GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » a mythical thing [greek mythology]


    a mythical thing [greek mythology]

    Сообщений 1 страница 14 из 14

    1

    a mythical thing
    "ost"
    https://64.media.tumblr.com/07c73fcae00d84dbe7dd172b0723930e/tumblr_ot53odWOOq1u6ljqjo7_r5_540.png
    leto's twins

    life was a w_i_l_l_o_w

    Подпись автора

    (с) руссо

    +3

    2

    ниоба напрашивается на божественное воздаяние.

    артемида опускает в землю лукавый взгляд, пока лето пылко жалуется своим детям на гордыню старой подруги. матушка просит лишь проучить вероломную ниобу, чтобы никогда больше не похвалялась она плодовитостью и не ставила себя выше титаниды, давшей жизнь лишь двум детям. матушка просит лишь щелкнуть ниобу по задранному носу - артемида гладит большим пальцем тонкий изгиб лука и чувствует звенящее в воздухе негодование аполлона. она ловит его усмешку и возвращает ему зеркальное отражение.

    ниоба сама напросилась, и божий суд над ней проходит мгновенно.

    фиванская царица своих сыновей величает сильнейшими, дочерей - прекраснейшими, а себя - лучшей матерью. ей не хватает скромности сказать хотя бы, что она выше лишь смертных; ниоба ставит себя выше богов, хвалится, что в семь раз превзошла лето, - и ей суждено упасть.

    но первыми падут ее дети. артемида сводит к переносице тонкие брови, принимая сложное решение: убить их быстро или дать осознать, кто и почему несет им смерть. но у отца она выпросила среди прочего дар забирать у женщин боль и приносить им милосердную смерть - и дочери ниобы провинились лишь тем, что вышли из плоти своей злоязыкой матери. ей ниобу наказать надо, а не ее дочерей.

    артемида находит их всех между колонн дворца, щекочет большим пальцем оперение легких стрел и подгадывает все так, чтобы пали они быстро, безболезненно, легко. стрелы пронзают сердца, дочери ниобы падают без крика - одна лишь младшая оборачивается на звук разбитой от падения амфоры, бежит и прячется в юбках матери. ниоба обхватывает ее руками, кричит от горя, молит богов о снисхождении - артемида является ей, ловит ее взгляд, улыбается, манит милосердием и, не дрогнув, выпускает последнюю из заготовленных стрел.

    жизнь уходит с плеском алой крови, свет гаснет в глазах последней дочери ниобы, подол ее хитона окрашивается красным - как и ступни босоногой артемиды, идущей меж своих жертв. где-то умирают сыновья, их крики долетают даже до дворца - ниоба уже не слышит, она сходит с ума и рвет на себе волосы, мажет лицо багряными разводами и как дикий зверь смотрит на стоящую перед ней богиню, прижимая к себе еще теплое, но уже безжизненное тело младшей дочери. артемида улыбается, смеется, наклоняет голову набок, гордо оглядывает дело рук своих - охота удалась.

    брат по беломраморному полу ступает неслышно, все звуки тают в плаче ниобы. но артемида его за своей спиной чувствует и лениво оборачивает к нему голову.
    - никого не оставил, мой лучезарный? жаль, что у ниобы так мало было детей. - охотнице мало, она не натешилась. быстро, слишком быстро - она ошиблась, надо было наполнить дворец болью и криками, чтобы сотню лет не ступал сюда человек и лишь вакханки устраивали здесь свои кровавые пиры.

    жажда в ее груди лишь разгорается. артемида дышит часто и дробно, сжавшиеся на изгибе лука пальцы подрагивают от напряженного, неутоленного желания. ей мало крови, в которой она, наклоняясь, пачкает кончики пальцев другой ладони и мажет терпким алым по своим губам. ей всегда мало крови.

    +3

    3

    лето обижается, и от обиды у нее становятся тусклыми глаза. аполлон смотрит на мать и гневается, разгорается им также ярко как и солнечный диск, который поднимает каждое утром на небосвод. простая смертная, всего лишь жена одного из многочисленных детей их отца, которого-то и братом назвать язык не поворачивается, посмела не ровняться даже с матерью богов, а поставить себя в_ы_ш_е нее. это не то оскорбление, которое можно стерпеть. аполлон смотрит на сестру и видит свою же улыбку на ее красивом лице. их желания сейчас совпадают, сливаются в одно, и он оба подхватывают свои золоченые луки, чтобы вершить месть над глупой фиванской царицей.

    небо стынет в свинцовых тонах, аполлон натягивает тетиву, стрелы свистят, разрезая воздух, и вонзаются в мягкую, податливую плоть. дети ниобы кричат и плачут, не понимаю даже за что их лишают жизни. аполлон не останавливается, шесть раз стреляет, вносит сумятицу в ряды молодых охотников, смеется над ними,  не дает им понять н_и_ч_е_г_о, только то, что они погибают. один за другим, друг за другом следом и никто не может им помочь, никто не может их спасти кроме той, кого оскорбили. лета просит своих детей восстановить справедливость и первая же проявляет милосердие, когда крик одного из этих несчастных детей достигает ее ушей. как может мать игнорировать страдания дитя, пускай и чужого? лета сменяет гнев на милость, велит заскочившему к ней сыну передать сестре ее волю, он же к ней несется, с кем же еще ему можно разделить радость и счастье от охоты, от добычи? они всегда были вместе, божественные близнецы, всегда были заодно, даже тогда, когда в чем-то не соглашались.

    сестра - луна этого мира, тонкая как кипарис, быстроногая и прекрасная. аполлон подходит к ней сзади, но не таится, улыбается и смеется, когда она поворачивает к нему голову. у нее горят глаза, губы она пачкает чужой кровью, которая темными пятнами оседает на светлой ткани ее туники. аполлон помнит и д_р_у_г_у_ю кровь - на ее стройных золотистых бедрах, ту, которую он сам пролил став единственным, кто сумел не только ранить богиню охоты, но и остаться среди живых после такого. она спрашивает порой у него то, что и так знает. гордишься ли ты собой, братец, доволен ли ты собой, мой лучезарный? зла на него она не держит никогда.

    никого, луна моей жизни... в отличие от тебя, - аполлон касается губами ее плеча, обвивает рукой за талию, привлекая к себе и улыбается почти глумливо. он любит артемида, но еще он любит ее нервировать и злить, потому что от гнева ее глаза сверкают так, как никакие драгоценные камни не могут даже на самом ярком солнце. — от тебя сбежала добыча, но матушка запретила нам ее трогать. сжалилась, сердобольная наша. что теперь делать будем? — артемида не насытилась, у артемида кровь на губах, и аполлон хочет слизнуть ее, но пока лишь только целует сестру в плечо еще раз, обжигает дыханием ее шею и обнимает так крепко, словно она может захотеть сбежать о него.

    где-то заходится в истошном отчаянном плаче ниоба. аполлон не слушает ее, ему ведь все равно, она получила лишь то, что заслужила, не больше и не меньше.

    Отредактировано Apollo (2021-10-09 16:08:02)

    Подпись автора

    (с) руссо

    +1

    4

    ниобе наказанием станет жизнь. долгая, бесплодная отныне, полная горя - артемида проследит за этим. тела ее сыновей рассыпаны по лесам и холмам и станут добычей диких зверей; тела дочерей в стынущих алых лужах разбросаны по мраморному полу, на мертвых лицах еще цветут беззаботные улыбки, на тонких шеях струятся золотые цепи и также струятся по полу струйки горячей еще крови - артемида наслаждается своим творением так же, как любимцы аполлоновых муз гордятся своими гимнами и статуями. они из неживого творят живое - она, напротив, живое превращает в мертвое. тела дочерей ниобы останутся здесь навечно - артемида не позволит их похоронить, они станут памятников человеческой горделивости и напоминанием о том, до чего доводит пустая похвальба.

    артемида улыбается, нетерпеливо кусает окровавленные губы, пылает мрачной, темной, томной жаждой, лишь разбуженной, но еще не утоленной. ниоба воет и качает в объятиях мертвую дочь - милосердно было бы ее убить, но в царство аида ей отправляться рано. нет, утешение своей жажды артемиде придется искать в другом месте - нет ли еще кого, кто накликал на себя божественный гнев, кто посмел оскорбить сиятельных близнецов или их мать?

    нет, сестру оскорбляет лишь аполлон. артемида дергается, оборачивается к нему резко, толкает его в грудь и широким жестом обводит мертвую картину, предлагая ему самому пересчитать дочерей ниобы и еще раз предположить, кто же здесь мог промахнуться мимо цели.

    - у меня семь стрел было - и семь целей они поразили. или ты говоришь, что я могла не попасть? - гневно вскрикивает она. шесть тел на белом мраморе - одно тело в объятиях безутешной матери. семь в итоге, на каждую по стреле, и охотница не промахнется никогда. - кто мог сбежать, как? - переспрашивает она брата, который не перестает насмешливо улыбаться и дразнить ее, распаляя ее злость. стереть бы его ухмылку - ударом ли, поцелуем ли, поражением в вечном их соревновании ли, все равно как. но артемида только прожигает его взглядом и шагает к ниобе.

    кричащую царицу она поддевает резко за подбородок, пачкает ее смуглую кожу кровью ее же детей, заставляет поднять глаза на рассерженную богиню.
    - где еще одна твоя дочь, где? - спрашивает артемида, сжимая пальцы так, что едва не крушит кости ниобе и заставляет ее наконец оборвать истошный крик. царица смотрит на нее безумно - но артемида видит все же в ее взгляде проблеск разума, прежде чем та отчаянно и поспешно качает головой.
    - все здесь, всех ты забрала, всех, смилуйся, забери меня тоже, - шепчет ниоба, срываясь на крик, и артемида отталкивает ее небрежно и снова поворачивается к аполлону.
    - видишь, всех я забрала. наша мать ошиблась, - пожимает она плечами, пока ниоба за ее спиной снова рыдает и ломает ногти, царапая мрамор и моля богов о снисхождении.

    лучше бы так молила она раньше, но ниоба предпочла хвалиться. вот и пожинает теперь плоды своей гордыни.

    +2

    5

    все зевсовы дети обидчивы, все злы по сути своей, все пошли в большей степени не в бесчисленных матерей, а в своего властного и сластолюбивого отца. артемида вот гордая и гордость у нее болезненная, проигрывать его лучезарная сестра не любит и не умеет. она же охотница, ей нужно получить свою добычу во что бы то ни стало, иначе никак. она с_в_и_р_е_п_а_я и бесстрашная, ее ни кровь не пугает, ни прочая грязь, если это все ради охоты. пока прочие богини тягаются меж собой, доказывая, кто же и них красивее и умнее, у кого больше власти и почета, артемида наслаждается свободой. они с афиной любимицы отца, получают от него больше всего ласки и наслаждаются этим. аполлону порой даже завидно, но куда чаще он радуется тому, как его сестре хорошо. хорошо ей, хорошо и ему, все просто - они две половины одного целого, божественные дети, рожденные от одного семени и из одной утробы.

    артемида отталкивает его от себя не с неожиданной силой, выворачивается из его рук и глядит так, что не знай ее аполлон - устрашился бы. он ее знает, любит и потому лишь смеется, откидывая голову назад. обиделась и оскорбилась, что в этот раз охота не удалась, но что поделать, если на то воля милосердной лето, не способной даже после оскорбления остаться равнодушной к чужой отчаянной просьбе? аполлон кидает на распластавшуюся на полу ниобу равнодушный взгляд, продолжает улыбаться, наблюдая за тем, как сестра т_р_е_б_у_е_т у сломленной горем матери ответов. сестрица злится, кажется, вот-вот на нем, своем любимом брать и единственном любовнике сорвется, но пока что выбирает объектом неудержимой злости царицу. в гневе богиня страшна, теперь об этом будут знать все. он чувствует удовлетворение и мрачную радость, это мать может прощать своих обидчиков, а он не может, он бог солнца, ему легче в пепел превратить любого, кто посмеет пачкать своим языком кого-то из тех жителей олимпа, кто хоть что-то для него значат.

    аполлон продолжает глумливо улыбаться, он ничего не боится, хотя сестра и внушает ужас той же ниобе, заходящейся в новом витке своего плаща. ее дети останутся неуспокоенными, так сколько же будут литься ее слезы? о том, что скажет отец, аполлон ничуть не переживает, хоть и помнит, что фиванский царь один из его сыновей. что зевсу кровь? всего лишь в_о_д_и_ц_а, не больше. о бедолаге гефеста добрый отец не заботился, позволил гере скинуть хромоножку же, тут каждый сам за себя, кроме афины и артемиды, которых отец выделяет. две божественные красавицы неприкосновенны и им дозволено все и даже больше.

    -а кто же сказал, что попала ты именно в ее детей? - наслаждаясь своим превосходством смеется аполлон, не подходя к сестре ближе, а лишь наблюдая за ней. - ты так легковерна, артемида, неужели уже совсем разучилась понимать, когда тебе лгут? - он обводит рукой залу, окидывает взглядом бездыханные тела царевен, которых его сестра милосердно лишила жизни быстро и безболезненно. сам он поиграл с царевичами, насладился и их болью, и их криками. - присмотрись к лицам, все ли похожи?

    ниоба кричит и воет, царапает мрамор пола ногтями, которые у нее ломаются и кровоточат. аполлон думает, что плач ее похож на неприятную слуху песню - отвратительная, а слушать прекратить никак не выходит.

    Подпись автора

    (с) руссо

    +1

    6

    отцовской кары артемида не боится. зевс скор на гнев, но также быстр и на милость, остудить его легко - всем, кроме геры, все еще спорящей с мужем и отвечающей на его злость своею. любимой дочери достаточно же опустить в пол глаза и виновато перечислить обиды - и ей прощается все, потому что никому не позволено ее оскорблять. артемида отцовской любовью пользуется без стеснения и стыда; афина рядом непременно закатывает глаза и изображает праведность во плоти, хотя ее отец балует не меньше.

    но что громовержцу до смерти нескольких внуков, рожденных всего лишь людьми? никто из детей ниобы никогда бы не поднялся на олимп и не сравнялся с богами, никому из них не предначертано было стать прославленным героем; они прожили бы жалкую жизнь, не запомнились бы ничем и потому никогда бы не стали интересны деду. разве что одна из дочерей ниобы расцвела бы невиданной красотой - тогда мог бы зевс снизойти до нее, возлечь с ней и стать отцом собственного правнука. но не теперь, когда все дочери ниобы останутся навеки сорванными бутонами и украшать будут собой лишь царство аида.

    но не все. артемида смотрит на брата с торжеством, но он опровергает снова ее слова и настаивает на своем. ее усмешка сменяется оскалом. она бросает гневный взгляд на ниобу - неужели царица думает, что познала уже весь божественный гнев и что терять ей больше нечего, неужели поэтому решилась солгать? артемида отворачивается, идет неторопливо между тел, равнодушно переворачивает те, что лежат лицами вниз, вглядывается в каждое - и прерывисто вздыхает, когда находит все же непохожую. не в одеждах служанки, но в таких же богатых, расшитых золотыми нитями. кто она - племянница, подруга, невеста или жена одного из сыновей? чью жизнь забрала артемида напрасно?

    - ее пусть вернут родителям и похоронят, - объявляет артемида, ласково проводя пальцами по лицу, с которого не схлынул еще румянец и не сошла улыбка. она закрывает девушке глаза, касается в последнем благословении ее лба и распрямляется. сожаление владеет ею недолго, в ошибке она себя не винит, а гневается лишь на ниобу и на смеющегося аполлона.

    - тебе весело, брат мой? ты рад моей промашке? - голос ее спокоен, но грудь поднимается чаще от бурного, злого дыхания. жажда крови еще горит в ней, и артемида найдет, как ее успокоить: разыщет ли последнюю дочь ниобы и накажет ее за чудесное спасение, зальет ли огонь в груди чьей-то еще кровью, заставит ли брата искать примирения - она не решила еще.

    +2

    7

    все зевсовы дети надмены и горды, каждый умеет лелеять обиды, превращая их в смертельные оскорбления. аполлон лучше многих знает, что представляют из себя те, кто рожден был от семени громовержца - он сам такой, непримиримый он, надменный и злой. вседозволенность портит, но кто может одернуть богов? аполлона и артемиду разве что собственная мать способна образумить да только дети ее уже давно вылетели из гнезда, зажили своей жизнью. не уследить уж за ними, не повлиять никак, особенно, когда лучезарные близнецы н_е  х_о_т_я_т, чтобы на них кто-то влиял. сумасбродные они и свободолюбивые - как и их отец. его оковы раздражают, он бы с радостью избавился от всех, но вот от горячо любимой супруги, ревнующей его ко всем женщинам на свете, он не может. он сам назвал свою сестру царицей, взял ее еще невинной девочкой, научил всему, что любит, а потом переключился на следующую. гера - наказание их отца, расплата за все его грехи.

    артемида ничуть не отличается от большинства своих братьев и сестер, пускай она и любима их отцом так, как почти никто другой им не любим. в гнев она приходит быстро, и аполлон готова поклясться, что он видит, как собираются тучи над головой его лунной сестры. она гневается, потому что ошиблась и оказалась не права, гневается, потому что неожиданно брат говорит ей неприятную, почти стыдную для лучицы и охотницы правду. промахнулась, не попала, жертва ее в_ы_ж_и_л_а, что ужасно уязвляет гордую богиню. она убила невиновную, отправила девочку в царство их дядюшки, в то время как та, что должна была понести наказание за свою надменную и глупую мать, ускользнула от нее. теперь до нее не добраться, потому что сама лето вступилась за нее и возжелала видеть живой. что с этим сделать? аполлон все улыбается ей лениво, наблюдая за переменой в ее лице - мгновение назад она ликовала и упивалась тем, что получила свое, а теперь от счастья не осталось и следа. она поторопилась и не присмотрелась, а ведь сама обычно говорит ему быть внимательнее.

    ниоба рыдает, но на нее аполлон уже не глядит. он подходит к своей сестре, наклоняется в ее руке и касается ее губами, слизывая с пальцев еще теплую кровь. гнева артемиды аполлон не боится, потому что они друг для друга важнее кого-либо еще - не убьет она его, простит.

    -как могу я радоваться твоей печали? - спрашивает аполлон, но взгляд у него веселый и пьяный. и он не насытился, и он еще еще хочет развлечений. - пойдем, утолим твою жажду, найдем, на кого можно поохотиться - ты испачкаешься, но я обещаю, что я сам смою с твоего тела каждую каплю крови, - так, как уже делал бесчисленное количество раз, так, какони оба уже делали, потому что никого ближе у них нет, и только аполлон владеет всеми секретами своей сестры.

    Подпись автора

    (с) руссо

    +1

    8

    все от семени зевса рожденные - обидчивы и скоры на гнев, а артемида хуже многих. ее больше нектара и амброзии пьянит и насыщает только свежая кровь, ей сладки предсмертные крики, в ней никакой милости не найдется для тех, кто задел ее малейшей обидой. больше всех страдают от ее руки те, на кого обратил свой взор лучезарный брат, - он никого не должен любить и обожать сильнее своей сестры, но все же снисходит постоянно до смертных, ослепляет их своим сиянием, играет им на черепаховой лире и обжигает губы горячими поцелуями. словно думает каждый раз, что артемида не узнает, но кому же возносят потом молитвы лишенные невинности девы, как не ей (вот забавно - тоже лишившейся невинности в объятиях того же бога)? к ним артемида не испытывает жалости, к их мольбам остается глуха, им не протягивает руку помощи - они покусились на чужое, так пусть страдают за свой грех. аполлон все равно приходит затем к ней, весь пропахший людским духом, испачканный чужими поцелуями - и такое смывается лишь кровью.

    аполлон находит и другие способы ее обидеть. он улыбается, смеется на ней, издевается - глупая, досадная, нелепая ошибка, как она могла знать, что в доме ниобы будет кто-то еще, кроме ее дочерей? семь девушек - семь стрел, но одна забрала лишнюю жизнь, а ее брату теперь смешно, и его артемида хочет растерзать на части, в его грудь вогнала бы с радостью весь колчан, его беломраморную кожу изрезала бы на полосы. оставшаяся дочь ниобы теперь под защитой лето и недостижима для близнецов, и неутоленный гнев артемиды перекидывается на аполлона. она испепеляет его взглядом и обиженно отворачивается, мазнув окровавленными пальцами по его щеке.

    - но ты радуешься. я не слепа и не глуха, - выговаривает она, жмурясь от нестерпимого напряжения. ей надо утолить эту жажду, ей надо продолжить - где, с кем, как, кто еще заслужил гнев божественных близнецов, кто еще дерзнул оскорбить их или их мать? нет таких, никого не может вспомнить артемида - кроме разве что геры, но с ней бороться еще рано, ее так не одолеть.

    - мне не хватит охоты на зверей, этого мало, - шипит она, оборачиваясь через плечо. медведи и кабаны - что толку от них, если они до последнего момента ничего не понимают, если их болью не насладиться толком? - смоешь языком, брат? иного будет недостаточно, чтобы простить тебя за этот смех, - и все равно артемида всегда его прощает, за любую интрижку со смертными прощает, за любую нанесенную обиду прощает; даже за ее украденную невинность простила, хотя вынуждена теперь поддерживать обман и никому о том не говорить, и никого больше к себе не подпускать.

    +1

    9

    все превозносят богиню охоты, даже их отец выделяет ее среди сонма своих детей. она - одна из его любимиц, ей он даровал больше всего свободы, ей он способен простить все. юная и тонкая златовласая дочь просит его дозволения всегда оставаться невинной, а он обещает ей это, дает свою защиту. любой, кто посягнет на девственность артемиды, узнает г_н_е_в громовержца зевса, самого владетеля олимпа, чье имя внушает страх даже могучим титаном. смелым оказывается только аполлон, только ему артемида позволяет скользнуть между ее разведенных ног и потом никому об этом не говорит, вновь и вновь пуская его в свои объятия. она богиня невинности, которая не сохранила невинность, отдавшись своему брату, которого делит со всеми, с кем он желает развлечься, но потом жестоко наказывает за эти выходки.

    сестра вздыхает, от чего ее грудь, туго обтянутая светлой тканью, вздымается и притягивает к себе взор аполлона. он все также беспечно улыбается, ничуть не боясь ее гнева. она простит его, заставит пострадать, это верно, но простит, потому что не простить его она не может. они с ней единое целое, он - е_д_и_н_с_т_в_е_н_н_ы_й мужчина в ее жизни. артемида сменит гнев на милость тогда, когда сама насытиться уже его кровью, когда его семя испачкает ее бедра, а их дыхание будет напрочь сбито. тогда она, наконец, подарит ему и ласковый поцелуй, тогда будет ворковать с ним, потому что насытится, утолит ту жажду, которая так мучает ее сейчас. аполлон сестру не боится, все то, что она с ним сделает, все ее мучения ему привычно и он ждет их всегда нетерпением.

    артемида оборачивается к нему, он же обхватывает ее лицо ладонями, наклоняется к ней и языком снимает каплю крови с ее подбородка. металлический вкус ему кажется почти таким же сладким, как и та влага, что пачкает бедра его сестры, когда они оказываются вдвоем.
    -я радуюсь каждый раз, когда мои глаза видят тебя, - шелковым тоном отвечает аполлон. - пойдем, моя лучезарная сестра, я смою языком каждую каплю крови с твоего тела, а потом буду целовать твои пальцы. оставим мать одну в ее горе, пойдем, - уговаривает и упрашивает он артемиду и тянет к себе и за собой, чтобы они уединились уже и остались вдвоем, где она сможет делать с ним все, что ее душе угодно. он позволяет ей все, потому что она в ответ прощает ему все. он любит ее - она единственная в этом мире кого такой как он вообще способен любить, не ломая и не калеча.

    Подпись автора

    (с) руссо

    +1

    10

    аполлона зовут капризным и гневливым, но сестра его - стократ хуже. солнцеликого бога отвлечь и успокоить легко, он принимает подношения и дары и улыбается сразу светло, он радуется гимнам и танцам прекрасных дев и в них находит умиротворение, он поддается нехитрым чарам артемиды и уговорам их матери и забывает про свою ярость. артемида другая. она злится реже, но горит ярче, и пламя это потушить можно лишь кровью. ее ясный, прозрачный взор не темнеет, как у брата, но становится ледяным и стылым как воды стикса; всю силу его способен понять лишь аполлон, чаще прочих этот гнев вызывающий, - брат будто нарочно испытывает ее терпение, дразня ее, заигрывая со смертными, соблазняя ее нимф или забирая ее добычу; ему будто нравится лихорадочный румянец на ее щеках, ему точно нравится свою вину потом заглаживать и вымаливать у нее прощение.

    они при ниобе говорят непозволительно много, но царица скатывается в безумие, и кто теперь поверит словам матери, потерявшей почти всех детей? артемида размышляет еще, как же до последней дочери добраться, не нарушив слова богоравной лето и не пойдя против ее воли; как же невовремя милостива бывает их мать, как много в ее сердце жалости! она, наверное, и геру простила уже за все свои муки, но артемида помнит все вместо нее и планы мести нежно лелеет. однажды царица богов падет - она и сама прокладывает этот путь, бросая вызовы своему мужу; артемиде надо лишь их стравить, вытолкнуть геру из милости громовержца, заставить его забыть о жене и торжествовать победу, когда та будет скитаться по земле, простоволосая и босая, одинокая и всеми покинутая, как скиталась некогда лето.

    вот чьей кровью артемида рада бы упиваться, но час мести еще не настал. она тяжело смотрит на аполлона, не отворачивается и не отстраняется, пока он, как обещает, слизывает кровь с ее лица.
    - ты, брат мой, радуешься также каждой стройной и ясноокой девице, - раздраженно припоминает она ему всех разом, кто привлек его внимание. не счесть уже таких, артемида не до каждой девицы добирается даже, иначе только и носилась бы за ними целыми днями, будто других дел у нее нет. - пойдем, но я недостаточно еще испачкалась. куда приведешь ты меня, о солнцеликий брат? чьей кровью меня побалуешь? - не менее шелковым голосом переспрашивает она, жадно облизывая алые губы. ей иногда хватает и самого аполлона, позволяющего ей делать все, что она только пожелает, - богу ничего не страшно, и то, от чего смертный отправился бы в царство аида, для него подобно невинной щекотке. жаль даже; предсмертный ужас - особенно сладкое чувство, но девственной богине никогда не увидеть, как умирают от ее руки ее же любовники.

    +1

    11

    они с сестрой во многом похожи, но при этом же совершенно р_а_з_н_ы_е, отличные друг от друга как луна и солнце, которые и принадлежат им волею их могучего и властного отца. аполлон отходчив, он легко покупается на лесть, продается за патоку сладких и красивых слов. он умеет прощать, если считает, что перед ним достаточно долго ползали на коленях. он умеет прощать, если желание порезвиться и поразвлечься в нем больше обиды. артемида же совсем не такая, артемиду сложнее обидеть, потому как она не увлекается чем-то или кем-то также легко, как это делает он, но зато гнев ее не унять ничем, кроме справедливого в ее глазах наказания. аполлона забавляет то, как превозносят что богиню охоты, что богиню мудрости: любимые дочери зевса ведь обе гордые, обе жестокие и злые, и милость дарят лишь в исключительных случаях. люди же при этом любят их, молятся им ничуть не меньше, чем куда более милостивой деметре, чем куда более ласковой афродите, чем куда более справедливой гекате или даже гере, чей гнев на мужа можно понять.

    ниоба не слушает их, оплакивает своих детей и воет так, что кровь в жилах стынет. аполлон кидает на нее равнодушный взгляд и забывает о ней как о ком-то неважном. для него существует только артемида, только она властвует над ним, только ей дозволено мучить его, ей дозволено говорить с ним так, как вздумается. она его сестра, она его любовница, а он - единственный ее мужчина, потому что у богини-девстевнницы не может быть никого. но разве считает то, что отдается она брату, чем-то дурным? он не посторонний, он ее часть, тот, кто ей ближе всех на свете. аполлон улыбается, выдерживая тяжелый взгляд своей сестры. она для него д_о_р_о_ж_е всех, а всех смертных своих возлюбленных он забывает быстро и легко. разве что некоторые оставляют после себя след, некоторые не дают забыть их. вроде той же кассандры, которая могла бы спасти трою, которую оберегал аполлон, которая могла бы спасти своего брата, которого защищал аполлон, если бы не вздумала обманывать и играть с богом и морочить ему голову.

    сестра идет с ним, ответная улыбка у нее острая, а от тона у аполлона мурашки по всему телу бегут. его она не пугает, ее он не боится, зная, что она любит его, и все то, что она может с ним сотворить ждет с томлением. она злится и ей нужна кровь, и он уже знает, что его она измучает в отместку за смех, который так неосторожно прозвучал ранее.
    -но ни одной я не радуюсь так, как тебе, моя луна. разве не знаешь ты, что тебя я люблю более всех? - он тянет ее к себе, к своей золотой колеснице и берет в одну руку поводья. - чью кровь ты хочешь? моей если тебе мало, то лишь скажи мне слово, я помогу тебе испачкаться еще больше, - аполлон правит без труда, не смотрит даже вперед, только на сестру, чью тонкую талию обвивает свободной рукой и к чьим красным губами приникает своими.

    Подпись автора

    (с) руссо

    +1

    12

    с гневным пламенем в груди артемида никогда не борется, утешает его лишь одним способом - воздаянием, местью, кровью, которой много должно пролиться, чтобы она успокоилась и сменила гнев на милость. только мать способна ее одернуть и смирить, но лето редко успевает вмешаться. отец же над забавами своих детей лишь смеется, никого из них не останавливая; ему тоже неведома жалость - не от того ли артемида у него в любимицах ходит, что так на него похожа? вспыльчивость только отцовская не ей досталась, а ее брату, но и унять аполлона всегда просто. на сестру же он вовсе никогда не злится, даже когда артемида требует голову очередной его любовницы, даже когда она его мучает и терзает, даже когда его игрушки сама ломает.

    царица ниоба сломана уже и раздавлена, и сиятельные близнецы забывают о ней, как только отворачиваются. скоро смрад наполнит мраморный царский дворец, скоро кладбищем он станет для мертвых царевен, скоро растащат дикие звери кости царевичей - никто из людей не коснется их тел, никто не посмеет их предать огню, потому что такова воля артемиды. пусть гниют на жарком солнце, пусть дерзкая и горделивая царица ходит неприкаянным призраком среди них и тщетно взывает к богам - прощения ей не будет. артемида остро улыбается, на ходу облизывает размазанную по пальцу кровь - этого мало, пока еще мало.

    - нет, не знаю. ты сладко поешь, но такие песни повторяешь каждой и каждому, на кого падает твой взгляд, - холодно тянет артемида. брат ее - словно листок под дуновением борея, сердце его непостоянно, и про сестру он забывает, когда увлекается очередной смертной - или очередной богиней. сестре он клянется в вечной любви, но не перестает утешать страсть с земными красавицами, сладкими речами соблазняя их и легко укладывая их в свои объятия.

    - твоя подойдет, если не найдешь никого, кто заслуживает наказания, - улыбается артемида, целуя брата и сразу же прикусывая его губу, жадно слизывая капли крови и обводя языком свои губы, которые горят и пламенеют теперь алым цветом. ногтями она впивается в его плечо, оставляет лунки-полумесяцы, рисует на его коже красные линии - пока еще не до крови, но если не придумает он, чем и кем потушить ее гнев, то расплачиваться придется ему самому. кто угодно артемиду не устроит - она не наказывает невинных, не радуется незапятнанной крови, не славится напрасной жестокостью. но неужели закончились уже в элладе преступники и богохульцы, неужели никто, кроме ниобы, не очерняет и не проклинает божественных близнецов или их мать?

    +1

    13

    артемида также прекрасна, как она и страшна. люди привыкли бояться гнева геры или афины, многие забывают о том, что нет никого злопамятнее и злее его сестры. она не прощает обид и оскорблений, плату за них принимает одной лишь кровью. только это может насытить ее и успокоить, и порой платить вызывается ее родной брат. аполлон охотно позволяет ей делать с собой все, что ей заблагорассудится. он принадлежит ей, а она принадлежит ему и никто, даже их собственная мать, не подозревает о том, какова истинная суть этих слов. артемида отдала ему своь п_е_р_в_у_ю кровь, а он с тех пор не мешает ей брать его собственную в любой момент, когда ей только захочется это сделать. аполлон всегда готов ей услужить, на помощь приходит по первому зову и любит ее горячо и неистово. в этом он пошел в их с артемидой отца - такой же горячий и порывистый, также любит купаться в любви и не знает меру в страсти, легко опьяняющей его и толкающей на безумства, о чем любимая сестра не забывает ему напоминать.

    страсть пробуждают в аполлоне многие, но вот любит он лишь артемиду. хранить верность она его не просит, хоть и наказывает за то, что блуждает его взгляд, что пахнет он порой кем-то чужим, что губы и руки его ласкают не только ее стройное ладное тело. аполлон все встречает играючи, смеется и из раза в раз возвращается к сестре, потому что никого с_л_а_щ_е нее нет на свете. она единственная, кто занимает его думы, кроме, разве что, отказавшей ему кассандры. троянскую принцессу простить он никак не может, и ей отомстит так жестоко, что даже артемида будет смеяться и хвалить его, перебирая пальцами влажные волосы у него на затылке.

    -но только те, что я пою тебе, имеют значения, сестрица, - шепчет он ей в поцелуй, облизывая окровавленные губы и глядя полными любви глазами. он улыбается, жмурится от удовольствия, вызванного болью, когда она мстительно впивается ногтями в его плечи. на ум не приходит никто, на ком она могла бы выместить свою злость, поэтому ему придется предложить ей самого себя. - тогда возьми мою, разве она не слаще любой, которую ты когда-либо проливала? - вот аполлон считает артемиду слаще всех, о чем говорит ей, шепчет, не забывая и о том, какой она была, когда поддалась впервые страсти и дала ему взять то, что никому другому бы не подарила никогда.

    Подпись автора

    (с) руссо

    +1

    14

    во всей элладе только солнцеликий аполлон видит свою сестру без прикрас, только он ведает, как затушить ее злость и как утолить ее жажду. и только ему ведомо, через какие клятвы артемида, смеясь, переступает. она вручает ему себя, но аполлон дорого платит за невинность, которую забрал у нее. ему достаются несколько капель крови, затерявшихся в смятой зеленой траве; ей же мало всей крови, текущей в его венах. с хищной звериной жаждой впивается она в его шею и загорелые плечи, с дикой жестокостью вспарывает его нежную кожу, с безжалостным азартом мучает его, проверяя, когда же брат взмолится о пощаде, а он все белозубо улыбается, облизывает алые зубы и доверчиво отдает ей всего себя. он получает ее первую кровь; она получает всю его кровь.

    - лжешь, - не говорит артемида, а рубит. сладкие песни аполлон пусть оставит другим: смертные очаруются ими, забудут все его похождения, забудут все кары, обрушившиеся на прежних его возлюбленных; даже богини заслушаются и поверят, что никто прежде не покорял так сердце солнцеликого бога. только артемида на его речи не ведется, только ее сердце от них не тает - она ведь слышала уже все, она ведь знает, как ее брат умеет обманывать. ее благосклонность словами не завоевать, но аполлон отдает ей снова себя, и по ее губам гибкой змеей проскальзывает предвкушающая улыбка. это слаще охоты, это веселее наказания смертных, это лучше любого пьяного веселья.

    - твоя кровь уже принадлежит мне, что же тут брать еще? - артемида смеется, но на брата смотрит с темной, жадной, тяжелой жаждой, лижет кровь с его губ и кусает его плечо. ее короткий хитон окрашивается алыми каплями, но артемида о его белизне не заботится - интереснее ей мучить брата, направляющему колесницу к одному из их укромных убежищ, к тихому гроту, где не раз они уже сливались воедино. - но слаще кровь тех, кого ты избрал в возлюбленные. - их, отдающихся аполлону, артемида мучает безжалостно. она не требует у брата верности, сквозь пальцы наблюдает за его увлечениями, хохочет, когда хитрая кассандра обводит его вокруг пальца; а в другой раз вдруг вспыхивает яростью и уничтожает несчастную, которая привлекла внимание аполлона, - и никогда нельзя угадать, кого она простит и забудет, а кого растерзает.

    0


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » a mythical thing [greek mythology]


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно