GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » moments before the storm


    moments before the storm

    Сообщений 1 страница 12 из 12

    1

    I'm right here now
    https://i.imgur.com/sUOSaXw.png
    Матиас и Нина

    Украденные минуты тишины в лучшем номере отеля Гелдреннер.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +4

    2

    [indent] Иногда среди ночи Матиас просыпается от кошмара, в котором он не успевает к Нине. Он с трудом представляет, что сделал бы с ней человек, который заменил ему отца [у него на такое не хватает ни фантазии, ни смелости, потому что рана в груди от того, кем на самом деле оказался мужчина, до сих пор ноет и болит], но во сне все очень плохо. Он не видит, что творят с Ниной, только слышит ее крики, пока рвется к ней, пытается отыскать ее в бесчисленных коридорах и комнатах, пока путается в том, куда и как идет. Ему страшно и найти ее, и не найти, и каждый раз он просыпается тогда, когда она особенно громко вскрикивает. Матиас просто распахивает глаза и смотрит в пустоту, с трудом выпускает из легких воздух, прислушивается к дыханию Нины, которую обнимает и заставляет бешено бьющееся в груди сердце уняться. Он успел, успел, успел, а все, что он видел - всего лишь дурной сон, который уже однажды не сбылся и уже никогда не сбудется, не для этого же он рядом с ней.
    [indent] Матиас рядом с Ниной днем и ночью, он помогает ей справиться с зависимостью, он терпит ее срывы, ее крики и ее жалобы, он занимает ее разговорами, отвлекая от той жажды, которую нельзя ничем унять. Кювей говорит, что главное ей все перетерпеть и передержать, главное справиться с собой и не сорваться. Для последнего у нее есть Матиас, который следит за ней внимательными светлыми глазами, ловит за руки, осыпает ладони легкими поцелуями и не дает ей ни чесами внутреннюю сторону локтей, ни грызть нервно локти. Он терпит все, что она ему говорит [так же, как она терпела в свое время все его злые и несправедливые упреки и обвинения], мягко успокаивает ее и не оставляет одну. Хуже одиночества в такой ситуации нет ничего, он, пробывший год в Хелгейте и с трудом сохранивший рассудок, это очень хорошо знает. Нина сейчас мучается и страдает, ей так тяжело, как еще никогда прежде не было, и она не должна с этим бороться в одиночку - он ведь поклялся защищать ее и всегда быть рядом, так ведь?
    [indent] -Как твое самочувствие? - Спрашивает он, распахивая окно, чтобы проветрить комнату. - Ты не голодна, кстати? Ты не очень хорошо ешь, может, тебе что-то принести? - Аппетит у нее в самом деле неважный, но Кювей от всех тревог Матиаса отмахивается, убеждая его в том, что для ее состояния такое нормально. Не хорошо, конечно, но ожидаемо.

    +4

    3

    [indent] Нина говорит, что она в полном порядке, но похоже, никто ей не верит, и меньше всех - Матиас, не отводящий от неё внимательного взгляда. Он обнимает её ночами и в прохладном склепе, и в роскошном номере отеля и наверняка чувствует, как она похудела: ребра ещё не проступили, но бока схлынули, талия стала слишком тонкой, и все платья приходится теперь шнуровать туже, а декольте стыдливо прикрывать косынкой. Он провожает взглядом каждый кусок еды, который она кладёт в рот; Нина с аппетитом налетает на свежие и горячие вафли, которые приносят в номер на тончайших фарфоровых тарелках, жадно откусывает поначалу, облизывает с пальцев клубничный сироп, но в итоге едва ли съедает хоть половину одной вафли.
    [indent] Еда не теряет вкус, и Нина все так же любит полакомиться чем-то вкусным и сладким, но физически не может съесть много, аппетит пропадает уже после пары крошек. Она спрашивает тайком у Кювея, насколько это нормально, а тот только пожимает плечами: последствия приёма парема плохо изучены, и Нина едва ли не первая, кто так долго борется с зависимостью (и зря она вообще завела этот разговор, потому что от упоминания наркотика её снова скручивает дикой жаждой). Матиасу он говорит другое; Нина усмехается, краем уха слыша их ломаный разговор на причудливой смеси языков, и благодарно кивает потом шуханцу. Матиас слишком тревожится, ни к чему волновать его ещё больше; Нина старательно ковыряется каждый раз в своей тарелке и из всех сил изображает здоровый аппетит, незаметно избавляясь от раздавленных кусочков еды. Она отвлекает всех разговорами и шутками, кладёт ладонь на колено Матиаса и посылает ему чарующие улыбки, дразнит его и заигрывает - лишь бы он поменьше смотрел на её тарелку. В конце концов, отсутствие у неё аппетита - сейчас меньшая из проблем их компании.
    [indent] На ночь все разбредаются по комнатам номера, а Нина и Матиас оккупируют фиолетовую [цвет напоминает ей кафтан фабрикаторов, и Нина внезапно скучает по дому] гостиную с единственным диваном, слишком узким для них двоих. Нина в этом видит скорее удобство, чем недостаток: так она может прижаться теснее к фьерданцу, буквально лечь на него и обвить руками, а ему некуда будет смущённо отползать.
    [indent] - Всё хорошо, - уверенно заявляет Нина и не врет. С тех пор, как она призвала снова свою силу, пусть и изменившуюся до неузнаваемости, у неё действительно все хорошо. Она осталась гришей, она не потеряла важную часть себя; и если только не вспоминать, как она видела и чувствовала мир под паремом, на пике своих возможностей... Нет. - Мы же только что поужинали, Матиас, я не голодна. Кстати, как тебе вафли? Наконец-то ты познакомился с моей настоящей любовью! - смеётся Нина, требовательно протягивая руки, чтобы Матиас перестал суетиться и сел уже к ней на диван.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +3

    4

    [indent] Нина говорит все, что с ней все хорошо, но никто ей не верит, и меньше всех - Матиас. Он лучше всех знает, что с ней происходит, почти не отходит от нее, следит за каждым ее шагом, потому что он любит ее и переживает за нее. Свою любовь к ней он принимает и признает теперь очень легко. Он готов был все оставить ради нее, он потом больше всего злился, считая, что она предала его, и он едва не обезумел, когда она оказалась в руках Ярла Брума. Матиас ради нее остается с Отбросами [точнее - в первую очередь из-за нее, потому что он так или иначе привязывается к их странной разношерстной компании], не помышляет больше о возвращении домой и только скучает за Трасселем, оставшимся в далеких снегах. Тайком он надеется и молится Джелю, что волк каким-то чудесным образом найдет его, но сам он помочь ему никак не сможет. Дорога во Фьерду Матиасу закрыта навсегда, там он предатель, безбожник и отступник, оказавшийся под чарами проклятой дрюсье. Даже если он притащит Нину, то это не оправдает его. Хорошо, что ничего подобного он делать не собирается.
    [indent] Находиться друг с другом наедине в самом деле странно. Матиас смотрит по сторонам, почти ожидая, что сейчас кто-то появится, и радуется тому, что они с Ниной могут говорить, не переживая о том, что они кого-то беспокоят или кому-то мешают. Он оборачивается к Нине и улыбается ей, хотя во взгляде у него и плещется тревога. Как ему о ней не переживать, когда ей было так плохо? Нина была сама не своя и ей до сих пор не сказать, что хорошо. Отсутствие аппетита ему не нравится, ему не нравится, что она похудела и осунулась, ему не нравится, что парэм влияет на нее так сильно, и все это из-за того, что он не сумел защитить ее. Чувство вины гложет его, заставляет чувствовать себя неуютно. На душе у него тяжело [Матиас старается Нине этого не показывать, но наверняка она все видит, у нее ведь есть эта поразительная способность видеть его насквозь], на плечах целая гора, которую он никак не может скинуть.
    [indent] -Как же... -  с сомнением тянет Матиас и вздыхает, решая не спорить с Ниной. Они одни и портить такой вечер пререканиями он не хочет.- И что? Мне казалось, ты всегда не против полакомиться чем-то вкусным. Да хоть теми же вафлями, твоими. Я скоро тебя к ним буду ревновать, - ее игривое настроение и веселый смех заставляют и его начать улыбаться. Он подходит к ней, наклоняет и целует в щеку, прежде чам садится на диван. Сегодня они будут спать здесь вдвоем, тесновато, конечно, но для них в самый раз. - Вафли вкусные, но я думал, что они ну... слаще должны быть? А тут кислинка какая-то, - задумчиво тянет он, пытаясь понять, как правильнее всего описать это Нине.

    +2

    5

    [indent] Нине действительно лучше, если сравнивать с тем, как чувствовала она себя на корабле по пути обратно, когда не могла спать и есть, когда кожа горела и болела от прикосновения волос к покрытому испариной лбу и даже от дуновения спертого воздуха, когда морская качка иссушала остатки ее сил, когда она билась в медленной агонии и молила об избавлении, о еще одном глотке парема. Она думала, наивная, что готова к такому испытанию, что спасение от фьерданцев стоит того; она ошиблась в первом, но не во втором. Если бы пришлось снова убегать и выручать своих друзей, Нина без колебаний приняла бы еще наркотик; но эта агония оказалась стократ хуже, чем описывал Кювей. От одних воспоминаний ее тошнит, даже самые вкусные вафли оседают на языке желчной горечью - поэтому она едва ковыряется в них и отодвигает в сторону.
    [indent] Нине действительно лучше, если только не сравнивать с тем, какой она была до этого путешествия на Север. Она не слепая, она сама замечает все изменения: и внешние, выражающиеся в том, как висят на ней старые платья, как проступают едва ли не впервые в ее жизни ребра, как сильно теперь приходится затягивать шнуровку на корсаже; и внутренние, проявляющиеся в невыносимой жажде, в мечтах о пареме, в непрерывной муке, о которой она не хочет говорить Матиасу; и в ее даре, исказившемся до неузнаваемости. Парем меняет абсолютно все; Нина ищет хотя бы крохи прежней себя и боится до дрожи, что от нее ничего не осталось; а потом ловит взгляд своего дрюскелле, улыбается ему тайком, чувствует в груди тепло и радуется, что хотя бы любовь к нему осталась неизменной с ее прошлой жизни.
    [indent] - Ты пытаешься сказать, что я обжора? Матиас Хельвар, такого меткого оскорбления я от тебя не ожидала! - дурачится Нина, легко признавая свою страсть ко всему сладкому, острому, соленому и просто вкусному и изображая, что это в ней тоже не изменилось. Вафли, печенье, пирожные, да хоть черный хлеб с кеттердамской соленой треской - она всем восхищается (восхищалась) и все готова (была) съесть. И что с того, разве это какой-то грех, разве еда не необходима для жизни? - Только будешь ревновать? Мне казалось, ты давно уже должен был понять, что же является моей истинной любовью, - она смеется, обвивает его руками и целует в уголок губ, а потом отстраняется и поворачивается к нему спиной, чтобы он ослабил немного шнуровку на корсаже красного платья, которое сегодня неведомо где раздобыл Джеспер вместе с поддельным красным кафтаном из дешевого подобия шелка. Раздеваться на ночь - плохая затея, когда вокруг столько людей; но и спать в тугом затянутом платье не так уж и удобно. - Хочешь сказать, что вафли тебе не понравились? Во имя Джеля, ты решил сегодня меня добить! - Нина закатывает глаза и артистично прикладывает ладонь ко лбу, выражая все свое негодование и надеясь, что теперь-то Матиас отвлечется от количества еды, которое она запихнула в себя за ужином.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    6

    [indent] Матиас клянется и божится, что Нина ему мила любой. Он не врет, ни одного лживого слова с его губ не срывается, потому что никого дороже нее у него нет и быть не может. Ему неважно, как она будет выглядеть, как одеваться и что будет любить [лишь бы только его и дальше любила, лишь бы не отворачивалась от него, не отказывалась и не жалела обо всем, что потеряла, когда бросила все ради того призрачного будущего, о котором они мечтали], но он переживает за нее. Матиас видит все изменения, которые с ней происходят, видит, что ей не так уж и хорошо, как она пытается его убедить, и хочет сделать что-то, чтобы ее больше ничего не тревожило и не тяготило. Парем изменил ее и ее силы до неузнаваемости, повлиял на нее так, как ни один из них, даже сам Кювей, не мог предположить, так как же тут не переживать и не бояться того, что еще может с ней случиться дальше, того, какой еще эффект может иметь этот проклятый шуханский наркотик на Нину и на ее здоровье?
    [indent] -Я пытаюсь сказать, что у тебя есть аппетит, а тут его нет, Нина! - Не ведется на провокацию Матиас и улыбается, когда девушка обвивает его руками за шею. Поцелуи у нее все еще сладкие-сладкие, он рад, что хотя бы тут все осталось неизменным. Он надеется, что все будет хорошо, что очень скоро он в самом деле будет ревновать Нину к еде: он на такую жертву более чем готов, лишь бы только она была здорова, лишь бы только ее бедра снова округлились, а грудь налилась [теперь он даже не отрицает своего внимания к самым внушительным частям ее тела] так, как прежде. Дело не в красоте, дело в том, что Нина должна быть собой, Ниной, а не кем-то еще. - А я думал, что это я, но ладно, мне остается только смириться, - фыркает он и тут же мрачнеет, когда девушка поворачивается к нему спиной. Шнуровка - все еще не то, с чем ему нравится иметь дело, но он ничего не говорит, не ноет и начинает осторожно и уже куда более ловко чем в первые пару неловких и мучительно долгих раз ослаблять ее.
    [indent] Нина продолжает деланно причитать и стонать, пока Матиас возится с завязками. Он молча сопит у нее за спиной, потом вздыхает и целует ее в плечо, обнимает за талию и зарывается лицом в ее шею.
    [indent] -Я люблю что-то проще, но вафли мне понравились, - честно говорит он, касаясь губами светлой кожи девушки. - Помнишь, до... до всего, ты еще чем-то меня все накормить хотела? И показать что-то еще, - вспоминает Матиас с легкой тоской. Как бы все было хорошо, если бы они тогда не попались и смогли уехать вдвоем! Теперь он не сомневается, что все было бы куда лучше для них обоих.

    +2

    7

    [indent] Ни у кого нет ответов ни о ее силе, ни о прочих изменениях, которые происходят с ней после парема. Кювей наблюдает за ней с интересом и наверняка вел бы лабораторные журналы, если бы под рукой у него был хоть клочок бумажки; Матиас наблюдает за ней с тревогой и, кажется, с чувством вины, а во взгляде Каза Нина замечает такой интерес, от которого ей хочется порой передернуть плечами. В руки Бреккера попадает поистине уникальный актив, и если Кеттердам действительно построен на костях, как про него говорят, если в каналах вместо ила давно лежит только гниющая плоть... Что ж, Нина не осуждает его за намерение использовать ее силы ради блага "Отбросов", но она пока толком не умеет их использовать и не оставила еще надежду, что через какое-то время все само собой вернется в норму. Ее мир становится очень тихим и пустым, лишенный теперь постоянного биения сердец на грани слышимости, без ниточек, за которые она может потянуть, чтобы сделать их громче и повлиять на них. Ее мир становится одиноким - и заснуть Нина теперь может, лишь прижавшись ухом к груди Матиаса и погрузившись в его ровный пульс, слышный теперь только так.
    [indent] Аппетит тоже к ней обязательно вернется, но не сегодня, и Нина все старается отвлечь внимание Матиаса, но хватка у бывшего дрюскелле остается по-прежнему цепкой. Соблазнительные провокации коварной дрюсье он все еще умеет игнорировать, пусть даже улыбается ей и сам ее в ответ обнимает; но так просто его со следа не сбить, и хотя его дотошные вопросы Нины раздражают [она тоже знает, что все не в порядке, ей тоже не нравится собственное отвращение к еде, она тоже хотела бы, чтобы у нее не проступали под кожей ребра, и не надо ей постоянно напоминать, как она подурнела и через что прошла ради них всех], но его искренней и немного неуклюжей заботе она каждый раз умиляется и радуется.
    [indent] - Потому что мы только что поели, Матиас, откуда еще аппетиту появиться? И на ночь много есть вредно. Вдруг на нас нападут, а мы от обжорства с дивана встать не сможем? - смеется она, оборачиваясь к нему через плечо, пока Матиас пыхтит и возится с ее завязками, затянутыми непривычно туго. Все платья придется перешивать, когда это все закончится, - или лучше не мучиться и купить новые, с миллионами крюге в кармане она может позволить себе не дешевые ткани, а бархат, шелка и даже ткани фабрикаторов, которые продаются в Кеттердаме за совершенно невозможные цены. Красным кафтаном Нина похвалиться постыдится, но почему бы не сшить себе что-то другое?
    [indent] - Прости, вафли в моей жизни дольше, но ты можешь составить им конкуренцию, сладкий, - обещает она, вставая и все же решая снять платье - помнется еще ведь во сне, а может в будущем пригодится, если ей снова придется играть в сердцебита на службе у богатого земенца. Или еще зачем-то изображать ту, кем она больше не является. - Ох, Матиас, сколько всего я тебе еще хотела показать... и покажу, когда мы из этого всего выберемся. Ты все еще хочешь уехать в Новый Зем или останемся здесь? - Оставшись в плотной нижней сорочке, она забирается с ногами на диван и прижимается снова к Матиасу, устраивая голову у него на плече - совсем как в прошлый раз, когда они мечтали об общем будущем... и когда все пошло прахом. Но в этот же раз будет не так?

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +2

    8

    [indent] Матиас не считает, что Нина подурнела из-за худобы, не думает он, что из-за парема она стала какой-то не такой. Нет, он безусловно на нее повлиял, изменил ее, лишил привычных сил, извратив их, но это все еще его маленькая красная птичка, его Нина, и это ничто не изменит. Матиас просто переживает за ее здоровье, нервничает, что она скрывает от него истинное положение вещей. Ему нужно знать, что с ней, пускай даже помочь он ей ничем толком не может. За это он себя почти ненавидит, а уж за то, что это все с ней произошло именно по виней фьерданцев, заставляет кровь у него в жилах леденеть. Ему все еще сложно поверить, что это у него дома такие ужасы происходили, что вырастивший его человек стал оправдывать такую жестокость высшей целью. Ярл Брум, которого он знал и любил как отца, никогда бы так не поступил. Тот великомудрый наставник мертв, решает Матиас, и с каждой вестью из Фьерды все больше и больше в этом уверяется. Он мертва также, как и дрюскелле Хельвар, когда-то звавшийся его любимым учеником.
    [indent] Нина, кажется, устает от его возни и встает на ноги. Матиас из под светлых ресниц наблюдает за тем, как она раздевается и невольно улыбается. Хорошо, что он хотя бы розоветь щеками уже перестал, потому что из-за этого что она, что Джеспер начинали сходить с ума и дразниться так, что ему откуда-то спрыгнуть хотелось. Все же, они в чем-то очень похожи, будто бы потерянные брат и сестра, пускай сходств во внешности у них ровным счетом никаких и нет.
    [indent] -Значит мы поползем с дивана, все в порядке, - дергает плечом Матиас, двигаясь так, чтобы девушка могла устроиться на нем рядом с ним. Места ей, конечно, теперь нужно меньше, но это ненадолго, убеждает он себя, искренне веря, что все наладится и аппетит к Нине вернется. Ей просто нужно еще немного времени, ее тело перенесло такое, осле чего умирают, а она вот, живая, садится рядом с ним и устраивает голову у него на плече, уже за это он готов день и ночь благодарить Джеля за его бесконечное милосердие. - А что мне надо сделать, чтобы потеснит вафли в твоем сердце?
    [indent] Матиас обнимает Нину за плечи и откидывает назад на мягкую спинку. Что они будут делать тогда, когда все это закончится, куда пойдут? Год назад это было не так уж и важно, сейчас, после всего, что они оба пережили, он считает, что к этому вопросу надо подходить чуть более ответственно, если они не хотят вляпаться в новые передряги.
    [indent] -Не знаю. В Новом Земе вроде бы спокойно и не трогают гриш, во всяком случае, так говорит Джеспер, а Кеттердам - отвратительное место, - он морщится, всем своим видом выражая свое отношение к Керчии. Здесь совсем не так хорошо, как они думали, но он соврет, если скажет, что теперь его здесь ничего не держит. - Правда, здесь у нас остальные... ты сама-то где хочешь жить? Мне главное быть рядом с тобой, - он чуть поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее и улыбнуться. Где они будут жить в самом деле не так уж и важно, главное, чтобы жили они вдвоем.

    +2

    9

    [indent] Парем разбивает Нину, ломает ее на куски, которые едва собираются обратно, уничтожает ее и выворачивает все наизнанку, но она не сомневается до сих пор, что сделала правильный выбор и что справится с его последствиями, особенно с той поддержкой и заботой, которыми ее окружают. Нет, лучше бы, конечно, им не приходилось бы сейчас бороться за свои жизни и за свои деньги, лучше бы она могла отдохнуть в тихом доме с видом на окруженным плакучими ивами канал; но так зато у нее есть куча способов отвлечься от своих несчастий и огромная мотивация поскорее прийти в себя и встать на ноги, и все это должно действовать намного лучше, чем комфортное прозябание в окружении любезных слуг, ходящих вокруг нее на цыпочках.
    [indent] Свою беду она как-нибудь переживет, склеит все кусочки обратно и привыкнет ко всем изменениям; но парем - точнее, вся правда о нем и о дрюскеллях - разбивает Матиаса, и здесь лекарство найти сложнее. Многое в его жизни оказалось ложью, его кумир и идол открыл себя как негодяй с неоправданной ничем жестокостью, его враги оказались не так уж плохи, и Нина даже представить не может, как ему должен быть больно от того, что вся его жизнь была выстроена на неправильном основании. Матиас тоже привыкнет, он сильный; но ему нужна новая опора, новая цель, новый смысл жизни, раз уж охотиться на коварных дрюсье больше не выйдет, как и винить их во всех бедах мира. Бедному Матиасу приходится пересматривать все свои взгляды, все убеждения, всю веру, и Нина терпеливо ждет, к каким же выводам он придет и что решит для себя.
    [indent] - Хорошо, я рада, что у тебя на любой случай есть готовый план. Покажешь потом тайное фьерданское мастерство сползания с дивана, - широко усмехается Нина, прикрывая глаза, все еще ноющие порой даже от самого мягкого света. Что ж, хотя бы прикосновения перестают теперь обжигать и резать заживо; она ведет плечом, вспоминая все свои мучения, и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на Матиаса. - О, у меня есть несколько очень занимательных идей, но если я начну их пересказывать, ты либо провалишься сквозь пол, либо начнешь пылать от смущения и подожжешь весь отель, так что оставим эти подробности на следующий раз, - и все равно тут ничего не осуществить, потому что в соседних комнатах спят - или не спят, кто ж их знает, - их друзья, у некоторых из них очень чуткий слух, а Матиас точно сгорит, если начнутся какие-то шутки про ночной шум из гостиной.
    [indent] - Ты в Кеттердаме видел только тюрьму и кладбище. Не хочешь сначала присмотреться получше, а потом уже решать? - Нина смеется и проглатывает очередные извинения за Хеллгейт: у нее не было выбора, ей пришлось импровизировать, ей надо было спасти Матиаса любой ценой - и она своей цели достигла. - Мне здесь нравится. И да, здесь все остальные, так что... - так что выбора у них и нет особо. Она улыбается и игриво щекочет его подбородок, радуясь уже тому, что одно они решили точно: они останутся вместе, а все остальное - мелкие детали.

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +1

    10

    [indent]  Парем разбивает Нину, ломает ее на куски, которые они все вместе едва собираются обратно, уничтожает ее и выворачивает все наизнанку, и самое страшное заключается в том, что Матиас ее не понимает. Он очень хочет ей помочЬ и готов сделать для нее все, о чем она только может его попросить [кроме одного - больше наркотик она не получит, он скорее умрет, чем позволит ей вновь так рисковать], но он все равно не знает, что именно она испытывает. Понять, что ей больно - несложно. Куда сложнее осознать насколько, прочувствовать всю глубину ее ужаса перед тем, что она испытала и с чем вынуждена бороться каждый день. Матиас не гриша, он только и может со стороны наблюдать за ней, сжимая кулаки и не зная, как Нине еще можно помочь. Если бы он только мог как-то все ее страдания облегчить, да хоть бы взять их на себя, то он бы даже не задумываясь это сделал. Увы, единственное, на что он способен, это просто быть рядом с ней, обнимать ее за плечи и целовать в красиво очерченные губы.
    [indent] И, все же, одно хорошее во всей этой ужасной ситуации есть - о своих бедах и невзгодах Матиас почти не думает. Куда легче ему переживать о Нине, чем о себе и той лжи, в которой он жил всю свою жизнь. Ему больно от того, что человек, заменивший ему отца, оказался на самом деле чудовищем и ему нет дела до тех детей, которых он воспитывает в своих убеждениях. Ему больно за своих братьев, им он мечтает открыть глаза на правду, но пока все его мысли так или  иначе заняты Ниной. Будь все иначе, наверное, он бы совсем отчаялся.
    [indent] -Я все тебе обязательно покажу, - тихо усмехается Матиас, глядя на Нину так, словно ничего прекраснее в этой жизни он не видел. А он и не видел ведь, потому что вот он - смысл его существования, заключенный в маленькой красной птичке. - Почему ты думаешь, что я от всего приду в ужас и начну краснеть как девица? Я тоже много разного ведь слышал и видел, - много, да не все, и уж точно не то, что с такой охотой готова показать ему девушка. Как в самом деле жаль, что у них для того, чтобы уединиться нормально, нет возможности! Матиас вздыхает и целует ее в щеку, ласково улыбаясь, когда Нина начинает заигрывать. По этой ее стороне он страшно скучал, боясь, что она никогда не вернется. Любить он ее любил бы любой, но как же он рад, что она нет-нет, а все больше и больше становится похожей на саму себя.
    [indent] -Мне хватило и этих двух мест, чтобы решить, что этот город так себе... но, если ты думаешь, что сможешь переубедить меня, то можно, наверное, попробовать, - и да, теперь они не одни, у них есть те, кто им дороги. Стоит ли расставаться? Матиас не уверен, поэтому медлит и не настаивает на непременном отъезде. - Если мы останемся здесь, то чем займемся? Мне главное, чтобы у нас дом нормальный был, но и просто... что мы будем делать? - Он почти не спрашивает ее о том, что она делала, пока он был в тюрьме. Этот год они как-то оба решили вспоминать как можно меньше, чтобы не бередить едва зажившие раны, которые и так причиняют им обоим беспокойство.

    +1

    11

    [indent] Нина снова собой становится поначалу через силу, стискивая зубы, заглушая вечную жажду и с трудом вспоминая, какой была до того момента, как ее жизнь разделилась на до и после. Она не была вечно угрюмой - и учится заново смеяться, сначала натужно и неискренне, но постепенно выходит все веселее и проще. Она не была молчаливой - и теперь словами убивает тишину, в которой в ее голову лезут непрошенные мысли. Она не была трусливой - и хотя она становится глухой к чужому пульсу и ужасно беспомощной, все равно не прячется и не забивается в самый дальний угол, где можно одиноко страдать и упиваться своими потерями. Парем не должен ее сломать, и хотя легче всего было бы ему поддаться, легче всего было бы сломаться и найти еще одну дозу не в кармане Матиаса, так у старшего ван Эйка, которым вряд ли бы отказался получить еще гришу на своей службе, она выбирает сложный путь и держится изо всех сил - за Матиаса в том числе. Он спрашивает, чем ей можно помочь, а Нина только качает головой - он должен просто быть рядом, больше ничего сделать нельзя.
    [indent] - Всё покажешь? Очень смелые обещания, сладкий, я же поймаю тебя на слове, - она же коварная ведьма, она же его обманет, соблазнит и принудит к таким вещам, о которых правильному фьерданскому дрюскелле даже знать не положено. У Нины очень большие планы, и чем дольше их осуществление откладывается, тем сильнее они растут. А откладываются они постоянно: то Матиас прохлаждается в тюрьме целый год, то они носятся по морю на очередном утлом суденышке, то Нина немножко попадает в собственный ад, то окружены друзьями без нормальной личной жизни, перед которыми будет очень неловко, если они что-то услышат. Вот и приходится терпеть, но скоро это должно уже закончиться. - Потому что именно так все и будет, я тебя знаю ведь. И если бы ты много видел и слышал, то понимал бы все шутки Джеспера, а не хлопал ресницами каждый раз, - Нина фыркает и поворачивает лицо, требовательно подставляя ему для поцелуя губы, а не довольствуясь только скромными поцелуями в щеку. Знает он все, как же!
    [indent] - Согласись, это все же были примечательные, но не лучшие стороны Кеттердама. Ты еще не оценил этот непередаваемый аромат каналов, рыбный рынок, воришек на улицах, дома с красными фонарями, - с преувеличенным восторгом перечисляет Нина, загибая пальцы и уже представляя лицо Матиаса, когда он познакомится как следует со всеми этими особенностями Кеттердама. Впрочем, не так уж плох этот город, если закрыть глаза на его недостатки. - С несколькими миллионами крюге дом у нас будет роскошный. И огромная мягкая кровать будет, на который мы найдем много интересных занятий на первое время, обещаю, - и на первое, и на второе, и даже на третье. А потом, может, они найдут себе какие-нибудь другие дела, но зачем заглядывать так далеко?

    Подпись автора

    https://i.imgur.com/7AZSDGj.png https://i.imgur.com/GtSIQzF.png https://i.imgur.com/9KtYVDv.png

    +1

    12

    [indent] Матиаса никогда не учили бороться с призракам, только с живыми людьми -  гришами, сделанными из плоти и крови. Он сильный и крепкий, он может побороть едва ли не любого, но что ему делать с болезнью Нины, он не знает. Ее же не скрутить, не убить, с ней только сама девушка и может справиться, он был бы и рад сам решить как-то эту проблему, но способа такого не изобрели еще. Единственное, что он может, это оставаться рядом с ней, прижимать ее к себе ночью и считать ее вдохи и выдохи, когда она спит. Матиас отчаянно молит Джеля, чтобы тот был милостив к ним всем и помог им, он молит его не оставлять Нине. Она же такая сильная и стойкая, он сможет справиться с этой зависимостью, обязательно сможет, убеждает он себя, потому что во что-то еще он верить отказывается. Матиас ведь поклялся защищать ее, поклялся посвятить Нине всю свою жизнь и просто не знает, что ему делать без нее. Нину он любит так, как никого никогда в этой жизни не любил и не полюбит.
    [indent] -Ну, или ты мне покажешь, - немного сбавляет обороты Матиас, признавая, что если кто-то кому-то и будет что-то показывать, то это Нина ему. Он скорее покажет ей то, насколько он сильный и как умеет держать себя в руках. - Не каждый раз, а через раз. Почему ты обо мне такого плохого мнения, Нина? - На то, как она его дразнит, Матиас нисколько не обижается. Пусть лучше шутит над ним, пусть дурачится, он уже всему рад, он все ради ее благополучия сделает, все стерпит, а тут и терпеть-то нечего, тут он сам наслаждается ее ласковыми прикосновениями, улыбками и смехом. Как же Матиас скучал по ее смеху что вес тот год, который провел в Хелгейте, как скучал по нему сейчас, когда она мучилась из-за ломки! Теперь он готов круглые сутки ее смех слушать, потому что для его ушей это самая настоящая музыка, ничего прекраснее он не слышал никогда.
    [indent] Нина будто бы проверяет его, заставляя себя поцеловать, и Матиас с охотой ее требование выполняет. Он все еще боится сделать ей больно, переживает по поводу ее состояния, поэтому осторожничает, что девушке совершенно не нравится. Он усмехается в поцелуй, делая все, как она хочет - никакого целомудрия, она вообще не знает значение этого слова.
    [indent] -А что это за дома с красными фонарями? - Отстраняясь от Нины, интересуется Матиас, приподнимая брови. О таком он не слышал, но звучит, конечно, очень красиво. - Ладно, мы останемся, если ты так хочешь, купим себе дом... если Каз не надует нас, оставив без денег, - вроде бы он не должен, вроде бы хотя бы в этом он честен, но это же Каз, и никто не знает, что творится у него в голове.

    0


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » moments before the storm


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно