GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » when I killed someone for you


    when I killed someone for you

    Сообщений 1 страница 18 из 18

    1

    when I killed someone for you
    https://i.imgur.com/7vvwlQL.gif
    Carla & Polo

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    2

    Поло кажется, что он до сих пор чувствует во рту вкус хлорированной воды, из которой доставал Карлу. Ее холодные щеки под своими дрожащими пальцами, - они все еще подрагивают, когда он вспоминает все это, - судорожные объяснения Лу скорой помощи, он все помнит и это, оказывается, куда страшнее, чем истекающая кровью Марина. Марина посмотрела на него тогда с удивлением, осела на холодный кафель у бассейна, а Полос, хоть и испугался, хоть и до сих пор терзается виной, которую так старался не признать, хоть делал бы все, лишь бы сестра Гузмана была жива и здорова, истинный ужас испытал именно сейчас. Просто Карлу он любил с двенадцати лет и любит до сих пор даже несмотря на то, что Карле он оказался совсем не нужен. Может быть, все это ма-ши-наль-но? Он тоже хорош, он... он - Поло, он привык к тому, что ему говорят, что делать, и упустил момент, когда направления стали манипуляциями, когда он настолько потерялся в Карле, когда так сильно стал от нее зависеть, что оказался готов на все, чтобы она приняла его обратно. Зачем ему вообще понадобился Кристиан тогда? И почему он понадобился ей? Он задумывает о том, почему его всегда мало очень неохотно, но это правда - было мало Карле, оказалось мало Каэтана, а Валерио... Валерио с ними вовсе был по каким-то своим причинам, в них он вдаваться даже не хочет.

    Дом Росонов не изменился с последнего его визита, его легко впускают внутрь, явно по старой памяти. Поло окидывает ма-ши-наль-но знакомые до боли стены, вспоминает невольно их с Карлой квартиру, которая была куплена для их совместной жизни, и чувствует то ли ком посреди горла, то ли первые признаки инфаркта. Ему казалось, что он разочаровался и в Карле, и в своих с ней отношениях, что ему все равно, а, оказывается, нет, совсем не все равно. Карла так и осталась самым дорогим и важным для него человеком, и он понятия не имеет, как это изменить. Как-то он обмолвился об этом Валерио, а тот посмотрел на него слишком знающе и не сказал ничего. Кажется, он тоже кому-то посвятил себя и свою жизнь, а это как-то совсем не окупилось.

    Двадцать четыре ступеньки на лестнице. Их Поло отсчитывает ма-ши-наль-но, а потом ненадолго замирает у двери в комнату Карлы. Пару минут он мнется нерешительно, потом стучит по дереву костяшками пальцев и поворачивает вниз ручку. Если она не одета, то ничего страшного, он ее какой только не видел за все то время, что они были вместе. К тому же, его бывшая девушка никогда не отличалась большой скромностью и стыдливостью, чтобы сейчас поднять крик при виде него.
    -Карла, я пришел узнать, как ты, - говорит Поло самое очевидное, закрывая за собой дверь и замирая в шаге от нее. Он оглядывает комнату, оценивает произошедшие в ней изменения, а потом смотрит на Карлу и садится на стул около ее постели. Руки он сцепляет в замок, чтобы они не дрожали и чтобы ему было легче бороться в желание коснуться ее.

    +1

    3

    Карла не знает, какие деньги и какие угрозы разбрасывает отец, чтобы из её диагноза вычеркнули алкогольное и наркотическое отравление и записали невинный тепловой удар. И ей, если честно, просто насрать: её жизнь уже превратилась в сплошной обман и притворство, одной ложью меньше или одной ложью больше - уже не важно. И холодный взгляд врача, выписывающего её следующим утром из госпиталя и сквозь зубы советующего не злоупотреблять впредь с солнечными ваннами, тоже не важен. Она ждёт, что родители ей хоть что-то скажут, хоть немного внимания обратят, до какого состояния довели её своими требованиями, но им тоже насрать. Её аккуратно провожают в комнату, укладывают в постель, заворачивают в одеяло как дорогую фарфоровую куклу, меняют холодные компрессы на лбу, на всякий случай отказывают в простом обезболивающем и советуют хотя бы написать Йераю, если разговаривать она пока не может.

    Смеяться Карла тоже пока не может, иначе расхохоталась бы. Даже сейчас Йерай и его деньги - это все, что их волнует? Она едва не утонула, до сих пор чувствует запах и вкус хлорированной воды из бассейна и горечь подступающей к горлу желчи, а их волнует только Йерай? Карла не смеётся и не плачет, только заворачивается в одеяло и слабо кивает. Ей плохо, ей душно, её знобит и колотит - в целом даже похоже на последствия солнечного удара. Её тошнит от самой себя и от того, во что превратилась её жизнь, - и это вылечить уже сложнее.

    Она прикрывает глаза, то проваливаясь в сон, то выныривая из него, когда Мирелья меняет компресс и ласково гладит её по голове или подносит к её губам таблетки. Плотным щерстяным одеялом её накрывает апатия - от неё можно избавиться сладким порошком или цветной пластинкой на языке, но все её запасы закончились, а чтобы их пополнить, надо встать с кровати и выйти из дома, а даже на это у неё нет сил. Да и не выпустят, не позволят дальше губить ценный семейный актив.

    На стук в дверь она в очередной раз открывает глаза, но молчит и на вошедшего Поло смотрит осоловело, пусто, глупо. Он в её комнату вписывается легко и естественно, будто вовсе отсюда не уходил, будто не было этого года мучений, будто она просто простудилась, а он просто пришёл не проведать.

    - Привет, - наконец хрипло откликается она и, подумав, после паузы отвечает: - Никак. - Лучше и не скажешь: она никак себя не чувствует, никак не хочет чувствовать, никак себя не видит. - Мне сказали, что ты меня вытащил из бассейна? - задумчиво спрашивает Карла, которая вообще не помнит, что её бывший парень был на вечеринке. Впрочем, как она оказалась в бассейне, Карла тоже не помнит. И какое-то время до этого, наверное, тоже.

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    4

    Глядя на Карлу, Поло понимает, что она ничуть не изменилась - не накрашенная, растрепанная, уставшая и домашняя. В последний год он почти перестал узнавать ее и, наверное, она тоже перестала его узнавать, но сейчас это знакомая ему Карла, его Карла, видеть которую ему больно. В груди ноет и колет, и он думает, что Валерио убить мало за то, что он дал ей наркотики. Пофигу, что он и сам знает, что виноват, что сам выглядит не лучше побитой собаки, просто ей нельзя было давать ничего такого. Карла легко привыкает к чему-то, легко подсаживается, и Поло знает это лучше всех. Это ведь он, а не кто-то другой наблюдал периоды модных диет, сумочек и даже собачек, - странно, что он не видит их терьера, но наверное, собаку пока к себе в комнату забрала сеньора Росон, - он видел все то, на чем заморачивалась его бывшая девушка. Карла легко чем-то увлекается и тяжело что-то отпускает.

    О том, что конкретно его она отпустила очень легко, Поло старается не задумываться хотя бы сейчас. Вспоминать ее с Кристианом у него желания нет, а думать о ней с Самуэлем или Йераем - тем более. Он даже не знает, кто его больше злит злит и бесит, недоделанный мститель или золотой мальчик. Оба смотрят на Карлу так, словно она сошла с небес на землю бренную, - и он смотрит также на нее, все еще, просто украдкой, просто он устал, просто у него вроде как есть Каэтана, - и оба не видят ее, не знают и не понимают. Где был Самуэль, который только и твердит о своей любви? Где был Йерай, который не отлипает от нее? Почему ни один из них не озаботился тем, что делает Карла? Почему ни один из них не заметил, что ей плохо? Почему ни один из них не поспешил вытащить ее из бассейна? Почему это был именно он, кто спас ее, а не кто-то из тех, кто так громко заявляет о себе?

    Серо-зеленые глаза Карлы почти равнодушные, она мажет по нему удивленно, но бесстрастно. Поло крепче сжимает руки и стискивает зубы так, что они начинают ныть. Все глупо и неправильно, а Марина на том свете наверняка продолжает хохотать как ненормальная: никто тебя не любит, все тобой пользуются, очнись.
    -Да, я пришел под конец вечеринки и увидел, как ты упала в воду, - он передергивает плечами, не в силах скрыть из голоса легкую дрожь. Он испугался на самом деле, это не притворство никакое, потому что в тот момент ему действительно стало страшно за Карлу, что он не успеет ее вытащить, что она не очнется. - Ты бледная, у тебя болит что-то? Тебе не холодно? Я могу принести тебе чай или что-то еще, - неуверенно предлагает Поло, который понятия не имеет как помочь человеку после передозировки. Или у нее не передозировка была, а аллергическая реакция? Или что? Надо было узнать, но он даже не знал как, поэтому теперь растерянно хлопает глазами и мнется. Как всегда мнется, как привык, потому что ему, кажется, очень нужен поводок на шее и кто-то, кто подсказывал бы ему, - или, лучше говорил, - что делать. Поло очень хочет вырасти и избавиться от этой потребности, но пока... пока получается неважно.

    Отредактировано Polo Benavent (2021-11-28 14:18:32)

    +1

    5

    Карла смотрит на Поло, так легко вошедшего в ее спальню, будто он никогда надолго отсюда не уходил, и безнадежно путается в реальности. Все так, будто в их жизни не было целого года или даже полутора лет, будто она никогда не притрагивалась к наркотикам, а подцепила банальную простуду, а он просто зашел ее проведать, будто никогда не было Кристиана, Саму, Каэтаны и Йерая, будто не было прежде всего Марины и серого надгробия, уродливой чертой разделившей на неравные части все их жизни. Все так, будто не произошло ничего страшного, будто она сейчас откашляется и начнет обсуждать со своим парнем планы на грядущее лето и на целую жизнь, которую они намерены провести вместе.

    Все так - и все не так. Карла путается в себе и во времени, но с усилием собирает в кучу разбегающиеся мысли и восстанавливает по осколкам картину действительности. Поло - не ее парень, их отношения умирали долго и мучительно, а они отказывались верить в неизбежность конца и цеплялись за полусгнивший труп, пока он наконец не поставил точку изменой, не растоптал остатки надежд ложью и не добил их историю убийством. Поло - почти четверть ее жизни, его уже не вычеркнуть и не забыть, он - одна из тех привычек, от которых Карле никогда не избавится; но привычку она сама признает вредной, медленно ее уничтожающей, ненужной.

    Слишком много лжи, слишком много боли, слишком много последствий у всего, что он натворил. Год назад он был разбит, но она заставила его собраться и выкарабкаться из беды, и теперь у него все хорошо: колледж в Лондоне, мамы за спиной, девушка и парень рядом. А до нее отголоски принятых решений докатились только сейчас, и теперь она разбита, а рядом нет никого, кто склеил бы ее по частям. И будущего у нее нет: семья на грани разорения, и Карла сама отняла последние шансы, своими руками и своим длинным пьяным языком уничтожив все, что у них могло бы быть. Йерай ее не простит, об инвестициях можно забыть, о беспечной жизни тоже - и ей больно не только физически, ей страшно и тоскливо, и способа поправиться она пока не видит.

    - Спасибо. Наверное. - Благодарность она тянет с сомнением: жизнь ей сейчас не в радость, хотя смерти она тоже не хочет; впасть бы в кому и очнуться только тогда, когда все снова будет хорошо, а все проблемы забудутся и потеряются. - У меня все болит. Нет, я ничего не хочу, - даже от мысли о еде ей становится плохо, даже воду Карла пока глотает с трудом. Какой уж тут чай? Зато к выпускному похудеет, даже диеты особые не нужны.

    Голова у нее болит больше всего, как будто Поло статуэткой врезал не Марине, а ей. Карла тянется к виску, ожидает на спутанных волосах почувствовать липкую кровь, но натыкается только на сползший и почти высохший компресс, который вялым движением сбрасывает на подушку и взглядом указывает на него парню.

    - Намочи холодной водой, пожалуйста, - она прикрывает глаза, пока он уходит, и распутывает клубок мыслей, все пытаясь понять, зачем он пришел и что он от нее теперь хочет. Узнать, как она? Вот, узнал, плохо она. Дальше что? - Зачем ты пришел? - спрашивает наконец Карла, когда Поло возвращается. Зачем пришел тогда на вечеринку, зачем пришел к ней сейчас, зачем продолжает приходить, если все давно кончено и они друг другу только хуже делают.

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    6

    Между ними - пропасть из ошибок и непонимания. Раньше Поло было спокойнее всего рядом с Карлой, просто с Карлой, которая обволакивала его, обнимала, укрывала от всех косых взглядов и насмешек. Он был неловким, а она - красивая и тогда она казалась ему невероятно доброй. Так смешно теперь думать о том, насколько он друг в друге ошибались, когда она ему казалась чистейшей прелести чистейшим образцом, а он ей безобидным и беспомощным. В итоге он стал убийцей, который изо всех сил скрывает - неудачно, надо признать, - свое преступление, а она манипулирует и, как он уже сказал, играет на членах парней как на джойстике. Все горько, неправильно, мерзко, и больше всего Поло мерзко от того, что это он все затеял, что это он со всем не справился. Он изменил, он обидел, он ошибся. Вместо покаяния, он ушел в глухую оборону, вместо раскаяния, начал искать поводы для обид. Их хватало, потому что Карла и Кристиан исключали его из общего веселья, потому что будучи с ними он был довеском, потому что Кристиан влюбился в Карлу и был совсем не против при этом отодвинуть в сторону Поло. Ему просто надо было сказать, что ему не нравится в самом начале, а он, а она, а они... к чему теперь об этом думать?

    Поло облизывает пересохшие губы и трет друг о друга ладони так, словно он замерз. На самом деле - очень замерз, отогревается он только между двух горячих тел в постели, но ненадолго. Чужого тепла отчаянно не хватает, потому что холод идет не откуда-то, а изнутри, из самого Поло, и с этим он ничего поделать не может. Он разбил не только их отношения, но и их самих, хотя единственное, что он хотел, это все исправить и вернуть на круги своя. От тона Карлы - сухого, холодного, безразличного и отчаянно скучающего, - его начинает мутить, но он никуда не уходит. Упрямо сидит на стуле, смотрит на девушку и хочет сказать, что ей не идет макияж, который она сейчас так полюбила. Он кукольный, он искусственный, а Карла ведь никогда не любила все искусственное и всегда недоумевала, зачем той же Лу столько хайлайтера на лице. Теперь его бывшая девушка, кажется, просто прячется за косметикой, за выбранным ею новым образом, от которого веет холодом. Его Карла была другой, по ней он тоскует и страдает до сих пор.

    -Да, конечно, сейчас, - с готовностью подрывается с места Поло, сжимая в руке компресс. Он знает, где находится ванная комната, поэтому возвращается быстро, садится обратно на стул и аккуратно устраивает мокрую повязку на лбу Карлы. Так он тянет время, не желая отвечать на ее вопросы. Он и сам не знает, зачем он пришел. И не знает даже о чем она спрашивает. Поло молчит столько, сколько может, а потом вздыхает и опускает руки, больше к Карле никак не прикасается. - Хотел узнать как ты. Я... я не могу не переживать за тебя, а тогда, ну, на вечеринке, испугался, что ты... - пожимая плечами он не смотрит на девушку, а изучает взглядом стены. - Почему наркотики, Карла? Ты никогда не любила такие гадости, - наконец, спрашивает он, потому что действительно не понимает. Потому что и в этом начинает винить себя. Это ведь тоже последствие его поступка, верно?

    +1

    7

    Поло подскакивает так, будто свежий компресс - это вопрос жизни и смерти, а не просто тряпка, немного облегчающая головную боль. А Карла в очередной раз замечает, как легко парни - бывшие, нынешние и даже несостоявшиеся - выполняют любые её просьбы. Для этого даже не обязательно их за что-нибудь держать - Поло же она отпустила, им теперь верит Каэтана, но все равно он возвращается к бывшей девушке и нервно сидит около её кровати. Это было бы лестно и мило, если бы только история между ними была простой и банальной, а не включала в себя ложь, манипуляции и убийство.

    Карла об этом подумает позже - завтра, послезавтра, через неделю или месяц, когда голова наконец начнёт работать нормально, не задурманенная наркотиками, а мысли перестанут ворочаться так, что от их движения ей становится почти физически больно. Пока она просто подмечает краем сознания, как Поло торопится и как осторожно её касается после возвращения; а никаких выводов сделать уже не может, это ей не под силу. А может, просто не хочет никаких выводов делать, потому что они будут нелестными прежде всего для неё, а потом уже для её бывшего парня.

    Поло она слушает с прикрытыми глазами, наслаждаясь прохладной компресса и тем, как от этого немного притихают барабаны в её голове. А потом все же открывает глаза и смотрит на него снова удивлённо, кое-как кривя губы в усмешке.

    - Когда-то не любила, - безропотно признает она, немного переиначивая его утверждение. Когда-то не любила наркотики и любила Поло, когда-то не имела цены и не продавалась. А сейчас все меняется местами, сейчас ей назначают цену и выставляют на рынок, а наркотики - единственный способ терпеть саму себя и изображать счастливую любовь к парню, который её просто покупает и делает из неё дорогой аксессуар, подчеркивающий его статус и богатство. - Потому что с ними я счастлива. Потому что с ними все ярче, лучше. Потому что они помогают терпеть все и даже любить... - Любить себя, любить Йерая, любить родителей - какая разница? Она не уточняет и даже не думает, что Поло сможет её понять. Хотя вот именно он, пожалуй, смог бы. Уже можно спрашивать, как он живёт в мире с самим собой?

    Но спрашивает в итоге Карла другое:

    - Ты узнал, что дальше? И ты - последний человек, который может за меня переживать и пугаться. - Потому что его поступки привели её к такой жизни, он изменил ей, врал ей, он убил Марину, перевернув разом все.

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    8

    У Поло ком стоит посреди горла, а губы сухие и ему даже кажется, что потрескавшиеся. Он все водит и водит по ним кончиком языка, потому что от этой детской привычки он никак не может избавиться, и смотрит куда угодно, но не на Карлу. Он рассматривает лампу у нее на тумбочке, лекарства около нее, изучает узор на занавесках и ковре, посматривает в сторону закрытой двери. Ему ужасно хочется сбежать, потому что рядом с Карлой ему теперь тяжело и душно, потому что Карла стала каким-то олицетворением всех его ошибок. А еще потому что Карла винит его во всем, но не видит до сих пор какую роль сама во всем этом сыграла. Поло опускает глаза на свои руки, которые снова сцепляет в замок и трет друг о друга большие пальцы. Зря он пришел, наверное, потому что этот дурацкий неловкий разговор не поможет ни ему, ни ей, никому лучше не сделает.

    Лежащая в постели Карла кажется ему маленькой, хрупкой и очень больной. Если бы Поло знал, как это все исправить, то он непременно бы это сделал, но единственное, что приходит ему на ум - это отмотать время вспять, а это уже что-то разряда фантастики. У него были ведь шансы остановить это все, но он ими не воспользовался, потому что вначале Карла остановила его, убедила смолчать, а потом попыталась заставить говорить, но только ради себя и, кажется, Самуэля, с которым ни с того ни с сего начала носиться как с писаной торбой. Из-за него она ведь и призналась во всем, пусть и отказалась из страха за свое будущее от показаний, из-за него она, кажется, готова и в омут с головой. Поло вздыхает, крепче сжимает руки: ему обидно, горько, он все еще ревнует и Самуэля ненавидит. Герой в белом плаще, черт бы его побрал, как будто сам без греха, как будто что его брат, что Марина были святыми, как будто...

    Нет, пора прекращать винить всех вокруг и переводить с себя стрелки на кого-то еще.
    -Не принимай их, Карла, они не сделают тебе лучше, - устало произносит он, понимая, что он может просить все, что угодно, но вряд ли она его послушает или послушается. Глаза он поднимает на нее почти неохотно, а в них - стылый лед. Его бескрайнее море, кажется, покрылось ледяной коркой, промерзло до самого дна, став сплошной глыбой льда. - Почему я последний? Я хотел получить те часы, чтобы ты меня простила, а оно вот как вышло. Прости, что измучил тебя. После выпускного я пойду в полицию и все расскажу, - буквально пару дней подождать, дать всем выпуститься, а потом идти, чтобы никому уже ничего не портить, чтобы не отвлекать всех снова судами и следствием. - Я сделаю так, чтобы тебе задавали поменьше вопросов, чистосердечное признание же хоть чего-то стоить, верно? - Поло невесело смеется, улыбается криво, отражая усмешку Карлы. Этому всему уже пора положить конец, все, хватит.

    +1

    9

    Карла даже вспомнить не может, с какого возраста знает Поло. Дружит с ним, кажется, лет с восьми, встречается - с двенадцати... Встречалась. Но даже после расставания он не пропал из ее жизни, остался не другом и не врагом, а непонятно кем - человеком, которого она то отчаянно хотела защитить, то также отчаянно хотела от него избавиться, чтобы ее жизнь стала легче. Оба желания - эгоистичные, этого Карла не отрицает. Но дело даже не в том, что она чувствует; дело в том, что она Поло знает лучше всех на свете, даже лучше обеих его мам, лучше новых любовников, которых он себе завел. Карла знает, как он заикался, как стеснялся очков, как хвостиком ходил за Гузманом и заглядывал ему в рот; как он облизывает губы, когда волнуется, как прячется от всего мира под одеяло, когда расстроен, как восторженно приоткрывает рот, когда видит что-то прекрасное.

    И сейчас, если немного напрячься, она все еще сможет прочитать по его лицу все чувства и различить за мимикой все эмоции. Проблема в том, что напрягаться Карла не хочет - ни с ним, ни с Самуэлем и Йераем, ни с кем. Она хочет легкости, простоты, незамутненного счастья и безграничной любви - это ей давали наркотики. Великолепный экстаз, ощущение, будто она парит, отсутствие страхов, забот и ответственности, белоснежную чистоту вместо покрывшей ее кожи корки грязной лжи и маркером нарисованной сверху цены: пять лет жизни - за процветание ее виноделен и свободу для ее родителей. Разве эта плата такая большая, разве она не должна быть им за все благодарна и поддерживать теперь, когда они нуждаются в ее помощи?

    Карла снова прикрывает глаза, вспоминая то сладкое забвение и пустоту, мечтая снова их ощутить, вздрагивая от нестерпимого зуда. И знает все же, что так нельзя, что наркотики ей уже не помогут, что они уже ее подвели, развязав ей язык прямо перед Йераем.

    - Но они делали мне лучше. И меня лучше тоже делали, - слабо спорит Карла, больше потому, что не хочет ни в чем соглашаться с Поло. Он ее подвел, он сделал ее несчастной, из-за него все пошло не так - а наркотики просто делали ее снова собой, снова счастливой и беззаботной.
    Открывая глаза, на своего бывшего парня она смотрит неверяще, качает головой, сомневается, что все будет так просто. Он не пошел в полицию, когда она его об этом просила. Он вывернулся тогда, когда она сама во всем призналась и сдала его. И теперь он передумал и хочет положить всему конец? Сейчас, когда это уже неважно, когда через пару дней они выпустятся, разъедутся по разным странам и обо всем наконец забудут?

    - Почему сейчас, Поло? И у тебя не получится меня выгородить. Я врала под присягой, помнишь? - А впрочем, ее это даже не волнует. Она уже наказана тем, что подвела свою семью и лишила их всего; после статей о разорении виноделен Калеруэга последуют статьи о лжесвидетельстве единственной дочери маркизы - какая уже разница? - Чтобы я тебя простила? То есть это из-за меня, я во всем виновата? Ты это пытаешься сказать? - Если бы она лучше себя чувствовала, то шипела бы и кричала; а так только шепчет и морщится, когда даже от этого сильнее раскалывается ее несчастная голова.

    Отредактировано Carla Roson (2022-01-26 14:08:11)

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    10

    Все это - мучительно больно. Поло прикрывает глаза, не в силах смотреть на Карлу, и остро жалеет обо всем, что сделал. Он даже не знает, где начать, с чего начать. Он испортил столько всего, сломал столько жизней! Свою, Карлы, Гузмана, Марины, Андера, Кристиана, Самуэля и Нано - хотя до последних троих ему, откровенно говоря, до сих пор нет особого дела, - их родителей, и это только те, кто приходит ему на ум сразу. Искать виноватых, пытаться перевести стрелки Поло больше не пытается. У него уже нет на это ни сил, ни желания, потому что отрицать очевидное он не хочет. Все это - последствия его действий, можно сколько угодно говорить, что и  манипулировали, что его к чему-то подталкивали, но в конечном итоге решения были его. Поло смиряется с этим также, как почти смиряется с тем, что Гузман никогда не простит его, что Карла к нему никогда не вернется, что Каэтана его никогда не любила, что Валерио пытался забыться с ними, что его собственные матери его не знают. Он миновал стадии гнева и отрицания, прекратил торговаться и просто принял все. Это же правильно?

    Поло трет одну руку о другу, рассматривает их и вспоминает, как Карла отмывала с них кровь. Ему до сих пор от этого всего тошно: от того, что он решил разнообразить с помощью Кристиана их отношения; от того, что Карла увлеклась Кристианом, а он приревновал; от того, что не сдержался и ударил Марину; от того, что не признался во всем; от того, что Карла захотела во всем признаться ради Самуэля; от того, что он кроме как денежный мешок оказался никому не нужен. Ему от себя тошно, от того кем о стал, в кого превратился и что сотворит с собой. И тошно ему от того, что он сделал это все ради Карлы, но и Карла ради него сделала многое, просто... просто этот цирк пора заканчивать. Надо было раньше, хотя бы тогда, когда об этом просила Карла. Только Карла тогда не просила, Карла тогда то ли испугалась, то ли уже влюбилась в Самуэля и решила бросить Поло под поезд, и это стало тем, что заставило его упереться рогом. Почему он у всех расходный материал? Он глубоко вдыхает и выдыхает, поджимает губы и снова смотрит на свою бывшую девушку.

    -Ничто не может тебя сделать лучше, Карла, лучшая ты такая, какая есть, - тихо возражает Поло. - Не будет ничего от них хорошего, ты же знаешь, - она все знает, все понимает, конечно же, просто она устала не меньше его самого. Он понимает, почему она хочет забыться и отвлечься, даже если не знает всех ее причин. Она просто устала, а это хоть какой-то выход. Сколько лет Поло принимает те или иные препараты, ему ли не знать. - Нет, я не пытаюсь тебя ни в чем обвинить. Только за этими часами я пошел не из-за твоего отца или Марины же. Да и неважно это уже. Я сделаю так, что тебя не тронут - скажу, что заставил, запугал, какая разница? Им лишь бы уже кого-то посадить и закрыть это дело, они на все согласятся. К тому же, не забывай, что моя мама адвокат, - его она защитить не сможет, это бесполезно, пусть лучше надавит и заставит всех забыть про участие Карлы во всем этом.

    Сказать ему больше нечего. Поло тянется к Карле и поправляет компресс на ее лбу. На ноги он поднимается медленно и тяжело, будто бы ему на плечи кто-то давит. Он так живет уже год, ему кажется, что даже без таблеток он в бассейне бы тогда утонул, его бы просто этой тяжестью приковало ко дну. Вот бы ни Каэтана, ни Андер не рассказали никому про его попытку самоубийства, он не хочет никаких поблажек на суде, хватит. У двери Поло на мгновение замирает, смотрит на Карлу через плечо и мечтает отмотать все на полтора года назад и не совершить всех тех ошибок, которые он совершил.
    -Поправляйся поскорее, Карла, - звучит настолько дежурно, что ему почти смешно и почти удается поверить, что это все ему приснилось.

    +1

    11

    Карла знает, что к наркотикам больше не притронется: ей не дадут, не позволят, не разрешат окончательно испортить собственную жизнь и семейную репутацию. Да и сама она не захочет - не после всего, что наговорила Йераю, не после того, как упала в бассейн, не после ночи в больнице и всего этого кошмара. Решение казалось прекрасным, но обернулось ужасом и болью, и придется ей теперь учиться жить самостоятельно и мириться с собой и своими поступками без сладких таблеток. Но с Поло она спорит из чистого упрямства, из желания показать, что у него нет больше права вмешиваться в ее жизнь и раздавать советы - для этого у него есть Каэтана и Валерио, пусть с ними справится для начала.

    Но Поло заставляет ее задуматься: не о наркотиках, а о том, какое все же влияние у нее осталось на него. После всего, после того, как она сама сдала его полиции, - он обещает ее выгораживать, обещает взять на себя дополнительную вину, только бы ее не тронули. Это странно, и Карла пытается поставить себя на его место: она бы так смогла? Она бы утопилась сама, не попытавшись никого за собой утянуть? Она простила бы все, что произошло между ними? Врать себе она пока не может, и ответ единственный: нет, не смогла бы, крутилась бы, лишь бы выбраться, и неважно, кого она при этом задавить и утопит.
    Об этом надо подумать, но позже; молча проводив Поло взглядом, Карла закрывает глаза и снова проваливается в дрему, полную дыма, туманов, ответов без вопросов и вопросов без ответов.

    К выпускному она приходит в себя достаточно, чтобы начать наводить порядок в собственной жизни. С Йераем удается расстаться мирно и в качестве прощального подарка получить в свои руки управление винодельнями: Карла понятия не имеет, что будет с ними делать, но лицо отца, подписывающего бумаги и через силу передающего все ей, оказывается лучшим подарком на все дни рождения сразу. Следующий человек, которому она задолжала много извинений, - Самуэль, и в клубе Карла ищет только его. И от слов Ребекки она готова отмахнуться, сочтя их всего лишь ревностью, не придав им особого значения: да, парни ради нее на многое готовы, а Ребе завидует, верно? Но она вспоминает Поло, находит его в толпе и молчит: действительно на многое, и ничего хорошего в этом нет.

    Об этом тоже надо подумать, и Самуэля Карла снова избегает: тот, к счастью, видит только Поло, а про нее забывает, и она не собирается вмешиваться. Разве это любовь? Ошибка, только еще одна ошибка: попытка все разузнать, попытка все скрыть, отчаяние, боль и предательство - сплошные манипуляции, а на них ведь ничего не построишь. Кому, как не ей, это знать?
    На Лу, держащейся за стену около входа в уборные, лица нет, и Карла хмурится, гадая, что еще могло пойти не так. На вопросы она не отвечает, смотрит загнанно, испуганно, шевелит дрожащими губами, но ничего не говорит, только указывает себе за спину.

    Бутылочное горлышко и следы крови на полу говорят все за нее; крики в vip-зале клуба - тоже. Сумочка у Карлы почти пустая, и завернутое в салфетки горлышко лезет туда легко: она еще не знает, что случилось, но понимает, что Лу нужна помощь. И не только ей: Карла не знает, кого ожидает увидеть на полу танцпола, Гузман загораживает все своей спиной и кричит, требуя вызвать скорую. И только обойдя его, она видит Поло в окровавленной рубашке: Гузман пытается зажать его рану, но кровь все течет сквозь его пальцы, и Карла падает на колени рядом, пытается ему помочь, зовет Поло, просит его не засыпать, кричит на него. Кто-то догадывается наконец стянуть с себя рубашку и протянуть им, и Карла отпихивает руки Гузмана, прижимает к ране скомканную ткань, пытается остановить кровь, которой слишком много...

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    12

    -Я устал, Карла, я посплю немного, - бормочет Поло, опуская тяжелые веки. Карла прижимает узкие ладони с длинными темными ногтями - раньше она любила нежный френч, а все роковое оставляла Лу, а вульгарное Марине, - у его груди, пока Гузман поддерживает его голову. Он не понимает откуда столько крови, неужели вся она его? Неужели это из него столько течет? Краем глаза он видит заплаканную Лу, которую к себе прижимает Валерио, и хочет сказать ей, что все в порядке, но может только неловко шевелить ставшими вдруг непослушными губами. Очень хочется спать, Поло просто очень сильно устал и он не может и дальше бодрствовать. Ему ужасно хочется отдохнуть, просто полежать с закрытыми глазами в тишине и темноте, чтобы его уже ничего не беспокоило. Он же так устал за этот год, так ужасно измучился и извелся, а теперь вот - финишная прямая, конец. Завтра он пойдет в полицию и все расскажет, но сейчас он поспит. Совсем немного, чуть-чуть, просто чтобы отдохнуть.

    Прежде чем его веки окончательно опускаются, Поло кажется, что он слышит истерические всхлипывания Лу, уговоры Гузмана . хлопающего его по щекам и резкие, злые оклики Карлы. Ему очень хочется откликнуться и отмахнуться от них, чтобы не мешали, но у него не получается. Ничего у него не получается, по жизни, причем: ни разговаривать по-человечески без помощи логопедов, ни удержать Карлу, ни вернуть ей без проблем дурацкие часы ее отца, ни молчать о своем преступлении, ни выстроить новые отношения. Даже Лу и той не выходит рассказать о том, что все в порядке с ее учебой, что никто не будет ничего отменять. Поло совсем не умеет побеждать, ему бы уже привыкнуть сдаваться без борьбы, потому что все, что он делает, оканчивается какой-то трагедией и каким-то ужасом. Его матери - победители, успешные женщины, и окружают его все те, кто так или иначе обречен именно на успех, но не он. Он не умеет, не обучен, он слишком мягкий, слишком податливый. У него мягкое нутро и слабая воля, он легко подпускает к себе людей, легко дает им собой управлять, и от этого всего Поло устал смертельно. Может быть, если он немного поспит, то дальше станет легче?

    Не становится. Поло просыпается в белоснежной палате, смотрит на потолок и слышит шум приборов, к которым подключен. Кажется, у него катетер в вене на правой руке, он слышит звук жидкости в капельнице и чье-то дыхание в кресле около его кровати. Поворачиваться тяжело, в голове у него туман и вата, а руки кажутся слабыми-слабыми. Поло морщится, приподнимается немного и тут же шипит, потому что от движения приборы начинают бешено вопить и верещать, а в палату тут же залетает пара медсестер и врач, которые принимаются вокруг него суетится, загораживая собой все вокруг. Только теперь он замечает, как остро тянет и болит в груди, вспоминая про то, что его туда уколола горлышком от бутылки Лу и машинально прижимает руку к ране, но ее тут же отводят в сторону и что-то ему говорят, но Поло ничего толком понять не может, начиная нервничать. Он не любит больницы, не любит врачей, поэтому в его панике сейчас даже нет ничего удивительного или необычного. Он просто забывает на секунду как дышать и хмуриться, из-за всей суеты, волнения и пробудившихся воспоминаний теряясь и путаясь.

    0

    13

    В суете и панике Карла не успевает даже толком понять, кому приходит в голову идея подделать улики, чтобы защитить рыдающую Лу; кто достает из ее сумочки разбитую бутылку, о которой она успела шепнуть только Самуэлю; кто передает ее по кругу, оставляя как можно больше отпечатков; и кто в конце концов сжимает на ней расслабленные, безжизненные пальцы Поло, еще скользящего взглядом по ней и Гузману, но вскоре все же сдающегося и закрывающего их. Карла сдаваться отказывается, она зовет его, приказывает не спать, умоляет сделать это ради нее - всегда же действовало, всегда помогало, всегда Поло ради нее шел на любые глупые подвиги. Гузман рядом тоже не замолкает, повторяет слова прощения, уговаривает своего друга очнуться и дотерпеть до приезда скорой. И заламывающая пальцы Каэтана с кровавыми разводами на своей нежной светлой юбке тоже всхлипывает и просит его держаться. Но Поло не слышит и не слушается уже никого.

    Скорая успевает, Поло, которого они грузят в машину и увозят, жив - никто не говорит "еще", но все громко это думают. Каэтана рвется за ним, но ни ее, ни остальных не выпускают до приезда полиции, и Карла к этому времени успевает взять себя в руки, отмыть ладони от крови своего бывшего парня и разделить со всеми бремя лжи, выгораживающей Лу. И очень старается не думать и не оценивать, чем это все может для них обернуться, если Поло выживет и раскроет их обман. Все сработает, если он промолчит... или умрет. Но об этом тоже никто вслух не говорит.

    Больше всех рассказать правду рвется Каэтана, и Карла тихо договаривается с Валерио, что ее надо держать подальше от палаты Поло. Ее бедного бывшего снова надо запутать, обвести вокруг пальца, заставить солгать, и Каэтана им в этом не помощник. Валерио выглядит так, будто готов ее придушить, чтобы только заткнуть; а Карла поступает проще: раскрывает его матерям глаза на некоторые маленькие манипуляции Каэтаны, требует Валерио подтвердить, что Поло с ней расстался, добивается согласия не пускать ее к нему, если только он сам не попросит и не позовет. Карла выторговывает им всем отсрочку, а заодно - право по очереди сидеть у его кровати, подменяя безутешных сеньор и карауля тот момент, когда Поло откроет глаза.

    По прихоти судьбы везет именно ей, как будто Господь Бог наконец-то к ним благоволит. Среди ночи Карла дремлет в кресле около его кровати, убаюканная мерным писком аппаратуры; прогноз хороший, Поло будет жить и скоро должен очнуться, он потерял много крови и пережил операцию, но больше ничего не мешает ему выкарабкаться. А она, успокоенная этими обещаниями, в итоге пропускает момент, когда он приходит в себя, и спохватывается только тогда, когда приборы надрываются от верещания, а вокруг Поло теснятся врачи. Несколько секунд ей кажется, что все наоборот плохо, что ему резко стало хуже; но нет: она проталкивается мимо врачей, обсуждающих, какое успокоительное ему стоит вколоть, наклоняется низко к его лицу, кладет ладонь на его лоб, заставляет смотреть на нее и только на нее.

    - Тшш, Поло, дыши, все хорошо, ты в порядке. Ты пытался убить себя, но не получилось, тебя спасли, все хорошо, не забывай дышать, - Карла ведь чуть ли не лучше всех знает, как успокаивать его приступы паники, как убеждать его сделать вдох и выдох; но между делом она давит и намекает, надеется, что он запомнит и хотя бы потом поймет, боится, что другого шанса его заставить у нее не будет. А потом - мерно считает "раз-два-три-четыре", чтобы он дышал в такт ее словам и успокаивался.

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    14

    Поло с детства был проблемным ребенком, который чуть ли не с первых дней разочаровывал обеих своих матерей. Как отметил отец Карлы, его матери потратили целое состояние на то, чтобы он перестал заикаться, еще не меньше на психологов и психотерапевтов из-за его тревожности и приступов паники. Они надеялись, что их сын будет им соответствовать, что они будут им гордиться, но вместо этого у них родился Поло. Он не амбициозный, спокойный, ведомый, он легко обретает кумиров и с трудом от них избавляется, и это совсем не те качества, которые хотели видеть они в своем сыне. Вот был бы он больше похож на Гузмана, которым восхищался с детства, все было бы куда проще и лучше, тогда его бы ничего не беспокоило и матери не смотрели бы на него так, словно не знают уже, как еще в него вложиться, чтобы он хоть что-то из себя начал представлять. Поло проблемный, а теперь еще и полумертвый убийца, который не может дышать.

    Врачи вокруг суетятся и не помогают, а делают хуже. Кто-то говорит про успокоительные, кто-то про кислородную маску, а Поло просто хочется, чтобы они все убрались, оставили ему в покое, не отнимали у него воздух, которого и так не хватает. Его накрывает волной страха, приступ паники не подкрадывается к нему из-за угла, а наскакивает откуда-то сверху, заставляя его сердце биться в груди так, что ему кажется, будто оно вот-вот остановится от перенапряжения. Лучше бы уже остановилось, умирать - жутко, но жить ему еще хуже. Он чудовищно устал, он не может отдохнуть, у него кровь с ладоней не отмылась, так и осталась темным слоем под ногтями, но ему не дают так просто уйти. Врачи окружают его, все белое-бело, стерильное и безжизненное, а потом вдруг ярким росчерком появляется Карла с ее холодными ладонями и тихим, твердым голосом.

    Взгляд Поло скользит по ее лицу, фокусируется на губах, и он делает усилие, чтобы сосредоточиться на том, что она говорит. Все хорошо? Все в порядке? Его спасли? Если бы ему было лучше, он бы рассмеялся, а так только моргает, смотрит затравленно и дает словам проникнуть в его сознание: он пытался убить себя. Он? Пытался? Они узнали про бассейн? Неужели Каэтана или Андер рассказали о той неудачной попытке самоубийства? Хотя нет, с тех пор прошло много времени, сейчас он здесь из-да другого, из-за ноющей раны на груди, от которой больно вдыхать и выдыхать. Его ранила Лу, он попал в больницу из-за Лу, но он не может и не хочет ее винить, вспоминает Марину и не хочет мучить и ее. Пусть это будет его наказанием за все, пусть так он за все поплатится, просто могут уже фурии оставить его в покое, не терзать и не заставлять вспоминать все раз за разом, перечисляя в голове все свои ошибки и грехи?

    Карла, все же, знает его лучше всех. Она загораживает его от врачей, не убирает ладоней с его лица и считает, заставляя его подстраивать свое дыхание под его счет. Он следит за ее губами, складывающими буквы в слова, и не замечает, как в какой-то момент приборы перестают дико пищать, а в палате становится меньше народу. Когда Карла отстраняется от него, то он дышит уже сам и врачи просто проверяют его состояние, ставят пару уколов и оставляют их одним, напоследок напоминая о том, где расположена кнопка вызова медсестры. Поло облизывает пересохшие губы и поворачивает голову, рассматривая Карлу и удивляясь тому, что здесь она, а не его матери, Каэтана или тот же Андер. Как он, кстати? Сколько времени Поло так провалялся? Что с Лу?
    -Дай попить, пожалуйста, - хрипло просит он, потому что у него нет сил самому привстать и дотянуться до стакана с водой.

    +1

    15

    Карла не доктор и не психолог, но именно с приступами паники Поло бороться умеет, потому что знает его с детства, встречалась с ним с двенадцати лет, по настоянию его и своих родителей ходила пару раз к его психотерапевту и перенимала эту методику. К счастью, паника все же обрушивалась на него редко, и ей всего несколько раз довелось столкнуться с этой проблемой. Он ведь не больной, не сумасшедший, просто чувствительный и нервный, просто иногда пугается и забывает, как дышать. Ее глупый Поло, как она каждый раз за него переживала и как потом облегченно смеялась, когда все наконец проходило и он снова ей улыбался.

    Но сейчас паника у Поло оправданная, он пугается не какой-то ерунды, а приходит в себя в незнакомом месте, не понимает, что происходит, и, не дай Боже, еще страдает от какой-то боли. Карла больше года не касалась его вот так и не успокаивала, но вспоминает все легко, ловит его мечущийся взгляд без проблем, вспоминает всю власть, которую над ним имела раньше - и видимо, имеет до сих пор, потому что Поло от ее голоса постепенно успокаивается и начинает дышать ровнее с каждым новым счетом. Карла не успокаивается, продолжает его держать до тех пор, пока врачи осматривают его и что-то еще ему вкалывают. Напоследок его лечащий врач обещает сразу же позвонить его мамам (Карла слышит вдобавок "и в полицию тоже") и уходит, велев не волновать своего пациента. Карла кивает так убедительно, как только может, провожает его взглядом до тех пор, пока за ним не закрывается прозрачная дверь, и тревожно оборачивается к успокоившемуся Поло.

    Времени у них мало, но сказать ничего Карла не успевает, потому что он просит воды, и она тут же тянется к стакану, осторожно подносит к его губам и дает сделать несколько глотков. Потом снова гладит его по вискам и лбу, ласково улыбается и снова шикает, не давая ему особо болтать.
    - Твои мамы домой ненадолго уехали, думаю, совсем скоро вернутся, - начинает объяснять она, стараясь предугадать все вопросы, которые у него могут появиться. - Ты уже больше двух дней здесь, и к тебе только по одному пускали. В коридоре, наверное, еще кто-нибудь есть - Валерио и Каэтана вроде совсем не уходили, могу позвать, если хочешь... Если трудно говорить, кивай или моргай, ладно? - спохватывается Карла, опасаясь, что говорит слишком много и слишком быстро, но ей надо поскорее все объяснить, пока до Поло не добралась полиция. Или не надо?.. - Ты помнишь, что случилось, Поло? У нас был выпускной, и ты всех перепугал, выйдя из туалета весь в крови и с осколком той золотистой бутылки в руках, - осторожно подсказывает она. Вместо честной просьбы соврать - очередная манипуляция, очередная попытка его запутать и вынудить сказать то, что ей надо услышать; но Карла совсем не уверена, что Поло согласится защищать бедную Лу и выставлять себя неудавшимся самоубийцей. И будет намного удобнее и убедительнее, если он хотя бы ненадолго поверит в правдивость той истории, которую они скормили полиции и которую он теперь должен подтвердить или хотя бы не опровергнуть.

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    16

    Поло с детства твердят, что с ним все в порядке: поболит и заживет, поболит и пройдет, вот увидишь все пройдет! Он слушает слова своих матерей, врачей и учителей и дает им проникнуть в свое сознание. На него все давят, все его контролируют, все манипулируют им, затягивая болты и натягивая все пружины, которые в нем есть. Он чувствует себя дефектным механическим человечком, чьи болты смазывают маслом и которого все пытаются настроить, но сделав буквально пару шагов он из раза в раз начинает беспорядочно дергать конечностями и заваливается. Ему бы послать это все, сделать так, как сделали Гузман, Валерио и Андер, сумевшие всем своим демонам сказать "да пошло оно все", а вместо этого он молчит. Поло ищет покой и того, кто хранил бы его, судорожно ищет спрятавшееся в любви тепло и вроде как находит это все в Карле, но теряет по своей же глупости, просто потому что он ведомый и неожиданно ревнивый, не любящий делиться. Он слишком поздно это понял, не смог вовремя озвучить то, что его беспокоило, - они с Кристианом в попытке исключить из отношений друг друга, хотя Поло и хотел его, нечаянно начали исключать Карлу, - и упал, пополз, вроде как поднялся, но ненадолго.

    Сказать где обиды, а где боль, Поло уже не может, как не в состоянии он твердить и то, что все пройдет само собой. Не проходит, не пройдет, все шло к краху, к падению, к крушению, он пытался сделать вид, что все не так, но увы. Даже то, что Карла здесь, что снова смотрит на него ласковым взглядом, что говорит нежно и касается его так, словно он что-то ценное, не дает ему обмануться. Поло опускает тяжелые веки  смачивает водой перксохшие губы и делает несколько жадных глотков. Девушку он слушает внимательно, и, хоть его разум и затуманен лекарствами и усталостью, он понимает, что она ему говорит и делает. Поло пару минут после того, как она ставит стакан обратно на место, молчит и мерно дышит, пытаясь понять какие вдохи не вызывают у него боли в зашитой груди, в которую его нечаянно острым горлышком бутылки уколола доведенная до истерики Лу.

    Со вздохом он открывает глаза и смотрит на Карлу, обводит ее мутным взглядом и медленно качает головой.
    -Не надо, прекрати, - тихо просит Поло, которому кажется, что он видит серебристые паутинки, которые липнут к кончиками пальцев Карлы. - Не пытайся опять мной... я и так знаю, что делать. Пусть Лу... Лу завтра придет? Их грант не отменили. Я ей скажу, и она не виновата, - потому что он спровоцировал ее, потому что она просто захотела его толкнуть, напрочь забыв об осколке у себя в руках, а не треснула его по голове со спины. Лу - не убийца, Лу невиновна ни в чем. - Андер и Каэтана... пусть они скажут, что я тогда сделал, в бассейне. Она сказала, что я для блога, а не серьезно. Андер знает, что я принял тогда, прежде чем полез в воду. Сейчас будет вторая попытка, все поверят. Потом Вала позови, ладно? - Поло говорит почти шепотом и запинаясь. Он абывает о том, что Карла ничего не знает, что она слишком давно выпала из его жизни и вряд ли кто-то сообщил ей о той его попытке покончить с жизнью. Он опускает глаза на свои запястья: не порезаны, жаль, лучше бы они их хотя бы оцарапали. Интересно, как Самуэля удержали от того, чтобы не добить его? И Гузмана? Ему чудилось, что тот был с ним? - Гузман?..

    Вопрос тихий и важный, робкий и безнадежный. У Гузмна тоже ничего не переболит и не пройдет, не это точно, потому что своим вранье длинною в год он только соль втер в рану своего лучшего друга.

    +1

    17

    Поло слабый, неуверенный, робкий - она ведь всегда это знала, ей ведь всегда говорили, что его нужно направлять, ему нужно подсказывать, с ним нужно делиться своими целями и мечтами, чтобы они становились их общими. Карла когда-то была послушной девочкой и радостно вцепилась в мальчика, заглядывавшего ей в рот и ловившего каждое ее слово; а потом оказалось, что больше всего она любит Поло, когда он начинает что-то брать в свои руки и навязывать ей свое мнение. Может быть, не упади они безоглядно в игры с Кристианом и не случись всего, что случилось, они бы оба смогли вырасти и найти в своих отношениях баланс, где каждый имеет право голоса. Может быть, у них вышли бы действительно гармоничные отношения. Может быть, Карла тогда не металась бы между парнями, кидаясь из крайности в крайность: от готового на все ради нее Поло - к Кристиану, пытающемуся ею помыкать; от него - к Самуэлю, которого вроде было так легко очаровать и подчинить, но в итоге и он ее все же использовал, хотя до сих пор кричит о своей любви; и следом - к Йераю, готовому бросить к ее ногам весь мир и назвать себя ее рабом, если только она будет играть правильную роль при нем.

    Ни на кого из них Карла не может держать обиду, потому что тоже пользовалась и манипулировала - и обманывала себя, внушала себе чувства, которых не было, прибегала к наркотикам, чтобы симулировать любовь и счастье. Цепочка ошибок тянется полтора года, и она устанет, она так больше не хочет; только с Йераем ей удается расстаться мирно, а все остальные - как незаживающие раны. Она ведь сидела уже так на краю кровати своего бывшего парня, вокруг которого пищала куча медицинских приборов; только тогда это был Кристиан, почти убитый ее отцом, а теперь это Поло, почти убитый ее когда-то лучшей подругой. Кажется, что-то в жизни Карлы идет серьезно не так. Кажется, главное "не так" - она сама, даже сейчас пытающаяся лгать и манипулировать, будто ничему за это время не научилась.

    - Прости, - Поло слишком хорошо ее знает и понимает теперь, что Карла делает; и она извиняется искренне, наклоняется к нему ниже, коротко целует в лоб. Он все помнит, но без ее подсказок со всем соглашается, берет вину на себя, защищает Лу и всех, кто лгал полиции и подделывал улики, - и Карла наконец выдыхает спокойно. Все будет хорошо, теперь точно все будет хорошо. - Спасибо. Правда, спасибо. Ты бы видел тогда Лу... - она вздыхает, гладит его по щекам, успокаивает, когда он начинает торопиться и тараторить. - Тихо, не спеши. Гузман рассказал про грант. Андер и Каэтана уже рассказали полиции про ту попытку самоубийства. Валерио зайдет, когда врачи разрешат, обещаю. Лу... да, завтра, наверное, мы ее побоялись в больницу пока пускать. И готовься, твои мамы в ужасе и истерике. Они так испугались. Мы все так испугались... - Только они все знали, что это был несчастный случай, а родители Поло думали, что это вторая, более удачная попытка самоубийства. - И Гузман тоже. Ты не помнишь? Он говорил, что прощает тебя. Не знаю, насколько серьезно, но... - Карла пожимает плечами и отводит взгляд: она не думает, что у Гузмана хватит сил повторить эти слова при свете дня, когда Поло не будет умирать у него на руках. Но если честно, она в своих-то чувствах и мыслях не может разобраться, что уж говорить про чужие. - Как ты, Поло? Болит? - наконец вспоминает она про рану, на которую указывает взглядом.

    Подпись автора

    одел дарклинг

    +1

    18

    Прикрыть глаза и притвориться, что все в порядке, что не было года мучений и лжи, было бы невероятно просто. Поло бы даже стараться особо не пришлось, чтобы поверить в эту прекрасную сказку, потому что Карла целует его в лоб и ласково гладит по щекам. Она смотрит на него так, как не смотрела уже давно, и он узнает ее впервые за долгое время, видит свою Карлу, а не ту роковую красавицу с грустным взглядом, которой она была с Самуэлем, не ту истерично-веселую и смелую куколку, которой она была с Йераем. Его Карла - с сережкой в носу, она живая и очень смешливая, любящая повеселиться и подразниться, тихонько подстрекающая его к бунту и любящая смущать тем, что прижимается коленкой к его паху и шепчет нежности и пошлости ему на ухо. Его Карла спит на правой стороне кровати, потому что он любит спать на левой, его Карла имеет привычку дергать его за мочку уха и хватать, когда хочет его поцеловать. Его Карла любит его, а не кого-то еще.

    Только вот это ложь, Карла больше не его, и Поло не дает себе закрыть глаза, только поворачивает лицо в сторону, безмолвно прося себя не трогать. Он не хочет ласки и нежности, не хочет верить ни во что, потому что Карла только что опять попыталась сыграть на его чувствах и страхах, потому что грудная клетка у него всего еще ноет от боли, потому что он немного жалеет, что Лу не убила его. Это было бы хотя бы расплатой за все те мучения, который он причинил своим друзьям и близким. Раньше же жизнь за жизнь брали, вот и сейчас это было бы хорошей ценой за Марину. Поло вздыхает и слушает, что ему говорит девушка, немного расслабляется, когда узнает, что Андер уже все рассказал - правильно сделал, если они придумали это легенду, то молчать не нужно было. Поэтому-то им и поверили, подняли просто архив из больницы, поняли, что уже был прецедент и списали все на попытку самоубийства. Это же самое просто и понятное: терзаемый муками совести нестабильный подросток решил свести счеты с жизнью. Способ, конечно, странный, но кто будет вникать, особенно если он сам это подтвердить?

    Поло облизывает губы и прикрывает на мгновение глаза. Гузман простил его, да, он это слышал, смутно помнит, но... Гузман, наверное, не придет и эти слова не повторит. Напирать, просить и упрашивать тут глупо, Поло и не станет. Он и так уже причинил ему достаточно боли.
    -Вал... и Лу, пусть завтра придут, - потому что ему надо поговорить с первым и успокоить вторую. Он лучше всего знает тот ужас, который она должна испытывать сейчас. И ведь она действительно не хотела, это правда случайность, в отличие от того, что было у него с Мариной. - Хорошо... вы что-то еще сказали, что мне надо знать? - Какая вообще легенда, как ему надо врать, чтобы полиция не стала больше никому задавать лишних вопросов? Поло надо убедиться, что ему поверят, что он никого нечаянно не подставит. Хватит уже того, что у всех был ужасный год из-за него, а Марина мертва. - Немного. Ты можешь... ночь же? Ты не обязана дальше со мной сидеть, - он никуда ведь не денется, не их больницы, не в том состоянии, в котором он сейчас. А Карла уже не его девушка и даже не подруга, чтобы коротать ночи у его постели и держать его за руку. Он не хочет оставаться один, но и не видит смысла держать девушку около себя насильно.

    0


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » when I killed someone for you


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно