дейнерис, не желая ввязываться сейчас в споры и выяснять, кто кому принадлежит. Вино, видимо, действует на нее, страх немного успокаивается, и ей хочется уже, чтобы все поскорее закончилось; поэтому с мрачной решимостью Дейнерис выпускает платье, дает ему соскользнуть с груди вниз, выпутывается из него и, не поднимая на мужа взгляд, забирается дальше на кровать, вытягивается на ней, утыкается лицом в подушку и нервно прислушивается к тому, что творится за ее спиной. Кажется, она все делает правильно, если она верно поняла и запомнила объяснения Мирии; еще только ноги надо немного раздвинуть, но на это Дейнерис не находит в себе смелости и коленки все еще плотно сжимает.

    +1

    16

    [indent] Марон всегда предпочитал действовать не кнутом, а пряником. Беспричинная жестокость ему претила, лучше уж по его мнению было хотя бы попробовать по-хорошему и к чему-то иному прибегать, только если совсем уж дело не пойдет. Жеребцов своих он ведь так и объезжал - ласкал и кормил, приручая, учил доверять и слушаться, не ломая никого и не мучая. Это, конечно, дольше времени всегда занимало, но зато результат был куда лучше, а тяжелая и сложная работа никогда не пугала его. Марон из тех, кого сложности и трудности только раззадоривают, кто относится к ним легко, считая, что без них жилось бы ужасно скучно. Отношение к себе своей маленькой хорошенькой женушки он тоже не считает чем-то страшным и серьезным, уверенный в том, что лаской приручит ее. Она же девочка еще совсем, юная, что она вообще о любви знает? Ее брат-бастард ведь даже вряд ли целовал ее, уж точно не обнимал, позволяя что-то лишнее, а он покажет ей все, что она должна знать, к удовольствию приучит, через него и проберется к ней в сердце.
    [indent] На словах это все, конечно, просто, на деле же все сложнее будет, но это не беда никакая.
    [indent] Дейнерис смущается, отворачивается и в неожиданном порыве смелости сама раздевается. Марон за ней наблюдает с интересом, следит за тем, как оголяется белоснежная кожа, и следует ее примеры, скидывает одежду из себя. Его жена, правда, на него почти не смотрит, смущаясь и стесняясь даже несмотря на помощь приправленного травами Мирии вина. Неудивительно, девочка она не такая, чтобы любопытствовать, да и он ей пока чужой, это потом все будет иначе [одни покои на двоих, совместные вечера и ночи не оставят месту никакому целомудрию], а сегодня уже то, что она не плачет, уже хорошо. На ласку она реагирует, запомнит эту ночь не как тяжкое испытание, уж он-то постарается сделать так, чтобы вспоминала ее девушка не с недовольством, отвращением и ненавистью к нему. Для девиц ведь так важно, каким будет их первый раз, а Марон нужен счастливый брак и никакой другой.
    [indent] -Почему же как мне? Разве я один тут? - Мягко возражает Марон, ложась рядом с Дейнерис и осторожно касаясь ее плеча рукой. Он целует ее, ласково гладит по руке и продолжает нежить, прислушиваясь к тому, что заставляет ее вздыхать. Он неторопливо изучает ее, никуда не спешит, чтобы не напугать девушку, и старается говорить с ней, потому что тишина сейчас не нужна. - Мы муж и жена, разве это нас равными не делает? - пусть подумает над этим, пока он поглаживает ее грудь, явно оказываясь первым, кто это делает.

    +1

    17

    [indent] Жалко, что Дейнерис не попросила у мейстера или королевы сонных трав или макового вина; разве не лучше бы и ей, и её мужу было, если бы она закрыла глаза и ничего не почувствовала - ни отвращения, ни печали, ни боли? О последней Мирия говорила так много и так убежала её ничего не бояться, что Дейнерис успела, напротив, поверить, что брачная ночь станет для неё настоящим испытанием и что ей есть, чего бояться. Дорниец не может быть таким ласковым, как обещала ей Мирия: он же варвар, он же южанин, он же груб и неотесан, он же ужасен и на лицо, и нравом. Мирия своего брата любит, видит в нем только хорошее, как и Дейнерис во всех своих братьях; но она-то не слепа, она-то видит дорнийца насквозь и знает о нем достаточно, чтобы ничем не утешаться.
    Она сдавленно вздыхает и нервно кусает губы, когда не слышит даже, а чувствует движение за своей спиной. Муж опускается рядом с ней на широкую постель, под его весом проминается мягкая перина, а Дейнерис сильнее сжимает коленки и цепляется пальцами в подушку под своей головой, отказываясь с ней расставаться и замирая в ожидании боли, которую Мирия так старательно отрицала. Впрочем, скажи она иное, Дейнерис совсем в ужас бы пришла и нашла бы способ избежать этого брака - да хоть бы ценой своей жизни, да хоть бы в септы или Молчаливые сестры ушла!
    [indent] Теперь время тянет Марон, ласково касающийся её плеча и мягко заставляющий её повернуться к нему лицом, а не лежать на животе, уткнувшись в подушку. Дейнерис в попытке избежать взгляда на его лицо смотрит вниз, но там вид даже хуже; она вздыхает, стискивает зубы и решает смотреть куда-то за плечо своего мужа [а ещё хорошо бы не вздыхать, когда он скользит пальцами по её груди, но это уже оказывается превыше её сил].
    [indent] - Разве королева Мирия равна королю Дейрону, пусть они хоть сто раз были бы мужем и женой? - сухо переспрашивает она, против воли нарушая данное себе же слово и ввязываясь в этот бессмысленный спор. - Я могу попросить вас... тебя... сделать все побыстрее? Я устала и хочу спать, - осторожно просит Дейнерис. Лучше же отмучиться поскорее, повернуться к мужу спиной и заснуть в слезах, лучше поскорее понять, насколько же несчастной и болезненной будет её жизнь с ним, лучше не оставить больше никаких вопросов и учиться смирению, которое ей так необходимо будет в этом браке. Никто ведь её не спасёт, никто ей не поможет, Деймон её забыл и кружит около своей тирошийки, без боя отдав сестру этому дикарю.

    +1

    18

    [indent] Здесь все будет напоминать Дейнерис о тех мечтаниях, которым не суждено будет сбыться. Лучше им не задерживаться к Королевской Гавани и отправиться поскорее домой. Пусть все останется в прошлом, пусть его жена видит перед собой только будущее. Он не боится того, кто занимает пока ее мысли и владеет ее сердцем - выжит из него мальчишку-бастарда будет несложно. Где он, строгий и холодный, а где Марон, который жаром своим опаляет, лаской опьяняет и улыбается, сверкая белоснежными крупными зубами? Все забудется, что должно забыться, останется лишь самое важное.
    [indent] -Моя сестра равна своему мужу, потому что она была такой же принцессой, каким он был принцем, потому что правила бы Дорном также, как правит он Семью королевствами. Она равна ему, потому что она его жена и он прислушивается к ней, потому что она не одна в этом мире и никогда не будет одинока, - и все тоже самое ведь есть у Дейнерис, все тоже самое Марон готов дать своей юной жене. Этот брак был давно уже решенным делом, он мог бы остаться бесплодным политическим союзом, мог бы никому из них не дарить радости, но на такое он не согласен. Дейнерис придется быть счастливой, ей придется полюбить и его, и Дорн, потому что она теперь дорнийская принцесса, ее будет восхвалять его народ и ее сын когда-нибудь заменит его, став новым правителем и защитников гордых людей, которые до сих пор не покорились. Они никогда не покорятся, думает, и никогда не смирятся с тем, что им не по нраву.
    [indent] -Я не буду заставлять бодрствовать тебя всю ночь, - обещает ей Марон, легко играя со словами. Он даст ей заснуть, но заснет она отнюдь не в слезах, сожалея о том, во что превратилась ее жизнь. Она заснет даже особой боли не чувствуя, зато познает жажду, утолить которую теперь сможет только ее супруг. Перед ним неопытная, нетронутая девица, легче всего путь к ее сердцу проложить через удовольствие: он будет нежить и ласкать ее, научит любить вначале не его, а их совместные ночи, потом его прикосновения, потом его тело, пока она не признается себе в том, что любит его всего. Ей ведь приятно, как он касался ее волос и шеи, ей нравится, как он очерчивает шершавыми пальцами ее грудь и нежно трет соски. Марон улыбается и целует ее в губы, опускается поцелуями ниже, пока не заменяет жадным мокрым ртом свои ладони. Они пусть пока осторожно раздвигают ноги Дейнерис, оглаживают бедра, делая все, чтобы пальцами чуть погодя наткнуться на влагу. Как же ему интересно, прикасалась ли она когда-либо к себе сама? Чувствовала такую истому? Нет, скорее всего, никогда прежде, и это он ее научит всему, что она должна знать.

    +1

    19

    [indent] Принцесса Мирия Мартелл никогда не была равна принцу Дейрону Таргариену. Дейнерис поджимает губы и утыкается взглядом в балдахин; ей хочется ответить дорнийцу резкостью, хочется указать, что никогда песчаная змея не была и не будет равна дракону и что никто и никогда не сможет быть равен королю на Железном троне. Принцесса Мирия могла бы править в Дорне, следуя их странным законам наследования; дорнийцы могли бы признать ее и подчиниться ей, но в других землях ведь все иначе, и севернее Дорнийских марок ничего не значат ни их законы, ни их традиции, ни то, кем прежде была Мирия. Здесь она - только жена короля; и Дейнерис, оказавшись на юге, окажется только женой принца, потому что ее происхождение там будет неважно. Она не верит даже, что ее там примут и полюбят, не верит, что в Солнечном копье ее не встретят любовницы и бастарды ее мужа, не верит, что проживет в том диком краю долго... и тем более не верит, что будет хоть секунду счастлива рядом с Мароном Мартеллом.
    [indent] - Тогда вашей сестре повезло больше, чем всем прочим женщинам, - равнодушно откликается она, все еще сомневаясь в его словах, но долг жены ведь заключается в том, чтобы соглашаться со своим мужем и ни с чем не спорить. Ах да, и в том еще, чтобы терпеть все его прикосновения и рожать детей - Дейнерис вздрагивает снова от этой мысли... или не только от нее. Отчего-то у нее голова становится совсем тяжелой, а дыхание срывается и учащается. Она жмурит глаза, упрямо представляет Деймона, думает о его губах, а не о губах дорнийца, о его пальцах, о его поцелуях. В нем Дейнерис отчаянно ищет спасение, чтобы только не признаваться себе, что ласки мужа могут быть хоть сколько-то приятны.
    [indent] - Спасибо... А сколько... сколько времени это займет? - опасливо уточняет Дейнерис, с трудом сопротивляясь желанию сжать сильнее коленки и позволяя все же мужу раздвинуть ее ноги и проникнуть между них ладонью. От этого ей никуда не деться и не сбежать, ничего с этим не сделать; она комкает в пальцах простыни и тихо охает, когда он неожиданно легко проскальзывает по самым ее сокровенным местам и это странно приятно. Дейнерис все еще старается думать о Деймоне, его губы хочет чувствовать на своей груди, задается вопросами, как он бы ее целовал и ласкал и было бы это так же необычно и хорошо. Нет, наверное, все было бы еще лучше, еще приятнее; но этого ей никогда уже не узнать, теперь ее тело принадлежит дорнийцу, и только он может делать с ней все, что захочет [и это не должно быть, не может быть хоть немного приятно, это обман, это странная игра!].

    +1

    20

    [indent] Дейнерис еще долго будет цепляться за свои убеждения и отрицать то, что устроенный братом брак хорош. Марон не знает, каким мужем стал бы ей Деймон Блэкфайр [тем более, что с ним она была бы лишь второй женой узаконенного бастарда, не более], но за себя он говорить может спокойно. В Дорне никто не посмеет обидеть его супругу, а сам он собирается стать ей добрым и любящим мужем. Не относиться к ней хорошо у него нет никаких причин - если она будет уважать его, если не попытается опозорить что свой род, что его, то жизнь у них сложится хорошо. Марон очень хорошо понимает, что девушка сейчас испугана, что ждала она иного, мечтала о другом, но теперь это та жизнь, которую ей придется вести. Не будет ли лучше, если она поскорее примет все и перестанет роптать? Что ж, к этому она придет сама, не стоит торопить ее, этим он может все испортить так, что поправлять будет уже нечего. Юные девицы нынче слишком впечатлительны.
    [indent] Зелье Мирии работает, Марон замечает, как расслабляется тело Дейнерис, и спешит воспользоваться этим. Его прикосновения ласковые, потому что он пока что приучает девушку к себе [это позже он покажет ей страсть, позже расскажет, что такое настоящие любовь и желания, научит с нетерпением ждать ночи и изнывать от восторга, когда он забирается к ней в постель] и делает все, чтобы позже она не могла вспомнить ничего плохого об их первой ночи. Да, травы дурманят ее, мысли в голове Дейнерис наверняка путаются, но не настолько, чтобы она ничего не запомнила. Сестра, все же, не первый год живет на белом свете и знает, что делает.
    [indent] -Не так уж и долго, сегодня ведь первый раз, - успокаивает ее Марон, на мгновение отрываясь от ее груди. Сегодня в самом деле мучить он ее не станет - она и не поймет ведь прелести томления и долгой страсти, после удовлетворения которой следует сладкая усталость. Нет, пусть насладится, загорится и сгорит, для первого раза этого будет достаточно. - Просто не думай ни о чем и сосредоточься на том, что чувствуешь, - его пальцы уже ласково трут ее между ног, едва-едва проникают. Вот она становится влажной, вот дышит уже часто и наверняка пытается представить своего брата-бастарда, но Марон ей не позволяет слишком долго думать о нем. Он все делает, чтобы она понимала, что мужем ей стал другой человек - он шире в плечах, бородат, пальцы у него шершавые, голос намного глубже, и он не похож на мальчика, когда, наконец, замирает у нее между ног на мгновение, чтобы полюбоваться своей красавицей-женой. Нет, не мальчик срывает с ее губ первый крик, не мальчик целует ее после и не мальчик делает в ней первый толчок.
    [indent] Теперь это всегда будет ее супруг и точка.

    +1

    21

    Деймон стал бы ей хорошим супругом, Деймон стал бы ей лучшим супругом. Дейнерис наблюдает за тем, как он ухаживает за своей тирошийкой: уж если с навязанной ему женой он так внимателен и ласков, то с любимой был бы стократ добрее и нежнее. И не так уж важно стало бы, кого из них он первой взял в жены, Дейнерис все равно была бы в его сердце заняла место выше и в браке стала бы главнее - что ей, таргариеновской принцессе, смогла бы противопоставить какая-то тирошийка? Но это счастье у неё и Деймона украли, их разлучили, и все, что остаётся теперь, - лишь фантазии о несбыточном, лишь фантазии о том, что с ней в постели сейчас именно брат лежит. Ведь если постараться, то получится представить его ласковые губы, его крепкие руки, его тихий голос?
    Дейнерис старается изо всех сил, но действительность все же просачивается в её хрустальные замки и рушит их изнутри. Она слышит голос дорнийца, она чувствует его дыхание, горячее как пустыня, она не отворачивается от прикосновения его шершавых и грубых губ, она морщится от его колючей бороды, она вздрагивает и комкает в кулаках простыни от того, как он врывается в её тело - пока лишь толстыми пальцами, но недалеко ведь и до... Дейнерис всхлипывает, но путается в том, чем же вызван этот стон: противной тяжестью в груди или омерзительно сладким возбуждением, которое против её воли разливается по телу, мастерски вызываемое её мужем.
    - Хорошо. Я... я надеюсь, в другие разы все тоже не... не продлится долго, - сбивчиво отвечает она, на несколько секунд в ужасе открывая глаза, когда дорниец отстраняется вдруг, оставляя её пылающей, оставляя её с влагой между ног, оставляя её ждать неизбежного. Дейнерис закрывает глаза снова, сжимает до боли кулаки, впивается ногтями в собственные ладони и обречённо ждёт продолжения. Оно следует почти сразу, и предсказанная Мирией боль заставляет её вскрикнуть, но... Но все далеко не так ужасно, как она думала. Боль не разрывает её на части, а остаётся ноющим ощущением внизу; дорниец нависает на неё, но не навадивается, и Дейнерис под ним не страдает и не задыхается от его тяжести; его поцелуи не так уж противны, а чувствовать его внутри себя отчасти даже приятно, и двигаться он начинает плавно, осторожно, а не толкается грубо и резко. Думать про Деймона становится все сложнее, и Дейнерис сдаётся, не делает вид, будто где-то не здесь находится, и тихо стонет, но к мужу не тянется, не касается его сама, а все также комкает уже измятые простыни.

    0


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » выдох, сердца стук ровным боем режет слух


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно