GEMcross

Объявление

Kaeya: — Нравится подарок? — Кэйа радостно заулыбался, не отпуская от себя Дилюка.

спасение утопа... утопцев
Shani & Geralt of Rivia

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » [marvel][это способ не умереть]


    [marvel][это способ не умереть]

    Сообщений 1 страница 3 из 3

    1


    https://i.imgur.com/M0QITZb.gif

    В ролях:
    Natalia Romanova & Steve Rogers
    Время действий:
    Captain America: The Winter Soldier
    Место действий:
    on the way to New Jersey

    [html]<!--HTML-->
    <div style="height: 80px; overflow-y: auto; padding: 2px;"><div style="font: 11px Tahoma;"><p align="justify"><p align="justify">
    Стивен похож на стержень. Держится за руль машины так, словно больше держаться то почти и не за что. Наташа цепляется взглядом за эти мелкие детали и сглатывает ком в горле, потому что да, она знает это чувство. Роджерс почти не улыбается, лишь когда бросает взгляд на Романову. Словно хочет приободрить и показать, что всё в порядке. Романова знает, что ничерта не в порядке. Потому что этот странный поцелуй «первый с 45-го» почему-то даже опытную шпионку заставляет выпадать из реальности. А может это просто способ не анализировать смерть Фьюри. Никто из них не знает, что будет дальше. Да и знать не особо хочется.<br>
    </div></div>[/html]

    https://i.imgur.com/hRjPbgT.gif


    [status]я твоя первая с 45-го[/status][icon]https://i.imgur.com/sag6Nxz.jpg[/icon][sign]https://i.imgur.com/poWq2wh.gifhttps://i.imgur.com/OPcHTb6.gif
    mine
    [/sign][lz]<a href="https://homecross.f-rpg.me/profile.php?id=206/" class="link3";>Наталья Романова</a><div class="profile1">блять </a>; я же просто флиртовала. какого хрена, <a href="https://homecross.f-rpg.me/profile.php?id=207";><b>Стивен?</b></a></div>[/lz][fandom]Captain America: The Winter Soldier[/fandom]

    +2

    2

    [indent]Бессилие сжалось до размеров аккуратного кулачка Наташи, а затем разлилось по всему телу, наполняя каждую клеточку, которая не имела никаких сил сопротивляться сильным чувствам: тревоги и сомнению. «Что ты делаешь?». Романова смотрела в потолок, едва дыша, потому что любое неосторожное движение привело бы к тотальному поражению. Шпионка точно знала это, но не смогла бы объяснить даже себе, с кем или чем она вела войну.
    [indent]Привычный мир Наташи рушился словно карточный домик. Всё то, к чему она с таким трудом привыкла, дало огромную трещину, и система, в которой Романова крутилась последние годы, перестала быть надежной. Капитан Америка – национальный герой в пестром костюме и с щитом за спиной стал мятежником, на которого открыли натуральную охоту. А Таша [это казалось даже чем-то смешным] называлась его пособницей. Странно это было, потому что Романова со своими тараканами в голове и точно не ведётся на провокации каких-то там Капитанов, а тут так легко и просто рванула за Стивеном, стоило лишь узнать, что Ника больше нет.

    [indent]Фьюри заменил Наташе отца и наставника. Фьюри был тем, кто поверил шпионке. Он был вторым, кто дал русской шанс. И ужасная боль пробивала каждую мышцу, стоило лишь подумать о том, что она больше не получит от него никаких указаний. «Что мне делать, Ник?». Таша отчаянно и резко выдохнула, накрыв рукой глаза и крепко сжав зубы так, что послышался неприятный скрежет. Пришлось перестать насиловать собственную челюсть, и Романова провалилась в темноту, обеспеченную несчастной кистью.
    [indent]Ник бы сказал, что Романова дура. Может, не так бы открыто, конечно, но что-то в этом духе точно. Потому что у них тут буквально Щ.И.Т. уходит в самоволку и начинает разыскивать супергероев Америки, а эти самые суперы в пригородном отельчике занимаются… А чем они, собственно, занимаются? Пока не произошло ничего такого уж прям опрометчивого. Если так подумать, то весь этот бардак вообще ещё за пределы головы русской шпионки не вышел. Так и на кой хер ей вообще о чём-то переживать?
    [indent]Да, был несчастный поцелуй, но ведь, как уже и говорила Романова, это было только ради того, чтобы их не поймали. Возможно, решение и было опрометчивым, но полностью себя оправдало. «Нас же не поймали». Хотя чертов Рамлоу смотрел прямо в их сторону, сквозь целующуюся парочку, движущуюся вниз. «Интересно, как мы смотрелись со стороны?». Наташе было интересно, было ли это зрелище приятным или же казалось всем проходящим довольно нелепым. «Ему бы, наверное, больше подошла блондинка или брюнетка. С пышными волосами. На шпильках». Тогда Таша ещё стояла на добрую ступеньку ниже, и Стивену пришлось нагнуться, чтобы у Наташи получилось воплотить свой идиотский план в жизнь. Наверное, ему было очень неудобно.

    [indent]«Я правда думаю об этом?»

    [indent]Наташа резко убрала руку от глаз и уставилась в потолок. Она почти готова была начать говорить вслух о том, что подобные мысли лишь усугубляют ситуацию, в которой оказаться было бы весьма непрофессионально, но петли издают жалобный скрип, а сама дверь плавно открывается. Таша поворачивает голову и видит Роджерса. Тот почти неловко заходит в её комнату. У Наташи ни одной нормальной мысли в голове, кроме той, что Стивен похож на первогодку в университете. По сути своей словно мальчишка.
    [indent]Было что-то в Роджерсе особенным. И Наташа имела в виду не сыворотку. Каким-то чудесным образом он совмещал в себе непоколебимую мощь и юношескую скромность. Стивен был идеалом для многих женщин. Его манеры восхищали и поражали воображение. Он буквально сошел со страниц хорошего романа того времени, в котором Наташа когда-то жила. Но за ней так не ухаживали. Как-то возможности у мужчин не было. Да и Стивен явно ухаживать не собирался. Наташа словно видела в нём что-то ещё помимо желания держать ситуацию под контролем.

    [indent]Если бы Романова правда хотела, то сделала бы кувырок и приказала бы Стивену не приближаться к ней. Воспитание и его личные предубеждения действительно после такого не позволили бы ему приблизиться к Чёрной Вдове, прикоснуться к ней, посмотреть на неё. Ну не стал бы Роджерс брать её силой! Вздор. «Какого хера я вообще думаю, что дала бы ему?». Наташа где-то внутри злится сама на себя, считая подобные мысли до отвращения глупыми, ведь Стивен никогда не давал напарнице даже намека на такие мысли.

    [indent] «Потому что ты сделаешь это. Потому что ты хочешь этого. Потому что…»

    [indent]Стивен сел на кровать. Та прогнулась под его весом, мышцы заиграли под футболкой. Наташа позволила себе залюбоваться этим зрелищем, сложив руки на животе. Он не знал, с чего начать. «Если ты сейчас не остановишь его, Таша… Если ты этого не сделаешь…». Но она и правда не делает, позволяя Стивену озвучить довольно примитивный комплимент. На самом деле такое слышать всё равно было приятно.  Наташа сильная, выносливая, хитрая, изворотливая дрянь. Но она всё-таки женщина, которой тоже свойственно «любить ушами».
    [indent]Он наклоняется, для Романовой это происходит почти внезапно. Она замирает и даже начинает реже дышать, чувствуя на своих губах губы Стивена. Поцелуй такой…невинный. Даже в такой ситуации, находясь в комнате Нат, у Капитана получалось сохранять какое-то древнее целомудрие, над которым обычно Романова насмехалась. А вот сейчас ей это казалось почти трогательным, словно она смотрела на своего командира совершенно под другим углом.

    [indent]У Романовой что-то сжимается внутри от необузданного желания сделать этот поцелуй более рваным, голодным. Наташа прикрывает глаза, чувствуя, как напряжение скапливается в кончиках пальцев и пускает мурашки по всему телу. «Стивен… Стив…». Голова начинает кружиться, и Романова словно стоит на краю обрыва, подталкиваемая в спину порывистым ветром. Волна адреналина поднимается изнутри и встает поперек горла.
    [indent]Она может отстраниться и очень хорошо понимает это. Сейчас Романова ощущает самую настоящую власть, именно она контролирует этот момент, контролирует Роджерса. И понимание этого пьянит не хуже водки с энергетиком. Женщина вдруг жмурится, поддаваясь этому моменту и мысленно шагая в темную пропасть, срываясь в неё с резким выдохом.

    [indent] «Blyat’»

    [indent]Думает она на чистом русском и вскидывает руки, путая пальцы в коротких волосах Стивена и портя нежность поцелуя своим горячим порывом. Романова одним жестом языка по чужим губам делает поцелуй взрослым, грязным и отчаянным. Она проводит ногтями по светлому загривку, а затем толкает Роджерса в плечо, разворачивая его и роняя спиной на кровать. «Это безумие». Она перекидывает через него ногу, седлает крепкие бедра и… «Господи, какие у тебя бёдра». Наташа чувствует их крепость через одежду.
    [indent]Романова стягивает с себя несчастную майку, оставаясь в черном бюстгальтере на тонких бретельках, а затем прижимает руки Роджерса к кровати. Наверное, это чертовски странно, и Таше кажется, что она делать что-то  н е п р а в и л ь н о е. Словно совращает малолетку. И от одной этой мысли Таша замирает, глядя в голубые глаза Стивена. Ужасно тоскливо от мысли, что он смотрится на её кровати  п р а в и л ь н о. Так и должно было случиться? Развал Щ.И.Т.а был спланирован ради этого? Где-то внутри Романова начинает злиться на Роджерса, на себя, на Зимнего Солдата, на Ника Фьюри. И на весь мир.

    [indent]Пальцы сжимают запястья Стивена, продолжая прижимать их к покрывалу, но потом хватка делается слабее, и Наташа ведет руки чуть выше, сплетаясь с пальцами Роджера своими.
    [indent]— Тебе постоянно приходится наклоняться, чтобы поцеловать меня. Моя очередь… — к своему собственному удивлению Романова обнаруживает, что голос не дрожит. И это даже хорошо. Она делает глубокий вдох и склоняется над Кэпом, накрывая его губы своими, действуя уверенно и без промедлений, будто не хочет давать хоть кому-то из них шанс на «передумать».
    [indent]Близость сносит Наташе крышу. Она так давно не чувствовала себя женщиной, слабой и желанной. И даже сейчас она всё ещё пытается вести, быть сильной и непокорной. «Сломай меня». Романова не говорит ни слова, углубляя поцелуй, касаясь своим языком языка Кэпа. «Разрушь меня». Ей хочется укусить его так, чтобы кровь выступила и размазалась по её собственным губам. Она думает, что это какое-то нездоровое желание… Но кого это вообще волнует?
    [indent]Никого.
    [indent]И Наташа об этом тоже не собирается переживать.

    [status]я твоя первая с 45-го[/status][icon]https://i.imgur.com/sag6Nxz.jpg[/icon][sign]https://i.imgur.com/poWq2wh.gifhttps://i.imgur.com/OPcHTb6.gif
    mine
    [/sign][lz]<a href="https://homecross.f-rpg.me/profile.php?id=206/" class="link3";>Наталья Романова</a><div class="profile1">блять </a>; я же просто флиртовала. какого хрена, <a href="https://homecross.f-rpg.me/profile.php?id=207";><b>Стивен?</b></a></div>[/lz][fandom]Captain America: The Winter Soldier[/fandom]

    +2

    3

    [indent]Фьюри никогда ему не доверял. Едва ли Фьюри хоть кому-то в этом мире безраздельно доверял, не такой он был человек. Но с Наташей его, определённо, связывало что-то большее, чем с прочими; вероятно, как раз их тайны; возможно, общие на двоих. Стив знал обоих уже много лет, но никак не мог ответить наверняка, кто они: помощники или вредители? Воистину человека в большей степени характеризует именно то, что он умалчивает о себе, нежели то, что говорит.
    [indent]Творил ли директор Фьюри благо, вопрос риторический. Ник придерживался мнения, что Капитану Америке не нужно знать всего, что творится за закрытыми дверями правительственных кабинетов и в кулуарах Щ.И.Т.а. Он, как мог и умел, оберегал незапачканную душу Роджерса от действительности – такова была его «забота» о благоденствии Америки. Кэп, как достигший просветления будда, должен был сохранить непосредственность богочеловека и постоянно пребывать в осознанном неведении об ужасах жизни, чтобы нести в мир не отбрасывающий теней свет. Похоже, Фьюри считал своим долгом скрыть от Кэпа реальное положение вещей – ради его собственного блага, разумеется; в точности так же, как поступала Священная инквизиция, уверившая в праведность своей жестокости. Но как Стивен мог принять это долговое обязательство, больше напоминающее шантаж? Как жертва Христа, долг Ника Фьюри перед Капитаном Америкой делал неприемлемым как его безразличие к нему, так и нежелание его принимать: возможно ли, чтобы идол Америки добровольно отказался бы быть спасённым – даже ценой собственного губительного неведения? Фьюри решил всё за него сам, не предоставив Капитану права выбора. Желание Роджерса сорвать покров тайны с замыслов директора Щ.И.Т.а в своём пароксизме напоминало искушение Адама отведать запретный плод дерева познания, обрекая себя на тяготы земного существования. И привело к тем же результатам – изгнанию из Рая с вероотступницей, только не Евой, Наташей.
    [indent]Впрочем, ничего нового: так же поступал и Джеймс, устраняя цели до того, как до них доберётся кулак американского возмездия, на что Роджерс подобострастно делал вид, что в упор не замечает крохотных отверстий от снайперской винтовки в телах врагов. Впоследствии Стив и вовсе перестал носить с собой пистолет, положившись на зоркий глаз и твёрдый палец товарища. Нет, это была не геройская бравость и пацифизм, как пишут в современных учебниках по истории, но и не слабоумие да забывчивость, в чём не перестают попрекать его «красные». За этим стояли более прозаичные и корыстные мотивы: лицо США не должно было быть запятнано ничьей кровью. Здесь не шло никакой речи о жертвенности, милосердии или альтруизме: даже Стивен Грант Роджерс, чья душа была кристально-чиста, как горный ручей, был поставлен в условия, когда ему пришлось лишать жизни другого. Тут всё было просто: либо ты их, либо они тебя – третьего не дано. Можно было пытаться противиться этому, но в лучшем случае словишь пулю затылком, а в худшем вынужден будешь убивать своих, чтобы сохранить свою жизнь. И Роджерсу пришлось прибегнуть к маленькой хитрости, равно как и Наташе пришлось выбрать меньшее из зол, сыграв на людях с ним в «любовь». Как и Фьюри, агент Романофф работала изысканно, но грязно, нечистоплотно, оставляя за собой горы трупов, словно получала от этого удовольствие, и тщательно окружала себя ореолом таинственности, но мало кто догадывался, как исстрадалась эта женщина, изведённая зудом секрета, желающего быть наконец вскрытым. Стивен понятия не имел, где и когда эта незаурядная боевая единица остановится в своём рвении к приключениям, но иногда ему казалось, что Наташа сама устала так жить и в тайне от всех мечтала, чтоб музыка её жизни оборвалась и кулисы упали. Но проблема игр, в которые играют взрослые, в том, что игра так затягивает, что незаметно становится их действительностью!
    [indent]То, что завязалось у них с Нат на эскалаторе, изначально позиционировалось как невинная детская шалость, как когда они с Баки сначала выбили мячом соседу окно в подвале и сбежали, а потом сделали вид, будто бессеребреники и готовы безвозмездно заменить стекло. И что это теперь? Что он, чёрт возьми, делает в её комнате, а в особенности – на её постели? Зачем он снова её целует, когда за ними нет слежки?.. Они и вправду играли в очень опасную игру, и было совершенно не понятно, кто выиграл, а кто проиграл.
    [indent]У самого его лица была нежная, как сливочный сыр, щека Наташи, перерезанная тенью, точно рассечённая заграждением, за которое как будто запрещено проникать его губам в этом мире теней. Но он снова нарушил призрачный запрет. За секунду до того, как закрыть глаза, у неё был такой обезоруживающий взгляд, полный уверенности в том, что она желанна, что Стив внезапно похолодел. Она пристально смотрела на него тем трепетным, влажно-горячим взглядом, которым по-новой зажгла в нём кровь, а выражение её лица было счастливое и коварное, как у колдуньи, чьи чары наконец сработали. Откуда в ней столько самоуверенности?.. Несмотря на сложность ума, Наталия обладала убедительной простотой, присущей исключительно русским, и поэтому могла позволить себе многое, чего другим бы не позволялось. Например, брать индивидуальные задания, нарушать устав и всюду соваться со своими советами; или целовать Капитана Америку в торговом центре, а после завалиться с ним в один гостиничный номер, будто так и должно быть. Однако из-за её почти преступного панибратства быстрота их сближения показалась Стивену совершенно естественной, чего никогда не случалось у него с другими. Прикрываясь амплуа подружки-сводницы, Наташа медленно и терпеливо подводила его, ничего не соображающего, к запретному чувству, таинственному и волнующему, да потихоньку приучала его обожанию и собачьей преданности. Для неё это, должно быть, это было развлечением – найти мужчину, инертного, как ребёнок, но пылкого, и наблюдать, как он возбуждается от её с виду незамысловатых действий и безобидных фраз.
    [indent]Ещё не движение, а лёгкое, безобидное колебание, которое можно было бы и не заметить или списать на неосторожность, но которым можно было привести в действие, к примеру, гильотину, оживило приоткрытые губы Наташи. Если с Шерон Стивен замечал жесты, демонстрируемые ею, чтобы соблазнить его, то сейчас у него сердце ёкнуло от невинности наташиного касания – она как будто сделала это случайно, надеясь на обратный результат, точно жертва, своим сопротивлением лишь больше распаляющая насильника. В холоде окружившей их ночи, где мелькали отсветы слабо тлеющих звёзд, точно дырки от выстрелов в небесном своде, Кэп вдруг почувствовал на своих ладонях тепло тела девушки под одеждой, ореол её волос, пламенеющий контур губ и едва не лишился рассудка.
    [indent]Нейтрализуя целомудренность его касания, Наташа значительно углубила их поцелуй, по-свойски проникая языком глубоко ему в рот. Одновременно она изогнулась и запустила сильные пальцы, привыкшие жать на курок, ему в волосы, обратившиеся вдруг в сотни тысяч чутких антенн, улавливающих всякое колебание. Она провела трясущимися пальцами по его взмокшему затылку, нежным прикосновением расчерчивая кожу головы, точно гребнем. Уловив один из тех незначительных жестов, которые демонстрируют серьёзность намерений женщины, Роджерс отчего-то ощутил тоску в собственной душе, хотя, казалось бы, должен был ощущать обратное - беспокойное счастье с примесью тревоги, присущей любому сконцентрированному волнующему чувству. «Если бы я только знал, что твоё сердце не свободно, я бы мог отказаться от тебя. Как бы кощунственно это ни звучало, но я бы сделал это, я бы оставил тебя. Но как я могу сделать это сейчас, когда твоя душа, а вовсе не тело, обнажилась передо мной?» - патетично думал Стивен, продолжая целовать податливые губы девушки. Он был горько-сладко счастлив, но знал, что не пошевелит и пальцем, чтобы совладать с невероятным возбуждением, которое бушевало в нём, точно буря. Будь в нём больше решимости, он, возможно, нашёл бы в себе великодушие и силы оторваться от неё и выскочить на улицу, «стрельнув» у прохожего сигаретку и вдыхая в одиночестве морозную свежесть ночи вперемешку с сигаретным дымом. Но он смалодушничал и остался в слабой надежде, что буря затихнет сама собой, не причинив ему особого вреда – наивная, наивная вера неофита любовных баталий! След за принятым решением Стивен испытал некую неуместную боль. Эта боль имела те же корни, что и тревога, когда в прежние времена лица девушек проявляли первые признаки безнадёжной влюблённости в него, - боль, точно Романофф была ноющим зубом, который невозможно вырвать. Внутри этого мужчины, обезображенного прожитыми в одиночестве годами, зашевелилось нечто болезненное, пробивая брешь в навязанной самому себе сдержанности: в нём стали оживать эротические ощущения и пробуждалась дремавшая все эти годы чувственность, которую он не ждал.
    [indent]С мукой оторвавшись от его губ, оставляя шлейф горячей слюны, Наташа преисполненным боевой манёвренности движением оттолкнула Стивена от себя, откинув его на перину кровати. На долю секунды Роджерсу показалось, что это было её красноречивое «нет», нависшее над ними тенью от плафона ночника, и он невольно ощутил минутное облегчение. Глубоко дыша открытым ртом, точно только-только вынырнув из океанских пучин, она тут же вскарабкалась на него и оседлала его подвижные бёдра, пресекая всякую возможность бежать. Вместе с Наташей всё недоразумение происходящего навалилось на Роджерса, сломило и окончательно парализовало его волю. Он лежал под ней, не в силах привести в движение ни один сустав, ни одну мысль, точно иначе захват Чёрной Вдовы станет туже, подобно затягивающейся при движении удавке. Радовало только, что она уселась ему на бёдра чуть ниже паха и могла не заметить его возбуждения, красноречиво топорщащего ширинку джинсов. Также стремительно и ловко, как обездвижив его, Наташа стянула с себя майку, оставшись в бюстгальтере, и медные волосы рассыпались крупными цельными локонами, точно нагофрированными складками, по её обнажённым плечам. Её светлая кожа резко контрастировала с золочёнными волосами, подожжёнными льющимся в комнату светом ночника. Падавший на неё искоса свет омолодил прелестно-овальное, как яйцо, лицо, бесконечно изменчивое и способное принимать разные гримасы в считанные мгновения, точно в пантомиме. Черты у неё были классическими и напоминали балтийский тип женской красоты. Но у Наты было лицо не нордической богини, а куда более привлекательное лицо женщины. Она в равной степени и обольщала своей доступностью, притягивающей вульгарностью уличной девки, и пугала почти юношеской строптивостью, делающей её совершенно бесполой и абсолютно фатальной. В своём игривом кокетстве она, скорее, походила на сияющую и беспечную девчонку, уличившую взрослого мужчину в постыдном грехе и способную одним своим словом обречь его либо на крах, либо на возрождение. И Стивен осознал, что попался, точно муха, в клейкую паутину этой ядовитой чёрной вдовы.
    [indent]Вдруг, когда Стивен только осмыслил своё безвыходное положение, Ната сделала хищнический рывок и, распластавшись по всему его телу, подобно огромной змее, молниеносно схватила его запястья и прижала к перине кровати, в результате чего обе его руки остались задраны кверху в вертикальном положении. Стивен оказался беспомощно распластан по кровати, точно распят, сквозь незначительный слой одежды утыкаясь пахом куда-то в пышущую жаром промежность Наташи. Раньше, когда с его телом так бесстыже управлялись женщины, Стивен сначала испытывал муки стыда за свою инертность и заячью робость, после чего им овладевал безбожный гнев захватчика, но сегодня он впервые проникся к женщине, незначительно уступающей ему по силе, уважением. Быть может, дело в том, что она умела целовать так напористо и страстно, что он, побеждённый и обескураженный, уступал? В любом случае никогда ещё лицо агента Романофф, даже в её лучшие годы, не казалось Стивену таким красивым и интересным, как за мгновение до её жаркого поцелуя…
    [indent]– Беру свои слова про «замуж» обратно, Романофф, – ошалело прошептал он в самые её припухшие от поцелуев губы, вынужденно размыкая головокружительный поцелуй от нехватки кислорода, после чего машинально, тем отработанным прикосновением, каким ценитель тканей прощупывает на базаре рулоны китайского шёлка, прошёлся ладонью от тяжёлой чашечки бюстгальтера вниз по рельефу не по-девичьи мускулистого пресса до неказистого рубца над гребнем бедра, полируя травмированную кожу кончиками пальцев: места шрамов всегда неимоверно гладкие, точно покрытые бесцветным лаком, а кожа вокруг них наиболее уязвима и чувствительна, становясь дополнительной эрогенной зоной, ведь носитель шрама интуитивно старается его не касаться.
    [indent]Был ли это комплимент или же упрёк, Стив и сам не до конца понимал. Но стоило ему коснуться шрама, оставленного так называемым «Зимним Солдатом», как его лицо в миг утратило твёрдость и как будто стальной отблеск пробивающейся к концу дня щетины, делавшие его похожим на изображения какого-то монарха на иностранных монетах, которыми ему приходилось расплачиваться за рубежом, а глаза размягчились настолько, что в них спокойно проникал свет от ночника, отражаясь, как от водной глади. Тело Наташи, подобно раковине, скрывало в себе изумительные извивы и впадинки, полные кристаллических наплывов солоноватой влаги. Роджерс вдруг испугался, что, растеряно глядя ему в глаза, Наташа разгадала тайну его к ней почти сыновьей привязанности, которая, вскрывшись, наверное, испугала бы её, потому что такие, как она, любят всё лёгкое, невесомое, мимолётное и скользят над жизнью, боясь вмешаться в чью-либо судьбу и не желая никаких жертв. Стивен тоже не хотел отношений ни с ней, ни с кем-то из тех, кого она ему настойчиво рекламировала, – с утратой Пегги он нарочно замыкался в мире самоистязания и одиночества. Он, как никто другой, знал, что истинная любовь встречается крайне редко, два-три раза в столетие. А в большинстве случаев то, что все называют «любовь», является лишь уродливым порождением тщеславия или скуки. То, что возникло между ними этой ночью, брало свои истоки из недосказанности в их отношениях. И, если иная женщина обольщает красотой в тот же миг, как её видишь, другую надо месяцами, а иногда и годами разжевывать, прежде чем подкожный кровоподтёк достигнет поверхности и начнёт нестерпимо нарывать. Чтобы рассмотреть такую, как Наташа, и влюбиться в неё, мало быть просто уступчивым и готовым к получению удовольствий, тут надо быть своего рода одарённым, иметь склонность к фантазированию, если не сказать, и вовсе сексуальную девиацию. Наташа – искушение не для каждого, она женщина для знатока!
    [indent]– Наташа, – пробившееся в его голосе беспокойство как бы компенсировало вынужденную неподвижность ног; Стивен в очередной раз попытался высвободиться из захвата Чёрной Вдовы – стоит ли говорить, что это было бесполезно? – Это может плохо кончиться, – Стив был давно не ребёнок, он прекрасно знал, чем это всё может кончиться; впрочем, назвать это чем-то «плохим» язык не поворачивался даже у него.
    [indent]Педантичность Капитана Америки можно было принять за застенчивость, и именно в этой «застенчивости» было заключено всё его обаяние. Стивен Грант Роджерс был хорош собой, отменно сложен, одет едва ли не чрезмерной тщательностью, его арктически-холодные голубовато-серые глаза смотрели напряжённо и хищно, и облик в целом создавал впечатление обладания молодостью и мудростью в равных пропорциях. И, пожалуй, ещё, его интеллектуальная красота была сияющей и завершённой, без заносчивости или нудности. Но Стивен же, как опытный лазутчик, проявлял удивительную двойственность своей натуры: он был начитанный и верный долгу джентльмен, рассуждающий зрело и здраво, и пылкий, легко увлекающийся юноша, склонный к свободомыслию, на грани с сумасбродством. Ему был приоткрыт мир чувств, грубых, завораживающих и пугающих, которыми дышали такие, как Наташа, Фьюри или Джеймс. Принадлежа одновременной и этой породе людей, Роджерс чувствовал, будто был не тем, за кого его все принимали, будто он самозванец, которого попусту прославляли за чужие заслуги.
    [indent]– Ладно, На-та… ли-я, – осекшись, по слогам с надрывом проговорил полное имя Наташи Роджерс, словно оно было мистическим заклинанием на латыни, которым он попытался вытравить непрошенный эротизм из их отношений, как иной раз духовник изгоняет из одержимого бесов. – Подурачились и хватит! – это был последний отчаянный всплеск утопающего перед тем, как пойти ко дну, и Кэп это прекрасно понимал, не веря ни единому своему слову, звучащему безжизненно, глухо и неубедительно, как записанная на диктофон фраза.
    [indent]Ровно в этот же момент он попытался подняться с перины дивана, осуществив привычный в боях рывок корпусом, чем слегка оттолкнул от себя Нату. Потеряв равновесие, Наташа упала ему на грудь, соприкоснувшись грудными клетками. Вдруг от этого касания по телу Роджерса будто прошёл электрический заряд, и чувства, развязно игравшие его нервными окончаниями на протяжении нескольких дней с момента освобождения заложников на судне, стали настолько могущественны и сильны, что его способность контролировать себя спала до уровня контроля душевнобольного. На нервных личностей, вроде него, обнажённая кожа действует возбуждающе: есть в ней какое-то физическое очарование, которому никто не в силах сопротивляться, - какое-то острое, гипнотическое умиление, какое испытывает хищник, забавляясь с беззащитной добычей перед тем, как убить. Это врождённое, он обнаруживал это ещё в отрочестве, приходя в неэротический экстаз от вида обнажённых тел женщин и мужчин в общественных душевых. В глазах снова смеркалось от переизбытка чувств, а низ живота свело судорогой, словно все внутренности сжались в огромный пульсирующий узел. Борьба двух воль, что связана с первым сближением мужчины и женщины, была оставлена позади: Роджерс поддался страсти. Стив так не хотел близости с Нат, что постоянно только о ней и думал, тем самым приближая подобную развязку их драмы: эта нежеланная близость явилась следствием неутомимого желания Стивена устранить её как возможное будущее, изъять её из своей жизни, однажды уже испытав. Осознание этого приходит не сразу, ведь самый большой паук - это человеческое упорство, запутывающее своими нитями в беспросветный кокон заблуждений.
    [indent]Отбросив скромность, Роджерс бегло взглянул то вправо, то влево, как будто выглядывая во мраке комнаты незримых преследователей, и вдруг весь напрягся, после чего расслабленно, словно в изнеможении, перевернулся на бок в обнимку с Наталией. Накрыв её своим телом, точно щитом, Стивен запустил ладони ей за спину, под плотно примыкающий к коже пояс бюстгальтера, и тут же смял её дразнящий рот горячим, требовательным поцелуем. Целуя, будто наказывает, он каждым поцелуем оставлял на её оголённой коже шрам. Кажется, он ещё никогда не целовался так до безумия страстно: агрессивно прикусывая чужие губы, жарко выдыхая в приоткрытый рот, стукаясь зубами, сталкиваясь носами. Языком он сталкивался с её языком, прощупывал гладкие стенки обратной стороны её щёк и ребристую поверхность нёба, натыкался на лунки от пломб в зубах, одномоментно сумрачно тыкаясь лобком во внутреннюю сторону её бедра, и в то же время на губах ощущал жаркую влагу её губ, нёбом чувствовал вкус её слюны. Поцелуй с Наташей так сильно возбудил Роджерса: его охватила дрожь, которая становилась невыносимой и даже перерастала в боль, отчего он был отдать ей всего себя – душу, сердце, внутренности. На секунду оторвавшись от её алчущего рта, он смутно разглядел в полутьме лишь слезящиеся чёрными слезами подтекшей туши глаза, улыбающиеся припухшие губы, завитки отяжелевшего шёлка волос да улитку ушной раковины, когда она пыталась увернуться от его поцелуев, как от пуль. Она дрожала и корчилась, что в уголках её зацелованных губ даже проступала пенка слюны, но на её нежном, как у подростка, лице, застывшем в сладкой муке, запечатлелась радость телесного познания мужчины, точно это случилось с ней впервые. Роджерса тронуло и даже немого раздосадовало, что лицо Наташи тоже бывает беззащитным. Матушка-Россия воистину порождает более страстную породу людей!
    [indent]Невозможно было спокойно смотреть на её тяжёлые груди, дрожащие в чашечках тесного бюстгальтера, точно куполообразное алебастровое желе, увенчанное на острие мочёной вишней, на роскошные изгибы гнущейся, как тростник, талии, изумительные бёдра, обтянутые грубой джинсой, на золото и мёд растрёпанных волос! Хотя Стивен и воображал, что оказался влюблён в мисс Романофф, на самом деле чувство его было не столь глубоким, - ему, скорее, льстило счастье нового, тесного сближения, её сломленного протеста. Минуты борьбы против близости - желанной обоим - были пройдены, и они остались наедине с пугливым нетерпением соития. Дёрнув за шлёвки её джинс, Стив одним движением перевернул Наташу на живот, точно тушу убитого им зверя. Действовать приходилось быстро и ловко, как с оглушённым диким зверем, превосходящим тебя в реакции и силе. Не дав Чёрной Вдове опомниться и подняться, Роджерс быстро приподнял её, поддев рукой с низу живота, и аккуратно поставил на карачки. Так же нервозно и отрывисто он заговорил куда-то в пух её волос стаккато без пауз: «Тише, тише, Романофф!». Обращение «Романофф» было таким официозным и старомодным, что Стивену самому стало стыдно за свои слова, но его мысли уже бурно и уверенно сорвали запор молчания и неслись в бешеной скачке. Возвышаясь над ней, точно грозный языческий идол, он положил одну руку ей на затылок, ревностно утыкая девушку лицом в перину кровати, заставляя тем самым принять коленно-локтевую позу, а другой рукой почти озлобленным рывком спустил с неё джинсы до колен. И тут же его проворная рука, скользнув за зазор потемневших от влаги трусиков, нашла то, чего искала. Какое же эротичное зрелище Ната представляла в ту минуту: перепуганное детское личико, трясущиеся молочные полушария увесистых грудей, вываливающися от тряски из бюстгальтера, мягкий, как сливочный крем, чуть округлый живот, оттопыренная аппетитная попка со сбитыми в жаркую складку трусиками, лягушачьи ляжки, упирающиеся в кровать! Страх в мужчине уступил место лихорадочному, брезгливому любопытству, перемешанному с желанием, и он просто легко и незаметно скользнул щипком пальцев в другое тело, варварски разевая сокрытую драпировками щель. Медленно просунув большой палец между ленивыми, налитыми кровью складками, прорезанными посредине, он развёл их края, обнажая обретавшие объём, подобно картинкам на разворотах книги-, телеса. Подушечкой большого пальца Стивен помассировал чувствительный узелок в капюшоне плоти неспешными круговыми движениями. Руки у него были золотые – сильные, ловкие, быстрые, и орудовал он ими в ласках почти так же умело, как в бою. Неуклюжий в прелюдиях, любовью же Стивен занимался истово, как иные творят молитву, открывая себе и партнёру новые горизонты ощущений.
    [indent]То, что происходило в пустой громадной комнате, куда проститутки водят клиентов, граничило со скандалом и в любое мгновение могло им обернуться. Но заплёванный пол, в углах которого валялись мотки волос, окурки и упаковки от презервативов, хохот и пьяные выкрики за окном, омерзительная обстановка провинциальной гостиницы и уверенность, что за ними подсматривают, лишь усиливали возбуждение, делая Роджерса отчаянно бесстрашным. Со стороны могло показаться, что Стивен прекрасно осознаёт всё, что он делает, но на самом деле ему стоило больших усилий казаться в данных условиях эротичным и напористым, и удавалось ему это лишь с помощью таких хитростей и уловок, как развернуть девушку к себе спиной и сбивчиво шептать что-то нежное, но неразборчивое ей в затылок. На деле его индивидуальность была настолько скована тысячами чувств и их противоположностей, которые переплетаются, распутываются, завязываются, развязываются, порождая беспорядок в мыслях, что Кэп был почти уверен, потребуй Наташа от него сейчас коитуса, он с большой вероятностью потерпел бы, что называется, любовное фиаско. С виду он казался невозмутимым и умелым любовником, но в душе он заклинал Наташу дать отпор, затерзать его, замучить, закусать, заставлять бесперебойно целовать свои ухоженные пальцы, ногти, которые царапали бы его кожу, оставляя глубокие порезы, - сделать, что угодно, лишь снять с его плеч непосильную ношу предательства такой прекрасной дружбы...

    [icon]https://i.imgur.com/N1K982L.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/tJeYYbQ.gif]https://i.imgur.com/0bogaPK.gif[/sign]

    Подпись автора

    https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/327/826476.gif  https://forumupload.ru/uploads/001b/2f/0f/327/282810.gif

    +2


    Вы здесь » GEMcross » голубой карбункул » [marvel][это способ не умереть]


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно